Заточённые души

– Бывший советник нашего повелителя…

– Неужели Алерадус Двенадцатый.

– Знаешь, где он сейчас? – самодовольно спросил драг.

– Говори, не тяни.

– Кормит червей где-нибудь на кладбище трущоб Сара. Убит моей рукой. Вот этим кинжалом!

Некоторое время Парфлай молчал. Эти новости настолько ошарашивали, что поверить в них было крайне сложно. Чувства зависти захлёстывали его. Лимб добился невероятного успеха. Гораздо большего, нежели стрек мог даже мечтать.

– Но как, – совладал с собой Парфлай. – Ведь он могущественный маг. Как у тебя это получилось.

– Хитрость, внезапность, подлость… – принялся загибать пальцы Лимб. – Не мне тебе объяснять.

– А он успел передать свою кровь другому.

– Знаешь, я не стоял над ним, не проверял. Мне нужно было от его сопляков скрыться. В гневе даже молокососы на многое способны.

– Будем надеяться, что не передал. Ведь враг Тризолуса не столько Алерадус, как его магическая кровь.

– Да расслабься ты, – Лимб развалился в кресле капитана, которое по праву принадлежало Парфлаю, – не будь таким занудой. И вообще, я зверски устал. Где моя капитанская комната?

– Не забывай, друг, что здесь ты после меня – второй…

– И в мыслях не было, веришь? Позови своих карликов, пусть отведут меня в покои. И еды принесут. Как можно больше, – вертикальные зрачки драга блеснули. – Знаешь, я по дороге сюда такого коня отыскал! Это просто сказка. У меня уже пятый год такого красавца не было.

– Не разделяю я твоей любви к лошадям. Мне больше самому нравится – крыльями махать. Намного проще и быстрее… – Парфлай снял с панели трубку внутренней связи и приказал явиться прислуге.

– О моих успехах хозяину – ты доложишься? – с самым что только возможно наигранным спокойствием спросил Лимб.

– Да, я передам их по вечернему сеансу магической связи, – сдерживая в душе поток накипающего негодования, ответил стрек.

– А раньше нельзя?

– Кровь и так работает на полном пределе, – не соврал стрек.

Открылась дверь. Пучеглазый карл стоял в проёме, ждал указаний.

– Отведи господина в кабину помощника капитана, – приказал Парфлай. – Да, и приготовь ему еды, какой только пожелает.

Лимб распрощался с давним другом (по совместительству преуспевшим конкурентом) и пошёл следом за слугой. Доставшиеся ему апартаменты были громадных размеров и буквально светились роскошью и богатством. Но одна мысль о том, что у Парфлая каюта ещё лучше – травила всё приятное впечатление. Драг заказал слуге принести три бутылки лучшего вина и жареной говядины. Долго ждать не пришлось: для прислуги тут любое промедление может грозить очень неприятными последствиями… Насчёт еды и питься можно было не переживать: Парфлай слишком много внимания уделяет чести. Весьма странное увлечение для мыслящего с репутацией безжалостного убийцы. Подмешивать яд не в его правилах.

Ложился спать Лимб с кинжалом в ножнах. В последние дни он не расставался с ценным артефактом и на секунду. Мысль о том, что кинжал придётся отдать своему хозяину, не давала драгу покоя. Мало того, с каждым днём всё навязчивей становилась. В Кинжале Спайкнифа содержится невероятная, необузданная потусторонняя мощь. Если бы найти способ её извлечь… Да, тогда сам Тризолус Лимбу прислуживать будет!

Трудно сказать, какие сны снились драгу, но с точностью можно утверждать: их оборвала прошедшая по кровати вибрация. Раскрывались створки, по трапам внутрь Форта заползали и заезжали всевозможные техномонстры. От их коллективной мощи сотрясались стены, дрожали смотровые стёкла. Лязганье металла об металл, громыхание и разрастающийся эхом гул.

Лимб зашёл в рубку управления. Парфлай отдавал приказания черношёрстному приму в бордовой форме. Нужно было добавить мощности на нижний северный сектор и сбавить уровень подачи воды на верхние ярусы, запустить холостой ход тяговой платформы и активировать максимально-возможную генерацию магических волн. В помещении было ещё несколько мыслящих. Четыре прима, одетые в такую же бардовую форму, были полностью поглощены работой: стояли у панелей, передвигали рычаги, передавали координаты и указания в трубку внутренней связи.

