Мошенничество с недвижимостью в жилищной сфере. Способы совершения, проблемы квалификации

4. Сдача в аренду несуществующей жилой недвижимости.

Преступники, используя данный способ, вводят жертву в заблуждение, предлагая к сдаче в аренду жилье, которого нет в наличии. Внешне все выглядит прилично, заключались договоры, люди оплачивали услуги, но им выдавались несуществующие адреса квартир.

Так, в Уфе сотрудники подразделения по борьбе с экономическими преступлениями Ленинского района задержали группу лиц по подозрению в мошенничестве. Как сообщили в МВД Башкирии, по версии оперативников, подозреваемые, выступая в качестве риэлторов, сдавали в аренду несуществующие квартиры. С первого взгляда все выглядело юридически грамотно, клиенты вносили оплату только после заключения договоров, в среднем сумма ущерба по каждому из лжедокументов составляет по 3,5 тыс. руб. Потерпевших на сегодняшний день насчитывается около 50 человек. По данному факту возбуждено уголовное дело, трое из пяти задержанных взяты под стражу[224].

5. Мошеннические действия, совершенные сотрудниками риэлтерских компаний или под прикрытием таких фирм.

По данному поводу интересны исследования И. А. Тамазова. Согласно его выводам, часто данные преступления совершаются при непосредственном участии риэлторов, либо мошенники пользовались их услугами, давая ложные объявления о сдаче квартир в аренду через различные агентства недвижимости, которые в свою очередь размещали данную информацию, не проверив надлежащим образом правоустанавливающие документы на предлагаемую к найму квартиру и личность субъекта, предлагающего такое жилое помещение. По результатам его исследования о мошенничествах, нарушающих жилищные права, с участием различных агентств недвижимости, риэлторами или под их видом, подобных преступлений совершено 29,5 % среди всех преступлений данного вида[225]. Следует согласиться с этим автором в том, что в настоящее время деятельность риэлторов оказалась практически за рамками государственного контроля, так как законодательные и иные нормативные акты по данному вопросу отсутствуют. Практически единственное исключение составляет постановление Правительства РФ от 23.04.2013 г. № 364 «Об утверждении постановления о постановке на учет в Федеральной службе по финансовому мониторингу организаций, осуществляющих операции с денежными средствами или иным имуществом», в соответствии с которым организации, оказывающие посреднические услуги при осуществлении сделок купли-продажи недвижимого имущества, подлежат постановке на учет в Федеральной службе по финансовому мониторингу организаций, осуществляющих операции с денежными средствами или иным имуществом, в сфере деятельности которых отсутствуют надзорные органы. Для устранения фактора совершения мошенничеств, нарушающих жилищные права, связанных с отсутствием государственного контроля за деятельностью организаций и индивидуальных предпринимателей, оказывающих посреднические услуги по совершению сделок с объектами жилой недвижимости, представляется целесообразным включить данную деятельность в число лицензируемых, внеся соответствующие изменения в Федеральный закон «О лицензировании отдельных видов деятельности» и разработав Положение о лицензировании данного вида деятельности.

Современный рынок жилья представляет собой достаточно сложное криминальное образование. Как отмечает С. А. Петров, в настоящее время «…на рынке действует множество фирм, по сути, открыто занимающихся мошенничеством…»[226] В частности речь идет о деятельности фирм, предоставляющих на платной основе информацию о «выгодных» предложениях в сфере аренды жилья, которые якобы сводят владельцев жилых помещений и нанимателей (на самом деле все владельцы фиктивные). За подбор вариантов с клиента требуют плату, заведомо зная, что все квартиры по указанным адресам либо уже сданы, либо их не существует. Вернуть же клиенту соответствующие деньги практически невозможно.

Зачастую при совершении мошеннических действий при аренде жилых помещений субъект преступления, желая избежать уголовной ответственности, старается завуалировать свою противоправную деятельность гражданско-правовыми отношениями.

Примером такой деятельности может послужить «…существование многочисленных агентств, фирм и компаний, предлагающих платные информационные услуги по осуществлению сделок на рынке жилой недвижимости»[227]. Так, в Куйбышевский районный суд Санкт-Петербурга направлено уголовное дело в отношении преступной группы, участники которой обвиняются в мошенничестве на рынке аренды жилья. Как говорится в сообщении городской прокуратуры, аферисты обманули 111 граждан на общую сумму 400 тыс. руб. Следствием было установлено, что мошенники размещали в журналах о недвижимости объявления об оказании услуг по поиску арендуемого жилья. Аналогичные объявления раздавались аферистами на вокзалах города. Для осуществления аферы организатор преступной группы арендовал несколько помещений в центре Петербурга и приобрел реквизиты и печати компаний «Викинг» и «Петербургский фонд недвижимости». Гражданам, обращавшимся к лжериелторам, предлагалось заключить договор и оплатить от 2500 до 4000 тыс. руб. за предоставление информации о сдаваемой квартире. Клиентам сообщался номер телефона владельца квартиры, в роли которого выступал один из мошенников. Когда клиент звонил на указанный номер, ему говорили, что жилье уже сдано.

В конце прошлого года сообщалось, что в Новосибирске была пресечена деятельность лжеагентства недвижимости, которое по аналогичной схеме обмануло около 200 граждан[228].

Следует отметить, что в условиях экономического кризиса, количественные показатели мошенничества в области аренды жилой недвижимости значительно увеличились. Так, в условиях кризиса в Москве значительно увеличилось число мошенничеств на рынке аренды жилья. Специфика одного из преступлений заключалась в том, что сразу после получения задатка от нескольких клиентов офисы этих фирмы закрываются. Также эксперты отмечают рост числа мошенников среди частных риэлторов. Кроме того, специалисты обращают внимание на участившиеся факты воровства при показах квартир, «когда в погоне за быстрыми деньгами агенты фирм-однодневок приводят в дом кого угодно, а потерявшие бдительность собственники лишаются денег, кредитных карт и личных вещей»[229]. Несомненно, что деятельность руководителей отмеченных недобросовестных фирм в полной мере подпадает под признаки ст. 159 УК.

Особенности квалификации в случае мошенничества с арендой жилых помещений состоят и в том, что действия виновного должны квалифицироваться по общей статье о мошенничестве, т. к. в этом случае виновный не завладевает правом собственности на жилую недвижимость, а лишь похищает денежные средства, получаемые за аренду жилого помещения либо в качестве задатка. В таких деяниях преобладает квалификация только по статье об ответственности за мошенничество, хотя в отдельных случаях действия виновных оцениваются по совокупности (мошенничество и подделка документов и т. д.). В этих случаях было бы к месту разъяснение Пленума Верховного Суда РФ в известном постановлении о том, что все участники организованной группы, независимо от выполненной роли, являются соисполнителями мошенничества.

