Святые в истории. Жития святых в новом формате. IV–VII века

23 февраля 303 года в Никомедии начались беспримерные в истории гонения на христиан – в городе была сожжена главная христианская церковь и убиты тысячи верующих.

А на следующий день появился тот самый эдикт Диоклетиана против христиан, согласно которому, как пишет Лактанций, «людей, исповедовавших эту религию, следовало лишить всякого почета и достоинства, подвергнуть пыткам, и, к каким бы рангам или сословиям ни принадлежали, все они подлежали судебному преследованию. Сами же они не могли высказываться ни о несправедливостях, ни о прелюбодеянии, ни о грабежах, в конце концов, они лишались и свободы слова» («О смерти гонителей»).

«Даже имея сто языков, столько же уст и голос железный, я бы не в силах назвать был все виды злодейств и кар имена изложить, которые причиняли судьи праведникам и безвинным людям», – пишет Лактанций, который своими глазами видел эти страшные события.

В 304 году в Риме Диоклетиан торжественно отпраздновал двадцатилетие своего правления, после чего объявил, что покидает трон. Многие говорили, будто к этому шагу заболевшего и за год резко угасшего августа подбил и даже угрозами склонил Галерий.

1 мая 305 года в Никомедию съехались высшие чиновники, консулы, сенаторы, чтобы стать свидетелями исторического момента передачи верховной власти.

Ни для кого не было секретом, что Галерий унаследовал трон Диоклетиана. Вторым августом был назван воевавший в этот момент в Британии Констанций, отец Константина. Главная интрига состояла в выборе двух цезарей.

Среди тысяч зрителей на трибунах был и Лактанций, с репортерскими подробностями описавший это событие.

Диоклетиан произнес краткую прощальную речь, в которой сказал, что состарился, мечтает о покое и готов передать власть в более сильные руки.

Затем перед зрителями появились Галерий и высшие чины императорской гвардии. В первых рядах стоял Константин, выделяясь среди всех высоким ростом и царской осанкой. Многие ожидали, что сейчас будет названо именно его имя.

Галерий сделал знак рукой, и глашатай громко выкрикнул имена новых цезарей:

– Флавий Север!

И затем:

– Дайя!

«Все были ошеломлены. Наверху, на трибунале (возвышении), стоял Константин. Все недоумевали: неужели Константину сменили имя, когда вдруг Максимиан (Галерий), протянув руку назад и оттолкнув Константина, вывел на всеобщее обозрение Дайю, – пишет Лактанций. – Сняв с того одежду частного лица, он поставил его в центре. Все удивлялись – откуда он взялся? Никто, впрочем, смутившись, не осмелился громко возражать, придя в замешательство от неожиданной новости. Диоклетиан набросил на него свой пурпур, сбросив его с себя, и вновь стал Диоклом. Затем он спустился, его провезли как старого царя через весь город на повозке и отпустили на родину».

Несомненно, новость о том, что Галерий объявил цезарем не его, а своего племянника Максимина Дайю, явившегося из придунайских степей, была большим ударом по честолюбию Константина.

Но он нашел в себе силы никак этого не проявить. И вскоре подал прошение, чтобы его отправили в Британию, на помощь отцу. Галерий с радостью отпустил Константина в надежде, что тот сгинет в британских болотах, но для верности решил устроить по дороге засаду.

Константину стало об этом известно, и он отправился на север обходным путем. Чтобы избавиться от погони, он похищал на перекладных станциях всех казенных лошадей. Узнав, что его уже не догнать, Галерий, как пишет Лактанций, «с трудом сдерживал слезы».

Под командованием Константина римские легионы в Британии удачно завершили кампанию, восстановив границы северной провинции Рима в прежних пределах.

К этому времени отец Константина доживал свои последние дни в Эборакуме (Йорке), по другим источникам – в Лондинии (Лондоне). В историю он вошел под именем Констанций Хлор. Прибавку к его имени («хлор» значит «бледный») придумали позднейшие византийские историки, чтобы не путать с сыном Константина Великого Констанцием. Возможно, Констанций имел очень болезненный вид, подхватив в британских болотах лихорадку, от которой и умер.

