Сокровища, омытые кровью: О кладах найденных и ненайденных

Если прослеживать историю острова, то легко заметить, что он ведет «нечестную игру». Любая тайна, а особенно когда она связана с каким-либо сокровищем, рано или поздно раскрывается. Достаточно иметь хотя бы приблизительное указание на место клада, некоторые средства, определенную технику — и можно идти в ближайший банк и открывать там счет. Или, убедившись, что сокровища нет, объявить себя банкротом. Так было со многими пиратскими кладами. Тот же Шлиман имел куда меньше достоверных сведений, но все-таки откопал Трою. А с островом Оук все наоборот. «Денежная шахта» оказалась в финансовом смысле буквально бездонной: она охотно поглощает любые суммы денег, а вот отдача равна нулю.

Начиная с 1965 года завеса таинственности, окутывавшая остров, стала постепенно рассеиваться. Однако при этом не обошлось без драматических эпизодов. Именно в этом году «денежная шахта» показала свой коварный нрав: в ней погибли четыре человека.

Семья Ресталлов — Роберт, его жена Милдред и два их сына — появилась на Оуке в конце пятидесятых. Шесть лет они бурили остров, пытаясь найти ключ к секрету водоводных каналов. Их окрыляло то, что в первый же год пребывания на острове Роберт нашел еще один плоский камень с выбитой на нем загадочной надписью.

Золота он, как и все его предшественники, не добыл, да и вообще камень оказался единственной находкой. Кроме того, на Оуке объявился конкурент. Это был некий Роберт Данфилд, геолог из Калифорнии. Он нанял бульдозеристов и принялся методично срывать остров, надеясь не мытьем, так катаньем добиться успеха. Неизвестно, чем бы кончилась их борьба, если бы Ресталл не свалился в шахту. Три человека спустились вниз, чтобы спасти его. Но все трое погибли под обвалом вместе с Робертом. Среди них был и старший сын кладоискателя.

Поиск в архивах

В том же 1965 году на острове появилась новая фигура — сорокадвухлетний бизнесмен из Майами Дэниел Блэнкеншип. Новичок не разделял пристрастия к варварским методам «обращения» с Оуком, но все же, чтобы приобщиться к делу, стал компаньоном Данфилда. Впрочем, ненадолго. «Бульдозеристу» не удалось избежать стереотипной судьбы всех «покорителей» острова: он разорился. Так Блэнкеншип стал полновластным распорядителем раскопок на острове. Правда, у новоиспеченного руководителя не было средств: с банкротством Данфилда превратилась в дым и доля Блэнкеншипа. Выручил его Дэвид Тобиас, финансист из Монреаля; он заинтересовался Оуком и выделил значительную сумму организованной им компании для поиска клада, в которой Блэнкеншип занял пост одного из директоров.

Однако на этом посту он вовсе не торопился бурить, взрывать или рыть землю, а засел за архивы. Рассматривал старинные пожелтевшие карты, листал дневники экспедиций, читал книги, посвященные пиратским и непиратским сокровищам. В итоге ему удалось систематизировать все версии относительно происхождения возможного клада.

Первая была связана с легендарным сокровищем капитана Кидда.

Четыре года этот знаменитый корсар и его пиратская эскадра наводили ужас на моряков в Индийском океане. В 1699 году судно Кидда — одно, без эскадры — неожиданно объявилось у берегов Америки с грузом драгоценностей на борту на огромную по тем временам сумму — сорок одна тысяча фунтов стерлингов. Пирата сразу же арестовали и отправили на родину, в Англию, где его очень быстро приговорили к смертной казни через повешение. За два дня до виселицы, 21 мая 1701 года, Кидд «раскаялся» и написал в палату общин письмо, в котором просил сохранить ему жизнь в обмен на спрятанные где-то в тайнике несметные богатства. Но «раскаяние» не помогло: пирата казнили. Зато буквально на следующий день началась интереснейшая в истории кладоискательства охота за его сокровищами.

Американец Гарольд Уилкинс, посвятивший всю жизнь поискам старинных кладов, издал в конце тридцатых годов книгу под названием «Капитан Кидд и его Остров скелетов». Факсимильная карта, якобы начертанная рукой капитана, которая приведена в этой книге, поразительно напоминает остров Оук: та же бухта на северном берегу, похожая на бухту Контрабандистов, та же шахта и даже тот самый таинственный треугольник из камней. Для простого совпадения этого было слишком много. Скорее, речь могла идти о подтверждении прямой связи последнего похода Кидда к берегам Америки с исчезновением его сокровищ. Но были ли они захоронены именно на острове Оук, сказать трудно.

Во второй версии речь шла о сокровище инков.

На самом севере Перу есть провинция Тумбес. Пятьсот лет назад это был самый укрепленный район империи инков. Когда Франсиско Писарро в двадцатых годах XVI века прошел огнем и мечом по их земле, он награбил там сказочные богатства на сумму в пять миллионов фунтов стерлингов. Однако это была лишь малая толика сокровищ. Большая их часть пропала без следа. Куда же она делась? Не была ли тайно переправлена через Панамский перешеек и укрыта на одном из маленьких атлантических островов? И не мог ли этот клочок суши быть островом Оук?

Третья версия касалась сокровищ английских монахов.