В настоящее время договор аренды составляется в письменной форме и подлежит госрегистрации только в случаях, если имущество сдается человеку на срок более года или если имущество сдается организации (на любой срок). Как представляется, для предупреждения подобных преступлений все сделки по аренде жилой недвижимости (а также сделки найма жилого помещения физическими лицами) следует регистрировать не только в налоговых органах, но и в органах госрегистрации независимо от срока аренды. Это позволит повысить эффективность виктимологической профилактики мошенничества данного вида[230].

§ 3. Особенности мошенничества в сфере жилищного строительства

Мошенничество является нередким явлением в сфере жилищного строительства. Преступное деяние зачастую сводится к созданию фиктивных компаний, выступающих в качестве одной из сторон в сделке, берущей на себя обязанность по возведению (строительству) жилого комплекса взамен на принятые от вкладчиков денежные взносы[231]. На заключительной стадии мошеннической деятельности лжестроительная компания «исчезает» с рынка строительства жилья так и не приступив к строительству, либо не завершив строительство до конца.

Так, Таганрогский городской суд вынес обвинительный приговор в отношении двух граждан, обманывавших покупателей жилья. Как говорится в сообщении прокуратуры Ростовской области, общая сумма ущерба от действий аферистов оценивается в 74,5 млн руб. По данным следствия, в период с марта 2008 г. по май 2009 г. В. и Г. приобретали земельные участки, на которых имелись ветхие строения. Убеждая землевладельцев продать землю, мошенники обещали передать им часть квартир в многоквартирных домах, которые будут построены на участках. На купленных участках аферисты сносили все постройки и без разрешительных документов начинали строительные работы. Одновременно они заключали договоры на покупку жилья в будущих домах. В итоге ни один дом так и не был построен, а все полученные от граждан средства преступники потратили на собственные нужды. В. и Г. были признаны виновными в незаконном предпринимательстве и мошенничестве в особо крупном размере. Суд приговорил В. к 6,6 годам лишения свободы, Г. — к шести годам[232].

В случаях неисполнения взятых на себя гражданско-правовых обязательств по строительному подряду лжестроительными компаниями необходимо также учитывать, что любая предпринимательская деятельность сопряжена с риском. В частности, невыплата дивидендов по акциям или прекращение строительных работ могут быть вызваны необходимостью вложения привлеченных денежных средств на закупку строительного материала или на амортизацию строительного технологического фонда, а вовсе не являться свидетельством преступного злоупотребления доверием вкладчиков со стороны эмитента. «…Отличием мошенничества от неисполнения гражданско-правового обязательства вследствие предпринимательского риска могут, в частности, являться фактические обстоятельства дела, свидетельствующие о заведомом отсутствии у обвиняемых в мошенничестве лиц намерений исполнить взятые на себя договорные обязательства (связанные, например, с оплатой поставленного строительного материала, возвратом полученного кредита от третьих лиц на возведение жилого комплекса, предоставлением услуг и т. д.)…»[233] По мнению В. В. Алешина, к таковым могут относиться обстоятельства, которые подтверждают отсутствие у указанных лиц реальной возможности исполнения взятых на себя обязательств[234]; использование для уклонения от исполнения таких обязательств вымышленных, не подтвержденных какими-либо документами причин; обоснование невозможности исполнения взятого на себя лицом обязательства путем предоставления контрагентам поддельных документов; создание видимости исполнения договорных обязательств путем предоставления фиктивных платежных документов, поддельных векселей, актов приемки[235].

В то же время отметим, что отсутствие в материалах дела достаточных доказательств наличия у лица прямого умысла на совершение им мошеннических действий в сфере строительства жилья, является основанием для прекращения уголовного преследования.

Весьма показательными в этой связи являются статистические данные, приведенные М. Журавлевым и Е. Журавлевой, утверждающими что, «…в 2006 г. оправданы судами 287 лиц, а в отношении 76 лиц уголовные дела прекращены за отсутствием в их действиях состава преступления или из-за непричастности обвиняемых к преступлениям (всего 0,8 % от числа осужденных за мошенничество в 2006 г.). В первом полугодии 2007 г. оправдано 129 лиц, которым предъявлялось обвинение в мошенничестве, а в отношении 39 лиц уголовные дела прекращены по реабилитирующим основаниям (0,7 % от числа осужденных за этот период)…»[236]

Полагаем, что весьма интересным в теории уголовного права ранее считался вопрос о разграничении мошенничества как такового и лжепредпринимательства, преследующего корыстные цели разного характера с использованием ложного предприятия как способа обмана. Однако с исключением такой статьи из УК РФ ситуация изменилась. Рассматривая этот вопрос, В. Лимонов еще в 1998 г. указал, что в этой ситуации «…лжепредпринимательство — одна из разновидностей мошеннического обмана, квалифицируемого по ст. 159 УК РФ. Этого мнения придерживается и законодатель, предположив такую квалификацию, ставшей необходимой после указанного изменения в УК РФ…»[237] По мнению Н. А. Лопашенко, при такой ситуации имеются признаки двух самостоятельных преступлений, так как сам факт создания фиктивной строительной организации остается за пределами состава мошенничества[238]. По данным вице-президента Ассоциации строителей России (АСР) В. Пономарева, до 1 апреля 2005 г. в стране строилось 75–80 % домов именно по долевым схемам, когда гражданин, внося деньги за будущую квартиру, становился не покупателем жилья, а соинвестором[239]. У компании еще не было разрешительных документов, а она начинала копать котлован и собирать деньги за будущие квартиры. Это приводило к многочисленным махинациям. Государство попыталось обезопасить данную сферу общественных отношений. Был принят Федеральный закон от 30.12.2004 г. № 214-ФЗ (ред. от 23.07.2013) «Об участии в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации» (с изм. и доп., вступающими в силу с 01.01.2014), который определил предмет регулирования — отношения, связанные с привлечением денежных средств граждан и юридических лиц для долевого строительства многоквартирных домов и (или) иных объектов недвижимости (далее — участники долевого строительства) и возникновением у участников долевого строительства права собственности на объекты долевого строительства и права общей долевой собственности на общее имущество в многоквартирном доме и (или) ином объекте недвижимости, а также установил гарантии защиты прав, законных интересов и имущества участников долевого строительства. Согласно ст. 2, привлечение денежных средств граждан, связанное с возникающим у граждан правом собственности на жилые помещения в многоквартирных домах, которые на момент привлечения таких денежных средств граждан не введены в эксплуатацию в порядке, установленном законодательством о градостроительной деятельности (далее — привлечение денежных средств граждан для строительства), допускается только 1) на основании договора участия в долевом строительстве; 2) путем выпуска эмитентом, имеющим в собственности или на праве аренды, праве субаренды земельный участок и получившим в установленном порядке разрешение на строительство на этом земельном участке многоквартирного дома, облигаций особого вида — жилищных сертификатов, закрепляющих право их владельцев на получение от эмитента жилых помещений в соответствии с законодательством Российской Федерации о ценных бумагах; 3) жилищно-строительными и жилищными накопительными кооперативами в соответствии с федеральными законами, регулирующими деятельность таких кооперативов. Закон запрещает привлечение денежных средств граждан для строительства в нарушение указанных требований. Сделка по привлечению денежных средств граждан для строительства, совершенная с нарушениями, может быть признана судом недействительной только по иску гражданина, заключившего такую сделку. Более того, Постановление Правительства РФ от 27.10.2005 г. № 645 (ред. от 16.01.2007, с изм. от 03.04.2008) «О ежеквартальной отчетности застройщиков об осуществлении деятельности, связанной с привлечением денежных средств участников долевого строительства» (вместе с «Правилами представления застройщиками ежеквартальной отчетности об осуществлении деятельности, связанной с привлечением денежных средств участников долевого строительства»)[240].