– Ты, как я погляжу, не изменяешь своим предпочтениям, – перебил Парфлая Лимб. – Всё тот же примолюб…

– Они, в отличие от любых других рас, исполнительные и расторопные. Не то, что люди или драги…

– И работают в две пары рук, – многозначительно заметил Лимб.

– И это тоже… – согласился Парфлай.

– Эту суету можно понимать как выдвижение на задание?

– Да. По вечернему сеансу связи мы получили приказ наступать.

– Наша цель? – уже предвкушая масштабное кровопролитие, спросил Лимб.

– Тимпанус.

– Отлично! – потёр руки Лимб. – Никогда не любил этот отсталый городишко. Кстати, ты передал хозяину о моих заслугах?

– Да.

– И что он сказал?

– Сказал, что очень доволен.

– И всё?

– Ещё он сказал, что тебя ждёт огромная награда.

– Какая, не сказал?

– Нет, – ответствовал Парфлай. – Сказал, чтобы ты берёг кинжал больше чем себя и не сходил с Форта, ни при каких обстоятельствах. По крайней мере, до того, как Тризолус не примет у тебя артефакт.

– И что, нельзя будет в Тимпанусе порезвиться? – погрустнел Лимб.

– Нет. Ты, если так угодно, пленник на моём Форте, – клекот Парфлая всегда был лишён каких либо эмоциональных оттенков, но сейчас, кажется, в нём было что-то злорадствующее…

– А Тризолус не говорил, когда объявится забрать кинжал?

– Нет, не говорил. Ты ведь его знаешь.

– Да, учитель не любит лишних разговоров.

Парфлай, который и сам не любил лишних разговоров, вновь повернулся к помощнику и принялся отдавать новые приказания. Лимб не стал в них вслушиваться. Он подошёл к смотровому окну и принялся в него глядеть. С высоты открывался живописный вид. Закатное солнце обливало кровью панцири копошащихся техномонстров. Подобно муравьям они заползали с первыми сумерками в свой муравейник. Отлаженная, чёткая, выверенная до невозможного синхронность движений, порядок, непоколебимое следование приказам. Ни пререканий между собой и начальством. Ни угрызений совести. Только безостановочное продвижение к поставленной цели. Да, пусть они один на один и не конкуренты боевому магу. Но с перевесом в количестве они способны практически на всё. Идеальные солдаты.

Когда все механизмы были погружены на борт, а все входы – глухо запечатаны, тысячи стальных колёс Форта Террора пришли в движение. Исполинская технокрепость сдвинулась с места. Давя всё живое на пути, ломая деревья, ровняя своим многомиллионнотонным весом возвышенности, она медленно, но верно продвигалась на северо-восток. Вычерчивая в небе полосы чёрного как зло дыма. К городу Тимпанус.

Лимб с досадой представил, как бы было здорово ворваться на своём вороном в растерзанный в клочья техномонстрами город и как следует повеселиться. Добить недобитых, вырезать десяток другой детишек примов, которых так сильно ненавидит, изнасиловать рыдающих над своими мёртвыми мужьями женщин, выбрать нескольких для своего гарема в Магарране, а остальных или сжечь заживо, или задушить. Ну ладно, может быть, хозяин появится до сражения. Ему ведь должно быть интересно поглядеть на масштабную деятельность своих творений? А если и не появится, ничего, в конце концов, страшного не произойдёт. На карте Главного Материка городов предостаточно…

Эти мысли натолкнули Лимба на воспоминания. Достигнув зрелости, он покинул ненавистный Полуостров Драгов. Даже с родителями не простился. Просто встал с кровати посреди ночи и ушёл. Да, тогда ещё он был наивным, мечтательным юнцом. Засеянные смертью братьев зародыши мизантропии ещё не успели раскрыться с полной силой. Он старался тормозить их развитие глупыми иллюзиями вернуть братьев к жизни. Когда-то Лимб услышал, что на Материке есть волшебный город Магарран. В нём живут только самые могущественные маги. О их возможностях ходят легенды. Говорят даже, что они способны возвращать с потустороннего мира души умерших. А самый могущественный из них – Верховный Маг Тризолус. Он не только способен вернуть душу убитого, но и создать для неё тело, ничем не худшее прошлого (что было самыми обычными слухами, ничем не соответствующими реальности на тот момент). Именно встречи с ним и искал молодой Лимб. Разве мог он тогда знать, что жители потустороннего мира питаются душами умерших из нашего? Словно опавшие листья, перегнивая в земле, дают удобрение корням своего дерева… Это происходит не сразу. Постепенно. Медленно. Иногда годы, иногда столетия. Но закономерность проста – чем большего достиг мыслящий при жизни, тем дольше ему позволялось прожить после смерти. А братья Лимба умерли детьми. Таких поедают в первую очередь…