В 1560 году английский парламент упразднил аббатство при соборе Святого Эндрю. Монахи этого аббатства славились тем, что на протяжении тысячи лет копили в подвалах своего монастыря золото, бриллианты, произведения искусства. После решения парламента сокровища неожиданно исчезли. Может быть, их безвестные хранители смогли переправиться через океан и добраться до острова Оук? Причем Блэнкеншип обратил внимание на один любопытный факт: подземные галереи Оука и подземные ходы, прорытые под старинным английским аббатством, на удивление похожи. Если отбросить мелкие различия, то можно предположить, что их делали руки одних и тех же мастеров.

Наконец, четвертая версия была самой спорной.

Евангелие рассказывает, что, перед тем как взойти на Голгофу, Иисус Христос собрал Тайную вечерю — прощальный ужин с учениками. Будущие апостолы проливали слезы и отпивали вино из массивной золотой чаши, известной как чаша Святого Грааля. Дело происходило в доме Иосифа Аримафейского. Неизвестно, была ли Тайная вечеря на самом деле или нет, но подобная чаша долгое время хранилась в Англии, в Гластонберийском аббатстве, куда ее якобы лично доставил Иосиф Аримафейский. Когда же правительство решило конфисковать богатства Гластонбери, обнаружилось, что чаша Святого Грааля словно испарилась. Аббатство перевернули буквально вверх дном, нашли множество золотых и серебряных предметов, но чаши не было.

Историк Р.-В. Харрис, первым описавший остров Оук, считал, что чаша была укрыта масонами и затем спрятана на нем. Для этого их мастера соорудили на острове надежное хранилище, в котором Святой Грааль находился бы в полной безопасности от грабителей и кладоискателей.

Казалось бы, вся подготовительная работа Блэнкеншипом проведена, чего же ждать? Ехать на остров и приступать к бурению. Но Дэниел не торопился. До него дошли слухи о существовании где-то на Гаити подземелья, которое в давние времена служило пиратам Карибского моря потайным хранилищем награбленных богатств. Причем система тамошних туннелей и водоводных каналов будто бы очень похожа на подземную сеть острова Оук.

Блэнкеншип садится на самолет и летит в Порт-о-Пренс. Подземного «банка» он не находит, зато встречает человека, который отрыл пиратский клад, оцениваемый в пятьдесят тысяч долларов, и вывез его с Гаити контрабандным путем. Беседа с кладоискателем подсказала американцу новый вариант происхождения клада на острове Оук. Скорее всего, пираты Северной Атлантики не строили подземелий, ибо это им было просто ни к чему. Кто-то прорыл все эти туннели задолго до Кидда и Черной Бороды. Возможно, испанцы. Тогда «денежную шахту» следует датировать примерно 1530 годом, когда испанский флот стал совершать относительно регулярные рейсы между Европой и недавно открытой Америкой. Не исключено, что командующие армадами только говорили, что часть судов с драгоценным грузом тонет во время ураганов, а на самом, деле утаивали значительную долю награбленных сокровищ и прятали их до лучших времен на Оуке. Именно у испанских адмиралов были и время, и рабочая сила для сооружения весьма совершенных подземных тайников.

В то время Блэнкеншип еще не знал об исследованиях профессора Вильгельма, но, если бы знал, точнее, если бы тот раньше расшифровал загадочную надпись, они наверняка бы пришли к единому мнению.

Вернувшись с Гаити, Блэнкеншип наконец обосновался на острове, но пустил в ход бурильное оборудование опять-таки не сразу. Сначала обошел весь Оук вдоль и поперек. Ходил он медленно, внимательно осматривая каждый квадратный метр земли, и это дало кое-какие результаты. Блэнкеншип обнаружил многое, что осталось не замеченным предыдущими экспедициями. Например, осматривая берег бухты Контрабандистов, он нашел занесенные песком развалины старинного пирса — деталь, свидетельствующую о явной невнимательности всех его предшественников. Они слишком рвались проникнуть в недра острова, и это мешало им приглядеться попристальнее к его поверхности. Кто знает, сколько тайных и явных знаков, свидетельств, примет, лежавших буквально под ногами, было уничтожено, когда бульдозеры утюжили остров.

Призрачный клад

Скважина «Шурф 10Х», находившаяся в 200 футах к северо-востоку от «денежной шахты», впервые была пробурена в октябре 1969 года. Тогда ее диаметр не превышал 15 сантиметров. Трудно сказать, почему Блэнкеншип заинтересовался именно ею. Как бы то ни было, он расширил скважину до 70 сантиметров и укрепил ее стенки широкой металлической трубой. Она была спущена до глубины 180 футов и уперлась в коренную скальную породу. Но это не остановило поисковика. Он принялся бурить скальное основание острова. Интуиция подсказала ему, что разведку нужно вести именно в этом месте. Бур прошел еще 60 футов и вышел в затопленную водой полую камеру.

Это произошло в начале августа 1971 года. Первым делом Блэнкеншип спустил в «Шурф 10Х» портативную телекамеру, снабженную источником света. Сам он сидел в палатке у телевизионного экрана, а три его помощника работали у лебедки. Камера дошла до заветной полости и стала медленно поворачиваться там, посылая наверх изображение. В этот момент из палатки донесся дикий вопль. Помощники бросились туда, ожидая самого худшего, что могло случиться, — обрыва кабеля, и увидели своего начальника в состоянии крайнего возбуждения. На экране мерцало изображение: огромная камера, очевидно искусственного происхождения, и в центре ее — здоровенный ящик, может быть, даже сундук с сокровищами. Однако вовсе не он заставил Блэнкеншипа испустить душераздирающий вопль: прямо перед объективом телекамеры в воде плавала человеческая рука, точнее отсеченная у запястья кисть.