Но специалисты отмечают, что Федеральный закон № 214 — вовсе не панацея от всех возможных проблем при покупке квартиры в новостройке. По мнению О. Сухова, 214-ФЗ не может гарантировать получение квартир в собственность. В частности, если застройщик подписывает и регистрирует в Росреестре договор участия в долевом строительстве, это означает, что на текущий момент у застройщика соблюдена вся процедура оформления документов, позволяющая строить многоквартирный дом, не более. Например, как показывает практика, в процессе строительства могут возникнуть проблемы, в соответствии с которыми строительство может быть остановлено, возникнут споры с администрацией или подрядными, инвестиционными компаниями. Наконец, застройщик может обанкротиться, т. к. предпринимательская деятельность всегда связана с риском. При всех вышеперечисленных прецедентах дольщики не смогут получить квартиры в собственность. Дополняя изложенный выше пункт, необходимо обратить внимание на то, что рассматриваемый 214-ФЗ в действующей редакции не обеспечивает дольщикам право на оплаченное имущество при банкротстве застройщика. При банкротстве строительной компании договоры долевого участия утрачивают свою силу, а у дольщиков аннулируется право претендовать на предполагаемые к получению метры[241]. При этом, по мнению специалиста, отсутствует реальный механизм привлечения к ответственности должностных лиц застройщика и самого застройщика, а также отсутствует механизм, обеспечивающий гарантированное, безрисковое получение дольщиком оплаченного им объекта недвижимости.

Квартиры хотя и строятся на деньги дольщиков, но привлекаются средства в подавляющем большинстве случаев в обход этого закона.

Как отмечают специалисты, что подтверждается изучением судебной практики, самые распространенные пути обхода закона 214-ФЗ, которые используют застройщики, — заключение предварительного договора купли-продажи квартир и вексельная схема. Они могут работать независимо друг от друга или сообща. Это очень сложные схемы, в содержании которых много рисков для дольщиков. «Сначала юридическое лицо, работающее в связке с застройщиком, заключает с покупателем квартиры договор займа — берет у него деньги, а в обмен выдает векселя со сроком погашения, обычно соответствующим сроку сдачи строительного объекта, — рассказывает юрисконсульт группы компаний “Акрус-Недвижимость” Максим Рябыко. — Покупатель приходит к застройщику с векселями, которыми он готов расплатиться, и заключает с ним предварительный договор купли-продажи квартиры, по которому стороны обязуются совершить сделку в отношении указанного имущества на заранее согласованных условиях, то есть заключить основной договор купли-продажи конкретной квартиры. При этом векселя передаются застройщику в качестве обеспечения обязательства покупателя оплатить квартиру и заключить основной договор. Когда дом сдан госкомиссии и зарегистрировано право собственности застройщика на недвижимость, заключается основной договор купли-продажи квартиры»[242]. В этих условиях и действуют мошенники, которые используют указанные серые схемы и другие способы обмана и злоупотребления доверием. Наиболее распространенный вариант в этом случае обман характеризуется следующими действиями: застройщик объявляет себя банкротом и останавливает стройку. В итоге на руках у дольщиков остаются векселя, которые ничего не стоят. Никаких квартир при этом дольщики, естественно, не получают[243].

В Гражданско-процессуальном кодексе РФ предусмотрен судебный порядок защиты нарушенных прав и обязанностей граждан — участников договоров долевого строительства с различными коммерческими строительными организациями — подрядчиками строительства их жилья[244].

Однако несмотря на все предусмотренные меры защиты интересов инвесторов, мошенничество в данной сфере занимает весьма значительный сектор в структуре преступности данного вида.

Как отмечал в 2011 г. А. Хинштейн, который является руководителем рабочей группы «Единой России» по защите прав вкладчиков и дольщиков, количество обманутых дольщиков в России превышает 100 тыс. По его данным, проблемных объектов в России — 1084, пострадавших граждан — 109 672 человека[245]. 21 мая 2012 г., по сообщениям Минрегионразвития, число обманутых дольщиков в России за год увеличилось почти на 12 %. В связи с этим управляющий партнер входящей в рабочую группу по проблемам дольщиков в России компании «Национальное страховое и кредитное агентство» Юрий Гольдберг привел официальные данные, согласно которым общая сумма причиненного ущерба в результате банкротств застройщиков 2009 г. составила 25,553 млрд руб., а в 2010 г. — 36,414 млрд руб. На эту проблему обратил внимание и В. В. Путин, который подчеркнул, что проблема обманутых дольщиков появилась из-за некачественных государственных решений, принятых на законодательном уровне[246].

Проблема из экономической превращается в политическую. Зарегистрирована как межрегиональная общественная организация Ассоциация обманутых вкладчиков. Ее членами стали несколько тысяч человек, которых властям уже не удавалось игнорировать. Сегодня Координационный совет Ассоциации объединяет лидеров более 50 инициативных групп из Москвы, Подмосковья и нескольких городов России. Организация проводит митинги и пикеты, пресс-конференции, пытается донести свои требования до чиновников различных рангов, подвести под суд аферистов и, наконец, получить положенные по закону квадратные метры[247].

Изучение теоретических источников, судебной практики позволяет вести речь о том, что при мошенничестве данного вида используются различные способы, схемы обмана. Как отметил О. Сухов, ведущий юрист «Первого Столичного Юридического Центра», наиболее распространенными способами являются: демонстрация зачастую пустых строительных площадок, огороженных забором или незаконченный «нулевой цикл» — вырытый котлован под фундамент. При этом деньги с дольщиков берутся в полном объеме в размере стоимости готовой квартиры; совершение застройщиками, другими заинтересованными и контролирующими органами на начальном этапе строительства большого количества нарушений земельного, градостроительного и экологического законодательства. Часто встречающиеся схемы — предоставление земельных участков под строительство жилых домов без надлежащего оформления и получения заключения экологической экспертизы, производство строительных работ без необходимой разрешительной документации, а также несоблюдение порядка приема жилых домов в эксплуатацию. Для сокрытия следов мошенничества или присвоения чужого имущества (в этом случае денежных средств дольщиков) преступники объявляют о банкротстве, либо меняют руководство строительных компаний, проводят реорганизацию компаний, затягивают строительство, выдумывая различные причины объективного характера; организация двойных продаж квартир в строящихся домах[248]. В этом способе отчетливо видны признаки классического обмана и завладения чужим имуществом сразу нескольких собственников. По мнению А. В. Ребрикова, двойная продажа квартир, как правило, совершается с умыслом, т. е. лицо, продающее жилье в подавляющем большинстве случаев знает, что либо оно, либо другое лицо уже права на данную квартиру передало. Данный факт означает, что есть все основания для того, чтобы поднять вопрос о возбуждении уголовного дела[249]. Например, в Петербурге следственный отдел Выборгского РУВД возбудил уголовное дело по обвинению руководителей строительной фирмы «Инкост» в мошенничестве в крупном размере, выразившемся в двойных продажах более 40 квартир в строящемся доме. Компания-подрядчик после сбора денег благополучно исчезла, продав по нескольку раз одни и те же квартиры, одну и ту же квартиру продали четырежды[250].

