Женский ум в проекте жизни

Я знаю, что существует человек, живущий и реализующий себя в измерениях, полностью отличных от тех, в которых пребывает все человечество. Я обнаружил следы этого опыта как у некоторых мыслителей, чьи труды объявлены «невозможными для понимания многих», так и в некоторых религиях, в повествованиях о так называемых откровениях, а также в определенных течениях мистицизма. Во всех них я увидел одну постоянную: маленький человек – ничто перед лицом внезапно ниспосланной благодати, открывающей ему переживания трансцендентного. Но именно он создает для этого возможность, точно так же, как электрический свет рождается от падения массы воды.

Католическая теология именует этот дар, чью логику я хотел бы осветить, благодатью.

Благодать – это нечто такое, что приходит как данность, но она отнюдь не обязательна. Что бы мы ни понимали под благодатью, это всегда безвозмездный дар (“gratis”), не гарантированный титулом или потребностью. Благодать приходит и воспринимается как нечто абсолютно непредусмотренное ни разумом, ни желанием. Желание в этом случае не означает стремления обладать этим даром, так как уже сама возможность вообразить или представить его означала бы получить над ним власть.

Сущность концепции благодати такова, какой она представлена в теологических текстах, признанных высшим источником человеческого знания – научного или фидеистического, и определена как “sic et simpliciter ubicumque gratis”[43]. В каком бы ключе мы ее ни анализировали, организация ее специфической сущности демонстрируется не имплицитно[44], то есть благодать является новизной, отличной от субъекта, который стремится размышлять о ней, заслужить или использовать ее. Это момент полноты, силы жизни, который переживается ex novo[45].

При необходимости процитировать то, как благодать определена в католической доктрине, можно обратиться к следующему высказыванию: «Дар принадлежит исключительно Богу[46], только его и ничье кроме его действия рождается в нас без нашего участия»[47]. Во всей своей экстраординарной простоте это – новизна, отличная от самого человека, творящая его без его участия. Даже концептуально благодать – это дар, несмотря на то что ее можно пережить, вообразить или помыслить о ней. В какой-то момент человек ощущает «подключение» к естеству высшей природы. “Gratia dat nobis non solum posset facilius sed posset simpliciter”[48]. Это не просто подспорье в делах, когда все удается, а внезапная власть, сила: из ничего рождается этот опыт неожиданной простоты.

Теология говорит о том, что благодать не может быть объектом веры, ее нельзя вымолить или заслужить, ведя себя хорошо. Следовательно, благодать определяется как сущность, которая снисходит от высшей природы и внутренне переживается субъектом, который ничем не заслужил ее.

Один из трактатов теологии утверждает: “Quid est gratia? Gratia est donum supernaturalem a deo creaturae rationali gratis concessum in ordinae ad vitam aeternam”[49].

Для дальнейшего изложения темы необходимо разграничить три термина: «естественное», «противоестественное/неестественное» и «сверхъестественное».

«Естественное» – это то, что присуще специфической природе субъекта, что свойственно человеку как таковому, а значит, составляет норму природной интенциональности[50].

«Противоестественное/неестественное»[51] означает получение человеком даров, так или иначе усиливающих, расширяющих его возможности, которые несвойственны его специфической природе, но могут быть связаны с нею. Вот несколько примеров: умный человек становится очень умным, если использует знание высочайшего уровня – семантическое поле, – тогда он не ведает страданий, никогда не болеет и т. д. Все это – противоестественные/неестественные дары, где от маленьких заслуг рождаются непропорционально высокие результаты.

«Сверхъестественное» – это то, что не имеет никакого отношения к специфической природе субъекта, а полностью принадлежит иной, высшей природе: читать мысли, знать будущее, достигать результатов, превышающих потенциал деятеля, существовать без чувства вины, обладать онтовидением и т. д. С точки зрения теологии, благодать является сверхъестественным даром. По своей внутрисущностной природе благодать наделяет способностью сосуществовать с вечностью. Это вход в порядок Бытия: логико-историческое «Я» может присоединиться к целостности онто Ин-се[52].