Когда помощники ворвались в палатку, Дэниел, несмотря на свое состояние, не произнес ни слова — ждал, что скажут они. Вдруг у него начались галлюцинации, а те ничего не увидят? Но не успел первый вбежавший бросить взгляд на экран, как тут же закричал:

— Что это за чертовщина, Дэн? Никак, человеческая рука!

— Может, перчатка? — внутренне ликуя, усомнился он.

— Черта с два перчатка! — возразил второй. — Вон все кости у этой дьявольщины можно пересчитать!

Когда Блэнкеншип опомнился, было уже поздно. Рука исчезла из фокуса телекамеры, а о том, чтобы сфотографировать ее, никто не подумал. Потом Дэниел много раз делал снимки с экрана. На одном из них видны «сундук» и размытое изображение руки. На другом можно различить очертания человеческого черепа! Однако та четкость, с которой рука была видна в первый раз, впоследствии ни разу не повторялась.

Блэнкеншип хорошо понимал, что снимки еще не доказательство. Хотя сам он был уверен в существовании и сундука, и руки, и черепа, убедить в этом других он не мог. Любой фоторепортер поднял бы его на смех. Ведь они прекрасно знают, как делают фотомонтажи.

Дэниел решил сам спуститься в «Шурф 10Х» и поднять на поверхность хоть какое-нибудь доказательство. Но поскольку спуск человека в семидесятисантиметровый колодец на глубину почти 75 метров дело рискованное, его пришлось отложить до следующей осени.

Итак, сентябрь 1972 года. На острове Оук работает последняя из известных экспедиций. Ее начальник, Дэниел Блэнкеншип, собирается проникнуть в глубь скального основания острова, чтобы разгадать наконец загадку, почти двести лет не дающую покоя искателям сокровищ.

Первый проверочный спуск был проведен 16 сентября. Блэнкеншип дошел до глубины 170 футов и опробовал аппаратуру. Все прошло нормально. Через два дня повторный спуск. Теперь уже Дэниел решил достичь самой «сокровищницы» и немного осмотреться там. Погружение шло как по маслу. За две минуты он добрался до нижнего конца ставосьмидесятифутовой металлической трубы, проскользнул в шахту в скальной породе и затем очутился на дне камеры с сундуком. Первым впечатлением было разочарование: сплошная темень. Вода была мутной, и свет фонаря пронизывал ее всего на какой-нибудь метр. Через полторы минуты Дэн дернул за трос, чтобы его поднимали.

— Видно фута на три, дальше — мрак, — рассказывал он на поверхности. — Впрочем, ясно, это большая полость, и в ней что-то есть. Что именно — сказать трудно. Нужно больше света. На дне какой-то мусор, обломки, все занесено илом. В следующий раз постараюсь разглядеть побольше. Самое главное — добрался!

Двадцать первого сентября Блэнкеншип предпринял третью попытку. Сначала опустил в камеру две автомобильные фары на небольшой платформе, потом пошел вниз сам. Увы, результат оказался плачевный, фары не справились с мутной от ила водой. Оставалась последняя надежда на фотоаппарат со вспышкой. Спустившись еще раз 23 сентября, Дэниел понял, что задуманное не удалось. Снимая водолазный костюм, он жаловался помощникам:

— Фотографировать бессмысленно. Вспышка ничуть не лучше фар. Обидно. Знаешь, что там что-то есть, но от малейшего движения поднимаются тучи ила и ни черта не видно.

После этого последнего спуска Блэнкеншип заявил, что не собирается никому ничего рассказывать.

— Во всяком случае, до тех пор, пока не выясню все до конца. Не хочу, чтобы здесь началась свалка из-за сокровищ. Единственное, что могу сказать о них, — пираты тут ни при чем. Мне кажется, я знаю, что находится внизу, и эта штуковина грандиознее, чем все, что можно себе вообразить. Гипотезы об инках, английских монахах и Святом Граале любопытны, но неправдоподобны. То, что находится под островом, оставляет позади любую самую смелую теорию. А пираты тут ни при чем. Это — точно. Если бы я думал, что здесь приложил руку капитан Кидд, меня бы на острове давно не было. Он — сопливый мальчишка по сравнению с теми, кто на самом деле вырыл здесь туннели. Эти люди были куда значительнее, чем все пираты всех времен, вместе взятые.

Чтобы оградить загадочную камеру от непрошеных гостей, Блэнкеншип забетонировал и тщательно замаскировал «Шурф 10Х», рассчитывая позднее продолжить свои изыскания. Но сделать это ему не удалось: финансист из Монреаля охладел к поискам клада и прекратил их финансирование. А найти новых спонсоров Блэнкеншип не смог.

Так что остров Оук все еще хранит свою тайну.

СЮРПРИЗЫ, ЖДУЩИЕ В ПЕЩЕРАХ

В 1825 году доктор Эндрю Смит, первый директор Музея Южной Африки, напечатал в газете «Кейптаун газетт» такое объявление: «Особый интерес для нас представляют сведения о том, где в нашей стране встречаются пещеры и расщелины. Мы будем чрезвычайно признательны за любую информацию».

К сожалению, результаты читательского «расследования» не сохранились. Но уже в наши дни к «пещерной» теме вернулся южноафриканский писатель Лоуренс Грин. Дело в том, что в Южной Африке они традиционно служили хранилищем сокровищ. Предводители местных африканских племен часто превращали пещеры в крепости, осада которых могла длиться месяцами. Там же они прятали свои сокровища, и если погибали в бою, то уносили с собой свою тайну. Поэтому в Южной Африке существует множество легенд о грудах алмазов, до сих пор лежащих под землей.

