Святые в истории. Жития святых в новом формате. IV–VII века

«Тело его сохранило прежний вид, не отучнело от недостатка движения, не иссохло от постов и борьбы с демонами. Антоний был таков же, каким знали его до отшельничества», – пишет святитель Афанасий Великий.

Антоний не стал ругать тех, кто сломал его дверь, да и вообще – «ни скорбью не был он подавлен, ни пришел в восхищение от удовольствия, не предался ни смеху, ни грусти, не смутился, увидев толпу людей»…

Все увидели спокойного и радостно лучезарного человека – поистине блаженного Антония, который теперь стал еще и аввой Антонием.

Слово «авва» дословно переводится как «отец», позднее так стали называть настоятелей монастырей и всех опытных старцев, отцов-пустынников. Но когда-то это коротенькое младенческое слово впервые прозвучало по отношению к монаху. Не там ли, возле разобранной каменной двери?

Вы приняли Духа усыновления, Которым взываем «Авва, Отче!» – писал в одном из своих Посланий апостол Павел (Рим. 8: 15).

Антония Великого называют отцом монашества не потому, что он первым поселился в пустыне, – и до него по всей Римской империи были монахи-отшельники.

Но святой Антоний впервые стал для тех, кто избрал иноческий путь, неким духовным камертоном, аввой – сначала для десяти иноков, а потом уже и для ста, и для тысяч.

К концу III века многие христиане устремились в пустыни, и на то было много причин. Одни бежали от гонений, другие – от непосильных налогов.

Но были и те, кто шел в пустыню для того, чтобы принести в жертву Богу самое большее, что они могли отдать, – свою жизнь, они-то и были учениками аввы Антония.

Первый монастырь святого Антония возник примерно в 305 году. Это было самое простое отшельническое монашество, когда иноки жили каждый в своей пещере или хижине, но уже на таком расстоянии, чтобы при необходимости оказывать друг другу помощь, собираясь вместе на праздничные богослужения. И, конечно, для того, чтобы послушать авву Антония, который подвизался в своей келье «в прежних строгих трудах с юношескою бодростью», но выходил, чтобы поделиться с иноками опытом пустынножительства.

Авва Антоний говорил: «Эллины, чтобы обучиться словесным наукам, предпринимают дальние путешествия, переплывают моря, а нам нет нужды ходить далеко ради Царствия Небесного или переплывать море ради добродетели».

Главный биограф святого Антония пишет, что авва был весьма разумен «и, что удивительно, не учась грамоте, отличался тонкостью и проницательностью ума».

Один ученик, авва Памво, спросил авву Антония: «Что мне делать?» Старец сказал ему: «Не надейся на свою праведность, не жалей о том, что прошло, и обуздывай язык и чрево».

Советы аввы были просты и мудры: жить так, как будто сегодняшний день – последний в жизни, и суметь прожить его начисто, без греха.

«Пусть каждый из нас замечает и записывает свои поступки и душевные движения, как бы с намерением сообщать это друг другу; и, будьте уверены, что, стыдясь известности, непременно перестанем грешить и даже содержать в мыслях что-либо худое…» – учил иноков тот, кто навряд ли сам умел писать по-гречески, а говорил на языке египтян.

В древних достопамятных сказаниях об отцах-пустынниках сохранились неповторимая интонация аввы Антония: и его понимающая улыбка, и его строгость.

Однажды братия хвалили одного монаха. Когда монах пришел к авве Антонию, тот решил испытать, перенесет ли он оскорбление, и, увидев, что тот обиделся, сказал ему:

– Ты похож на село, которое спереди красиво, а сзади разграблено разбойниками.

Как-то пришли к авве Антонию несколько иноков, чтобы он дал им совет для спасения души.

Авва Антоний им сказал:

– Вы ведь знаете, чему учит нас Христос в Евангелии. Этого для вас достаточно.

Но они продолжали настаивать, чтобы он непременно дал им какое-нибудь наставление, и тогда старец сказал:

– Исполняйте, что заповедовал Спаситель: кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую (Мф. 5: 39).

Они ответили, что это слишком трудно.

– Если у вас не хватает мужества подставить им другую щеку, то выносите терпеливо, когда вас ударят, – сказал им авва Антоний.

Они ответили, что не в силах этого сделать.

– Если и этого вы не можете сделать, – сказал наставник, – то, по крайней мере, не воздавайте злом за зло.