Здесь еще раз можно сказать о слабой эффективности Федерального закона № 214-ФЗ, согласно которому застройщики обязаны регистрировать в государственном Росреестре все сделки по приобретению новостроек. Но корыстные интересы подрядчиков, субподрядчиков, компаний-продавцов толкают мошенников на новые обходные пути данного закона. В этом же ряду находятся и сделки по продаже квартир в строящихся домах, которые осуществляются не основными застройщиками, а другими инвесторами, подрядчиками, которые не выполняют условий подрядных и инвестиционных договоров, но успевают продать квартиры дольщиком от своего имени.

Наиболее нашумевшее дело — приговор в отношении руководителей компании «Социальная инициатива».

19 мая 2009 г. Басманный суд Москвы приговорил к 10 годам колонии строгого режима главу компании К., признанного виновным в мошенничестве и легализации денежных средств по делу об обмане соинвесторов строительства жилья. Согласно приговору, жена главы «Социальной инициативы» Н. проведет 8 лет в колонии общего режима, их дочь Л. — 7 лет в колонии общего режима, главный бухгалтер товарищества С. — 7 лет в колонии строгого режима. Все четверо фигурантов дела признаны виновными по части 4 ст. 159 УК РФ (мошенничество в особо крупном размере) и ст. 1741 УК РФ (легализация денежных средств в особо крупном размере). Суд отметил, что у фигурантов дела даже не было разрешительной документации на строительство ряда объектов, при этом потерпевшим сообщалась заведомо ложная информация о ходе строительства. Суд пришел к выводу, что «Социальная инициатива» являлась финансовой пирамидой, от которой пострадали 799 человек.

Как следует из приговора, Карасев создал устойчивую преступную группу, в которой объединил членов семьи и знакомых. Для данной группы была характерна устойчивая материально-техническая база, легальная форма хозяйственной деятельности, тесные отношения и строгое распределение ролей внутри группы. По данным следствия, после получения от граждан денег подсудимые не исполнили свои обязательства по договорам, заключенным на строительство жилья, а деньги использовали по своему усмотрению, причинив тем самым ущерб вкладчикам примерно на 1,2 млрд руб.[251]

Не совсем понятно, почему суд не квалифицировал его действия по совокупности со ст. 210 УК, как преступление, совершенное преступным сообществом, признаки которого в приговоре были точно установлены.

Как мы видим, квалификация преступлений, совершаемых руководителями компаний, не всегда совпадает. Полагаем, что это правильно. Действия по завладению денежными средствами дольщиков, умысел на которые возник до их хищения, правильно квалифицированы по ст. 159 УК. Если же умысел на мошенничество в данной сфере доказать не представляется возможным, то действия в целом обоснованно квалифицируются по ст. 160, как присвоение или растрата. Возможна и квалификация по совокупности с другими статьями УК (подделка документов, коммерческий подкуп, должностные преступления и т. п.).

Примером иной квалификации является дело Р. и П., которые, имея разрешение и всю необходимую документацию на строительство многоквартирного жилого дома, собрали денежные средства в нарушение действующего законодательства и не смогли выполнить взятые на себя обязательства по строительству домов в г. Железнодорожный Московской области, растратив денежные средства, причинив серьезный ущерб соинвесторам. Их действия на первом этапе были квалифицированы как мошенничество, но окончательная квалификация их действий была по ст. 201 УК — за злоупотребление полномочиями, как лица, выполняющие управленческие функции в коммерческой организации[252].

В практике случаются очень часто дольщики сталкиваются с банкротством застройщика, но следственные органы не обращают внимания на то, что это может быть преднамеренное или фиктивное банкротство.

Так, по материалам уголовного дела № 013760, возбужденного 23 марта 2007 г., установлено, что ООО «Юнивесткор» в 1998 г. заключило с рядом граждан договоры на долевое строительство шестнадцатиэтажного жилого здания в Центральном районе г. Волгограда. Впоследствии ООО «Юнивесткор» и его правопреемники своих обязательств не выполнили[253]. Директор последнего правопреемника ООО «Юнивесткор» — ООО «Никольское братство златые врата» (НБЗВ) Г. был привлечен к уголовной ответственности в 2005 г. (ч. 4 ст. 160 УК РФ) за присвоение вверенного ему имущества. По решению Арбитражного суда Волгоградской области в 2006 г. в отношении ООО «НБЗВ» была введена процедура банкротства и назначен конкурсный управляющий — К-ва. Она от имени ООО «НБЗВ» расторгла договоры долевого строительства и на протяжении 2006 г. все дольщики в судебном порядке были признаны инвесторами, после чего получили право собственности на квартиры в недостроенном доме. По состоянию на 1 января 2008 г. дом в эксплуатацию не введен, квартиры в нем не пригодны для проживания, хотя граждане осуществили все выплаты в соответствии со своими договорными обязательствами. В ходе расследования уголовного дела установлено, что строительство части квартир и нежилых помещений дома инвестировалось ООО «Юнивесткор», и на эти объекты недвижимости дольщики имели право наложить взыскание в судебном порядке. Однако К-ва, воспользовавшись тем, что документация ООО «Юнивесткор» по истечении срока была уничтожена, совершила мошеннические действия по следующей схеме. В 2005–2006 гг. в судебные инстанции г. Волгограда обратились 6 граждан, которые потребовали признать за ними право собственности на квартиры недостроенного дома, при этом они предъявили договоры на долевое строительство, заключенные с ООО «Юнивесткор». Проверить эти документы было фактически невозможно. Все обратившиеся граждане были жителями других регионов, и их интересы в суде представляла К-ва. Суд признал обоснованность исков этих граждан и обязал ООО «НБЗВ» предоставить им квартиры в недостроенном доме. Затем К-ва, действуя от имени истцов, реализовала квартиры третьим лицам. Материальный ущерб от ее действий составил более 10 млн руб. В настоящее время уголовное дело приостановлено. Это стало возможным главным образом потому, что К-ва, пользуясь пробелами в действующем законодательстве, скрыла следы своих преступных действий, придав им вид гражданско-правовых отношений.

