Тайна Черного дома

— Зря ты так…

— Может, и зря… — Она выпустила мешочек из рук и положила их ему на плечи. — Вдруг эти типы ко мне придут. И деньги отберут, и отметелят. А так — я ни при чем. Я вообще тебя не знаю. Логично?

Луке хватило ума не продолжать этот разговор. Прижался щекой к ее руке.

— Вот ты сама скоро убедишься…

В принципе можно было обернуться за полчаса. Забежать домой, взять пистолет, побросать в чемодан самое необходимое, позвонить Наташке — и на вокзал. В конце концов не все ли равно, где искать клады. Может быть, в Крыму их еще больше. Он же не Клондайк открывает!

Лука взял со стола мешочек:

— Ладно. С Богом…

Глава седьмая. ЗАСАДА. ВЫНУЖДЕННЫЙ ВЫСТРЕЛ. РАЗВЯЗКА

Приземлился он благополучно. Чуть-чуть побаливала, правда, левая коленка. Но разве может сравниться эта боль с чувством огромного облегчении, с сознанием того, что все, елы-палы, уже позади.

Входя в свой двор, Лука призвал себя к бдительности. Ведь здесь спокойно могли поджидать его эти… или те: менты или бандюги — для него это было уже без разницы. Счастье, что Лука прожил в этом дворе уже много лет и знал все ходы-выходы. Прокрасться во двор ему удалось незамеченным. Но он увидел того, кого очень не хотел видеть. Баран в этот момент пожирал огромный кусище пиццы и запивал ее пепси-колой, которую выхлебывал из огромной яркой бутылки. Лука растерялся. Путь к его подъезду был перекрыт. А ведь он обещал Наталье через полчаса! Сейчас ему ничего не оставалось, как ретироваться из родного подворья.

Он купил в табачном киоске жетон и набрал ее номер. Набирая, повторил в уме несколько раз цифры и выбросил бумажку с номером в урну.

— Наталочка, я войти к себе не могу. Там этот стоит…

— Что же делать?..

— Ты жди, а я что-нибудь придумаю.

— А может, чихать на эту самую штуку?..

— А если из нее человека убили. И она у меня!

Наталья молчала.

— Ладно, придумаю что-нибудь! Жди… Несколько часов Лука мотался по городу практически без дела. Думал. Потом поймал такси и погнал на Шаболовку.

Когда подъезжали к дому, сказал водителю:

— Мне нужно к самому подъезду — впритык к двери. Сделаешь?

Его идея заключалась в том, чтобы остановиться у подъезда и сразу нырнуть в дверь. Правда, потом надо будет как-то выбираться из крысоловки. Но можно попробовать. Например, отворить с треском окно, чтобы громила поднял башку и увидел Луку. Потом выскочить на лестничную площадку и ждать у кабины лифта. Если громила пойдет пешком, нырнуть в кабину. Если будет вызывать лифт, по-тихому, на цыпочках сбежать по лестнице. Но получилось все по-другому. Шофер промазал, проскочил подъезд. А может, Лука от волнения недостаточно точно ему скомандовал.

— Сдай назад. Мне нужно, чтобы ты подъехал дверь в дверь.

— И что будет?

— Ничего. У меня нога болит, каждый лишний шаг смертелен.

— Если бы знал, что вы от рэкетиров бегаете… — проговорил шофер с усмешкой.

— Какие там рэкетиры! Теща…

Со второго захода Лука благополучно влетел в подъезд. Это он думал, что благополучно. На самом же деле Мальчик без труда разгадал его комбинацию. И, тихонько свистнув, подал знак Барану. И Баран, не очень понявший, что от него хочет Мальчик (строит из себя шефа, педик малохольный, подожди, когда-нибудь разберемся и с тобой), затолкал в рот последний кусок пиццы, глотнув пепси, с сожалением отставил бутылку и пошел за Мальчиком в подъезд.