Святой Фома Аквинский в своем сочинении «Сумма теологии» пишет: «Эта благодать есть свойство души? Нет, это не свойство души. Благодать души – это вид добродетели». Тезис Фомы Аквинского состоит в том, что благодать не составная часть души, а сила, добавленная к той, которая присуща душе.

Можно сказать, что это – сила, добавленная к природе Ин-се, которая персонализируется в том, кто ее переживает.

Что несет собой благодать?

Почти во всех теологиях благодать считается необходимой только для достижения вечной жизни, единства с Богом, актуализации собственного существования в самостности/внутри Бытия. Следовательно, она представляет собой определенную форму спасения, очищения и способность заслужить вход в вечный мир жизни. Одними лишь средствами своей специфической природы ни один человек не может достичь блаженства бессмертия. Сущность человека как экзистенциальной феноменологии: «Ты есть прах и в прах возвратишься». Таков реализм человеческой природы, которая, при глубоком анализе, кажется раздвоенной, искаженной. Только благодать может восстановить, исправить природу, естество человека и вернуть ему способность переживать опыт вечной жизни.

Естественно, благодать – это необычное явление. Оно может проявляться различными способами: побуждать, звать, делать способным.

Кто может обладать благодатью?

Каждая религия утверждает, что только на ее безгрешных верующих может снизойти благодать, что доказывается утверждениями каждого основателя религии: «Я лоза, а вы ветви; кто пребывает во Мне, и Я в нем, приносит много плода; ибо без Меня вы не можете делать ничего»[53]. Этим подчеркивается акт дарения, то есть неспособность человека, исходя из сущности его природы, к сопричастности к вечной жизни.

3.3. Благодать на примерах из Евангелия и «Песни песней»

Человек начинает быть, только если его коснется сверхъестественный дар. Однако этим не сказано, что такой человек уже соразмерен этому дару. Он может воспротивиться, ибо, получая дар, он не лишается свободы выбора. Распорядившись правильно своей свободой, он может усилить собственную благодать и вершить большее; человек, на которого снизошла благодать, впоследствии может заслужить и иные состояния благодати.

Ступив на путь позитивного творения собственного существования, человек продвигается от большего к большему. Чем больше хорошего для себя он делает, тем больше продвигается вперед и тем больше бытия он может открыть в себе. В противном случае, если он, испытывая благостную наполненность, самореализуясь, не чувствует ответственности за дар, который проживает в настоящий момент количественно и качественно, то все теряет.

В этой связи интересно, что говорил об этом Иисус. Истинного Христа можно обнаружить прежде всего в тех фразах, которые непонятны логике системы.

Поскольку Евангелие – это первоисточник теологии, я исследовал те моменты, где Христос говорит о благодати. К примеру, он говорит Пилату: «Ты не имел бы надо Мной никакой власти, если не было дано тебе свыше»[54]. Или другой пример. Когда кто-либо признавал в нем Сына Божьего, Христос отвечал: «Ты не сказал это от себя, а от Отца моего, который на небесах»[55].

Христос всегда, в любой момент, различает две логики: рациональную (системную) и другую, которая дается только через откровение.

Когда великие на примерах разъясняли сокровенность благодати, они говорили о свадьбе, о любовных свиданиях. Естественно, речь шла о любовном слиянии между душой и трансцендентным, об опыте, который позволяет интуитивно проникнуть в мистическое единство и постичь его. Физическое тело обретает трансцендентность, и сознание начинает испытывать видимое, интенсивное, подкрепляющее удовольствие.

Например, «Песнь песней» была включена в Библию, чтобы дать понять простому народу, который понимал только секс, то, что Бог любит свой народ точно так же, как этот муж из псалма любит свою жену. Следовательно, этот народ – как самая красивая женщина – избранный. У Бога много народов, но только этот народ по-настоящему им любим, что держится в секрете. И каждый верующий, читая этот текст, чувствовал себя избранным, единственно любимым. Благодаря такой разумной стратегии некоторых умных священников, эта песнь была включена в Библию.