Как показывает практика, лица, совершающие мошеннические действия при строительстве жилья, практически редко предпринимают попытки к сокрытию следов своей преступной деятельности. Вместе с тем преступники прекрасно осознают, что доказать мошенничество в этом случае очень сложно, необходимо доказать то, что умысел на преступление возник до начала совершения указанных действий. Более реально в отдельных случаях квалификация по ст. 160 УК, но и здесь есть подводные камни. Действия по присвоению или растрате чужого имущества, вверенного виновному, маскируются повсеместно под гражданско-правовой договор, выполнение которого либо происходит весьма медленно, либо вообще не происходит, а виновные прикрываются процедурами банкротства или риском предпринимательства. Поэтому требуется более конкретное, на наш взгляд, разъяснение Пленума Верховного Суда РФ по данной проблеме. Более того, зная пробелы в российском законодательстве, виновные нередко сами являются инициаторами гражданско-процессуальных и арбитражно-процессуальных разбирательств. Аналогичным примером нарушений закона может служить уголовное дело в отношении С., оправданного приговором Советского районного суда г. Астрахани от 26 июня 2006 г. по ч. 3 ст. 159 УК за отсутствием состава преступления[254].

Последняя редакция Федерального закона № 214-ФЗ позволяет говорить о существенных гарантиях для соинвесторов. Во-первых, застройщику запрещено заключать с гражданами договор долевого участия до получения разрешения на строительство; опубликования, размещения и/или представления проектной декларации; государственной регистрации застройщиком права собственности на земельный участок, предназначенный для строительства объекта (или договора аренды, субаренды этого участка). Во-вторых, фактически исключена возможность «двойной» продажи квартир. ст. 4 закона № 214-ФЗ предусматривает заключение договора в письменной форме. Такой договор подлежит государственной регистрации и только с момента такой регистрации считается заключенным. В-третьих, в случае банкротства (преднамеренного банкротства) застройщик не сможет оставить соинвесторов ни с чем. Согласно ст. 13 закона № 214-ФЗ, у всех участников долевого строительства с момента государственной регистрации договора долевого участия считаются находящимися в залоге — земельный участок, принадлежащий застройщику на праве собственности (или право аренды, субаренды этого участка) и строящиеся на этом участке многоквартирный дом и/или иной объект недвижимости.

В-четвертых, с 1 января 2014 г. вступил в силу закон Федеральный закон Российской Федерации от 30 декабря 2012 г. № 294-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»[255]. Согласно этому закону, в статью 251 Федерального закона от 21 июля 1997 г. № 122-ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним»[256] и в Федеральный закон от 30 декабря 2004 г. № 214-ФЗ «Об участии в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации»[257] вносятся дополнения об обязательном страховании гражданской ответственности застройщика и других гарантиях обеспечения прав соинвесторов. С 1 января 2014 г. все застройщики, заключающие с гражданами договоры долевого участия, должны будут застраховать свою ответственность перед дольщиками. Законодатель предложил компаниям три варианта страховки: получить банковскую гарантию, заключить договор с коммерческой страховой компанией или вступить в Общество взаимного страхования (ОВС). В противном случае строительная компания, работающая в рамках ФЗ-214, будет вынуждена приостановить свою деятельность: с 15 января 2014 г. Росреестр перестанет принимать на государственную регистрацию договоры долевого участия, если застройщик не застраховал свою ответственность тем или иным образом[258].

Как будут действовать эти нормы — пока вопрос. Но это уже движение в сторону защиты прав дольщиков.

Кроме того деятельность застройщиков при привлечении денежных средств граждан по ДДУ подлежит государственному контролю со стороны уполномоченных органов субъектов Российской Федерации, а в договоре долевого участия дольщик конкретизирует объект, в строительство которого он вкладывает деньги (т. е. в договоре прописывается номер дома, этаж, номер квартиры, метраж, количество комнат и др.).

Тем не менее необходимо тщательно проверять все документы строительной компании, фиксировать все договоры и внимательно их изучать перед подписанием, чтобы не попасть под влияние мошенников. При оценке мошеннических действий в сфере строительства жилья следует учитывать предпринимательский характер действия фирмы, отличающийся степенью возможных предпринимательских рисков. В этой связи прекращение существования фирмы под воздействием непреодолимой силы или непредвиденных неблагоприятных обстоятельств не будет иметь в основе мошеннического содержания. Не все строительные компании склонны к мошенничеству, поэтому важное значение имеет виктимологический аспект проблемы.

Особенностью уголовно-правовой квалификации при подобных способах мошенничества является то, что частный инвестор в долевом строительстве не является собственником жилого помещения, и виновный опять завладевает денежными средствами, переданными в качестве инвестиционного вклада, что предполагает квалификацию действий по общей норме о мошенничестве. Часть 4 ст. 159 УК в данном случае не действует, т. к. гражданин не лишается жилого помещения, и права на таковое у него юридически не оформлены.

Как следует из материалов уголовных дел и исследований других авторов, наряду с мошенничеством в данной сфере действия виновных квалифицируются по совокупности с незаконным предпринимательством, уклонением от уплаты налогов, присвоением или растратой бюджетных средств, выделяемых в рамках федеральных целевых программ[259]. До 15 % случаев мошенничества совершаются в совокупности с должностными преступлениями либо со злоупотреблениями полномочиями лиц, выполняющих управленческие функции в коммерческой организации, что свидетельствует о наличии фактов коррупции в данной сфере.

§ 4. Вопросы квалификации различных вариантов мошенничества с недвижимостью в жилищной сфере и отграничения от смежных составов преступлений

Надлежащая квалификация преступлений как правоприменительная деятельность уполномоченных субъектов по поводу правильной уголовно-правовой оценки деяний, имеющих признаки уголовных преступлений, приобретает особое значение в современный период: динамичное развитие российского общества и системы правоотношений, а также показатели экономической преступность обуславливают высокие требования к охранительным нормам, и прежде всего требования к актуальности данных норм.

Применительно к предмету исследования следует отметить ряд проблем квалификации различных видов мошенничества с жилой недвижимостью, а также проблем дифференциации ответственности за данное деяние.

В первую очередь следует сказать, что сложившаяся правоприменительная практика исходит из квалификации хищения или приобретения права на чужое жилое недвижимое имущество путем обмана или злоупотребления доверием как мошенничества. Исследованием установлено, что действующая редакция диспозиции и санкции ст. 159 УК не в состоянии охватить все многообразие видов мошенничества, в том числе мошенничества в области жилого недвижимого имущества. Отставание приведенной нормы от сложившейся криминологической обстановки не отвечает потребностям и социальным ожиданиям общества в правовой охране и защите жилой недвижимости, создает комплекс прикладных трудностей при квалификации мошенничества в области жилой недвижимости, а также при определении вида и размера наказания за совершение данного преступления.