А Лука в это время уже собирал чемодан. Несколько драгоценных минут потратил на поиски мыльницы и футляра для зубной щетки. Теперь ему предстояла самая рискованная и стремительная часть операции: распахнуть окно, заманить бандюгу и бежать. Схватившись за шпингалеты, он бросил взгляд в окно. Бандюги на месте не было. Лука сразу же вспомнил свои метания возле подъезда. Называется, приехали. Что же делать? И где сейчас этот громила?

Испытывая настоящий страх. Лука подкрался к двери. Он ничего не услышал, но мог бы голову дать на отсечение: за дверью уже стояли.

— Ну, что же ты! — нетерпеливым шепотом торопил Мальчик.

— Я вообще не по этой части… — едва слышно отвечал Баран, скрежеща отмычками по замку.

— А по какой ты части, пиццу жрать? Дай сюда…

Отмычками занялся Мальчик, но и у него ничего не получалось. Говорят, такие замки Остап Бендер открывал ногтем мизинца. Видно, здесь были не те отмычки или не те умельцы держали их сейчас в руках. Лука это понял сразу, хотя и стоял за дверью, едва не дрожа от ужаса.

Наконец Мальчику надоела беспомощная возня с замком и он в раздражении хилым своим плечиком толкнулся в дверь. И она, бумажно-фанерная, вздрогнула даже от этого лилипутского прикосновения.

Лука отступил на шаг от двери и, вынув из кармана пистолет, передернул затвор. В ту же секунду его прошиб пот. И, если б дала ему судьба секунд пять, он бы просто убежал в туалет, заперся бы там и замер. Но судьба хотела распорядиться по иному.

Мальчик отошел от двери и негромко проговорил:

— Давай вместе, одним ударом…

А Лука… Словно бы им кто-то руководил сейчас, управлял. Он отжал собачку и повернул щеколду — отпер дверь. И, отступив в сторону, встал у стены с пистолетом наизготовку.

Через несколько секунд Лука услышал топот тяжелых ботинок — это бандюга разбегался, чтобы с лету вышибить дверь. И когда он выкрикнул «ха!» — Лука резко распахнул дверь, так что могучий удар разрядился об угол капитальной стены прихожей. Баран, взвывший от боли, стал разворачиваться к Луке, и в ту же секунду Лука машинально нажал на спусковой крючок.

Не замеченный Лукой Мальчик отскочил за лифт, даже не подумав прийти подельнику на помощь. А Лука подхватил Барана под мышки. Тот был жив не более, чем тряпичная кукла. Только огромная и очень тяжелая. Лука с трудом дотянул его до лифта, нажал кнопку и, когда двери открылись, втолкнул в кабину. Потом вернулся в квартиру, огляделся. К счастью, на пол прихожей не пролилось ни капли крови.

А Мальчик в это время лежал на лестничном пролете этажом выше, мечтая только об одном: превратиться в половичок, во что угодно плоское, чтобы убийца ни в коем случае его не заметил. Но Лука ведь и не был убийцей и поэтому действительно ничего не замечал. Помня только о том, что здесь ему нельзя больше оставаться ни секунды, он ринулся вниз.

Когда на квартире Лучкова раздался выстрел, в подъезд входили Никифоров и Кулькин. Никифоров придержал Кулькина за локоть:

— Не иначе как у «клиента» стреляют… Что будем делать?.. Подождем.

Вскоре прямо перед ними остановился лифт и двери ею автоматически раздвинулись. На полу кабины лежал человек. И так неудобно, скрючившись он лежал, что сразу было понятно: не жилец. Из-под крупного застывшего тела на грязный пол кабины вытекала кровь.

— Не трогай… — обронил Никифоров.

— Знаю…

— Ходу отсюда!

Они направились было к двери, но, услышав вверху шаги, нырнули в темный закуток под лестницу и затаились. Мимо них пролетел Лука, и они сразу поняли, кто убил большого.

