Досье Сноудена. История самого разыскиваемого человека в мире

Подобная малоприятная слежка, возможно, давала США некоторое преимущество на дипломатических встречах на высшем уровне и позволяла «заглянуть» в мысли своих друзей и противников. Но по мере появления в СМИ новых и новых разоблачений, спровоцировавших дипломатические кризисы в странах Европы, в Мексике и Бразилии, возникал вполне разумный вопрос, насколько оправданны такие методы.

Конечно, они наносили огромный ущерб репутации США. Барак Обама оказывался во все большей изоляции на мировой арене и странным образом не обращал внимания на гнев со стороны его союзников. Человек, который когда-то очаровал Нобелевский комитет просто потому, что не был Бушем, утратил былую популярность. Европейцам он больше не нравился. «Барак Обама — не лауреат Нобелевской премии мира. Он — возмутитель спокойствия», — написал Роберт Россман в Süddeutsche Zeitung. На обложке журнала Stern Обама был назван Der Spitzel — информатор.

Хуже того, против Обамы выступили другие нобелевские лауреаты. Более пятисот ведущих авторов в мире предупредили, что подобные масштабы массовой слежки подрывают демократию и фундаментальные права человека во всем мире. «В своих мыслях, в своем окружении и в своей переписке все люди имеют право оставаться в покое и вне стороннего наблюдения», — говорилось в заявлении. Слежка со стороны корпораций и целых государств сводила это базовое правило к нулю.

Ай-ай-ай! Для Обамы, президента и интеллигента, такие вещи не могли проходить безболезненно. Среди подписавших обращение были пять лауреатов Нобелевской премии по литературе — Гюнтер Грасс, Орхан Памук, Джон Максвелл Кутзее, Эльфрида Елинек и Тумас Транстремер — и многие другие именитые представители стран от Албании до Зимбабве.

Скандал с АНБ превращался в настоящее бедствие для внешней политики американской администрации. Редактор Guardian Джулиан Боргер написал: «С каждой новой утечкой Америка теряет свое «мягкое» влияние, а вместе с ней утрачивает и «жесткую» силу… Ничто не может оказаться для иностранного лидера столь же болезненным, как осознание, что его мобильные телефоны подслушиваются страной, в которой он всегда видел друга и союзника».

Буря по поводу прослушивания мобильного телефона Ангелы Меркель на той же неделе докатилась и до Франции, когда Le Mond опубликовала новые удручающие разоблачения шпионской деятельности АНБ. Der Shitstorm[33] превратился в la tempête de merde.[34] Из материалов, переданных Гринвальдом и опубликованных газетой, было совершенно ясно, что США также вели широкомасштабную шпионскую деятельность и во Франции. Масштабы просто поражали. За 30 дней, с 10 декабря 2012 года по 8 января 2013 года, АНБ перехватило данные 70,3 млн телефонных звонков французов.

Согласно данным, опубликованным в газете, АНБ ежедневно осуществляет до 3 млн перехватов данных; причем 24 декабря 2012 года и 7 января 2013 года таких перехватов было по 7 млн. В период с 28 по 31 декабря перехватов не было. Неужели у шпионов АНБ тоже бывают выходные? В документах ничего об этом не сказано.

Шпионаж против Франции ведется под секретным кодовым наименованием US-985D. Германии присвоены собственные шпионские коды: US-987LA и US-987LB. Программы слежки включают DRTBOX (используется для сбора данных) и WHITEBOX — для записи контента. Кроме того, для описания слежки за французскими дипломатами в США используются секретные аббревиатуры. Такая же картина и в Италии. Специализированная служба сбора данных, шпионившая за Ангелой Меркель, прослушивала и итальянское руководство — из посольских помещений в Риме и Милане. Итальянские метаданные «глотались» миллионами…

Реакция французского правительства была двоякой. В соответствии с ныне часто повторяемым ритуалом для объяснений был вызван американский посол в Париже Чарльз Ривкин. Президент Пятой республики Франсуа Олланд позвонил Обаме и выразил свое недовольство, в то время как его министр иностранных дел Лоран Фабьюс охарактеризовал ситуацию как «совершенно недопустимую». «Когда речь идет о новых коммуникационных технологиях, то здесь, очевидно, нужно соблюдать правила», — заявил министр внутренних дел Франции Мануэль Вальс.

Но французская реакция оказалась в целом более умеренной, чем в Германии. В июне Олланд грозил приостановить трансатлантические торговые переговоры, но его ответ был нерешителен, и его риторика была адресована избирателям внутри страны. Одна из газет, Le Parisien, охарактеризовала его ответ как «джентльменский». Все знали, что Франция имеет собственные секретные службы и является лидером промышленного шпионажа. Что еще более важно, Парижу явно хотелось сохранить добрые отношения с Вашингтоном. При всем том французские политические деятели действительно были искренне ошеломлены самим размахом слежки со стороны АНБ.