Константин застал отца уже на смертном одре – в присутствии свидетелей отец назначил его своим преемником, после чего скончался.

Прощание с императором проходило при огромном стечении народа. Когда Константин появился на площади, солдаты приветствовали его громкими криками: «Да здравствует август Константин!»

Таким образом, 25 июля 306 года армия провозгласила его августом.

Константину было 32 года, и он сам все время чувствовал свою «звезду» – словно какая-то высшая сила вела его по жизни и даровала победы… И он все чаще задавался вопросом: какие боги помогают его славе?

В 330 году будет выпущена золотая монета, где император Константин изображен вместе с Александром Македонским – два гордых, победоносных профиля.

А в 306 году Константин доказал, что не зря десять лет провел при дворце Диоклетиана, научившись стратегии и тактике, умению делать правильные политические ходы. Он написал Галерию письмо, в котором признавал себя недостойным столь высокого титула августа и просил одобрить действия его армии частично, то есть утвердить за ним титул цезаря. Да, их силы с Галерием пока были слишком неравны, и не в пользу Константина.

Галерию ничего не оставалось делать, как утвердить за своим заклятым врагом титул цезаря Британии. Как бы ни были сильны личные амбиции, но кому-то надо было защищать северные границы Рима.

Константин поселился в Треверах, в резиденции отца, оставив за мачехой Феодорой титул августы и пособие из царской казны для нее и ее шестерых детей.

31 марта 307 года Константин женился на Фаусте, младшей дочери августа Максимиана Геркула – это был уже второй его брак. Первой избранницей Константина, еще в юности, стала Минервина, дочь богатого купца в Дрепануме, которая умерла во время родов, оставив ему сына Криспа.

Руки дочери Максимиана он добивался давно. Константин хотел укрепить свои позиции августа, так как Максимиан Геркул, бывший август, хотя и отрекся от верховной власти вместе с Диоклетианом, но все еще имел авторитет и пытался вернуться в политику.

Их первая встреча с Фаустой произошла при забавных обстоятельствах.

Еще во время учебы в военной школе Константин в свите императора объезжал Италию. Во время торжественного приема в Медиолане семилетняя Фауста по ошибке преподнесла ему в подарок шлем, предназначенный Диоклетиану. Наверное, ей показалось, что украшенный драгоценными камнями шлем будет больше к лицу этому высокому и красивому молодому воину.

Фауста была непомерно честолюбива, и когда Константин впервые к ней посватался, шестнадцатилетняя девушка объявила, что выйдет замуж только за цезаря. А когда Константин стал цезарем, подняла планку – нет, она будет женой только августа, верховного правителя.

И Константину, который и сам был честолюбив, наверняка это тоже нравилось, вдохновляя на новые подвиги.

Личная жизнь правителей – самая недоступная область для историков. Но многое говорит том, что Елена была недовольна выбором сына.

Когда-то отец Фаусты, Максимиан Геркул, разлучил ее с мужем, и от его детей она тоже не ожидала ничего хорошего…

Какие только хвастливые титулы не присвоил себе Максимиан Геркул за свои победы: Британский Величайший, Германский Величайший, Персидский Величайший, Сарматский Величайший, Армянский Величайший, Карпийский Величайший, причем не по одному разу.

После ухода Диоклетиана формально Максимиан Геркул был отстранен от власти, но именно тогда он во всей полноте проявил всю свою сущность интригана, устроив вместе с сыном Максенцием захват власти в Риме.

Поводом к народным волнениям в Риме стал указ Галерия, который отменял для горожан свободу от налогообложения – вековую привилегию столичных жителей. Возмущенные горожане, подстрекаемые сенатом, подняли в Риме бунт. Тогда-то и появился Максимиан

Геркул, пообещав сенаторам вернуть Риму все привилегии, если его снова провозгласят августом Италии.

