Агатангел, или Синдром стерильности

Ему терпеливо объясняли, что большинство наших читателей предпочитает городской транспорт, их доходы в основном случайные и нерегулярные, а в общей сумме надо вычеркнуть хотя бы один нолик, что отдыхать за границу наши читатели ездят раз в несколько лет, преимущественно в Болгарию или Черногорию, а чаше всего — отдыхают в собственных домиках в пригороде, где выращивают годовой запас витаминов; прибыль же от подписки вычислить невозможно, поскольку газета вообще не приносит никакой прибыли.

Как применить голландскую науку в украинских реалиях

Приезд мистера Арнольда вдохнул в сотрудников редакции новые надежды. Нам казалось, что благодаря его авторитету и его советам мы сможем сберечь интеллигентное лицо газеты и в то же время придумаем, как зарабатывать деньги, не прибегая к резкому «пожелтению». Но действительность, как всегда, все опровергла (или опростила?). После первого знакомства с нами мистер Арнольд признал Степана Волка самым большим профессионалом во всей редакции.

— Он хорошо знает свое дело и задал правильное направление, так нужно работать и дальше. Газета должна сохранить интеллигентный имидж, но при этом увеличить количество читателей, — сказал он мне в конце первого дня визита.

На следующий день в комнате, выделенной редакцией мистеру Арнольду, на стенах висело множество цветных плакатов с написанным от руки текстом.

— Вот тут я перечислил недостатки вашей газеты, — сказал голландский консультант и показал на стену справа от меня. На трех больших плакатах я прочитала:

— некачественные фотографии;

— слишком длинные статьи;

— слишком маленькие буквы заголовков;

— слишком сложные карикатуры;

— отсутствует бренд;

— узкая целевая группа.

На левой стене висели плакаты с перечнем преимуществ нашей газеты перед другими изданиями, но их было гораздо меньше, чем недостатков. И это приводило к тому довольно грустному предположению, что даже теперешняя ипостась нашей газеты, которую все мы считали крайне «попсовой», все еще слишком интеллигентна и узконаправленна, согласно западным критериям маркетинговой политики. То есть процесс «пожелтения» только начинается.

Мистер Арнольд попросил собрать после обеда редакторов отделов и журналистов, которым он хотел прочитать лекцию о маркетинге текста. Для этого ему были нужны еще 15 бумажных листов большого формата, на которых он собирался запечатлеть свои мысли наглядно.

— Hi, I’m mister Arnold from Holland, — с важным видом поздоровался господин Хомосапиенс с аудиторией, что состояла из пана Незабудко, пана Айвазовски, пана Фиалко, пана Маргаритко, пана Штуркало и Олежки Травянистого. Я должна была переводить. Снежаны Терпужко не было, она поехала на место очередного преступления.

После этой фразы он сделал долгую паузу, очевидно, предназначенную для моего перевода. Я молчала, ожидая продолжения, кто-то из присутствующих тихонько прыснул.

— Do you translate this? — спросил он меня.

— They understand it, — сказала я.

— Really? — удивился мистер Арнольд, очевидно, не ожидавший от украинских журналистов столь высокого уровня развития. — It’s great! — Он просиял широкой американской улыбкой и продолжил.

— У каждого человека два полушария головного мозга: правое и левое, — сказал он и снова сделал долгую паузу. Я перевела и замолчала.

— У каждого человека одно из полушарий развито сильнее другого: правое развито сильнее левого, или же наоборот, — с тем же важным видом сообщил нам лектор.

Снова повисла пауза, и пан Маргаритко не выдержал:

— Или левое развито сильнее правого. Беда только тем, у кого оба недоразвиты. Мы долго будем терять тут время?

— Что сказал этот господин? — поинтересовался мистер Арнольд.

— Nothing. Your speech is very interesting, — ответил пан Маргаритко.

— Oh, you speak English, it’s great, — обрадовался мистер Арнольд и гнул свое дальше. — Люди, у которых сильнее развито левое полушарие, склонны к гуманитарным наукам. Они, как правило, становятся интеллектуалами и отдают предпочтение длинным текстам, насыщенным информацией. А люди, у которых сильнее развито правое полушарие, более склонны к наукам техническим, спорту, они более деятельные и стремятся воспринимать информацию в коротких текстах, желательно с иллюстрациями.

