Святые в истории. Жития святых в новом формате. IV–VII века

«Спор о Христе есть всегда спор о природе человека и об его назначении. Этим „жизненным" содержанием спора и объясняется та страстность, с которой он велся», – пишет протоиерей Александр Шмеман («Исторический путь Православия»).

Вряд ли император Константин понимал всю важность спора о том, чем отличается «единосущен» от «подобносущен», но сам факт серьезных разногласий в Церкви сильно его задевал.

Он лично написал два письма – одно епископу Александру Александрийскому, другое – Арию, где назвал их спор «маловажной распрей и суетным словопрением» и призвал примириться, чтобы скорее «возвратить ему отрадные дни и безмятежные ночи».

Но письма не помогли, и тогда император Константин выслал всем епископам христианского мира грамоты, призывая их съехаться, чтобы вместе решить богословский спор.

В 325 году в малоазийском городе Никея состоялся Первый Вселенский собор – первый в истории христианский форум такого масштаба.

Собор открылся в одной из палат царского дворца. На нем присутствовали 318 епископов из Италии, Египта, Палестины, Сирии, Месопотамии, Армении, Дакии и других уголков империи, которых могли сопровождать пресвитеры, диаконы и другие помощники. Всего собрание насчитывало около двух тысяч человек, и уже сам факт его проведения говорил о том, что император ставит важность церковных дел наравне с государственными.

Многие из епископов, приглашенных на собор, претерпели гонения, пытки и носили на себе следы увечий. Епископ Пафнутий Фиваидский лишился правого глаза и хромал; Павел Неокесарийский не владел руками, пройдя испытание раскаленным железом; на других тоже были шрамы, следы ожогов…

Это были настоящие седовласые воины за веру Христову, впервые собравшиеся вместе в роскошных императорских палатах.

В зале полукругом стояли скамьи для епископов, в центре на столе лежала книга Священного Писания как свидетельство истины, с которым должно было согласоваться решение собора.

Накануне императору Константину передали жалобы ариан на епископов, но, как говорят свидетели, он разорвал все бумаги, даже не прочитав их, и сказал, что личные распри должны быть забыты и все вопросы будет решать собор.

Первый Вселенский собор продолжался два с половиной месяца и закончился победой сторонников «единосущия». Был составлен Символ веры, под которым подписались почти все, даже семнадцать арианских епископов.

Говорят, император Константин считал собор в Никее главным делом своей жизни. Наверное, он думал, что примирил враждующих епископов перед лицом Бога, не догадываясь о том, что и после этого собора противоборство никейцев с арианами будет продолжаться еще не одно столетие…

Во время собора император сидел среди епископов на некотором возвышении, на позолоченном кресле, как бы закрепляя за собой сан первосвященника и символизируя в своем лице две власти империи – светскую и духовную.

Так между государством и Церковью зарождался союз, который по сложности оттенков и полутонов в истории не случайно получил название «симфония властей».

Церковь с надеждой и верой приняла объятья христианской империи и, как пишет историк А. В. Карташев, ее тонкому организму приходилось часто «похрустывать» в этих объятиях.

Евсевий Кесарийский, написавший самые что ни на есть восторженные панегирики Константину Великому, отмечает в своих сочинениях его излишнюю доверчивость к людям. Константин действовал и мыслил масштабно, его планы были грандиозны, и ему было просто недосуг вникать в нюансы человеческих отношений, психологию подданных.

«Человеколюбие и добролюбие, искренность веры и прямодушие располагали василевса доверять людям, бывшим, по-видимому, христианами и под маской притворства старавшимся снискать истинное его расположение. Доверяя же им, иногда совершал он недолжное», – пишет Евсевий Кесарийский, намекая на то, что императора нередко обманывали и епископы, и самые близкие люди.

После того как император Константин отметил свой пятидесятилетний юбилей и прошли торжества виценналий – двадцатилетия царствования на троне, началось крушение его личной жизни.

Семейные отношения – самая темная и, возможно, самая «неблагословенная» часть биографии императора Константина.

С Фаустой у них было шестеро детей – три сына и три дочери, но императрица всегда очень ревниво относилась к старшему сыну Константина, Криспу, которого воспитала Елена.

Крисп рано стал постоянным помощником отца в сражениях и во многом был похож на Константина, считался его преемником.

Говорили, что Фауста сумела убедить Константина, будто бы Крисп готовит против него заговор. Ходили слухи, что императрицу видели в объятиях пасынка и что она нарочно это подстроила, – теперь уже никто не разберется в древних дворцовых интригах.