Сенаторы набросили на него порфиру, и новый хозяин Рима сразу же объявил соправителем сына Максенция.

Узнав об этом, разъяренный Галерий велел своему ставленнику Флавию Северу двинуть войска на Рим. Но из его затеи ничего хорошего не вышло. После неудачных военных маневров Севера уговорили сдаться на милость новых правителей Рима, а когда он приехал в столицу, заставили покончить с собой. Галерий со своим войском двинулся на помощь Северу, и Максимиан Геркул велел сыну выступить ему навстречу. Но Максенций отказался, и отец в сенате в гневе сорвал с него пурпурную мантию.

Тогда Максенций подкупом склонил на свою сторону преторианскую гвардию и выгнал отца из Рима.

Войско Галерия вскоре отступило назад, как сообщают историки, неистово разоряя на обратном пути города Италии, как будто оно шло по вражеской территории.

Таким образом, Максенций стал единоправным властителем Рима, а Максимиан Геркул бежал на запад к Константину и дал согласие на его брак с Фаустой.

Свадебная церемония состоялась в Ареалате (сейчас это французский город Арль), где

Константину был также присвоен титул августа Британии, Галлии и Испании.

Сохранилась мозаика V века с портретом молодой Фаусты. Молодая волоокая женщина с тяжелым подбородком и царственным венком на голове держит в руках шкатулку с украшениями, показывая всем жемчужное ожерелье – свадебный подарок императора Константина…

Отношения Константина с хитроумным тестем испортились очень быстро. Пока зять воевал в Галлии с франками и алеманами, Максимиан Геркул устроил за его спиной заговор.

Распустив слухи, будто Константин погиб на войне, он объявил себя августом Галлии, Британии и Испании и на золото из казны зятя подкупил и склонил на свою сторону несколько легионов. На первый раз Максимиан был помилован – прощение для отца выпросила Фауста.

Через какое-то время Максимиан Геркул снова предпринял попытку захвата власти – на этот раз более примитивным способом, подослав ночью в спальню Константина убийц. Не жилось ему спокойно; в это время его боевой товарищ Диоклетиан давно уже выращивал в своем имении капусту, не желая слышать о войнах и политике.

К счастью, в охране Константина нашелся преданный человек, предупредивший о покушении. Заговор был раскрыт, наутро Максимиан был найден мертвым в своей спальне.

Народу объявили, что смерть отца Фаусты наступила от сердечного приступа, и в 310 году Максимиана Геркула похоронили с императорскими почестями.

А осенью 311 года умер Галерий, который весь последний год страдал какой-то неизлечимой и страшной болезнью. Август испробовал все лекарства и заклинания. По греческому обычаю за его выздоровление в храме Асклепия была принесена гетакомба – жертвоприношение из ста отборных быков, напрасно сгоревших на гигантском костре. В отчаянии Галерий обратился за помощью к христианскому Богу, пообещав восстановить разрушенную церковь в Никомедии, и издал указ, разрешающий христианам свободно исповедовать свою веру.

«Так как эдикты, изданные нами с целью поддержать поклонение богам, подвергли многих христиан опасностям и бедствиям и многие из них претерпели смерть, а многие другие, в более значительном числе, до сих пор упорствуя в своем нечестивом безрассудстве, лишены всякого публичного религиозного культа, то мы желаем распространить и на этих несчастных людей наше обычное милосердие», – витиевато изложил Галерий в этом эдикте свои условия Богу в обмен на здоровье.

Но они не были приняты – чаша злодеяний была слишком тяжела…

Власть Галерия на востоке унаследовал Дайя, которому помогал восточный цезарь Лициний.

В Риме тем временем продолжал бесчинствовать Максенций, все более возмущая римлян, повидавших всяких тиранов, но этот, казалось, старался превзойти всех.

В 311 году в Треверы к Константину тайно прибыло посольство из Рима. Сенаторы жаловались, что их правитель направо и налево продает должности консулов и глав провинций, охотится за женами знатных патрициев и разрешает солдатам по ночам разбойничать на улицах, отдавав приказ: «Напивайтесь и развратничайте. Жизнь коротка!»