С точки зрения теологии эту песнь можно понять только так: на примере отношений между двумя влюбленными раскрывается накал любви, мистическое единение человеческой души (избранного народа-невесты) с Богом (женихом). С течением времени католическая церковь подчинила себе трактовку этого текста, и получилось, что любимая жена – это Церковь в облике Святой Богородицы. Богоматерь, по ее толкованию, была избранной – в том числе и физически – для этого любовного благодатного соития, посредством Святого Духа, давшего возможность образу Отца предстать в телесном воплощении. Женщине была дарована возможность психосоматизировать образную проекцию высшей субстанции, дабы облечь ее в историческую объективность через сына Иисуса.

И действительно, вестник любви изрекает: «Радуйся, Благодатная!». Благодатная потому, что «Господь с Тобою». «Благословенна Ты между женами…»[56], то есть благословенна среди женщин в этом исполненном благодатью состоянии. Поэтому будет «благословенен плод» этой святой, благодатной наполненности – Иисус. Как результат этой наполненности появится не человек. Это будет не природный, а божественный плод.

Некоторые аспекты откровения могут быть высшими волнующими символами сущностной организации, сверхъестественной способности вкладывать в природу и ассимилировать ее.

В Евангелии есть притча «О брачном пире». Вот как там представлена концепция благодати[57].

«Иисус, продолжая говорить им притчами, сказал: “Царство Небесное[58] подобно человеку – царю, который сделал брачный пир для сына своего”. И послал рабов своих собирать званых на брачный пир; и не хотели прийти. Опять послал других рабов, сказав: “Скажите званым: вот я приготовил обед мой; тельцы мои и что откормлено, заколото, и все готово; приходите на брачный пир”».

Я мог бы сказать: Бытие предлагает жизнь, чтобы в экзистенциальной феноменологии произошла встреча с самим Бытием, раскрылось присутствие трансцендентного. Несмотря на то, что феноменология существования есть противопоставление Бытию[59], именно в исчерпывании этого противопоставления, а значит, в достижении смерти этой феноменологии, происходит вхождение в «Я есть».

«Но они, пренебрегши тем, пошли кто на поле свое, а кто на торговлю свою».

Я неоднократно замечал, что многие люди, когда в них актуализируется дар, не отдают себе в этом отчета, продолжая жить согласно системе, не замечая и не осознавая этого редкостного момента присутствия сверхъестественного – момента благодати. Человек либо не отдает себе отчета в том, в каком состоянии находится, либо пускает все на самотек, полагая, что так и должно быть, упорствуя в своих стереотипах, вопреки исключительности активизированной в нем природы. И за этим следует еще худшее падение.

Занимаясь психотерапевтической деятельностью, я всегда сталкивался с тем, что разрушение определенных людей никогда не происходило из-за их неизменного комплекса, рефлективной матрицы, негативного семантического поля или чуждого внедрения. Ухудшение всегда наступало в том случае, если человек, находясь в состоянии благодати, дарующем возможность высшей самоактуализации, настаивал на стереотипе, наивно полагая, что он все понимает, осознает и контролирует, поэтому все останется неизменным.

Субъект не меняет жизнь, не овладевает более совершенными способами проживания внутри себя этого состояния: его приглашают на брачный пир, а он все продолжает следовать обычным стереотипам. К чему это приведет? Непрожитый дар становится извращением.

«Прочие же, схватив рабов его, оскорбили и убили их». Может случиться так, что человеку дается какой-то своевременный совет. К примеру, в процессе прохождения психотерапии аутентификации бывает необходимо сделать выборы, подразумевающие жертвование, противоречие системе. Но человек не принимает совета ни на словах, ни на деле. Обесценивание царского дара может означать самую глупую смерть.

«Услышав о сем, царь разгневался и, послав войска свои, истребил убийц оных и сжег город их». Приходит возмездие: сверхъестественное изымается, отделяется.

Почему человек переживает падение? Не потому, что проклят Бытием, а потому, что настаивает, упорствует в каком-то неэффективном стереотипе, применяя его по отношению к качественно иному энергетическому кванту, требующему иной стратегии, более высокого порядка. В этой связи не следует полагать, что Бытие озабочено наказанием: оно лишь не может терять время на жалость, и в этом его простота. Тогда почему человек сбивается с пути? Потому что, имея в распоряжении больше бытия количественно и качественно, он своими действиями вызывает эффект умаления. Ошибка приводит к ухудшению всего.