Константин, уязвленный доносом, отправил старшего сына в изгнание, на время отстранив его от всех дел, чтобы решить его участь. Следом в ссылку пришел императорский указ о казни Криспа, который был приведен в исполнение. На поверку указ оказался подделкой – видимо, эта фальшивка с царской короной и печатью Константина тоже была делом рук испугавшейся разоблачения Фаусты.

А вскоре империю облетело известие о смерти самой императрицы Фаусты. Ее нашли утонувшей в бассейне с горячей водой. По этому поводу было много разных версий, в том числе основанных на горячем нраве императора Константина и его угрызениях совести по поводу гибели Криспа.

Отпраздновав тридцатилетие правления, император Константин собрался поехать в Палестину, чтобы принять крещение в водах Иордана, но этому не суждено было случиться.

После Пасхи 337 года он почувствовал недомогание и по совету врачей поехал лечиться к теплым водам. Но облегчения не наступило. Поняв, что приходят его последние дни, император Константин велел перевезти себя в предместье Никомедии.

Здесь епископы совершили над ним крещение. Больше император уже не переодевался в царские облачения и умер в белых одеждах, которые в древности всю первую неделю после крещения носили неофиты.

Скончался император Константин в праздник Пятидесятницы, День Схождения Святого Духа на апостолов.

Даже после его смерти римляне верили, что Константин Великий помогает им одерживать победы в сражениях.

Примерно через семнадцать лет после кончины императора его сын Констанций воевал с персами и попал в окружение. Персидский царь Шапур взял в осаду римскую крепость Антиохию Мингидонскую, при штурме которой погибло почти 10 тысяч персов, и Шапур поклялся отомстить римлянам. Вскоре начался дождь с грозой.

Взглянув на небо, Шапур вдруг увидел на крепостной стене блистающего ангела, а рядом с ним – Константина Великого в полном военном облачении. И тогда царь Шапур принял решение отступить, сжег осадные орудия и со всей своей армией удалился от крепости.

В эту легенду, рассказанную историком Феофаном Византийцем, верили его современники («Летопись от Диоклетиана до царей Михаила и сына его Феофила»).

Побед Константина Великого хватило бы, чтобы навеки вписать его имя в историю Рима. Но у него было еще одно грандиозное детище – Константинополь.

Построенный им город станет столицей Византийской империи, на тысячу лет пережившей Римскую империю.

Император Константин долго подбирал место для нового Рима, он рассматривал и Треверы, и Наис, где он родился, и Фессалоники – из-за близости моря и торговых путей, и даже начал строительство на развалинах древней Трои, разметил там новые улицы.

Но неожиданно его выбор пал на мало кому известную римскую крепость Византий на берегах Босфора. Говорили, будто император снова увидел вещий сон…

По преданию, однажды рано утром император Константин со свитой отправился осматривать окрестности Византия, а потом приказал телохранителю следовать за ним, опустив к земле копье. След от копья должен был очертить границы будущей столицы.

И Константин, как мальчишка, с гиканьем понесся вскачь, воскликнув: «Я буду идти до тех пор, пока не остановится Тот, Кто идет впереди меня!»

Никто не сомневался, что он действительно видит кого-то впереди.

Преподобный Антоний Великий

(251–356)

Преподобный Антоний Великий. Икона. Тзортзи (Зорзис) Фука. XVI в. Монастырь Дионисиат, Афон, Греция.

Никого не учи тому,

чего прежде сам не исполнил на деле.

На берегу Нила сидел монах, ожидая какой-нибудь проплывающей мимо лодки. Он размышлял, где бы найти такую пустыню, в которой на самом деле не было бы ни души.

Вдруг его окликнул голос:

– Куда и зачем идешь, Антоний?

Антоний посмотрел на раскаленное медное небо – привыкнуть к такому было невозможно!

Он ответил, что собрался в пустыни Верхней Фиваиды, где его никто не знает. И услышал в ответ: не стоит так далеко идти, лучше отправиться во внутренние пустыни.

– Но кто укажет мне путь? – спросил Антоний.

И увидел, как к берегу в клубах пыли приближается караван верблюдов.

По головным уборам издалека можно было различить сарацин, которые как раз держали путь в окрестные пустыни.

Обычно сарацины неохотно брали в свой караван чужаков, но когда Антоний подошел к ним и попросил разрешения стать их попутчиком, то сразу же получил согласие.

На третий день караван добрался до Писпирских гор, и Антоний увидел место, как будто специально для него приготовленное.