Они объявили, что и это сверх их сил. Тогда, обернувшись к своему ученику, авва Антоний сказал:

– Пойди, приготовь им немного кашицы, чтобы они подкрепились: я вижу, что они весьма слабы. Если вы одного не можете, а другого не хотите, то что я вам могу сделать? Молитесь!

Многие удивлялись, что «возросший и состарившийся на горе» подвижник был вовсе не сурового и нелюдимого нрава, а таким простым в общении.

Как-то, ловя в пустыне диких зверей, один охотник увидел, что авва Антоний шутит с монахами, и ему показалось это странным.

Авва Антоний, который мог читать помыслы людей, подозвал охотника к себе и сказал:

– Положи стрелу на лук свой и натяни его.

Охотник сделал то, что он просил, но старец сказал:

– Еще натяни.

Тот еще натянул.

– Еще тяни, – сказал авва Антоний.

Охотник ответил:

– Если я сверх меры натяну лук, то он переломится.

Тогда авва Антоний ему объяснил:

– Так и в деле Божием; если мы сверх силы будем напрягать силы братьев, то они скоро расстроятся. Поэтому необходимо давать хотя бы некоторое послабление братии.

Французский писатель XIX века Гюстав Флобер написал объемный роман «Искушение святого Антония». Он многое придумал, вплоть до любимой девушки Антония, некой Аммонарии, которая льет слезы по поводу его ухода в пустыню, и применил всю свою фантазию и изощренный психологизм, чтобы описать душевные муки подвижника, его мрачное отчаяние, перепады настроения…

Но этот роман стал неудачей Флобера, потому что депрессивные самокопания не имели никакого отношения к авве Антонию из древних патериков.

«Так узнавали и Антония; потому что при душевном спокойствии никогда не возмущался и при радостном состоянии духа никогда не бывал мрачен», – написал знавший авву Антония лично святитель Афанасий Великий.

Рассказывают, три старца имели обыкновение ежегодно приходить к блаженному авве Антонию. Двое из них спрашивали его о помыслах и о спасении души, а третий всегда молчал и ни о чем не спрашивал. После долгого времени авва сказал ему: «Вот ты столько времени ходишь сюда, а ни о чем не спрашиваешь меня!» Тот ему отвечал: «Для меня, отец, довольно и смотреть на тебя!»

Примерно в 311 году, во время гонений императора Максимина Дайи, мимо монастыря под конвоем провели арестованных христиан. Узнав, что их ведут на мученичество в Александрию, авва Антоний взял свой посох и поспешил за арестантами. Вместе с ним в Александрию отправилось и несколько его учеников.

Навряд ли прежде авва Антоний, к тому времени почти сорок лет проживший в пустыне, видел такой огромный, шумный город, какой была древняя Александрия, – с многоэтажными домами, дворцами, библиотеками.

Но авву Антония интересовало в Александрии только одно: он ходил по тюрьмам и рудокопням, где содержали христиан, провожал мучеников за веру в суды или на место казни, пытался хоть как-то их поддержать.

В те дни в городе происходили большие народные волнения в связи с арестом и заключением под стражу Петра, епископа Александрийского. Чтобы избежать казни своих сторонников, епископ Петр попросил трибуна и воинов разобрать заднюю стену тюрьмы и тайно от народа, ночью, вывести его на казнь, которая состоялась 25 ноября 311 года. Даже палачи были поражены таким мужеством и человеколюбием епископа… Александрийские тюрьмы тогда были полны сторонниками епископа Петра.

В конце концов судья велел, чтобы явившиеся из пустыни монахи немедленно покинули Александрию, а в противном случае пригрозил их арестовать.

Тогда авва Антоний, как говорится в житии, «вымыл верхнюю свою одежду» и в тот день, когда христиан повели на казнь, встал на самом видном месте. Он горел желанием пострадать за Христа. Но судья и солдаты, хоть и увидели старца, прошли мимо, и Антоний воспринял это как волю Бога возвратиться в пустыню.

В монастыре он еще больше усилил свои подвиги, и многие заметили, что авва стал заметно тяготиться людской славой.

Авва Антоний учил: «Не считай себя мудрым: иначе гордостью вознесется душа твоя и ты впадешь в руки врагов твоих», – а все вокруг только о нем и говорили.

Один предприимчивый дьякон даже завел особых быстроходных верблюдов, чтобы по пустыне доставлять в монастырь всех желающих увидеть прославленного старца.

И однажды утром авва Антоний взял свой посох и, ничего никому не сказав, ушел искать место, где его бы никто не знал.