Приведу пример, возможно, более наглядный. Если ребенок, учащийся в начальной школе, ошибется в каких-либо математических вычислениях или при подсчете своих маленьких сбережений, то почти ничего не потеряет, однако если он будет продолжать ошибаться в математике, став взрослым, то потеряет значительно больше[60].

«Тогда говорит он рабам своим: “Брачный пир готов, а званые не были достойны. Итак, пойдите на распутья и всех, кого найдете, зовите на брачный пир”. И рабы те, выйдя на дороги, собрали всех, кого только нашли, и злых, и добрых; и брачный пир наполнился возлежащими. Царь, войдя посмотреть возлежащих, увидел там человека, одетого не в брачную одежду, и сказал ему: “Друг! Как ты вошел сюда не в брачной одежде?”. Он же молчал. Тогда сказал царь слугам: “Связав ему руки и ноги, возьмите его и бросьте во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов. Ибо много званных, да мало избранных”».

Многим дается дар, но мало кто владеет логикой дара. Дары даются постоянно, но неведение логики дара чревато для субъекта еще большим разрушением.

3.4. «Да будет так», открывающее состояние благодати

Для разъяснения того, что я называю «благодатью белого эротизма», мне нравится приводить один пример, в который, однако, женщина может вкладывать совсем иной смысл. Когда я смотрю на женщину, то вижу кожу, ноги, глаза, губы определенного типа. Я смотрю на них точно так же, как, например, на прекрасную одежду. Я отмечаю ее красоту, вкус, аромат и мягкость, однако в итоге все это лишь опредмечивание и ничем не наполняет меня изнутри. Видимая деталь меня заинтересовывает, но затрагивает только тогда, когда женщина начинает входить в состояние благодати; в этот момент я начинаю различать оттенки ее реальности. Это – обнаженное и прозрачное видение. И не важно, смотрю ли я на нее. Внутренним видением, сопоставимым с семантическим полем, объективируется форма, которая соответствует задействованной и притягивающей жизненности. Следовательно, восприятие женщины, которая находится в состоянии благодати, происходит не только визуально. Внутреннее видение позволяет мне видеть с формальной точностью те черты, которые наделяют жизненностью определенные части ее тела.

Очень редко может случиться так, что я вижу целиком прозрачную обнаженность женщины. Явление еще более трудное – видеть вагинальную обнаженность в открытом контакте с сознательным волеизъявлением в голове. Это почти невозможно, потому что вагинальная обнаженность в церебротоническом контакте означает благодать в оперативном действии.

Когда я задаю себе вопрос о том, каким образом эта женщина вошла в состояние благодати, то, ища причину, замечаю, что это не зависит от нее. Благодать проявляется в женщине почти всегда вследствие ее конкретных действий. Если эта женщина сделала выборы, соответствующие ее целостности, и не побоялась их осуществить (большие или маленькие – все равно), на нее с неизбежностью снисходит благодать.

Имея возможность дотронуться – физически или духовно – до такой женщины, излучающей сияние духовной белизны, испытываешь «неземное» удовольствие, которое влечет тебя «туда». Непонимание этого женщиной всегда вызывало во мне чувство досады. Если женщина не осознает того, что она находится в состоянии благодати, она всегда будет оставаться ловушкой для самой себя и для других. Если женщина не научится осознавать момент наступления состояния благодати, то монитор отклонения останется ее вечным разрушителем.

Даже когда я предпринимал попытки намекнуть женщине об этом отличающем ее в данный момент даре, она, к сожалению, упрямо демонстрировала классические приемы женского поведения: обладания, сексуальности, – то есть всю ту банальную стереотипность, которая давно известна психологии. В конечном итоге женщина прислушивается к голосу монитора отклонения или «старухи» внутри себя и делает вывод, что я – «обычный очередной самец с более изящной речью и манерами, служащими обычной приманкой с целью обладания».

Когда я попытался посмотреть на такое тело обычным взглядом, то понял, что дело не в его физической форме. Тип тела не важен, главное – формальное присутствие состояния благодати. Это – ясное восприятие, отличное от других.