Это была довольно высокая гора, у подножия которой росли несколько финиковых пальм и протекал ручей с прохладной водой.

На ближайшие сорок лет гора стала домом святого Антония…

А дом, в котором Антоний родился приблизительно в 251 году, находился в египетском селении Коман (или Кома), в плодородной долине Нила.

Существует версия, что его родители были настолько ревностными христианами, что не стали отдавать сына в школу, опасаясь дурного влияния. Но, возможно, и из соображений безопасности: как раз в середине III века, когда родился Антоний, начались жестокие гонения на христиан цезаря Деция Траяна, затем подхваченные императором Валерианом. Если это так, то, значит, все свое детство Антоний провел в стенах родного дома, по сути – затворником, навсегда полюбив уединение.

Родители умерли, когда Антонию было примерно двадцать лет, оставив ему в наследство большое пахотное поле размером около ста гектаров. Для египтян, издавна поставлявших в Рим зерно, это была большая ценность – так что по тем меркам Антония можно было считать в его селе богатым юношей.

Примерно через полгода после смерти родителей Антоний услышал в церкви слова Христа из Евангелия от Матфея, обращенные к богатому юноше: Если хочешь быть совершенным, иди, продай имение твое и раздай нищим, и будешь иметь сокровище на Небе, и иди вслед за Мной (Мф. 19: 21).

Но если описанный в Евангелии богатый юноша отошел от Христа с печалью, потому что ему жалко было расставаться с большим имением, то Антоний вернулся из церкви радостным, как человек, наконец-то получивший ответ на давно мучивший его вопрос.

Землю, оставшуюся от родителей, он отдал односельчанам, другое имущество продал, оставив часть денег для малолетней сестры. Что же дальше? Христос сказал: …и иди вслед за Мной (Мф. 19: 21). Но куда идти и как сделать первый шаг?

Вскоре в церкви Антоний услышал такие слова Иисуса: Не заботься о завтрашнем дне: завтрашний день сам будет заботиться о себе; довольно для каждого дня своей заботы (Мф. 6: 34) – и все его сомнения разом исчезли.

Как можно медлить и чего-то бояться, когда рядом с тобой Господь?

В тот же день Антоний покинул родное село, оставив младшую сестру на попечение женщин – христианок.

Он решил стать монахом, что значит «одиноко живущим», и для начала в уединении устроил для себя что-то вроде школы пустынножительства.

Главная «дисциплина» в этой школе – аскеза, то есть сознательное и добровольное стремление к совершенству через особые духовные упражнения и подвиги. Конечная цель обозначена в евангельских словах: Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный (Мф. 5: 48). Учителя – опытные подвижники и старцы.

Как говорится в житии святого Антония, написанном святителем Афанасием Великим, услышав, что где-нибудь в окрестностях появился новый отшельник, Антоний сразу же шел в это место и, «как мудрая пчела», старался впитывать чужой опыт.

Авва Антоний говорил: «Есть люди, которые изнурили тело свое подвижничеством и, однако же, удалились от Бога, потому что не имели рассудительности».

Были и другие, самые разные «уроки»: ночные молитвы под звездным небом, умение подолгу молчать и спать на земле, подложив под голову камень, довольствоваться простым куском хлеба с солью, а еще борьба с унынием, раздражением, но прежде всего – с помыслами…

Первое время Антония мучили воспоминания о прежней жизни, «самоупреки» об оставленной дома сестре, мечты о том, как он мог бы потратить свое богатство, одиночество, страх заболеть неизлечимой болезнью и «продолжительность времени», то есть коварная мысль о том, что это – навсегда… Но постепенно Антоний научился молитвой отгонять от себя этот беспокойный рой.

Правила он постепенно превращал в привычки, привычки – в образ жизни, и так потихоньку, шаг за шагом, становился другим, новым человеком.

Авва Антоний говорил: «Кузнец, взяв кусок железа, наперед смотрит, что ему делать: косу, меч или топор. Так и мы должны наперед помышлять, к какой нам приступить добродетели, чтобы не напрасно трудиться».

Примерно пятнадцать лет занимался Антоний такой терпеливой, последовательной работой над собой, но вот наступила пора «выпускного экзамена». Подвижник решил на время уйти в полный затвор, чтобы испытать всю силу своей молитвы.

Он нашел пустующую гробницу (у египтян это были уменьшенные копии фараоновых пирамид, многие заранее строили их для себя), попросил своего знакомого, чтобы тот в условленный день принес хлеба, после чего затворил за собой дверь…

Вот только можно ли назвать уединением то, что происходило дальше?