По результатам изучения материалов следственной и судебной практики, а также применения положений и выводов осуществленного в данной работе исследования специфики состава преступления — мошенничества с жилой недвижимостью — можно выделить следующие проблемы квалификации рассматриваемого преступления. Во-первых, отсутствует систематизация и классификация способов совершения мошенничества в области жилой недвижимости, отвечающие критерию полноты. Например, И. В. Ильин, в зависимости от сферы деятельности, в которой совершено экономическое мошенничество, выделяет 43 основных способа его совершения[260]. По мнению В. Д. Ларичева, приведенный выше перечень, естественно, нельзя назвать полным в силу ряда причин: возможности классификации по иным основаниям (например, по трудовой сфере[261], административно-управленческой и т. д.), появления новых способов в силу общественного и правового развития и др. Мы согласны в настоящей части с мнением В. Д. Ларичева, однако считаем необходимым отметить, что, несмотря на всю несовершенность приведенной классификации, следует согласиться с весьма существенной степенью распространенности явления и угрозы нормальному порядку реализации стандартов общественно-правовых отношений. Во-вторых, до настоящего времени нет четких критериев в разграничении обмана и злоупотребления доверием как основных механизмов совершения мошенничества с жилым недвижимым имуществом.

Практика показывает, что злоупотребление доверием как способ мошенничества всегда сочетается с обманом и в чистом виде не встречается. Доверие всегда лишь помогает мошеннику совершить обман. Завладевая имуществом на основе доверия, виновный умалчивает о своих преступных намерениях и тем самым обманывает доверившегося ему потерпевшего.

В самом деле, обман есть не только воздействие на сознание другого лица, но и опосредованно — через сознание потерпевшего — на его волю. В этой связи необходимо различать волеизъявление как видимое выражение воли и действительную (внутреннюю) волю человека. Лицо, находящееся под влиянием обмана, совершает действие (бездействие) вопреки своей действительной воле, так как его волеизъявление сформировалось под воздействием обстоятельств, искажающих истинную (внутреннюю) волю этого лица. Поэтому, как справедливо отмечает А. Безверхов, «… “добровольность” совершения какого-либо действия со стороны обманутого является только кажущейся, ибо обманутый действует на основе воли, подверженной воздействию обмана…»[262]

Во-вторых, существует необходимость правильного толкования выражения законодателя «хищение чужого имущества», представленного в диспозиции состава мошенничества (ч. 1 ст. 159 УК), как, впрочем, и в других составах преступлений против собственности заключается в том, что это один из обязательных признаков объективной стороны данного преступления, требующий в каждом конкретном случае обязательного установления и проверки при квалификации преступления.

Как показывает изучение уголовных дел, основным способом мошенничества является обман, который в юридической литературе определяется как «…ложь, неправда, введение в заблуждение, нарушение обещаний…»[263]

В то же время изучение судебной практики показало, что суды в основном правильно применяют уголовный закон при рассмотрении данной категории дел, понимая под обманом при мошенничестве умышленные действия, умышленное сообщение заведомо ложных, не соответствующих действительности сведений, либо умолчание об истинных фактах, сообщение о которых являлось обязательным.

Под злоупотреблением доверием при мошенничестве суды понимают использование с корыстной целью со стороны владельца имущества или иного лица, уполномоченного принимать решения о передаче этого имущества третьим лицам (например, просьба передать мобильный телефон для временного использования (под предлогом производства звонка), не имея намерений его возвращать; получение лицом кредита без действительного намерения возвращать кредит; получение лицом имущества путем внесения им предоплаты и обещаний заключить впоследствии договор купли-продажи без действительного намерения заключить такой договор и т. п.).

Вместе с тем следует отметить, что в подавляющем большинстве случаев органы предварительного следствия, предъявляя обвинение, а суды, признавая виновными лиц, не разграничивают признаки «обмана» и «злоупотребления доверием», вменяя оба признака одновременно, приводя в решениях одни и те же мотивы.

Примером может служить приговор Ленинского районного суда г. Астрахани, которым осужден К. по ст. 159 ч. 2 УК к 1 году 9 месяцам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима. Он признан виновным в том, что сняв квартиру через риэлтора, выдавая себя за собственника жилья, сдал его потерпевшему Г., получив деньги в сумме 18 000 руб.

И в этом случае действия осужденного квалифицированы судом как мошенничество путем обмана и злоупотребления доверием, хотя в данном случае имеет место совершения преступления путем обмана[264].

Работники следственных и судебных органов иногда допускают ошибки при квалификации указанных выше действий. Как отмечал Б. В. Волженкин, «мошенник должен нести ответственность не только за само мошенничество по ст. 159 УК, но и за подделку документов (ст. 327 УК) или за подстрекательство к подделке документов (ч. 4 ст. 33 и ст. 327 УК)…» Но последующий вывод автора, что «…использование поддельных документов само по себе дополнительной квалификации не требует, поскольку является способом обмана относительно оснований получения имущества…»[265], как нам кажется, требует пояснения, так как он не совсем понятен. Как отмечали Л. А. Букалерова и Г. Н. Борзенков, проблема заключается в том, что в настоящее время незаконный документооборот относится к тем преступлениям, которые не всегда всеми признаются общественно опасными[266].

Представляется, что по ч. 2 ст. 159 УК и одновременно по ст. 327 УК должны квалифицироваться случаи подделки документов с целью скрыть другое преступление или облегчить его совершение. В данном случае подделка документа осуществляется с целью облегчить совершение обмана при мошенничестве. Последняя законодательная редакция ст. 327 УК, на наш взгляд, характеризует данную норму как самостоятельное преступление независимо от того, что поддельный документ в последующем используется как способ обмана.

Вместе с тем судебное толкование на уровне постановления Пленума Верховного Суда РФ выглядит более четким и объемным. Так, Пленум разъяснил, что мошенничество, совершенное с использованием подделанного виновным официального документа, предоставляющего права или освобождающего от обязанностей, квалифицируется как совокупность преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 327 УК и соответствующей частью статьи 159 УК. В том случае, если лицо подделало официальный документ, однако по независящим от него обстоятельствам фактически не воспользовалось этим документом, содеянное следует квалифицировать по ч. 1 ст. 327 УК. Содеянное должно быть квалифицировано в соответствии с ч. 1 ст. 30 УК как приготовление к мошенничеству, если обстоятельства дела свидетельствуют о том, что умыслом лица охватывалось использование подделанного документа для совершения преступлений, предусмотренных ч. 3 или ч. 4 ст. 159 УК[267].

В том случае, если лицо использовало изготовленный им самим поддельный документ в целях хищения чужого имущества путем обмана или злоупотребления доверием, однако по независящим от него обстоятельствам не смогло изъять имущество потерпевшего либо приобрести право на чужое имущество, содеянное следует квалифицировать как совокупность преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 327 УК РФ, а также ч. 3 ст. 30 УК РФ и в зависимости от обстоятельств конкретного дела, соответствующей частью ст. 159 УК РФ. Хищение лицом чужого имущества или приобретение права на него путем обмана или злоупотребления доверием, совершенные с использованием изготовленного другим лицом поддельного официального документа, полностью охватывается составом мошенничества и не требует дополнительной квалификации по ст. 327 УК. Но следует сказать, что по данному поводу есть и иные точки зрения[268].