Добиться встречи с Тризолусом было не так просто, как этого хотелось. Замок тщательно охранялся грозной стражей. Без разрешения Верховного Мага они никого не впускали. А как получить разрешение у человека, с которым не можешь встретиться из-за отсутствия этого разрешения? Простым мыслящим это практически не возможно. Но Лимб – не простой мыслящий. Ведомый ослепляющим желанием воскресить братьев, он не остановился ни перед чем. Много ночей он промёрз в воняющих гнилью подворотнях. Изучал расписание стражи, выжидал нужного момента. У него закончились деньги. Утолять голод приходилось бродячими животными. Но драг и не такие испытания готов был выдержать.

Одной глухой ночью настал подходящий момент. У чёрного входа в замок обычно стояло двое стражников. Один из них отлучился вглубь города по своим делам. Второй остался на месте. Такое поведение не допускалось на главном входе. Да и вообще не допускалось, но тут контроля меньше. А значит, можно себе позволить подобную шалость. Вооружённый металлической трубой, найденной в мусорном баке, Лимб напал на полусонного охранника у входа. Одного удара по лицу было достаточно выбить врага из строя. Быстро переодевшись в его форму, забрав саблю, связку ключей и оттащив бессознательное тело в тёмный угол, драг проник в замок.

Долго он бродил по лабиринту бесконечных коридоров, лестниц и залов. От встречающихся на пути стражников и других мыслящих обитателей замка прятался или с невозмутимым видом проходил мимо. На нём ведь была форма охранника! Когда начинали расспрашивать – Лимб без промедлений вступал в бой. Благо, его отец был знаменитым на весь Остров Драгов и его округу воином – с самых ранних лет он учил детей боевому мастерству. В честном поединке ни один из стражников не стал серьёзным соперником.

Интуиция не подвела Лимба. На верхних этажах один из коридоров был больше, чем остальные. Застеленный пёстрыми густыми коврами, полный прекрасных статуй и картин, а посередине плескался радужными струйками самый настоящий лепной фонтан. Такой коридор может вести только в покои хозяина замка. И какая удача – ни одного охранника у тех массивных, обшитых золотыми узорами ворот. Осталось только потянуть за ручку…

Не смотря на столь поздний час, в зале было светло, как днём. Повсюду электрические светильники. Пол был покрыт сплошным красным ковром, который топтали ноги скучившихся возле ступенчатого пьедестала мыслящие. Среди них словно белая ворона выделялся молодой стрек. Представители этой расы в большинстве своём отшельники. Встретить одного в крупном городе, да ещё и в окружении других мыслящих не то, что странно – дико. На пьедестале возвышался трон, за которым восседал человек в массивном багровом плаще, закрывавшем всё его тело. Была видна только одна голова. Издали трудно различить её черты. В глаза бросались сверкающая платиной и рубинами корона, густые как гусеницы брови и тонкие как нити губы.

Всё внимание десятков пар глаз тут же устремилось на чужака. Молчание было столь напряжённым, что казалось – в воздухе начинают рождаться электрические заряды. И это напряжение ничуть не спало, когда Лимб заговорил:

– Я многое прошёл, чтобы встретиться с великим Тризолусом Первым. И готов пройти ещё больше, лишь бы он выслушал мою просьбу.

Восседающий за троном человек громоподобным голосом ответил:

– Я ждал, что ты придёшь, драг.

Лимб с удивлением смотрел на говорящего.

– Думаешь, смог бы ты проникнуть сюда без моего разрешения?

– Значит, ты знаешь, зачем я шел к тебе?

– Знаю. Ты хочешь вернуть кого-то близкого из потустороннего мира.

– Своих братьев. Но как ты узнал?