— А еще лучше по телевизору и вообще без текстов, — снова не выдержал пан Маргаритко.

— Нехай трындит, дайте человеку выпи…диться, может, он и шо толковое скажет, — успокоил собравшихся пан Незабудко.

— Я очень рад, что все помогают Вам с переводом, — доброжелательно улыбнулся мистер Арнольд. — Мне бы очень хотелось найти с вами общий язык и решить ваши проблемы. Так вот, подавляющее большинство ваших читателей составляют люди, у которых доминирует левое полушарие. Поэтому, чтобы увеличилось количество читателей, к ним должны присоединиться те, у кого доминирует правое.

— Без психиатра нам не обойтись, — отметил пан Фиалко.

— Да, да, именно с психологией все и связано. — Мистер Арнольд не мог нарадоваться, что его так замечательно понимают.

— Чтобы этого достичь, вам нужно осознать несколько простых истин:

во-первых, газета — это продукт, и он производится на продажу;

во-вторых, изготавливая этот продукт, ориентироваться следует не на себя, а на читателя, который этот продукт покупает;

в-третьих, реклама приносит деньги, поэтому относиться к ней нужно с почтением и уважением.

— Они там что, все по одному пособию учатся и перевели его Волку доступным для его полушарий языком? — на этот раз не выдержал пан Маргаритко. Но мистер Арнольд реагировал на скепсис нашего редакционного коллектива доброжелательно и с энтузиазмом.

— Вот тут, посмотрите, я перечислил недостатки вашей газеты. Стоит их преодолеть, и дела пойдут значительно лучше.

Из всех недостатков нашей газеты внимание редакции привлекло только слово «бренд». Его мы еще не слышали из уст Степана Волка.

— Нужно придумать какой-нибудь символ для вашей газеты. Например, зверька, который бы ассоциировался у читателей только с вами. Как кролик символизирует «Плейбой». Вашей газете, мне кажется, больше всего подходит дельфин. Ведь ваше издание высказывается всегда объективно, взвешенно, политически корректно и не поддерживает никаких радикальных политических сил. Я правильно это понимаю?

— Очень правильно. А дельфин подходит нашей умеренности, как название «Дерево Правды» — Кривой липе, — пошутил пан Незабудко на модную тему.

Последнюю акцию гражданского неповиновения в нашем городе провели поддеревом, на котором повесили плакаты «Дерево украинской правды» — а в народе его называют не иначе как «Кривая липа». «То, что правда у нас — липа, мы знали давно, а вот что липа эта еще и кривая, просто замечательно», — прокомментировал акцию «КРИС-2».

И действительно, трудно было представить мирного дельфина символом нашей радикальной, ироничной и острой газеты. Я попыталась объяснить это мистеру Арнольду.

— Именно этого я и боялся. Мне трудно оценить рыночную направленность содержания газеты, поскольку я не знаю языка. Это должны сделать вы сами. Но такие вещи, как агрессивность, субъективность по отношению к социальным или национальным меньшинствам, радикализм политических взглядов — вы должны себе запретить. Если вы хотите, чтобы вас читали все, не обижайте никого, будьте умеренными и объективными, представляйте разные точки зрения. О конфликтах, недоразумениях или спорах пишите сдержанно и не становитесь ни на чью сторону. Тогда вас будут уважать все.

— Или никто, — хмуро пробормотал пан Фиалко. Газетный маркетинг по-голландски, очевидно, не вызывал у него восторга.

И это было неудивительно, ведь все сказанное мистером Арнольдом полностью разрушало концепцию выпестованной нами элитарной газеты, которую приятно взять в руки и сравнить с любым массовым изданием. И разница тут не только в поверхностных отличиях — внешнем виде, например, размере фотографий, разница — в отношении к жизни и освещении событий. Например, в правительстве произошел очередной скандал. Другие газеты пойдут самым банальным путем и напишут об этом большими буквами на первой странице, на что мистер Арнольд с радостным выражением лица скажет: «Вери вери гуд!» Как будто люди не слышали об этом уже сто восемнадцать раз по радио или телевидению. «КРИС-2» не будет оскорблять чувство самоуважения своих читателей, и краткую информацию о скандале можно будет найти где-то в уголке 5-й страницы (часто бывает, что из-за чьей-то невнимательности в газете оказывается две или даже три пятых страницы, но ни одной восьмой или одиннадцатой, однако наши читатели давно привыкли и справляются с этим), зато на первой будет сдержанная, но довольно пространная статья о правительственном кризисе где-нибудь в Колумбии, чтобы можно было провести параллели.