О наиболее любопытных эпизодах из истории «пещерного кладоискательства» Лоуренс Грин рассказал в своих книгах. Вот некоторые из них.

Что там, под слоем гуано?

Искатели спрятанных в пещерах кладов, вероятнее всего, найдут вместо сокровищ кучи гуано летучих мышей, хотя и это представляет собой определенную ценность. Судя по открытиям последнего времени, существует еще множество населенных летучими мышами пещер, где не ступала нога человека. Исследование пещер — это одно из тех странных занятий, которые внушают мне страх. Меня не манят рискованные похождения во мраке подземного мира, когда, сверяя направление по компасу или разматывая клубок бечевки, пробираешься в тишине по бесконечным узким ходам. Для меня, как для любого, кому знаком страх замкнутого пространства, это верный путь к помешательству. Мне рассказывали, что участники экспедиции, исследовавшие Гэтстрендские пещеры вблизи Оберхолдера и Западном Трансваале, наткнулись на высохшее человеческое тело с зажатой в руке свечой. Пещеры, планы которых никогда не составлялись, образуют сеть протянувшихся на многие мили лабиринтов, так что если вы не отмечаете свой путь каким-либо образом, вам уже никогда не выбраться оттуда. Гэтстрендские пещеры поглотили немало смельчаков, отправившихся туда за сокровищами и заплативших за это жизнью.

Нет, для меня поиски сокровищ — это нечто совсем другое. Мне вовсе не хочется услышать за спиной грохот обваливающегося свода и остаться навсегда погребенным в черной бездне. Коварные невидимые пропасти, бездонные озера и стремительные подземные реки не будоражат мое воображение. Я не согласен умереть голодной смертью в одном из этих склепов, как бы ни был ярок и заманчив блеск бриллиантов. Уж лучше я подожду на поверхности, преисполненный восхищения теми, кто на это отважился. Вот литература о пещерах — это другое дело. Я изучил большое количество малоизвестных материалов в надежде отыскать упоминания о том, какие результаты принесло обращение доктора Эндрю Смита. И могу сказать вам, что еще в 1869 году хранитель музея получил от некоего мистера Мейера из города Моссел-бей вазу, найденную в пещере под восьмифутовым слоем гуано летучих мышей. Эта ваза, вместимостью около двух галлонов, имела яйцевидную форму, плоское дно и была явно вывезена из Европы. В конце XV века первые португальские мореплаватели высадились в бухте Моссел-бей. Один из капитанов в 1501 году повесил на огромное дерево, которое и сейчас еще стоит в Моссел-бее, старый башмак с вложенным в него письмом; и только несколькими месяцами позже Жуан ди Нова построил поблизости каменную часовню в память о потерпевшей крушение каравелле. Бережно сохраняются старая бронзовая пушка, ржавый якорь и другие исторические реликвии. Но вазе, прежде чем ее обнаружили, пришлось пролежать под восьмифутовым слоем гуано летучих мышей не одно столетие. Интересно, какого она происхождения — португальского или финикийского?

В населенных летучими мышами пещерах было найдено множество загадочных и таинственных реликвий. Самая большая из этих пещер — это Вондерверк, огромная доломитовая пещера около Курумана на границе с пустыней Калахари. Когда-то эти земли находились во власти старого главаря банды Николаса Вотербура из племени гриква. Говорят, что ворованные алмазы, которые его люди приносили ему в те времена, когда была начата их добыча у реки Вааль, были спрятаны в пещере Вондерверк, само название которой означает «чудо». Генрих Метьюэн, английский путешественник, первым описавший эту пещеру более столетия назад, назвал ее «Дворец бушмена». Он утверждал, что однажды бушмены после удачного набега спрятали в ней две сотни буйволов. Владельцы скота выследили бушменов и убили их, но от стада к этому времени уже ничего не осталось.

Метьюэн описывает широкий, около восьмидесяти футов, вход в пещеру, гигантский арочный свод и огромный сталагмит — «дух — хранитель пещеры». Пчелы устроили в ней свои соты, но медом из них уже кто-то поживился. Метнулись к выходу совы. Проводник Метьюэна зажег факелы, чтобы можно было разглядеть конец пещеры, удаленный от входа на пятьсот футов. Пол был усыпан иглами дикобраза. Метьюэну представились «дикие, варварские пляски» ликующих туземцев. Здесь, по его утверждению, могло укрыться целое племя, и каждый уголок среди камней служил бы им спальней.

Сделанные бушменами изображения слона, жирафа и страуса во время Метьюэна еще сохранялись нетронутыми, но за прошедшее с тех пор время уникальные произведения искусства пещерных людей были обезображены автографами цивилизованных посетителей.

Когда пол Вондерверкской пещеры еще не был изрыт добытчиками гуано, туда было возможно ввести запряженную буйволами повозку, и она даже могла развернуться в глубине пещеры. Однажды, суровой зимой, фермер по имени Клейзи Босмен спас все свое овечье стадо, разместив его в теплой пещере. Она служила ему и сараем для повозок, и овчарней, и гаражом. В 1908 году Вондерверкская ферма перешла от компании «Родезийские железные дороги» в частное владение, земля была оценена в шиллинг за акр. При этом, другие земли в округе стоили не более девяти пенсов -за акр, но пещера уже и тогда считалась хранилищем сокровищ. Когда во время второй мировой войны возник недостаток в удобрениях, гуано летучих мышей вывозилось из пещеры в огромных количествах. Пол пещеры был покрыт слоем гуано толщиной от двух до пяти футов, и выручка от продажи двух тысяч тонн этого удобрения превысила первоначальную стоимость земли. Писк летучих мышей и сейчас можно слышать в Вондерверке, но запасы гуано там почти полностью исчерпаны.