В настоящее время в связи с дополнением ч. 4 ст. 159 УК новым квалифицирующим признаком (деяние, повлекшее лишение гражданина права на жилое помещение) существует ряд проблем, влияющих на квалификацию. Во-первых, не совсем ясно о каком потерпевшем идет речь: о собственнике жилья, нанимателе по социальному найму либо о лице, пользующимся жилым помещением по договору аренды. Студент, который прописан в общежитии, тоже имеет право на жилое помещение и если его незаконно лишить этого права, возникнет спорная ситуация с квалификацией.

Во-вторых, нет примечания к статье, где бы давалось понятие жилого помещения (данное широкое понятие включает и жилище, определение которого дано в примечании к ст. 139 УК, и дачный домик, где граждане могут регистрироваться, и комнату в общежитии). Вместе с тем возникла коллизия понятий жилое помещение и жилище. Законодатель в ч. 4 ст. 159 УК называет жилое помещение, но при этом, согласно ч. 2 ст. 15 Жилищного кодекса РФ, жилым помещением признается изолированное помещение, которое является недвижимым имуществом и пригодно для постоянного проживания граждан (отвечает установленным санитарным и техническим правилам и нормам, иным требованиям законодательства). К видам жилых помещений, согласно ст. 16 ЖК РФ, относятся жилой дом, часть жилого дома; квартира, часть квартиры; комната. Как мы видим, понятие жилого помещения, и его виды не в полной мере соответствуют понятию жилища, данному в ст. 139 УК.

В-третьих, термин «лишение» может рассматриваться с разных точек зрения: временное лишение без юридического перехода права на жилое помещение, постоянное и окончательное лишение гражданином права на жилое помещение. Полагаем, что лишение права означает окончательную его утрату не в физическом, а юридическом смысле.

В-четвертых, по договору долевого участия в жилищном строительстве дольщики имеют не право на жилье, а лишь право на приобретение такового. Поэтому такие действия не охватываются данным квалифицирующим признаком.

В-пятых, дела подобного рода относятся к делам частного обвинения и могут быть возбуждены только по жалобе потерпевшего, а если его нет или он недееспособный и т. п. Непонятно решение государства уйти от активной защиты права граждан на жилое помещение. Допустим, дошло дело до возбуждения, как квалифицировать и расследовать при наличии такого рода проблем и отсутствии судебного толкования.

Наконец, если права на жилое помещение в результате мошеннических действий лишается юридическое лицо, то ч. 4 ст. 159 УК в данном случае не будет действовать. Возможна квалификация по общей норме (ст. 159 УК).

На наш взгляд, срочно требуются разъяснения Пленума Верховного Суда РФ по всем обозначенным проблемам.

Полагаем, что по данному признаку (ч. 4 ст. 159 УК) следует квалифицировать факты, связанные с утратой юридических прав на жилое помещение (утрата права собственности, права на социальный наем, на юридически оформленную аренду жилья). Если потерпевший потерял лишь денежные средства при различных махинациях с жильем, то такие действия квалифицируются в общей норме об ответственности за мошенничество в зависимости от размера похищенного.

Мошенничество в сфере ипотечного кредитования надлежит квалифицировать по ст. 159.1 (мошенничество в сфере кредитования) в том случае, если заемщик предоставляет банку или кредитору заведомо ложные сведения, претендуя на приобретение жилья по ипотеке. По ст. 159.4 (мошенничество в сфере предпринимательской деятельности) следует квалифицировать действия такого рода в жилищном строительстве с участием дольщиков. Однако, на наш взгляд, более правильно было дополнить УК еще одной специальной нормой об ответственности за мошенничество с недвижимостью в жилищной сфере, о чем мы ранее указывали.

Интересна квалификация подобных преступлений, совершаемых в соучастии. В ч. 4 ст. 159 УК предусматривается в качестве особо квалифицирующего признака мошенничества при завладении чужим недвижимым жилым имуществом путем обмана совершение этого преступления организованной группой. Такая группа создается, как правило, для совершения серии хищений. «…Она может включать в себя работников лжестроительных фирм вплоть до главного бухгалтера…»[269] Эти действия могут иметь дополнительную квалификацию по ст. 195 УК «Неправомерные действия при банкротстве», ст. 196 УК «Преднамеренное банкротство» или по ст. 197 УК «Фиктивное банкротство» и по другим статьям Особенной части УК РФ. Действия участников организованной группы квалифицируются в зависимости от вида соучастия (простое или сложное), а также в зависимости от роли, выполняемой каждым соучастником. Как представляется, позиция Пленума Верховного Суда РФ в вопросах оценки действий участников организованной группы при мошенничестве нуждается в дополнительных разъяснениях. При совершении кражи, грабежа или разбоя организованной группой Пленум Верховного Суда требует признавать всех соучастников соисполнителями, независимо от выполненной роли и квалифицировать их действия только по соответствующей статье УК без ссылок на ст. 33 УК. Однако таких разъяснений по участникам организованной группы, совершающей мошенничество, от Пленума Верховного Суда не последовало. Полагаем, что мошенничество в жилищной сфере, особенно с приобретением права на чужую жилую недвижимость, совершенное организованной группой, не менее опасно. Изучение уголовных дел позволяет сделать и другой вывод, что практически невозможно совершить подобное мошенничество в одиночку. При этом роли соучастников расписаны весьма подробно и каждый действует для достижения одной единственной цели — завладения объектом жилой недвижимости либо денежными средствами владельца или других лиц. Фактически пособники, осуществляющие действия по юридическому закреплению права собственности на чужую недвижимость совершают часть объективной стороны, продолжая деяние якобы исполнителя, который путем обмана добился от потерпевшего передачи прав на оформление недвижимости либо на ее продажу. В связи с этим следовало бы всех соучастников при совершении мошенничества организованной группой считать соисполнителями и не делать ссылку на ст. 33 УК.

Возникает вопрос о квалификации действий всех соучастников организованной группы при более тяжких обстоятельствах. Владельца квартиры убивают (похищают и т. п.), документы подделывают и продают квартиру.

Полагаем, что в этом случае было бы лучше, если в уголовном праве России действовала акцессорная теория соучастия и все соучастники отвечали бы за все совершаемые преступления как соисполнители, т. к. стремились к единой цели. Но в нашем случае речь будет идти об эксцессе исполнителя.