Римские сенаторы пообещали Константину всевозможное содействие, если он поведет свое войско на юг, к Риму.

К тому же стало известно, что Максенций готовится объединиться с Дайей, вместе перейти через Альпы и напасть на Галлию, чтобы устранить своего главного соперника – Константина.

На берегу Тибра возле Мильвийского моста состоялась решающая битва, в которой Константин одержал победу над Максенцием.

Когда войско Константина вошло в Рим, народ с удивлением увидел рядом с позолоченными римскими орлами знамя с крестом – лабарум, который отныне будет сопровождать императора во всех его сражениях.

Все в том триумфальном шествии по Риму было необычно.

По традиции императоры первым делом совершали жертвоприношение римским богам, благодаря их за победу, но Константин демонстративно проехал на своей колеснице мимо храмов Юпитера и Аполлона, прямиком к цирку.

Теперь он знал, что ему помогли не эти боги.

Константин запретил выставлять в храмах Рима свое изображение и тем более воскурять перед статуями фимиам. Но все же в римской базилике Максенция будет воздвигнута его огромная статуя с крестом в руке – чтобы изгнать старых богов из их святилищ.

Впоследствии колоссальная статуя, видимо, была разбита мародерами, сбивавшими с нее бронзу. Ныне остатки этого изваяния хранятся в римских Капитолийских музеях. Они поражают своими размерами: огромная мраморная голова, огромная ступня, кисть руки…

Как написал о статуе итальянский историк Бьянки-Бандинелли, «безжизненное лицо оживлено только огромными глазами, из которых льется магическая сила взгляда и одухотворенность».

Конечно, вера императора Константина – вера воина – была очень простой, но преисполненной искренней благодарности. Отныне все почести и славу великих побед Константин будет щедро делить с Богом, считая Его главным предводителем своего воинства.

Евсевий, епископ Кесарийский, часто беседовавший с императором, сообщает, что после победы возле Мильвийского моста Константин пересмотрел всю свою жизнь. И сделал для себя такой вывод: «Мое служение Бог нашел и судил годным для исполнения Его воли. Начав от того британского моря и от тех мест, где по некой необходимости определено заходить солнцу, я при помощи какой-то высочайшей силы гнал перед собой и рассеивал все встречавшиеся ужасы, чтобы воспитываемый под моим влиянием род человеческий призвать на служение священнейшему закону и под руководством Высочайшего Существа взрастить блаженнейшую веру» («Жизнь блаженного василевса Константина»).

Несколько столетий в Риме на площади будет возвышаться огромная статуя Константина, держащего в руке копье в виде креста с надписью: «Этим спасительным знамением, истинным доказательством мужества, я спас и освободил ваш город от ига тирана и по освобождении его возвратил римскому сенату и народу прежние блеск и славу».

А в Риме возле Колизея, на Триумфальной арке, воздвигнутой в честь победы над Максенцием, и теперь можно прочитать такие слова на латыни: «Императору Цезарю Флавиусу Констэнтинусу, самому великому, набожному и бывшему благословленному Августу: потому что он, вдохновленный божественным, и величием его ума освободил государство от тирана и всех его последователей в то же самое время, с его армией, и только сила оружия, сенат и люди Рима посвятили эту арку, украшенную триумфами».

На западной стороне арки на барельефе изображен въезд Константина в Рим, на северной – его выступления перед народом и раздача денег.

Теперь цезарь появлялся перед народом, окруженный не жрецами, а христианскими иерархами, тем самым показывая, кто его советники.

Епископы получили право вершить гражданский суд, если на это были согласны обе стороны, и всевозможные привилегии от государства.

Один из лучших римских дворцов с окружающими землями Константин передал во владение римскому епископу, духовенство получило освобождение от государственной службы. Отныне священники занимались своим прямым делом – служением Богу, Который дарует империи великие победы и помогает цезарю.