Женщина в состоянии благодати есть форма, которая дает вот-бытие трансцендентному Бытию, празднующему брачный пир, творящему воплощение. Следовательно, возможность переживания данного опыта открывает вход в обитель трансцендентного: вне времени, вне вечности. Это – миг, в котором есть все. Потом ум узнает, что это так, что трансцендентное существует, неважно, где оно воплощается, потому что это всего лишь один из модусов Бытия. Она – рождение этого момента.

И если женщина сможет только осознать этот момент – это уже максимум, потому что сам дар дает директивы. Нужно совершить истинную метанойю.

В данном случае я не говорю о той метанойе, которую описываю в психологии[61]. Здесь речь идет о транссубстанциальной метанойе. Необходимо развить сознание, способное вместить логику дара, способное понять, как следует управлять благодатью, как она структурируется в трансцендентности. Такой тип сознания отличается от известного рационального и научного знания.

Здесь в силу вступает логика смирения: «Да будет так». Дева Мария говорит: «Да будет Мне по слову Твоему»[62].

Это тотальное «да» не означает покорность овцы, а способность с королевским достоинством выражать наполненность дара в действенном формализующем акте креативности[63].

Чтобы испытать и достигнуть сознанием эту реальность, необходима способность постоянно соответствовать импульсу онто Ин-се, одновременно выстраивая защиту логико-исторического «Я», с осторожностью кобры[64].

Если состояние благодати существует, то – как я много раз проверял – возможно и его осознание. Мой принцип всегда таков: я могу познать, поскольку я существую. Следовательно, если благодать существует как дар, то женщина может осознать и его логику. Только на этой основе возможно спасение и все может воссоздаться заново.

Потеря состояния благодати происходит из-за применения контрлогики из-за неосознанности дара. Субъекту вредит приверженность стереотипам, которая искривляет новый элемент, портит это новое вино, которое желает новых сосудов.

Имманентность благодати обладает легковозбудимой, эмотивной феноменологией, то есть психосоматизируется. Состояния благодати можно достичь, действуя изнутри природы. Как душа – форма жизни – проявляется в химикобиологической совокупности и движет телом, так и благодать, отличаясь от природы души, наделяет ее жизненностью сверхъестественного превосходства.

Приведу один пример. Святая Клара оставила семью (семейство графа Сассороссо, проживавшее близ Ассизи) и последовала примеру Франциска Ассизского. Но не смогла жить в братстве и основала свой орден. Ее любовью был Франциск, и после многих перипетий они в конце концов смогли встретиться друг с другом в присутствии всех братьев и сестер-монахинь, чтобы, таким образом, система не могла ничего сказать. Оказавшись лицом к лицу, они говорили о делах господних, о святых. Их встреча происходила в храме Санта Мария дельи Анджели. Вдруг ассизцам показалось, что вспыхнул пожар, и они побежали его тушить, но огня не было. То, что издалека казалось пожаром, в реальности оказалось ангельской любовью. Необыкновенное свечение было вызвано присутствием сверхинтенсивного эфирного поля.

Эфирное поле – это один из моментов, отражающих состояние благодати[65]. Произошло любовное слияние двух благодатей, конечно, посредством способных к этому людей.

Истинную любовь можно пережить тогда, когда все функции тела «включены» на максимальный режим удовольствия и естество природы преисполняется совершенством, то есть ничем не искажается. Только в этом случае можно испытывать максимум возможного удовольствия. Такова способность взаимодействия семантик двух людей, находящихся в состоянии благодати, которое сопровождается резонансом объективного, физиологического, эмоционального, духовного, умственного удовольствия. В итоге на высшем уровне толерантности человеческой природы стоит разум. Вот почему я говорю, что самая лучшая жизнь, если человек развивался в соответствии со своим порядком, наступает после сорока-пятидесяти лет, потому что здесь нужны особые пропорции, устанавливаемые действием разума.

Нужно быть очень внимательными, прежде всего, к различию между правилом кесаря и правилом Бога: кесарю отдать кесарево, а Богу – богово. Это означает, что необходимо использовать две морали[66].

Логика дара полностью отличается от всех прочих логик, но именно в ней реализуется цель жизни, красота, энтузиазм, оптимальная форма, соответствующая креативному рисунку природной интенциональности.