Когда же какое-нибудь значительное событие происходит в культурной жизни страны, писать о нем мы тоже не будем сразу и на видном месте. Подождем, пока пройдет несколько дней, а то и недель и кто-нибудь принесет статью глубокую, аналитическую и действительно заслуживающую внимания. К тому времени предыдущие публикации в других изданиях уже забудутся.

Оценить нашу работу может читатель вдумчивый, неторопливый и самостоятельный, которому не нужно все разжевывать и подавать готовые выводы. Он добывает информацию сам и вовремя, а наша газета дает ему возможность сравнить свои выводы с размышлениями авторитетных людей. Жаль только, что таких читателей в нашем городе мало.

Оказалось, мистер Арнольд только притворялся, что не улавливает враждебности аудитории на своих лекциях. После окончания одной из них он пожаловался мне, что к его советам отнеслись цинично, высокомерно и без должного понимания. А он так старался, разрабатывал целую концепцию. Мне стало неудобно. Мистер Арнольд посоветовал мне передать руководству его рекомендацию поработать над созданием позитивного настроя в газете. По его мнению, неплохо было бы провести «цветные выходные», как это называется в специальной литературе. В выходной день нужно собрать сотрудников в редакции, раздать им воздушные шары и баллончики с красками, и всем вместе украшать редакционные стены граффити. На входе можно повесить портрет основателя и тоже украсить его разноцветными шариками. А потом всем вместе выпить кофе.

Я попыталась представить себе, как отнесутся к этому предложению люди, которые и так работают практически без выходных, круглосуточно и без зарплаты. Хотя с другой стороны, если каждый сможет большими буквами написать все, что думает об Основателе, на его портрете, это может оказать неплохой терапевтический эффект.

Два следующих дня мистер Арнольд проводил лекции по маркетингу для отделов рекламы и сбыта (укаждогочеловекадваполушарияголовногомозга и т. д.). Отличалась только вторая часть каждой из лекций. Отделу рекламы мистер Арнольд рассказывал, как создавать рекламное портфолио, какие аргументы приводить в разговоре с рекламодателем, как накапливать базу данных потенциальных подписчиков и спонсоров, как писать рекламные тексты, как находить нужные номера телефонов и т. п. Реакция сотрудниц отдела рекламы понравилась мистеру Арнольду гораздо больше, чем реакция журналистов. Девочки с героическими фамилиями завороженно слушали откровения голландца, время от времени задавая примерно такие вопросы:

— А если рекламодатель не хочет рекламироваться, что делать?

— А в Голландии бывает реклама по бартеру?

— Сколько у вас зарабатывает рекламный агент?

Мистер Арнольд терпеливо отвечал на все, даже самые бессмысленные, вопросы и был очень доволен результатами своего труда. В конце лекции для рекламного отдела он порекомендовал оригинальный и, с его точки зрения, отвечающий имиджу газеты способ привлечь дополнительные деньги на развитие газеты методом фандрейзинга. Для этого нужно закупить грузовой трейлер резиновых уточек, желательно в желто-синих цветах, чтобы читатели видели патриотизм издания, пустить уточек плавать в местный водоем, желательно в воскресенье, и собирать по нескольку условных единиц с каждого, кто захочет выловить себе такую уточку с яркой надписью «КРИС-2». «Делать деньги можно из всего», — убежденно заявил наш голландский гость. Сотрудницы отдела рекламы вдохновенно отреагировали на его предложение и живо совещались, как им обсудить с паном Незабудко воплощение этой идеи в жизнь. Мне не хотелось их огорчать, поэтому я не высказала вслух свои сомнения насчет того, что вырученных таким образом средств может в результате оказаться гораздо меньше, чем стоит трейлер резиновых уточек. И это в ситуации, когда уже месяц не за что купить даже бумаги для факса.