– Это не важно… Ты говорил, что способен пойти на многое ради них. Насколько далеко ты способен зайти?

– Я готов на всё! – коротко и ясно ответил Лимб.

– Всем разойтись, – приказал Тризолус. – Нет, ты, Тор, останься на своём месте.

Толпа послушно расступилась, оставив посреди зала удивлённого прима. Тризолус продолжил:

– Один из моих учеников проявляет недостаточно рвения к наукам… – прим испуганно оглянулся на учителя. – Если ты сможешь доказать, что талантливей его…

Не успел Лимб догадаться, к чему ведётся этот разговор, как прим вынул из-за пояса нож и метнул. Драгу повезло, его враг особой меткостью не отличался. Нож со звоном отскочил от стены. Занеся над головой саблю, Лимб побежал на Тора. Пусть ученик великого мага и не умел метко кидать ножи, но с боевой магией у него было всё в порядке. Он вытянул вперёд все четыре руки, тут же из них начали змеиться электрические разряды, собирающиеся в пространстве между рук в голубой шар. Шар разрастался, вздыбливая каждый волосок на теле юного колдуна. Не успел Лимб добежать до врага, как этот шар полетел в него и окутал смертоносным коконом электричества. Одежда задымилась, трясущаяся рука с саблей опустилась. Но Лимб не упал мёртвым, даже не остановился, а вцепился пастью в горло врагу. Окутывающий его кокон перерос и на прима. Действие заряда прекратилось, парализованные руки пластались по ковру, одна из них так и сжимала саблю, а челюсть всё не размыкала безжизненную с выпачканной кровью шерстью шею.

– Браво, мой новый ученик! Браво! – разразился по залу гром голоса Тризолуса. – Пей его кровь. Пей до остатка!

Так Лимб стал учеником Верховного Мага. Драг и в самых смелых снах не видел себя колдуном, поэтому очень долгое время не мог привыкнуть к живущему в нём магическому существу, ранее обитавшему в теле Тора. Очень скоро он узнал, что души братьев уже не вернуть. Это окончательно убило в нём доброту. Жизнь была жестока к ним, тогда что же мешает Лимбу быть жестоким к жизни? К каждому её проявлению… Единственное, к чему у него и осталась привязанность, так это к лошадям. Она уходила корнями далеко в детство. У отца была замечательная конюшня. Лимб часами напролёт проводил в ней своё время с братьями. Они кормили, вычёсывали и купали своих любимцев. А когда разрешал отец – выезжали в поле на конные прогулки. Если вспомнить всю жизнь драга, то те часы были самыми счастливыми в ней.

Уже тогда Тризолус начинал создавать первых техномонстров. Громоздких и неуклюжих. Практически неэффективных в реальном бою. Но без них не были бы построены современные модели. Верховный Маг долго мучался над интеллектом механизмов. Каждым их движением можно было управлять, но таким путём многого не добьёшься. Нужно наделить их самостоятельным мозгом. Примитивным, готовым безропотно воспринимать и выполнять любую команду, но, в то же время, достаточно проворным и кровожадным, способным эффективно вести бой с любым противником. И неизвестно ещё, завершились бы поиски Тризолуса успехом, если бы не изобретение одного из его учеников.

Парфлай, молодой стрек, обретший в стенах крепости мага долгожданное счастье, а к нему в придачу – богатство и власть, дал учителю взамен гораздо большее, чем кто-либо из них мог предположить. Стрек увлекался потусторонней магией. В частности – вызыванием душ умерших. Ни для кого не секрет, что души есть у каждого живого существа нашего мира. От человека до таракана. Душа – это тоже, своего рода, дар из потустороннего мира. Раствор, который размягчает неживые ткани, приводит их в действие. Что мозг мыслящего без души? Бесполезная масса! Стрек экспериментировал над способом задержки вызванной души в нашем мире. Тех нескольких десятков секунд, на которые задерживали душу самые сильные заклинания, совсем не хватало для научных целей. Парфлай испробовал сотни способов, пока не добился ошеломляющего результата. Ему удалось заточить душу в кристалле аметиста. Этой находкой он поделился с учителем. Так проблема поиска мозга для техномонстров была решена. Первые испытания превзошли все ожидания. Подсоединённый к узлам управления кристалл с заточённой в него душой слопра заработал. Механизм пришёл в действие. Он, конечно, взбесился и принялся крушить стены – пришлось уничтожить. Дальше ещё предстояла долгая и кропотливая работа. Нужно было найти способ подчинять своей воле заточённые души зверей. Нужно было совершенствовать паровые двигатели и другие механические элементы. И главный вопрос "как обучить техномонстров пользоваться установленным на них вооружением" оставался ещё не раскрытым. Но это всё мелочные детали. На них нужно только время. А самое главное было сделано.