Обратимся к словам, изреченным женщиной, исполненной благодати.

В Библии повествуется о том, что Дева Мария пошла навестить свою кузину Елизавету, которой доверяла все свои сокровенные мысли и чувства. В то время Елизавета уже была беременна младенцем, чье появление на свет также окружено ореолом чуда. Это был Святой Иоанн Креститель, который, повзрослев, стал пророком, подготовившим путь Христу[67].

«Вставши же Мария во дни сии с поспешностью пошла в нагорную страну, в город Иудин». Эти строки следует воспринимать не как религиозное свидетельство, а как некий жизненный опыт. Монитор отклонения, напротив, мгновенно стремится свести все к религии. «Религия» (ит. religione) означает «дважды связанный» (ит. relegare)[68].

Жизнь такова, какова она есть, поэтому необходимо войти внутрь нее, не отвлекаясь на множество возможностей.

«И вошла в дом Захарии, и приветствовала Елисавету. И когда Елисавета услышала приветствие Марии…», то есть едва она услышала подругу, находящуюся в состоянии благодати, «… взыграл младенец во чреве ее». Речь идет не о том, что ребенок пошевелился: вспыхнула оргия благодати. «Елизавета исполнилась Святого Духа»: она была столь преисполнена восторгом, упоением, блаженством, что начала пророчить, возвещать Святой Дух.

Елизавета приобщается благодати, но вместо слов: «Благословенна я», она восклицает:

«Благословенна Ты между женами…». Устанавливается иерархия благодати: благодать Девы Марии выше.

«Благословенна ты между женами, и благословенен плод чрева Твоего! И откуда это мне, что пришла Матерь Господа моего, взыграл младенец радостно во чреве моем, и блаженна Уверовавшая, потому что свершится сказанное Ей от Господа». Елизавете открывается ясновидение, и она молвит: «Благословенна Ты, ибо ответила “да” на “да”».

Что может сделать дуб, если он выше всех? Он должен тянуться к небу, принять свое величие, поэтому Дева Мария озвучивает гимн точности: «Величит душа Моя Господа…». В благодати ты есть то, что тебе ниспослано, даровано; ты осознаешь, что даритель претворяется в тебе.

«Величит душа Моя Господа. И возрадовался Дух Мой о Боге, Спасителе Моем. Что призрел Он на смирение рабы Своей…», то есть увидел всецелую открытость ему, услышал «да», которое ничего не имеет общего с «да» потерпевших крах верующих. Это – «да», произнесенное с умом, «да» победителя, решившего принять и исполнить намерение природы.

«Ибо отныне будут ублажать Меня все роды. Что сотворил Мне величие Сильный, и свято имя Его. И милость Его в роды родов к боящимся Его». Эти слова несколько отличаются от слов Авраама, но в сущности их объединяет наличие этой формы духовного оргазма и появление жениха – Творца. Дабы узреть его, всегда будут называть ее, ибо в ней он проявился.

«И милость Его в роды родов к боящимся Его» – означает, что милость Его распространяется на тех, кто следует природной интенциональности, исторически становится, то есть осознанно воплощает природную интенциональность.

Какое любовное слияние пережили сестры? Не банальный секс со своими мужьями. Женщина может проживать, ощущать реальность ребенка внутри себя как девственный оргазм собственного рождения, в результате встречи с великим мужчиной или его экзистенциальной феноменологией, становящейся для нее критерием ценностной ориентации, целью личностного потенциального устремления.

3.5. От осознания белого эротизма, инициации к онтовидению

В Библии есть много псалмов и песней пророков, среди которых «Песнь Песней» остается непревзойденной вершиной. Каким образом она попала в Библию и каков ее скрытый смысл, никому так и не удалось понять. Обратившись к повествованию, мы видим сюжетную канву песни:

а) желание любовного слияния;

б) наступление долгожданного первого свидания;

в) эмфаза стремления двух влюбленных друг к другу;

г) он – в образе Соломона – предстает во всем своем ослепительном сиянии и блеске.