К этому моменту своим обеспокоенным союзникам по всему миру США давали один и тот же шаблонный ответ. В Белом доме заявили, что вопросы, поднятые Францией и другими «недовольными» европейцами, вполне «законны», добавив, что Вашингтон пересматривает «метод сбора разведывательной информации» с тем, чтобы «отыскать должный баланс» между безопасностью и правом на частную жизнь. С другой стороны, Кейтлин Хейден, представитель Совета национальной безопасности, отметила: «США собирают иностранные разведывательные данные так же, как и другие страны». Иными словами, «мы шпионим за вами, и вы — за нами. Опуститесь на землю, господа».

Директор Национальной разведки Джеймс Клэппер — человек, который ввел в заблуждение конгресс, — заявил, что Le Monde располагает неверными фактами. Клэппер отрицал, что АНБ записало 70,3 млн телефонных звонков французов. Он не сообщил никаких подробностей, но, по-видимому, имел в виду, что АНБ располагало лишь метаинформацией. Он предположил, что западные спецслужбы тоже занимаются подобной деятельностью.

То есть, по сути, европейцы оказались лицемерами. Прав ли Клэппер?

В некоторой степени ответ на этот вопрос — положительный. Западные спецслужбы также шпионили, хотя и не привлекая такого количества ресурсов, как АНБ. Они работали в тесном сотрудничестве с американским разведывательным сообществом, и так продолжалось десятилетиями. Федеральная разведывательная служба Германии (Bundesnachrichtendienst — BND), например, делилась информацией с Форт-Мидом, передавая, помимо прочего, метаданные и даже копии двух своих цифровых шпионских систем — Mira4 и Veras. Сам Сноуден отмечал эти довольно тесные связи, заявив журналисту и активисту движения за свободу в Интернете Джейкобу Аппельбауму, что АНБ находится «под одной крышей» с Германией и «большинством других западных государств».

Степень этого сотрудничества могла оказаться обескураживающей. На одном из слайдов, посвященных программе BOUNDLESS INFORMANT, который Гринвальд передал норвежскому таблоиду Dagfbladet, сказано, что АНБ ежедневно перехватывает около 1,2 млн телефонных звонков норвежцев. В военной разведывательной службе Норвегии, однако, заявили, что информация на слайде истолкована неправильно. А потом уточнили, что Норвегия сама перехватывала звонки из Афганистана, после чего передавала информацию в Форт-Мид. Это заявление, однако, плохо вяжется с текстом на слайде PowerPoint: «Миссия никогда не бездействует». Это говорит о том, что сбор метаданных в соответствии с данной программой ведется отнюдь не с благосклонного согласия соответствующей страны. И есть отдельные слайды для каждой страны, включая Норвегию и Афганистан.

Общая картина была ясна. И вызывала сильное беспокойство. С посторонней помощью или без, но АНБ фактически проникло в коммуникации любого человека. Согласно одному из документов, опубликованных Le Monde, говорилось, что в период с 8 февраля по 8 марта 2013 года АНБ собрало 124,8 млрд элементов телефонных данных и 97,1 млрд элементов компьютерных данных. Эти цифры относились ко всему миру. В передовой статье газеты отмечалось, что новые технологии сделали возможным воссоздать наяву планету «Большого брата». И не надо быть семи пядей во лбу, чтобы предположить, какая страна играет роль «Немезиды» Уинстона Смита.

* * *

Основная миссия АНБ заключается в обеспечении национальной безопасности. По крайней мере, так было задумано. Но к концу 2013 года создалось впечатление, что операции АНБ по сбору разведывательных сведений направлены на нечто более простое и емкое — мировое господство.

Ангела Меркель, как выяснилось, оказалась не единственным иностранным светилом, в телефон к которому пробралось АНБ. Из докладной записки АНБ, датированной еще 2006 годом, текст которой опубликовала Guardian, явствует, что ведомство прослушивало телефоны по меньшей мере 35 мировых лидеров. Агентство обращалось в Белый дом, Государственный департамент и Пентагон с просьбой совместно использовать их адресные картотеки; таким образом, оно получило возможность добавить в свою систему наблюдения и телефонные номера иностранных политических деятелей. Один не в меру энергичный чиновник сообщил целых 200 номеров, в том числе и номера 35 мировых лидеров. АНБ немедленно включило их в «работу».

Впоследствии АНБ подслушивало и других лидеров, в том числе президента Бразилии Дилму Руссефф и ее мексиканского коллегу Энрике Пенья Ньето. Вообще, подобные явления выглядели по меньшей мере странными, поскольку обе страны имели весьма положительные отношения с Соединенными Штатами. Предшественник Руссефф, популист левого толка Луис Инасио Лула да Силва, однажды вызвал раздражение в Вашингтоне, пригласив к себе в страну с визитом тогдашнего президента Ирана Махмуда Ахмадинежада. Однако Руссефф после своего вступления на высший государственный пост в 2011 году всячески стремилась улучшить отношения с Белым домом. Она дистанцировалась от Тегерана и приняла у себя Обаму, который ранее отменил свой визит в Бразилию.