На рассвете Форт Террора остановился в нескольких километрах от стен города Тимпанус. Трудно даже себе представить те ужас и панику, захлестнувшие его жителей. Мэра города подняли из постели. Забили в колокола тревогу. Глава охраны собрал все доступные войска. Гражданские попрятались в домах. Чего ждать от неизвестной громадной конструкции, выросшей из ночи зловещей башней? Явно не дружеского визита. Упавшие духом воины готовились противостоять неизвестному врагу. Заряжали катапульты, кипятили смолу, готовили камни. Лучники и мушкетёры занимали стрелковые позиции. Мечники и пикинёры выстраивались вдоль стен. Все готовились к страшному бою.

Возбуждённый предвкушением кровопролития, Лимб вглядывался в линзы увеличительных труб. Местоположение было выбрано более чем удачно. Форт стоял на возвышенности по сравнению с Тимпанусом, из-за чего его стены не могли скрыть поле предстоящей битвы. Город словно лежал на ладони. Практически беззащитный. Покорно ждущий своей неотвратимой участи.

Из распахнутых отверстий Форта Террора начали выползать техномонстры. Смертоносным ковром они расстилались по округе. Но в этом на первый взгляд хаосе царила гармония и порядок. Механизмы выстраивались в видовые отряды, занимали указанные магическими волнами позиции. Готовились к вторжению на вражескую территорию.

Парфлай отдал приказ к наступлению.

К стенам Тимпануса приближалась цепь взрывателей. Маленький размер вкупе с высокой скоростью колёс делал их трудными целями для снайперов. Первый механизм достиг цели. Прогремел взрыв, раскрошив часть стены. За ним последовали новые взрывы, сеющие ужас и панику в ряды защитников города. Сразу за взрывателями к еле уцелевшим стенам подползли стенобуры. Они выбирали наиболее повреждённые участки и впивались в них своими бешено крутящимися таранами. Летело каменное крошево. Громыхали взрывы. Со стен начали сливать раскалённую смолу и сбрасывать булыжники. Смола техночудищам пришлась лишь прохлаждающим душем, а вот булыжники нанесли значительный урон. Но уцелевшие стенобуры прорвали таки проход в город. На подходе уже были отряды четыреногов. Они являлись костяком боевой мощи армии Тризолуса. Простые, эффективные и лёгкие в создании. Плавно приближаясь, они обрушивали тучи снарядов на засевших в проёмах стен врагов.

Но не успел первый четыреног пролезть в прорытый в стене тоннель, как город наполнился обречёнными криками. Прямо из земли начали выползать механические чудовища. Чем-то похожие на древесных жуков, но только в тысячи раз больше, секаторы нападали на любого, оказавшегося на их пути, и рассекали чудовищными механическими жвалами тело жертвы на части. Четыреноги повалили из дыр в стене. Что механическим панцирям жалкие стрелы, мечи и пики? Хотя, при удачном попадании в глазные линзы или в трубы отвода пара, даже они были способны вывести врага из строя. Эффективней оказались пули мушкетов. Они пробивали обшивку и, если везло, задевали аметистовый кристалл, а при любом, даже незначительном его повреждении, техномонстр становился бесполезной грудой металла и свистящего из него пара. Но чудовищ было слишком много. Они безжалостно сеяли хаос, разрушение и смерть.

Конвульсии обороны города продлились недолго. Техномонстры возвращались к Форту Террора, оставив после себя груды мёртвых тел и обломков зданий. Никто не смог спастись. А ведь в бое даже не все виды механизмов участвовали! Парфлай не счёл нужным пускать их в ход. Как он и рассчитывал, хватило и тех.

Армия Тризолуса понесла мизерные потери. А город Тимпанус сровнен с землёй…

Парфлай получил указания продвигаться к новой цели. К единственному городу, способному дать достойный отпор. К городу, в котором живут те, кто способен помешать грандиозным планам Верховного Мага. К городу Стальня.