«О, как прекрасна ты, возлюбленная моя! Глаза твои голубиные под кудрями твоими, волоса твои, как стадо коз, сходящих с горы Галаадской, зубы твои, как стадо выстриженных овец, выходящих из купальни, из которых у каждой пара ягнят, и бесплодной нет между ними. Как лента алая губы твои, и уста твои любезны; как половинки гранатового яблока ланиты твои под кудрями твоими. Шея твоя как столп Давидов, сооруженный для оружий, тысяча щитов висит на нем – все щиты сильных. Два сосца твои, как двойни молодой серны, пасущиеся между лилиями. Доколе день дышит прохладою и убегают тени, пойду я на гору мирровую и на холм фимиама».

Люди утратили измерение секса как благодати. Биологический секс знаком всем, но секс как момент прикосновения к благодати для многих давно исчез. Опираясь на «Песнь Песней», я хочу вернуть знание о белом эротизме и о том, как надлежит его вкладывать и сохранять. Я расскажу об истинном эротизме, который подчиняется жизненному действию.

«Да лобзает он меня лобзаньем уст своих».

«Ибо ласки твои лучше вина. От благовония мастей твоих имя твое как разлитая мирра; поэтому девицы любят тебя».

«Влеки меня, мы побежим за тобою».

«Царь ввел меня в чертоги свои – будем восхищаться и радоваться тобою, превозносить ласки твои больше, нежели вино; достойно любят тебя».

Что это такое? Любовное слияние. Это вибрация каждой клеточки в гармонии, рождающей высшее откровение.

Он: «Если бы она подарила мне поцелуй в этот момент…». Внешне губы – это феноменология, а внутри – это тотальный трепет ожидания. Когда губы самопроизвольно стремятся навстречу, сердце уже находятся там, но это не плотский контакт, а вход внутрь «того», что дает максимум идентичности, в пространство, в котором человек внутренне обретает себя, прославляется и умиротворяется.

«Ты чувствуешь этот аромат, который наполняет меня изнутри». Но это не внешний запах, а момент, когда по всему телу разливается необычайное удовольствие.

«О, как много ласки твои лучше вина» – улавливается, чувствуется едва уловимое, нежное, подобное утренней росе, прикосновение, проникающее внутрь.

В этот момент она еще не встретилась с ним, ей еще не удалось достичь его. Значит, это не стереотипное поверхностное воздыхание, а притяжение, исходящее из той точки, которая создает всего тебя целиком. Эту точку не можешь определить, но она есть самая глубинная часть тебя.

«Влеки меня, влеки меня еще больше». В то время как в мужской версии это – овладение, в женской – это интенсивность стремления, зовущего: «Влеки меня, мы сразу побежим за тобою». Чем сильнее вожделение, тем священнее ответ.

Но в тот момент это невозможно из-за многочисленных исторических обстоятельств, поэтому она остается одна: «Если бы он допустил меня в чертоги свои, куда не войдет никто, я бы показала ему, как бы мы радовались».

Это – сочинение, в котором все исполнено благодати. Войдя «внутрь», невозможно описать его словами: оно проживается, поглощается и выводит существование человека в трансцендентность, и он испытывает внутреннюю наполненность от высшей формы новизны бытия.

Я всегда замечал, что максимум жизненности любого человека связан с присутствием в нем особенного эротизма.

Есть эротизм патологический – это тот, который знают все. И есть белый эротизм – жизненный, прекрасным носителем которого является исключительно женщина, но она абсолютно это не осознает. Мужчина же, вместо того чтобы выполнять функцию креативного формализующего, стремится быть от нее зависимым.

Эротизм – это то, что более всего захвачено монитором отклонения. Человек, поставленный перед препятствием, закрывающим перед ним истинную цель собственного удовольствия, неспособен затем к высшей истине созидания. Необходимо вновь вернуть ему источник, ради которого имеет смысл жить, расти, любить.

«Дирижировать», управлять сексом нужно опираясь на точную онтическую интенциональность. Тогда он превращается в использование экзистенции, конкретной индивидуации, ради осуществления встречи, при которой всякое устремление, томление сотворенного существа обретает покой и прославление. Все экзистенциальное должно быть «сыграно» так, чтобы родилась «небесная музыка», чтобы душа (или онто Ин-се) обрела себя, достигнув или максимально приблизившись к своей истинной природной цели – обретению в себе Бытия.