В житии говорится, что вскоре, как бы раздвинув четыре стены, в гробницу со страшным шумом ворвались демоны. И это было похоже на вторжение «плохо воспитанных молодых людей или разбойников»…

«Искушение святого Антония» – один из самых распространенных сюжетов в мировой живописи. На картине Микеланджело, которая считается самой ранней работой художника, святой Антоний изображен среди клубка фантастических хвостатых, крылатых, чешуйчатых, игольчатых и перепончатых существ – бесов.

Поль Сезанн живописует искушение Антония почему-то исключительно обнаженными женскими телами, сюрреалистическая фантазия Сальвадора Дали напоминает жутковатый мираж в пустыне, ну а одноименный триптих Босха по изощренности искушений и вовсе не поддается описанию…

И все же наиболее приближенно к древним источникам искушение святого Антония изобразил итальянский художник XIV века Фра Анджелико. На его полотне святой Антоний делает характерный жест рукой, как будто останавливает кого-то, но при этом мы… никого не видим! И это так и есть: у каждого человека – свои искушения, свои невидимые другими демоны.

Авва Антоний говорил: «Кто живет в пустыне в безмолвии, тот свободен от трех искушений: от искушений слуха, языка и взора; одно только у него искушение – искушение в сердце».

Когда в назначенный день знакомый принес хлеб и отворил дверь в гробницу, он нашел внутри почти бездыханного Антония. Сердобольный земляк взвалил подвижника на плечи и отнес в ближайшую сельскую церковь, но среди ночи Антоний очнулся и попросил, чтобы его отнесли обратно.

Его испытания, превышающие, казалось бы, человеческие силы, еще не были закончены.

Но однажды Антоний увидел, как свод гробницы над ним словно раздвинулся, наверху просиял светлый луч. И сразу же отступили призраки, исчезла боль в теле – это было прикосновение милосердного Бога.

– Где Ты был, милосердный Иисусе, и почему с самого начала не явился исцелить меня? – воскликнул Антоний.

И услышал в ответ:

– Я все время был здесь, но желал видеть тебя в битве. И так как ты мужественно выдержал борьбу, Я всегда буду помогать тебе.

С этого мгновения Антоний как будто родился заново.

Авва Антоний говорил: «Я уже не боюсь Бога, но люблю Его, ибо любовь изгоняет страх» (1 Ин. 4: 18).

Вскоре после этого он взял с собой запас хлеба на полгода (это был хлеб особой выпечки, который долго не портился), переправился на лодке на другой берег Нила и ушел жить в пустыню.

По пути Антония все время пыталось что-то остановить: ему даже встретилось рассыпанное на дороге золото, через которое он «перескочил, как через огонь». Позднее Антоний расскажет своим ученикам, что это был не мираж, а самые настоящие золотые монеты.

Вскоре он дошел до бывшей римской воинской крепости и поселился в одной из полуразвалившихся башен.

Два раза в год он принимал через ограду хлеб от местных жителей, меняя его на сплетенные из пальмовых ветвей корзины, рогожи и циновки, а деньги раздавал нищим. Со всеми приходящими Антоний старался беседовать через узкое отверстие в стене, не желая показываться людям.

Но отшельник никогда не был один – это видно из дошедших до наших дней достопамятных (достойных памяти) сказаний о святом Антонии.

Однажды авва Антоний впал в уныние и воззвал к Богу: «Господи! Я хочу спастись, а помыслы не дают мне. Что мне делать в моей скорби? Как спастись?» Антоний встал, вышел из кельи и увидел неподалеку кого-то, похожего на него. Тот человек спокойно сидел и работал, потом встал из-за работы и молился, после опять сел и продолжил вить веревку, затем опять встал на молитву.

Это был ангел Господень, посланный для наставления и подкрепления Антония. И ангел сказал ему вслух: «И ты делай так – и спасешься». Услышав это, Антоний очень ободрился, стал так делать – и спасался.

По всем окрестным селениям распространился слух, что в бывшей воинской крепости живет отшельник, умеющий исцелять силой молитвы, даже если просто постоять возле его закрытых дверей.

В соседних пещерах стали селиться те, кто хотел подражать жизни Антония, и дело дошло до того, что, как говорится в житии, «некоторые же из знакомых пришли и силою разломали и отворили дверь» в крепость.

Тогда святой Антоний вышел к людям, приняв это как волю Божью.

Антонию было примерно тридцать пять лет, когда он пришел в это место, еще двадцать лет провел он в затворе в своей башне, ведя суровую подвижническую жизнь, но отшельника как будто не коснулось время.