Путь Форта преградила река Морская. Будто в надежде остановить распространение зла, её стремительное течение угрожающе проносилось бурными волнами вдоль берегов. Нет такого моста, который способен выдержать многотонную тяжесть технокрепости. Но он и не нужен. Колёса медленно погружались в воду. Дикие волны в отчаянии разбивались о металлические стены. Наглухо задраенные отверстия не давали течь. Форт Террора неторопливо полз по илистому дну речки. Даже на самых глубоких участках вода не превышала половины его высоты. Не прошло и полных суток, как первые колёса вгрызлись в песок противоположного берега.

Глава 14: Орден Огненного Дигра

Джина всячески избегала любого общения. На все мои попытки завести разговор, отвечала или полным молчанием, или короткими обрывками фраз. Её обида не повлияла на качество вождения, хоть это радовало.

Брок был доволен как наевшийся травы слопр. Из-за недоразумения с Бабочкой я не мог испытывать того же. А хотелось бы… Воспоминания о Нуо Бао никогда не выветрятся из головы и будут ещё долго греть сердце тёплым шёлком.

В общем-то, я не вижу смысла обидам. И этому есть много подтверждений. Взять хотя бы тот факт, что Джина ко мне каких-либо явных чувств не проявляла. Разве что интерес как к жертве её воровской профессии. Это давненько было и, надеюсь, больше не повторится никогда. Конечно, можно всё списать на простую человеческую природу. Я ей был безразличен, она увидела меня с другой женщиной, поняла, что кому-то могу быть интересен, и испытала ревность. Такое бывает постоянно. Скорее всего, эта догадка самая верная. Но, в конце-то концов, мы просьбу умершего мага выполняем! И игнорирование меня делу только повредить может. Мало ли чего в душе у каждого? Не могу же я всё чувствовать и понимать. Говорят, некоторые маги могут, но я огнём едва ли стрелять могу. Чтение чужих мыслей и чувств – для меня дело заоблачное.

Стоит отметить: по эту сторону реки климат суровей. Чем дальше мы едем, тем прохладней становится. Осыпавшаяся листва у деревьев, подмёрзшая, покрытая инеем земля и карканье ворон, раздирающее холодный воздух. Их здесь полным-полно, этих чёрных, внушающих тревожные чувства птиц. Другой живности, слава Мастуку, на пути пока не встретилось.

Мы остановились передохнуть у небольшого ручейка. Разожгли костёр и приготовили мясо. Верблюд тут же припал мордой к воде и принялся жадно пить. Я время специально не засекал, но думаю, пил он не меньше получаса. Нам, кстати, пора бы тоже запасы пресной воды пополнить. И водные баки не мешало бы дозаправить. Это лишним никогда не окажется.

Было несколько свободных часов на отдых. Джина пообедала и тут же зашла в повозку. Прилечь, наверное. Это мы только отдыхаем во время дороги. А ей приходится дёргать рычаги, крутить штурвал и пристально глядеть на дорогу. Чтобы на кочку не наехать или в овраг не свалиться. Нам этого ой как не надо – больше запасного колеса нет. Случись что-то подобное… Нет, даже не хочу такой мысли допускать.

Мне захотелось пройтись по окрестности. В одиночестве. Засиделся в салоне и всё такое. Хотя, были причины и посерьёзней.

Местность здесь не равнинная. Постоянные подъёмы и спуски. Я слышал, что Стальню построили в скалах застывшего вулкана. Он назывался Вулкан Обречённых, если не ошибаюсь. Наши давние предки бросали в его раскалённую лаву приговорённых к смерти преступников. Сколько времени прошло, а ничего особо не изменилось. Повешенье, четвертование, сажание на кол, заливание раскалённого олова в рот, погребение в землю живьём, бросание в яму с голодными зверями… У каждого города свой метод умерщвления нарушителей закона.