Сотрудникам отдела сбыта мистер Хомосапиенс посоветовал организовать новый вид сервиса: развозить газеты подписчикам на велосипеде, чтобы заменить банальные услуги почты. Газете нужно было всего-навсего нанять для этого школьников и студентов. Такая форма доставки проявила себя в Голландии как гораздо более оперативная и эффективная, чем обычная почта. Сотрудники отдела сбыта согласились с мистером Арнольдом, хотя и не знали, как именно удалось бы решить небольшую проблему, состоящую в том, что ключи от почтовых ящиков находятся у почтальона, поэтому газеты придется разносить непосредственно под двери подписчикам. А учитывая количество велосипедных краж и узкие лифты в наших многоэтажках, бедным школьникам и студентам пришлось бы носить велосипеды на руках на 4-й, 5-й, а то и 9-й этаж. «Одна фирма уже проводила такой эксперимент, — рассказал один из слушателей. — Сервис действительно пользовался немалой популярностью среди клиентов, но невозможно было найти желающих выполнять эту работу. Люди увольнялись, проработав всего несколько дней».

— Вы должны искать новых читателей вот здесь, среди людей, у которых доминирует правое полушарие головного мозга. Эти люди умеют зарабатывать деньги, в отличие от интеллектуалов, которые умеют их только тратить, — каждый раз восклицал мистер Арнольд, когда мы ходили обедать или ужинать в один из дорогих ресторанов, где он с наслаждением лакомился осетриной, икрой и прочими деликатесами украинской кухни, всегда удивляясь скромной, по его представлениям, сумме счета.

Нас окружали в основном парни разных степеней бритоголовости и девушки в мини-юбках критической длины, все в одинаковых кожаных куртках, с выражениями лиц, отвечающими неписаному стандарту, в который вряд ли входила привычка читать что бы то ни было, кроме разве что инструкций к мобильным телефонам. А фото любого из них, занятого просмотром «Дискурса КРИС-2», «Арт-КРИСа» или же «КРИСа духовного», обязательно вдохновило бы нашего карикатуриста. Не знаю, изменил бы мистер Арнольд свое мнение, понимай он их разговоры, но я ему искренне завидовала, ведь он был избавлен от удовольствия слушать эти диалоги.

В тот день мы с мистером Хомосапиенсом, как всегда, начали свою работу в 9:00. В редакции было еще пусто, наверное, вчера поздно сдали номер, я сварила кофе, и не успели мы еще сделать по глотку, как внезапно в комнату (а это был кабинет пана Фиалко) ворвалась какая-то тетенька, за нею бежал растерянный охранник, который не сумел сдержать напор посетительницы. Тетенька активно размахивала газетой и негодующе жестикулировала.

— То, что вы творите, — просто хамство! — задыхаясь, выпалила она с порога. — Так нельзя, я требую компенсации!

— Что случилось? — поинтересовался мистер Арнольд.

— Так вы еще и на иностранцев работаете? Тогда ничего удивительного, тогда я все понимаю. Вы только посмотрите на это! — Ее негодование, казалось, могло снести стены небольшого кабинета. Массивная фигура женщины неумолимо надвигалась на нас, и даже дородный мистер Арнольд, видимо, ощущал себя не слишком комфортно, а я на всякий случай вжалась в кресло, вцепившись в подлокотники.

— Вы только посмотрите, что сделали с моей статьей! Я — известный тигиринский деятель культуры, мои работы отмечены многочисленными премиями и наградами, и как вы после этого могли такое сотворить с МОИМ (это слово нужно было бы еще дважды подчеркнуть и снабдить тремя восклицательными знаками) текстом? Вот, сравните!

И тетенька ткнула мне под нос газету с выделенной в ней фразой «Тигиринское искусство еще не совсем деградировало», а потом рукописный текст, в котором значилось: «Тигиринское искусство уже почти совсем деградировало». Я перевела прочитанное мистеру Арнольду. Тетенька продолжала возмущаться:

— Так изуродовать статью! И чью?! Да вы все еще под стол пешком ходили, когда я уже была признанным тигиринским деятелем культуры, я прекрасно ориентируюсь в ситуации, и если я написала, что искусство уже почти совсем деградировало, какое вы имели право исправлять и так грубо обращаться с текстом?!

Охраннику после многократных попыток все же удалось вывести тетеньку из нашей комнаты. А мистер Арнольд еще долго пребывал под впечатлением:

— Ваши читатели просто не знают меры. Как можно обижаться на такое незначительное исправление? Редактор для того и существует, чтобы исправлять то, что считает нужным. У нас бы такого скандального автора дальше охранника вообще не пустили бы и никогда больше не печатали бы ее статей. Это неслыханно! Со всякой ерундой бежать сразу к главному редактору. Да что она о себе думает?