Только в последние годы ученые занялись исследованием Вондерверка, и обнаруженные там находки потрясли их. Одна из них — это переданный женой фермера, миссис Босмен, таинственный полукруглый костяной лук. Не вызывало сомнений, что лук изготовлен человеком, но он был слишком хрупок, чтобы можно было с его помощью пускать стрелы. В.-Д. Мелен, археолог, занимавшийся изучением этой находки, не смог найти в литературе, посвященной бушменам, ничего, что смогло бы объяснить назначение этого предмета. Он также не мог быть и частью какого-либо существующего музыкального инструмента. Ученые оказались в замешательстве. Другой тайной Вондерверкской пещеры стал обломок рога, который не мог принадлежать ни одному из обитавших в прошлом или существующих сейчас разновидностей антилоп. Ныне покойный доктор Роберт Брум пришел к заключению, что рог принадлежал виду, который и теперь обитает в Эфиопии. Возможно, этот рог был привезен много лет назад какими-либо переселенцами из Северо-восточной Африки — таков был ответ доктора Брума на поставленный вопрос, и его можно было бы считать убедительным, если бы науке были известны случаи подобных переселений.

Тайна «куруманского глаза»

Дэниелз-Куил — это еще одно странное место неподалеку от Вондерверка. Вы, конечно, можете не принимать всерьез местную легенду о том, что это не что иное, как подземелье, в которое был брошен Даниил на съедение львам. Когда-то этот провал имел глубину шестьдесят футов и из него вело множество пещерных ходов. Но после того как камни обвалились во время сильных дождей, его глубина уменьшилась наполовину. Провал имеет узкую горловину диаметром около шестнадцати футов, расширяющуюся книзу до сорока футов. Нависающие стенки горловины невозможно преодолеть без помощи веревки. Таким образом, провал представлял собой идеальную естественную тюрьму, и Вотердур (алмазы которого, возможно, до сих пор лежат спрятанными в Вондерверке) так его и использовал. Этот старый главарь банды так заботился о своих пленниках, что снабжал их палками, чтобы они могли отбиваться от змей и скорпионов, которыми кишела яма. Уже в наше время горловину провала огородили забором, чтобы туда не падали домашние животные. Сейчас Дэниелз-Куил всего лишь свалка мусора. Геологи не поддерживают бытующую в тех местах легенду о том, что существует двадцатимильный ход между Дэниелз-Куилом и Вондерверком. Также им кажется маловероятным существование связи между Дэниелз-Куилом и знаменитым родником Курумана, называемым «куруманский глаз», который, несомненно, является настоящим сокровищем в краю, где большинство рек пересыхает и русла их заполнены обжигающим песком.

Привлеченные неизбежными легендами об алмазных россыпях, многие смельчаки исследовали Куруманскую пещеру. Некоторые из них утверждают, что поток воды течет по своему туннельному руслу на протяжении более тридцати миль; существует рассказ о подземном водопаде, преграждающем путь на расстоянии трех миль от входа. Рассказывают, что один старый охотник, преследуя раненую антилопу несколько лет назад, бросился за ней в пещеру — с тех пор больше его никто не видел. Вспоминают и другие случаи исчезновения в пещере людей. А среди сталагмитов был однажды найден окаменевший скелет человека, ставшего жертвой собственного любопытства еще до того, как началась история Южной Африки.

Бриллианты Сомы

Если вы доедете по национальной автостраде до Нелспрута в Трансваале и спросите ферму под названием Седваласкрааль, то вскоре вы окажетесь перед горной пещерой с сокровищами. Здесь ее называют пещера Сома Тжобы по имени вождя народа свази, который вместе со своими сторонниками и скотом однажды укрывался здесь от врагов. Поэтому пещера с озерцом чистой воды и подземной рекой считается святилищем. Когда Сом после внутриплеменных раздоров навсегда покинул” Свазиленд, он нашел здесь надежное убежище.

Снова и снова войска свази осаждали и атаковали пещеру. Одна из осад длилась несколько месяцев, но Сома с его воинами, скотом, надежным источником чистой воды и запасами зерна и корма для скота было невозможно выбить из этой пещеры-крепости. Однако в один прекрасный день войска свази застали Сома врасплох. Он был схвачен за пределами пещеры и зверски убит вместе со своими воинами. О пещере, которая находится на расстоянии часа подъема от подножия горы, почти забыли. В 1924 году двое белых людей с повозками и разрешением на пробную добычу гуано летучих мышей появились в пещере. Местные жители, помогавшие им прокладывать дорогу к пещере, упоминали в разговорах об оставленных там Сомом сокровищах. Они рассказали белым людям об алмазах и кафрских горшках, полных золота, запрятанных где-то в глубине. Эти двое белых появились снова, но теперь у них, кроме быков и повозок, был еще и грузовичок. Однажды, как рассказывают местные жители, эти двое вышли из пещеры и погрузили в кузов то, что они там нашли. Бросив свои повозки и быков, оставив нетронутыми запасы гуано, они уехали. Больше их здесь не видели.