Я укрылся от любопытных глаз друзей за холмом. Нечего им смотреть на мои жалкие старания. "Зажгись!" – рявкнул я на голую как блудница акацию, выставив вперёд руки. Дерево насмешливо смотрело на меня своими скрюченными, сморщенными ветками. Ничего не происходило. "Гори!" – приказал я ещё громче, спугнув ближайших ворон. Каждая мышца моего тела была напряжена. Особенно руки. Я так сильно хотел брызнуть огнём, что напрягал их до треска в суставах. Сизыми червями вены вздулись на тыльных сторонах ладоней. В ушах стучал нарастающий от напряжения пульс. А дерево и не думало загораться. Мало того, на одну из его веток села ворона и принялась глумливо каркать. У меня к ней столько ненависти возникло, что словами просто не передать. Чёрное перьевое чучело с крыльями и клювом! Горело бы ты огнём потусторонним! Ещё от тупых птиц мне не хватало насмешки выслушивать!

Я даже не сказал и малейшего слова. Мой внутренний монолог негодования выплеснулся столбом огня, поглотившим не успевшую среагировать птицу. Верхние ветки акации с шипением начали гореть. На землю упало обугленное тело птицы, невыносимо воняющее палёными перьями. "Докаркалась?!" – с этой ликующей мыслью я ощутил страшную усталость. Будто целый день рубил дубовые брёвна. Ничего не случится, если я прилягу на минутку-другую…

Глаза я продрал в надежде увидеть дощатый потолок салона паровой машины. Меня должны были перенести на удобное разложенное кресло. Ведь перед тем, как отлучиться, я попросил Брока пойти на мои поиски, если не вернусь через час. Но вместо мягкой постели, я обнаружил себя лежащим на холодной земле с неудобно упирающимся в спину камнем. Как бы простуду не подхватить. Нужно будет выпить лечебной настойки, на всякий случай.

Если верить карманным ходикам, спал я не больше двух часов. Солнце тонуло в серости туч. Того и гляди, пойдёт холодный дождь или снег. Нужно как можно быстрее вернуться к своим. И выругать. Нечего им про меня забывать!

Меня ждал очень неприятный сюрприз. На месте нашего лагеря ничего не осталось кроме дотлевающих углей костра. Ни повозки, ни верблюда – ничего. Сложно передать мои чувства в тот момент. Если сравнивать с загнанным охотниками в тупик зверем, то я был ещё в худшем положении. Зверь хоть на врагов напасть может. Крохотный, но шанс. А я? Неужели меня бросили? Тис! Ах ты, подлый молчаливый злыдень! Всё отмалчивался, претворялся дисциплинированным и уважающим мои команды. А сам! Предал при первой же подвернувшейся под свои когтистые лапы возможности! Взял командование на себя. А меня оставил здесь. Одного. Посреди незнакомой местности. Без припасов и карты. Как легко и просто он умеет с конкурентами разделываться. И денежки Алерадуса прихватил, и карету, и друзей заодно увёз. А они, в таком случае, ничем не лучше его. Тоже мне, лучшие друзья и соратники. Кучка лживых предателей. Радует лишь одно: деньги я так глубоко в кладовой запрятал, что он их не скоро найдёт, если найдёт вообще.

Долго ещё мой гнев вырывался из глотки гейзерами проклятий. Когда я вконец утомился от этого бесполезного занятия и присел на ствол поваленного дерева перевести дух, моему вниманию начали открываться некоторые незамеченные ранее детали. Земля подмёрзшая, следы различать не так-то просто, но если сильно приглядеться… Слишком много натоптанной земли. При всём желании, мои спутники просто не смогли бы так. Значит, тут был кто-то ещё. И не один, и не два. Несколько десятков. Наравне с неглубокими отметинами, были и глубокие. Похожие на следы парнокопытных. Значит, лошади или верблюды. Разбойники? Работорговцы? Уж лучше бы Тис предал. Тогда я хотя бы был в полной уверенности, что никто из нашей команды не пострадал. А в чём теперь можно быть уверенным? Зря я, конечно, на Тиса наговаривал. Ничего, есть шанс успокоить совесть перед ним. Выследить и спасти. Жаль, мечи в повозке оставил.

Я шёл по следу. Перед тем, как отправиться практиковать магию, мне хватило ума захватить с собой шерстяную накидку. После теплоты повозки, мёрзнуть как-то желания не было. Теперь она была как никогда кстати. С началом сумерек пришлось задуматься о ночлеге. Спичек с собой не было, но с разведением костра проблем не возникло. Я накидал в кучу веток и принялся их ненавидеть, желая гореть им пламенем. К радости, огненный столб из руки не заставил себя ждать. На этот раз, душевных усилий он потребовал меньше.