Гора, куда его привезли сарацины, находилась примерно в трех днях пути от монастыря – сейчас здесь находится монастырь святого Антония, один из древнейших христианских монастырей в Египте.

С удивлением разглядывают паломники пещеру с узким входом в скале, куда можно протиснуться только боком, трехметровую каменную келью, в которой сорок четыре года жил святой старец, источник святого Антония с прохладной водой… Древние сказания так похожи на сказки, но, значит, все это – правда?

Монахам стало известно, в каком месте поселился их авва: возле его пещеры стали появляться то хлеб, то овощи. Чтобы избавить учеников от забот о себе, авва Антоний попросил, чтобы они принесли ему заступ, топор, немного пшеницы, других семян, и стал возделывать небольшое поле и огород.

Рассказывают, первое время его огород повадились разорять дикие ослы. Но однажды авва Антоний остановил их вожака, легонько стукнул его посохом и сказал: «Зачем едите вы то, что вы не сеяли?» – и с той поры ослы перестали делать набеги на огород.

Авва Антоний говорил: «Покорность с воздержанием покоряют зверей».

Авва Антоний часто покидал свою пещеру и шел в монастырь, чтобы дать наставление братии, хотя путь этот был неблизким. И вскоре на расстоянии примерно одного дня пути от его горы был устроен еще один, «ближний» монастырь, а потом неподалеку появились и другие… Именно в ближний монастырь будут теперь приходить все желающие побеседовать или получить благословение святого старца: философы, судьи, военачальники, – терпеливо дожидаясь того дня, когда авва Антоний «спустится с горы».

Один военачальник пришел в восхищение от беседы со старцем и долго не хотел его от себя отпускать.

Авва Антоний ему сказал: «Как рыбы гибнут, когда находятся слишком долго без воды, так и отшельники, если остаются без достаточной причины довольно долго с мирянами, чувствуют, как никнет их благочестие в подобной беседе. Мы должны так же поспешно возвращаться в наше уединение, как спешит рыба нырнуть в воду».

Много лет провел авва Антоний в пустыне – как один длинный день. А где-то в мире шли войны, менялись цезари…

Однажды авва Антоний, желая проникнуть в глубину судов Божиих, вопросил Бога: «Господи! Для чего одни умирают в молодости, а другие живут до старости? Для чего одни бедны, а другие богаты? Для чего нечестивые богаты, а благочестивые бедны?»

Тогда был ему глас: «Антоний! Себе внимай! А то – суды Божии, и тебе нет пользы испытывать их».

Гонения, инициированные Диоклетианом и продолженные Галерием и Максимином Дайей, произвели на египтян такое сильное впечатление, что позднее они даже сделали год вступления Диоклетиана во власть начальным в своем календаре: первым годом Коптской эры (или годом Мучеников) является 284 год.

Но вот и гонения остались позади, пришло время торжества христианства.

Авва Антоний говорил: «Бог в нынешние времена не попускает таких искушений, какие были прежде; ибо знает, что люди слабы и не перенесут их».

Как-то в монастырь на имя аввы Антония пришло письмо от императора Константина Великого. Старец не хотел писать, отговариваясь тем, что не знает грамоты, но монахи уговорили его ответить. И авва Антоний продиктовал послание, где выразил свою радость по поводу того, что теперь и цари поклоняются Христу, пожелал императору быть человеколюбивым, заботиться об обездоленных.

Позднее он получил приглашение от Констанция, сына императора Константина, прийти в Константинополь и посоветовался об этом с одним из своих учеников. Тот сказал: «Если пойдешь – будешь Антоний, если не пойдешь – будешь авва Антоний». Такой ответ очень понравился старцу, и, конечно, он никуда не пошел.

Многие ищут благосклонного лица правителя, но судьба человека – от Господа, – еще тысячу лет назад говорил об этом премудрый Соломон (Притч. 29: 26).

Однажды у аввы Антония возникла мысль, что он дольше всех прожил в пустыне. Это было примерно в 343 году от Рождества Христова, и к тому времени он почти семьдесят лет был пустынножителем. Но ночью в сновидении Господь открыл ему, что в глубине пустыни живет отшельник, который превосходит его и возрастом, и заслугами, и нужно поспешить с ним увидеться.

На рассвете авва Антоний взял свой посох и пошел в глубину пустыни. Два дня он шел по раскаленным пескам и не увидел ни одного человека. По пути ему встречались только следы диких зверей да еще какие-то диковинные существа, словно вылезшие из щелей вечности.