ИСЧЕЗНУВШИЕ МИЛЛИОНЫ ПРЕЗИДЕНТА КРЮГЕРА

Одиннадцатого октября 1899 года правительства Трансваальской Республики и Свободного Оранжевого государства объявили Великобритании войну. Кризис, прежде чем перерасти в войну, длился несколько недель, в течение которых владельцы золотых приисков свернули все работы и выехали в безопасные районы (в основном в район мыса Доброй Надежды). Всего около шестидесяти тысяч человек.

Так началась война, ставшая известной под именем англо-бурской и продлившаяся до 1902 года.

Несмотря на то что англичане надеялись на завершение военных действий к Рождеству, лидеры буров заявили о затяжном характере будущей войны и стали искать средства на ее финансирование. Для решения этой проблемы на правительственном совете, куда был вызван государственный смотритель шахт, было решено направить огромные массы рабочих, как белых, так и черных, в золотодобывающую промышленность, что привело бы к увеличению столь необходимого золотого запаса.

Это был разумный шаг. За год до начала войны добыча золота в Трансваале возросла до такой степени, что перекрыла продукцию России, Америки и Австралии, вместе взятых. Таким образом, Южная Африка стала крупнейшей золотой державой в мире. Эксперты ожидали увеличения продукции золотых приисков до суммы, равной двадцати миллионам фунтов стерлингов, из которых около пяти миллионов составляла бы чистая прибыль для золотодобывающих компаний.

Немного времени прошло с тех пор, как первые золотые слитки были отправлены на Монетный двор в Преторию. Вот что рассказывает об этом в своей статье «Правда о миллионах Крюгера» Густав Преллер, артиллерист, отозванный в Преторию главой департамента горной промышленности господином Кляйнхансом для службы в администрации Трансвааля: «Слитки золота были взвешены, зарегистрированы Хендриком Мунником и отправлены заведующему Монетным двором господину Перрину, который, вместе с двумя ассистентами-немцами, расплавлял их, очищал, прокатывал и изготовлял монеты. Затем деньги шли в казначейство, откуда производилось их распределение по воинским частям. Деятельность Монетного двора позволяла сохранить армию».

Работа на приисках успешно продвигалась, чего нельзя было сказать об успехах на фронте. Войска буров отступали, теряя города и территории. К концу мая 1900 года англичане, одержавшие ряд побед, угрожали Претории, что вынудило правительство Крюгера покинуть столицу и переехать в местечко Машадодорп вдали от опасных районов. Там было организовано так называемое «правительство на колесах» — все государственные учреждения находились в железнодорожных вагонах.

Несмотря на то что золотые прииски были покинуты еще в начале мая, когда англичане начали операцию по окружению Претории, Монетный двор продолжал работать до тех пор, пока английские войска не вступили в город.

Золото хранилось в городе в трех местах: в Нидерландском банке, откуда господин де Брааль, управляющий, уже начал вывозить его, на Монетном дворе, а также в огнеупорном подвале Дворца юстиции. -Вначале опустошили сейфы Нидерландского банка, затем — Монетного двора и, наконец, подвалы Дворца юстиции. К тому времени, как дело было сделано, в Претории не осталось ни грамма золота, принадлежавшего Трансваалю. Стоимость же всего золота, вместе с уже вывезенным в Машадодорп, составляла порядка полутора миллионов фунтов.

Интересный факт: если бы «летучие отряды» англичан, посланные впереди основных сил для окружения отходивших из города буров, проявили сообразительность и проверили бы железную дорогу, то эшелон с золотом не пришел бы в Машадодорп…

В августе 1900 года полковник Денис Райц, автор книги «Команда», прибывший в Машадодорп навестить своего отца, указывал на то, что дворы и склады вокруг железнодорожной станции «охраняются день и ночь с огромным усердием», о чем также свидетельствовали его сослуживцы, которым случалось бывать там. Он даже решил, объединившись с несколькими своими друзьями, немного увеличить собственный капитал, но потом передумал.

Через несколько лет Райц узнал от генерала Боты, что в этих вагонах был якобы груз оружия, предназначавшийся для малых отрядов, готовившихся для ведения партизанской войны, и будто бы из-за этого вся операция была крайне засекреченной. Неизвестно, как все обстояло на самом деле, ведь даже не весь бурский генералитет мог быть информирован о настоящем грузе вагонов.

В книге Лоуренса Грина «Странное богатство» рассказывается о том, как Джеймс Грей, редактор «Новостей Претории», провел детальное изучение затрат на военные действия и установил, что ко времени наибольшей активности на фронте от всего трансваальского золота осталась лишь малая часть — шестьдесят тысяч фунтов стерлингов. За неделю до начала войны Рандские рудники переслали груз золота на сумму в 462 853 фунта, поэтому золотой запас Трансвааля составлял около полумиллиона фунтов стерлингов. К этому надо также добавить золото, добытое с ноября 1899 по май 1900 года, которое, согласно документации правительства Трансвааля, составляло около двух миллионов фунтов, и к тому же еще триста тысяч фунтов, взятых в Нидерландском банке (вспомним рассказ Преллера). Итак, до начала военных действий золотой запас правительства Крюгера составлял свыше трех миллионов фунтов.

Если вычесть военные расходы, получится, что существовало около полутора миллионов неистраченных денег.

Хроническая нехватка денег вынудила правительство Трансвааля продать часть золотого запаса, и скоро покупатель был найден. Им стала немецкая фирма «Вилькен и Акерман» в Лоренсу-Маркише. Золото продавалось по цене 3,10 фунта за унцию. Соглашение предусматривало оплату либо в английской, либо в трансваальской валюте.