Лука шел прочь от своего дома. Милиционеры крались за ним. И все это видел Мальчик, глядевший из окна с площадки пятого этажа. Многого боялся в своей жизни Мальчик. Но больше всего той минуты, когда его будут мучить. И поэтому он должен обязательно проследить за «фальшивым» и все про него узнать — иначе Артист не простит. Мальчик учитывал, что много чего может наплести ему, сочинить, причем очень правдоподобно, и тем не менее был уверен, что Артист не простит. Он мог спасти себя только при одном условии. Если выполнит то, что ему приказано.

Мальчик остановился на первом этаже, у лифта, и локтем, чтобы не оставлять «пальчиков», нажал на кнопку. Увидев Барана, понял сразу, что душа его уже далеко. Секунду-другую он размышлял, не забрать ли пистолет, но не решился.

* * *

Лука торопливо шагал, почти бежал, сам еще не зная, куда. Подальше от убийства. За ним, по другой стороне тротуара — Никифоров и Кулькин. Следом, как всегда бесшумно, крался Мальчик.

— Может, бросим это дело — от греха подальше… — предложил, не сбавляя шага, Никифоров.

— Жалко!.. — В ответ Кулькин произнес несколько замечательных нецензурных слов. — Разве плохо поделить нам эти деньжищи!

Никифоров ничего не ответил. Получалось, что «гада» надо обязательно брать. Но как это сделать на освещенной улице? То, что золотишко при нем, Никифоров и Кулькин не сомневались.

Опомнился Лука на Октябрьской площади. Сад возле памятника Ленину на лавочку — с той стороны, где изображена Надежда Константиновна Крупская. На соседних скамейках школьники старших классов пили пиво из жестяных банок и обжимались, подражая негритянским клипам.

Лука вспомнил о своем обещании Наталье и двинулся к подземному переходу. Из-за колонн Республиканской библиотеки за ним последовали две могучие милицейские фигуры. И ни Лука, ни Кулькин с Никифоровым не обратили внимания на человечка, ростом чуть повыше мартышки, который тихо, будто нехотя, поднялся со скамьи на троллейбусной остановке и двинул за ними.

Луки вернулся на освещенную Шаболовку. В этот час она довольно оживленна. Так что судьба его пока берегла. А Мальчик, радуясь удаче, забежал во двор к своей машине. Теперь он имел преимущество. Правда, когда машина движется со скоростью катафалка — подозрительно. Но, как говорится, хочешь жить, умей вертеться.

В огромном смятении, терзая себя, Лука подходил к Натальиному дому. Он понял, что пора брать себя в руки. Что сделано, то сделано. Хотели убить его, но вышло наоборот. Но ведь когда он разрабатывал свой аппарат, разве не понимал, что так или иначе становится на тропу войны? С золотом никто просто так не расстается. Выходит, не понимал. Зато теперь пора понять! Возможно, это далеко не последний его выстрел…

Лука замедлил шаг, остановился. Наталье он должен позвонить. Но жетона у него не было. Где взять? Лучше всего у метро. По палаткам шастать сейчас — могут запомнить. Особенно с его теперешней испуганной физиономией.

Пока Лука размышлял и терзался, пока менты проклинали освещенную улицу, Мальчик успел подрулить к заскучавшему Гоге.

— Вы что там, озверели совсем?

— Заткни пасть, Гога. И быстро за мной! Лука шел теперь по улице Лестева, убираясь подальше от Шаболовки — к станции метро «Тульская». Днем эта улица тихая, навевающая всякие спокойные мысли. Ночью же темна и глуха.

— Самое место! — проговорил Кулькин. — Надо брать…

И они прибавили шагу, сокращая расстояние до «гада». А до него оставалось несколько десятков метров, и улица Лестева не так уж велика. Их обогнали темные «Жигули», проехали вперед, притормозили, словно кого-то поджидая. Никифоров машинально отметил, что номер у машины как-то подозрительно заляпан. И обратил внимание, тоже автоматически, что модель машины та самая, на которой любит гонять мафия средней руки.