Блаженный Иероним Стридонский пишет, что старец встретил гиппоцентавра, то есть чудовище, у которого одна половина тела была человеческой, а вторая как у лошади, а потом еще настоящего сатира с рожками на лбу и козлиными ногами… «Пусть это не покажется невероятным, так как в царствование императора Констанция в Александрию привели живым такого сатира…» – поясняет блаженный Иероним («Павел Фивейский»).

На третье утро, едва забрезжил день, авва Антоний увидел издалека бежавшую вдоль холма волчицу – он проследил за ней взглядом, пошел к тому месту, где волчица исчезла из вида, и там нашел пещеру.

Услышав шум, прятавшийся в ней отшельник запер дверь в келью и сначала не хотел пускать авву Антония.

Но потом отворил дверь и, как пишет блаженный Иероним, «оба старца бросились друг другу в объятия, приветствовали друг друга по именам и вместе возблагодарили Господа».

Это был Павел из Нижней Фиваиды, который пришел в пустыню, когда Антоний был еще ребенком, во время гонений цезаря Деция и Валериана, и теперь ему было 113 лет, из которых девяносто он провел в этом самом месте. Антонию в то время было около девяноста лет.

Когда старцы сели беседовать, прилетел ворон и положил перед ними на землю хлеб.

Павел сказал: «Вот Господь, поистине Благий, поистине Милосердный, послал нам обед. Вот уже шестьдесят лет, как я ежедневно получаю таким способом полхлеба; но теперь, для твоего прихода, Христос удвоил порцию нам двоим».

В Каирском коптском музее есть икона «Посещение святым Антонием святого Павла», на которой изображены два святых старца и ворон с круглым хлебом в клюве… Маленькие львы, как кошки, трутся возле босых ног Павла Фивейского, одетого в тунику из пальмовых листьев. Святой Антоний, как положено монаху, изображен с куколем на голове – такие детские шапочки иноки носили в знак того, что все они младенцы перед лицом Христа.

Коптские иконы легко отличить от других по степени стилизации – их как будто дети рисовали.

И два старца на коптской иконе так похожи на двух простодушных, мудрых детей…

Павел Фивейский задавал гостю существенные вопросы: как стоит мир? кто сейчас царствует? возводят ли люди новые постройки? остались ли еще те, что ходят во тьме неверия и поклоняются демонам?

И авва Антоний рассказывал ему обо всем, что знал сам.

Некоторые говорили об авве Антонии, что он был прозорливцем, но, избегая людской молвы, не хотел об этом разглашать, «ибо говорили, что он открывал и настоящие, и будущие события мира».

Однажды ученики увидели, что во время молитвы авва Антоний, трепеща всем телом, упал на колени и долго оставался неподвижным. Это означало, что ему было какое-то видение. Наконец, поднявшись с колен, старец заплакал и сначала не хотел отвечать на расспросы учеников. Но потом рассказал, что в видении ему предстала оскверненная церковь, которую со всех сторон окружили и пинали неразумные, упрямые мулы.

Монахи вспомнили об этом, когда два года спустя в Египте начались бесчинства ариан, которые силой захватывали церкви, а помогавшие им язычники оскверняли алтари.

Авва Антоний духом чуял и велел своим ученикам больше всего опасаться еретиков, говоря, что их речи хуже змеиного яда. Однажды в монастырь пришли ариане, и обычно благодушный старец велел немедленно их прогнать.

Но еретики распространили слухи, будто авва Антоний тоже является арианином, пытаясь склонить сомневающихся на свою сторону.

И тогда в 350 году почти столетний старец Антоний снова отправился в Александрию, чтобы опровергнуть слухи и поддержать Афанасия, епископа Александрийского, в его борьбе против арианской ереси.

Пять раз ариане прогоняли Афанасия Великого с его кафедры в Александрии, а в общей сложности святитель семнадцать лет своей жизни провел в ссылках.

Все жители Александрии, даже язычники и их жрецы, пришли в храм, чтобы послушать прославленного авву Антония, чья известность дошла «в Испанию, в Галлию, в Рим».

Авва Антоний выступил перед народом, назвав ариан «предтечей антихриста», а еще все увидели, что старец «не стыдился преклонять главу пред епископами и пресвитерами», уважительно относится к священноначалию и благоговейно соблюдает церковные правила. За несколько дней его пребывания в Александрии принять крещение пожелало столько людей, сколько было обычно в течение года.

Монастырь Святого Антония. Египет.