Для богослужений были отданы многие общественные здания Рима, так называемые базилики. Многие из них оказалось нетрудно превратить в просторные и красивые церкви.

Историки до сих пор не пришли к единому мнению, была ли мать Константина изначально христианкой или Елена уверовала после знаменательной битвы возле Мильвийского моста. В любом случае с этой победы начинается время христианских императоров и императриц. Константин не притеснял тех, кто поклонялся и приносил жертвы языческим богам, – это будет уже после него, гораздо позднее…

Триумфальная арка Константина. Рим, Италия. 315 г.

В 313 году в дни свадьбы своей сводной сестры Констанции с правителем востока Лицинием в Медиолане император Константин торжественно обнародовал свой знаменитый Миланский эдикт, дарующий христианам право свободно исповедовать свою веру.

В нем много сказано о той «божественной благосклонности, которую мы узнали в таких больших наших делах и которая в будущем обеспечит благоденствие государства».

Тысячи пострадавших за христианскую веру возвращались из тюрем и рудников домой, не до конца веря своему счастью. Если на западе начинались новые времена, то в восточных провинциях, где правил Лициний, христиане продолжали испытывать притеснения со стороны власти.

Лициний вмешивался в служение епископов, разорял христианские церкви, а на награбленные богатства строил военные корабли.

Вокруг все громче говорили о том, что в будущем он собирается направить флотилию против Константина. В течение десяти лет конфликт между двумя правителями империи набирал силу, а в 323 году он вылился в открытую войну.

Это была уже почти символическая битва между христианством и язычеством. Накануне сражения Лициний созвал своих приближенных в «священную рощу». Совершив обряд перед идолами богов, он произнес речь, что именно эта битва, по его убеждению, должна была наконец определить, какой бог все-таки сильнее.

«А когда над нашими, которых там много и которые числом доныне имеют преимущество, одержит верх какой-то не знаю откуда взявшийся Бог Константина, то пусть уже никто не остается в сомнении, кого почитать Богом, пусть всякий обратится к сильнейшему и отдаст ему пальму победы», – передает смысл его выступления Евсевий Кесарийский.

Также Лициний убеждал своих воинов не смотреть на хоругвь с крестом, говоря, что «она страшна своею силой и враждебна нам».

Решающее сражение, состоявшееся в сентябре 324 года близ Хрисополя, завершилось победой армии Константина.

Таким образом, Константин одолел всех своих противников, стал единственным и полноправным правителем Римской империи и готов был неустанно за это восхвалять Христа. Многие в империи воспринимали это почти как чудо, реальное доказательство силы христианского Бога.

Константин будет писать об этом и в своих указах:

«А ныне еще более ясными событиями и славными подвигами доказано как неразумие всякого в этом деле сомнения, так и величие силы великого Бога, потому что у тех, которые верно блюдут достойный благоговения закон и не дерзают нарушать ни одной его заповеди, блага изобильны, твердость в предприятиях превосходна, надежды хороши…»

Эдиктом 324 года он объявит о приоритете христианства перед всеми другими религиями.

Поэтому императору Константину был совершенно непонятен и даже оскорбителен тот богословский спор, который разгорелся вокруг личности Христа во время его правления. Сначала он касался ереси отделившихся от Церкви донатистов. Но еще большее распространение получило ложное учение александрийского пресвитера Ария, который дерзнул отрицать Божественность Христа, говоря о том, что Иисус Христос не есть Вечный и Безначальный, а Он творение Бога Отца.

Отголоски этого древнейшего спора можно и сейчас услышать на наших улицах, когда иеговисты останавливают прохожих и задают вопрос: кто старше – отец или сын? И, получив ответ, развивают идею отрицания Троицы, перенося земные понятия в мир, куда не дано проникнуть при помощи упрощенной логики.

Но если, как утверждали ариане, Христос был лишь «творением» Бога, не единосущным Богу Отцу, то это сразу лишало смысла всякие человеческие усилия уподобиться Христу, «обожиться» и через это достичь спасения.