Одиннадцатого сентября 1900 года, когда англичане вступили в Машадодорп, Крюгер пересек границу с Мозамбиком, взяв с собой тридцать ящиков неотштампованных монет, и отправился к морю. 64 142 унции золота были погружены на немецкий корабль «Бундесрат» и отправлены в Гамбург в конце октября. На этой сделке буры получили 224 497 фунтов прибыли. В это же время Крюгер с ближайшими своими друзьями отплыл в Европу для решения некоторых политических проблем, захватив с собой сто пятьдесят тысяч фунтов. Согласно Преллеру, эти деньги использовались для покупки «одежды, провизии, спичек и других подобных товаров», которые затем были отправлены в расположение частей буров, а около двадцати пяти тысяч из этой суммы были отштампованы на немецких заводах в монеты Республики Трансвааль.

Деньги уходили на содержание армии, огромные суммы утекали с головокружительной быстротой, поскольку война обходится недешево. Согласно расследованию Джеймса Грея, около шестисот тысяч фунтов слитками были посланы в Европу в качестве платы за амуницию. Триста пятьдесят тысяч монетами заплачены президенту Штейну и другим лидерам Оранжевого государства за предоставление Трансваалю ресурсов и территорий, и двести тысяч — другим странам, дававшим Трансваалю кредиты. Грей утверждает, что от всех денег Трасвааля к этому времени оставалось около ста пятидесяти тысяч фунтов — хорошая сумма по тем временам, но не имеющая ничего общего с легендарными «миллионами».

Одни люди считают, что сокровища, называемые «миллионами Крюгера», захоронены где-то в Трансваале, другие — что президент Крюгер предусмотрительно вывез свои деньги в Европу. В 1925 году, когда со времени окончания войны сменилось целое поколение, в газете «The South African nation» от 10 октября появилась статья, в которой говорилось, что в то время, когда был заключен договор о военном сотрудничестве между президентами Штейном и Крюгером, вся доля золота Трансвааля составляла только лишь двадцать тысяч фунтов и именно эта доля была затем отправлена в Мозамбик. «Точно определить, сколько слитков золота оставалось в республике после президента Крюгера, сколько необработанного золота было продано «Вилькену и Акерману», какова доля этого золота от всего золотого запаса и хранилось ли что-либо помимо официально зарегистрированного количества золота в подвалах казначейства? — вот те вопросы, на которые еще предстоит дать ответ…»

Ответы на эти и другие вопросы были найдены только спустя шесть лет, после опубликования документов, принадлежавших доктору В.-Дж. Лейдсу, представителю правительства Трансвааля в Брюсселе. В бумагах Лейдса было обнаружено описание погрузки золота в вагоны, а также его воспоминания о разговоре на эту тему с президентом Крюгером: «Я могу подтвердить, что ни до, ни после отъезда президента из Претории золото не было захоронено где бы то ни было, президент лично говорил со мной об этом…»

Благодаря постоянным заявлениям правительства Трансвааля о беспочвенности слухов о пресловутых «миллионах Крюгера» эта история все больше и больше обрастала сплетнями и легендами…

В то время как Крюгер был в Лоренсу-Маркише и обговаривал условия продажи золота в Германию, из провинции Наталь в Голландию отправился парусник «Доротея» с грузом цемента на борту. До сих пор ходят слухи о том, что именно этим кораблем и было вывезено золото Трансвааля. Говорили, что «Доротея» потопила встретившееся ей судно «Св. Люсия», погубив одиннадцать человек.

Эта история выглядела бы вполне правдоподобно, если бы «Доротея» не потерпела крушение еще в… 1898 году, то есть за год до начала войны, что делает эту заманчивую историю совершенно невероятной.

Другое известное лицо того времени, чье имя фигурировало в слухах о захороненных сокровищах, был некто Филипп Шварц, закончивший свои дни на виселице.

Согласно Лоуренсу Грину, бравшему интервью у полковника Трева (дававшего разрешения на поиск сокровищ на территории предполагаемого местоположения «миллионов Крюгера»), Шварц с тремя своими компаньонами, одного из которых звали Ван Никерк, отправился в Лоувельд, недалеко от местечка Фалоборва, для того, чтобы найти золото президента Крюгера, которое, как утверждал Шварц, он помогал прятать во время войны.

Однако вскоре после прибытия группы на место, указанное Шварцем, загадочно исчез Ван Никерк, и экспедиция вернулась, практически не начав раскопок. Шварц рассказал вдове Ван Никерка свою версию смерти ее мужа, но не убедил ее, и женщина обратилась в полицию. Вскоре один из патрулей обнаружил изгрызенный шакалами труп с перстнем-печаткой «CvN», а еще через некоторое время был найден и сам Шварц, больной малярией. Его отправили в питерсбургский госпиталь, где он и провел свои последние дни. В госпитале его посетил один высокопоставленный английский офицер, явно заинтересованный в выяснении правды о золоте Крюгера, но Шварц ничего не ответил и через несколько дней был осужден йоханнесбургским судом и повешен. Секрет золота умер вместе с ним. Правда, все тот же полковник Трев утверждает, что Шварц рассказал что-то о сокровищах охранникам, приставленным к нему в госпитале.

Что ж, вполне возможно, что это всего лишь выдумка, рассказанная Шварцем в надежде сохранить себе жизнь, но вот другая сторона этой истории: по словам адвоката Шварца, задаток за его защиту был вручен ему глубокой ночью каким-то незнакомцем, причем это была крупная сумма золотом. Все бы ничего, но монеты эти производили впечатление… пролежавших многие годы в земле.