Например, Никулинским районным судом Москвы был осужден нотариус К., который был признан виновным в мошенничестве в особо крупном размере (ч. 4 ст. 159 УК) в составе организованной группы. Ему было назначено наказание в виде пяти лет лишения свободы в колонии общего режима. Он был лишен права заниматься нотариальной деятельностью. Также были удовлетворены гражданские иски потерпевших (в том числе государства) на общую сумму в 80 млн руб. Мосгорсуд оставил приговор в силе. Его дело было выделено в отдельное производство из дела, которое затем еще расследовалось. В рамках основного дела обвинения также предъявлены экс-сотруднику Е., оперуполномоченному 11-го отдела Управления уголовного розыска ГУ МВД РФ по Москве, которое специализируется на раскрытии преступлений в сфере недвижимости, и адвокату Н. Фигурантами дела являются более десятка юристов, нотариусов, риэлторов сотрудников правоохранительных органов и Центров социального обслуживания (ЦСО) г. Москвы. У участников данной организованной группы было все продумано. По данным следствия, с 2007 г. по 2010 г. нотариус, адвокат и оперуполномоченный ГУМВД России по Москве обманным путем завладели девятью квартирами, некоторые из которых находились в элитных районах столицы (в доме на Новинском бульваре, Большом Патриаршем переулке и других). Рыночная стоимость одной такой квартиры превышает 20 млн руб. В бязанности оперуполномоченного, в частности, входил сбор сведений о проблемных квартирах, владельцы которых исчезли, были убиты и т. д., а также не имеют близких родственников. Е. передавал соответствующую информацию в официальные органы и просил не регистрировать никаких сделок с этими объектами недвижимости. Позже он давал указание снимать запрет на сделки с квартирами, передавал сведения адвокату и нотариусу и указывал им лиц, на которых следует оформить квартиру. Нотариус задним числом удостоверял поддельные завещания и доверенности на подставных лиц, на основании которых впоследствии оформлялось право наследования на многих соучастников. Затем жилье продавалось несколько раз или сдавалось в аренду. Как установили следователи, именно милиционеры и соцработники были основными поставщиками сведений о проблемных квартирах. Причем нередко в тот момент, когда объекты недвижимости попадали в поле зрения участников группировки, их владельцы — одинокие пенсионеры и алкоголики, приезжие, которым престижное жилье досталось по наследству, — были еще живы. Потом же оказывалось, что они пропали без вести или убиты, а их квартиры проданы.

Сыщикам удалось узнать почти о 70 случаях составления поддельных завещаний, доверенностей, договоров купли-продажи. Жертвы пытались оспаривать все эти «липовые» документы в судах разных инстанций, но почти все проиграли. Процессы длились годами, новые собственники недвижимости приносили заверенные все тем же нотариусом копии или дубликаты завещаний, договоров и т. д. Суд над другими соучастниками еще продолжается[270].

В этом случае налицо организованная группа (возможно, и преступное сообщество), где все должны быть признаны соисполнителями в мошенничестве. Однако институт соучастия по УК РФ не дает возможности осудить всех как соисполнителей по всем совершенным преступлениям. При этом нельзя не сказать о попытке судебного толкования действий организованных групп при мошенничестве, которую предпринял Пленум Верховного Суда РФ. Так, согласно п. 23 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2007 г. «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате», организованная группа отличается наличием в ее составе организатора (руководителя), стабильностью состава участников группы, распределением ролей между ними при подготовке к преступлению и непосредственном его совершении. Исходя из этого, в организованную группу могут входить лица, не обладающие полномочиями по распоряжению, управлению или пользованию вверенным имуществом, а также по его доставке либо хранению, которые заранее объединились для совершения одного или нескольких преступлений. При наличии к тому оснований они несут ответственность согласно ч. 4 ст. 34 УК, как организаторы, подстрекатели либо пособники присвоения. Организаторы и руководители несут ответственность за все совершенные организованной группой преступления, если они охватывались их умыслом. Другие члены организованной группы привлекаются к ответственности за преступления, в подготовке или совершении которых они участвовали (ст. 35 УК).

Очень важно отграничивать мошенничество от причинения имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием, совершаемое при отсутствии признаков хищения (ст. 165 УК). На практике встречаются ошибки, которые связаны с неправильной трактовкой отдельных объективных и субъективных признаков этих составов преступлений. Как указал Пленум, при оценке деяния по ст. 165 УК отсутствуют в своей совокупности или отдельно такие обязательные признаки мошенничества, как противоправность и безвозмездность изъятия имущества, а также корыстная цель в действиях виновного. Оценивая действия виновного по ст. 165 УК, суду необходимо установить, причинен ли собственнику или иному владельцу имущества реальный материальный ущерб либо ущерб в виде упущенной выгоды, то есть неполученных доходов, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено путем обмана или злоупотребления доверием.

Рассмотренные аспекты квалификации мошенничества в области жилого недвижимого имущества не исчерпывают проблемное поле верного сопоставления признаков состава данного преступления с конкретным виновным деянием субъекта. Однако именно они выступают наиболее актуальными вопросами уголовно-правовой оценки мошенничества с жильем, требующими нормативного и доктринального решения.

Следует несколько слов сказать о санкциях ст. 159 УК.

В целом они позволяют индивидуализировать наказание применительно к конкретному преступлению и его специфики. Тем не менее в современных условиях назначением виновным лицам наказания, соответствующего характеру и общественно опасным последствиям совершенного деяния, существенно затрудняется.

Из их анализа и сопоставления с судебной и следственной практикой следует, что действующие санкции нуждаются в корректировке. Это касается и квалифицированных видов мошенничества. Было бы правильно вернуться к конфискации, как дополнительному виду наказания. Кроме того, учитывая то обстоятельство, что часто виновными являются должностные лица либо лица, осуществляющие управленческие функции в коммерческой организации, следовало бы установить за мошенничество в жилищной сфере дополнительное наказание в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью (благо, что сейчас ст. 48 УК предусматривает возможность лишения такого права на срок до двадцати лет в виде дополнительного наказания). Например, исследование, проведенное в данной сфере, показало, что среди привлеченных к уголовной ответственности за мошенничество в долевом строительстве 82,8 % составляют руководители и собственники застройщиков[271].

Вместе с тем судебная практика в отношении таких лиц очень часто разноречива.

Так, 10 февраля 2012 г. Железнодорожный районный суд Барнаула огласил приговор по уголовному делу в отношении директора нескольких коммерческих фирм Л… Она признана виновной в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК.

Установлено, что с декабря 2001 г. по июль 2008 г. Л., являясь руководителем ООО «Стройпрогресс», «Стройпрогресс-плюс», «Барнаулинвестстрой», заключала с гражданами и юридическими лицами договоры об инвестировании строительства. В возводимых домах предлагалось жилье по заниженной рыночной стоимости за квадратный метр. При этом у фирм, руководителем которых являлась Л., отсутствовали надлежащим образом оформленные земельные участки и проектно-сметная документация, а также разрешения на строительство многоквартирных жилых домов в столице краевого центра. Согласно заключенным договорам, граждане и юридические лица вносили в кассу и на расчетные счета трех организаций, принадлежащих Лукьяновой, денежные средства, ценные бумаги, а также передавали строительные материалы. По делу установлено 226 потерпевших, которым причинен ущерб на сумму свыше 149 млн руб. Суд признал Л. виновной в инкриминируемом ей преступлении и назначил наказание в виде 8 лет лишения свободы[272].