Этот эпизод мистера Арнольда просто поразил. Он еще долго размышлял над отличиями между голландским и украинским менталитетом, пытался оправдать их особенностями климата, исторического, экономического и общественно-политического развития, просто оправдать или просто понять, но день закончился, а мистер Арнольд так и не смог смириться с этим, по его словам, «беспрецедентным инцидентом». Я решила не расстраивать его еще больше и не сказала, что подобные сцены происходят в редакции практически еженедельно.

Из материалов следствия

Фрагмент допроса гр. Фиалко С. Ж.

Следователь (далее — С): Когда, где и при каких обстоятельствах Вы последний раз видели пропавшего гражданина Голландии мистера Арнольда Хомосапиенса?

Допрашиваемый (далее — Д): 8 марта в ресторане «Интерэкстрим», где наша редакция праздновала выход 500-го номера.

С: Как вел себя мистер Хомосапиенс во время вечеринки?

Д: Он произнес тост «За коммерцию и процветание», все выпили, кроме пана Айвазовски, потом пошел танцевать с сотрудницами рекламного отдела. Потом предложил тост «За новые направления развития, забудем старое», все снова выпили, кроме пана Айвазовски и пана Незабудко. Потом пан Незабудко подсел ко мне, и мы стали говорить о старых добрых временах, дальнейшее я плохо помню в деталях, извините. Мы с паном Незабудко и паном Айвазовски взяли такси и поехали ко мне, засиделись до утра, и все вместе пришли сюда на допрос, почему-то все три вызова принесли на мой адрес.

С: Как Вы относились к мистеру Хомосапиенсу?

Д: Я мало с ним общался, только через переводчика. Но, хотя я не против, чтобы «КРИС-2» превратился в успешный коммерческий проект, не хотелось бы уподобляться бульварным изданиям, хватит с нас засилья русскоязычной попсы. Газета, которая не воспитывает своего читателя, не заслуживает уважения, поэтому не знаю, мог бы я работать в такой газете. А лично против мистера Арнольда я ничего не имею. Не имел, извините.

С: О чем Вы говорили у себя дома с паном Незабудко и паном Айвазовски?

Д: О мистере Хомосапиенсе не говорили.

Фрагмент допроса гр. Айвазовски С.

(допрашиваемый категорически против использования формы обращения по отчеству)

С: Когда, где и при каких обстоятельствах вы в последний раз видели пропавшего гражданина Голландии мистера Арнольда Хомосапиенса?

Д: В ресторане «Интерэкстрим» 8 марта, в 23:30, тогда я сел в такси и уехал оттуда. Но другие остались.

С: Кто именно остался?

Д: У вас есть списки приглашенных, посмотрите, пожалуйста.

С: Помните ли вы тосты, которые провозглашал за столом мистер Хомосапиенс перед тем, как вы ушли, и не происходило ли ничего странного в ходе празднования?

Д: Он предложил тост «За коммерцию и процветание», потом тост «За новые направления развития, забудем старое». Ничего странного не происходило.

С: Выпили ли вы за сказанное?

Д: Нет. Я не обязан.

С: А кто еще не выпил?

Д: Я не обязан следить за тем, как напиваются мои сотрудники.

С: Куда вы поехали из «Интерэкстрима»?

Д: Это мое личное дело, почему я должен в этом отчитываться?

С: Потому что это допрос. Куда вы поехали?

Д: А какие у вас основания меня подозревать?

С: Здесь я задаю вопросы, а вы отвечаете, не забывайте, пожалуйста.

Д: Я поехал к пану Фиалко.

С: Как вы относились к мистеру Хомосапиенсу?

Д: Я не считал целесообразным как-то к нему относиться, он приехал учить наших менеджеров продавать газету, при чем тут я? Я не торговый агент.

С: То есть вы недолюбливали мистера Хомосапиенса?

Д: Если я не общаюсь с киоскерами, которые продают нашу газету, это не означает, что их недолюбливаю, просто у нас разные приоритеты.

С: Вы были против тех нововведений, которые пытался внедрить в газете мистер Хомосапиенс?

Д: Не так просто все изменить только потому, что кто-то вдруг приехал из-за границы и считает себя умнее прочих.

С: О чем вы разговаривали дома у пана Фиалко с ним и паном Незабудко?

Д: Это несущественно.