В этот момент Лука обернулся, точно почувствован импульс — наверное, очень мощное электричество исходило от Никифорова и Кулькина. Причем от Кулькина сильнее. Лука не знал, кто эти двое: через плечо да и в темноте разглядеть не мог. Но сразу понял: это за ним. Наверное, стоило попытаться вести себя как-нибудь по-другому, иначе. А Лука побежал, рванул с места в карьер. Кулькин был помоложе Никифорова и припустил за Лукой что есть мочи. Никифоров — за ним.

Видно, верна русская пословица: лиса за зайцем, а заяц от смерти! И сколько ни старался Кулькин, догнать «гада» не мог. Впрочем, соревнование их продолжалось недолго.

Мальчик, наблюдавший за погоней в зеркало заднего вида, сказал, повернувшись к Гоге:

— Я остановлю, а ты хватай его… когда добежит.

Расстояние между Лукой и машиной быстро сокращалось. Гога выскочил в самый аккурат: Луке уже было не свернуть. И Гога вмазал ему очень точно — в пах. И успел поймать враз сложившегося пополам «фальшивого».

— Милиция! — Кулькин пер на машину сзади, как паровоз, и орал на ходу. — Всем оставаться на местах!

Мальчик готов уже был дать по газам. И только дикий страх перед Артистом не дал ему этого сделать.

— Стреляй, сука! Стреляй! — закричал он в истерике Гоге, срываясь на визг.

И Гога выстрелил. Кулькин не добежал до машины каких-нибудь пяти метров. Пуля попа ла ему прямо в орущий рот и замертво опрокинула на асфальт.

Мальчик распахнул заднюю дверцу.

— Быстрее!

Бандит впихнул не успевшего прийти в себя от боли Луку в машину, втиснулся сам, и «жигуленок» прыжком рванул с места.

Никифоров даже не стал пытаться догнать ее. Он наклонился над Кулькиным и вынул из мертвой руки напарника табельного «Макарова». «За пистолет ему теперь отчитываться не надо… — машинально подумал он и тут же судорожно спохватился: — И меня здесь быть не должно…»

Нырнув в темный лабиринт проходных дворов, Никифоров через несколько минут вышел на другую улицу, в совершенно другую жизнь.

Глава восьмая. ВКУС ПЛЕНА. ТАЛАНТ ДОКТОРА ШУЙСКОГО

— Будешь, мразь, говорить?

— Больно! — кричал Лука.

— Знаю, что больно. Где ты взял монеты, тварь?

Его даже не стали связывать. Просто бросили на стул, и карлик с обезьяньим личиком начал сжимать плоскогубцами пальцы его левой руки, пристегнутой к столу специальной лямкой. Куда же он попал? Лука не мог понять и буквально терял сознание от страха.

А сидевший на подоконнике Гога повторял с монотонностью испорченного граммофона:

— Мальчик, дай я ему врежу, как надо!

Он уже знал, что его друга Барана уложил именно Лука. Мальчик криво улыбался и покачивал головой. Ему приятно было изводить сразу двоих.

— Где взял монеты?..

— Я уже говорил тебе…

— Вам! Понял, ублюдок? Вам…«Скотина!» — Лука опустил глаза, но на пререкание не отважился.

Я уже говорил… что вытащил их из урны…

— Это не ответ. — Мальчик улыбнулся и взял плоскогубцы. — Будем говорить или будем что?

Лука не успел ответить, не успел издать даже звука, мучитель снова сдавил его пальцы. Боль отозвалась в мозгу, в сердце и даже в животе. И тут же он вспомнил!

— Я вспомнил!

— Видишь, какие хорошие результаты. Говори…

— Отпусти! Не могу… Отпустите!

— Отпустите… его звали Птица. Федя Птица! И монеты его, и пистолет его!..

Лука выкрикивал слова торопливо, теряя всякое достоинство, потому что этот маленький эсэсовец продолжал сжимать плоскогубцами его мизинец.

— Ты знаешь, кто такой Птица?!