ИЩИТЕ АЛМАЗЫ В ЖЕЛУДКЕ

Загляните в желудок убитого крокодила (или акулы), и вы, возможно, не будете сожалеть о своем любопытстве. Так были сделаны удивительные находки, одни из которых становились неразрешимыми загадками, другие без труда находили объяснение. Вскоре после первой мировой войны два бизнесмена из Йоханнесбурга — Девелинг и Хайнд — охотились на берегах реки Комати в Трансваале. Заметив огромного крокодила, они в ту же секунду выстрелили. Их пули, попавшие в шею животного, поразили его наповал. На звуки выстрелов прибежали трое молодых шангана. Им было разрешено выпотрошить крокодила и взять некоторые его внутренности, которые они собирались использовать как лекарства. Один из них, увидев что-то, вскрикнул, запустил руку в желудок крокодила и вытащил оттуда золотую монету. Затем таким же образом были извлечены несколько необработанных алмазов.

За ними опять последовали одна за другой золотые монеты, пока двадцать пять отмытых в реке соверенов не засверкали на солнце. На трех из них было изображение президента Крюгера, другие относились к временам королевы Виктории и короля Эдуарда. Самые поздние датировались 1909 годом. Рифление по краю исчезло. Камни, находившиеся в желудке крокодила, отполировали и истерли поверхность монет, уменьшив их вес. Чтобы прояснить эту загадку, было произведено настоящее расследование, однако значительных результатов оно не принесло. Вероятнее всего, один из африканцев, работавших на алмазодобывающих шахтах, возвращался домой в Мозамбик со своими сбережениями — золотыми монетами (и украденными алмазами), когда на него напал крокодил. Место, где был убит крокодил, находилось в девяти милях от пограничного столба Рессано-Гарсия, где располагалась дирекция агентства по найму африканских рабочих.

Один крюгеровский соверен, шесть необработанных алмазов и пара африканских браслетов были найдены в желудке крокодила, застреленного вблизи моста Бейтбридж на реке Лимпопо незадолго до второй мировой войны, И опять жертвой был местный рабочий, по-видимому с кимберлийских алмазных копей. Сэр Гектор Дафф, подстреливший не один десяток крокодилов на озере Ньяса, утверждает, что в желудке почти любого взрослого крокодила можно обнаружить останки проглоченных ими африканцев, браслеты из бронзы и слоновой кости и другие украшения. Сэр Джон Блэнд-Саттон описывает большого нильского крокодила, внутри которого оказались три овечьих копыта, ослиная уздечка и африканская серьга. Еще один крокодил проглотил пятнадцатифутового питона. Кроме того, в одном из отчетов департамента охоты упоминался крокодил, в желудке которого было найдено: одно лошадиное копыто, большой кусок слонового бивня, копыта антилопы, черепашьи панцири, металлические браслеты и обрывок медной проволоки. Последний предмет навел на мысль об исчезнувшем мальчике, который занимался сбором хвороста и носил с собой проволоку, чтобы скреплять вязанки.

Двадцать два алюминиевых номерка с собачьих ошейников и кольцо с бриллиантом были извлечены из зулулендского крокодила, Любовь всего крокодильего рода к собачьему мясу хорошо известна и не вызывает удивления, но вот кольцу с бриллиантом так и не нашлось объяснения. После такой информации приятно услышать о крокодиле из реки Лимпопо, умершем оттого, что, заглотнув одиннадцать крокодилят, он подавился двенадцатым, намертво застрявшим у него в глотке.

АФРИКАНСКИЙ ДЕТЕКТИВ

У матабеле, африканской народности, живущей на плато Матопо в Зимбабве, из поколения в поколение передается легенда о несметных сокровищах зулусского короля Лобенгулы, сына великого вождя Мзиликази. Когда в 1893 году в его владения вторглись войска английских колонизаторов, Лобенгула бежал из своей столицы Булавайо. С собой он увез два огромных сундука, полных золота, алмазов и слоновой кости. Сундуки были так тяжелы, что телегу с драгоценной поклажей с трудом тащили десять быков. После многодневных скитаний маленький караван вышел к нижнему течению Замбези. Переправившись на другой берег, Лобенгула приказал разбить лагерь вдали от жилья среди хаотического нагромождения скал. Здесь, на территории Мозамбика, можно было не опасаться преследователей.

Утром король объявил своим приближенным, что решил окончить затянувшееся путешествие. Он стоит на краю могилы — малярия доконала его. Но прежде ему нужно выполнить свой долг перед матабеле. Он должен спрятать королевские сокровища так, чтобы они не попали к белым захватчикам.

Той же ночью, когда все в лагере крепко уснули, отведав за ужином пальмового вина со снотворным снадобьем, носильщики под наблюдением самого Лобенгулы перетащили сундуки в укромное место и закопали в глубокой яме. После этого четыре колдуна джу-джу, сопровождавшие зулусского короля, умертвили их, чтобы никто не мог выдать тайну клада. А через несколько дней умер и сам Лобенгула.

Но белые все же проведали о зарытых сокровищах и много раз посылали экспедиции на их поиски.- Однако найти так и не смогли. Ибо, как гласит легенда, джу-джу заколдовали клад таким образом, что он никогда не дастся в руки белым.

Душ из золотых соверенов

Как и в любой легенде, в истории исчезнувших сокровищ зулусского правителя реальные факты переплетаются с вымыслом.