Но АНБ не интересовали эти добрые межгосударственные отношения; американских шпионов волновали прежде всего личные мысли Дилмы Руссефф. На слайде АНБ, полученном журналом Der Spiegel, показано, что американским аналитикам удалось получить доступ к ее электронным и СМС-сообщениям. В Форт-Миде исследовали «методы коммуникации и круг лиц, связанных с бразильским президентом Дилмой Руссефф и ее ключевыми советниками», — сообщалось в Der Spiegel. Агентство также обнаружило и ряд других «значимых объектов» в кругу приближенных к ней лиц.

Подслушивая демократически избранных лидеров, АНБ втайне нацелилось на самую крупную компанию страны — нефтяную фирму Petrobas, находящуюся под государственным управлением. Petrobas входит в первые три десятка крупнейших мировых компаний. Контрольный пакет акций здесь принадлежит государству, и эта фирма — главный источник дохода для бразильского правительства. Компания разрабатывает несколько новых крупных нефтяных месторождений на атлантическом шельфе.

Из файлов, переданных Гленном Гринвальдом бразильской программе теленовостей Fantastico, следует, что АНБ проникло в виртуальную частную сеть Petrobas. Это удалось с помощью секретной программы под кодовым названием BLACKPEARL. Среди других объектов BLACKPEARL — сеть глобальных банковских переводов Swift, французское министерство иностранных дел и Google. В одном из документов британского GCHQ под названием «Эксплуатация сетей» говорится о том, что Великобритания и США регулярно перехватывают частный сетевой трафик энергетических компаний, финансовых организаций, авиакомпаний и иностранных правительств.

Неудивительно, что Руссефф крайне неодобрительно отнеслась к шпионской деятельности АНБ, рассматривая это как возмутительное нарушение суверенитета Бразилии. Белый дом ответил на ее протесты общими фразами, использовав ту же схему, что и в объяснениях с немцами и французами. В сентябре Руссефф заявила об отмене своего официального визита в Вашингтон, который был намечен на 23 октября. Обама позвонил Руссефф в тщетной попытке убедить ее все-таки изменить мнение. В отсутствие «своевременного расследования… для такой поездки не созданы надлежащие условия», — заявил источник в бразильском правительстве.

В лучшем случае действия АНБ в Бразилии выглядели явно недружественными. В худшем — являлись ярким примером промышленного шпионажа, того самого, который США осуждали с пеной у рта, когда этим занимались китайцы или русские. В АНБ заявили, что занимаются совсем другим. Так, в интервью газете Washington Post представитель АНБ заявил: «Наш отдел не участвует в экономическом шпионаже ни в какой сфере, включая киберпространство». Клэппер с оттенком огорчения утверждал, что США не похищают производственные секреты у иностранных фирм и не передают их американским компаниям, чтобы обеспечить тем конкурентные преимущества.

Весьма неуклюжая формулировка Клэппера относительно целей АНБ не слишком успокоила Дилму Руссефф. В своей речи в ООН в сентябре президент Бразилии заявила, что ныне разоблаченная «глобальная сеть электронного шпионажа» США вызвала гнев и возмущение всего мира. Помимо того что это публичное оскорбление отношений между дружественными государствами, это еще и нарушение международного права, заявила она с трибуны. Утверждения представителей Белого дома о том, что АНБ, так или иначе, борется с терроризмом, приводили Руссефф в бешенство. «Бразилия знает, как себя защитить», — сказала она.

Если уж на то пошло, то южный сосед США — Мексика — стала объектом еще большего «вторжения». Согласно данным немецкого Der Spiegel, против президента Ньето и его проамериканского предшественника Фелипе Калдерона АНБ проводило изощренную шпионскую кампанию. Эту щекотливую миссию выполняло специальное отделение АНБ — Tailored Access Operations (Операции специального доступа) (TAO).

В мае 2010 года TAO удалось проникнуть в почтовый сервер, на котором, помимо прочего, хранился адрес электронной почты президента Калдерона. Тот же самый домен использовали и другие члены мексиканского кабинета. В АНБ восторженно хлопали в ладоши. Теперь у них появилась возможность читать «дипломатическую, экономическую и личную переписку», что обеспечивало «углубленное понимание политической системы и внутренней стабильности Мексики». Операция получила кодовое наименование FLATLIQUID. Два года спустя АНБ снова занялось этим делом. По данным бразильского телеканала Globo, сотрудникам американского шпионского ведомства удалось прочитать частные электронные сообщения Ньето, когда тот был еще кандидатом в президенты.

Главная тайная цель США в Мексике заключалась в слежке за местными наркокартелями. В секретном документе, датированном апрелем 2013 года, на который ссылается журнал Der Spiegel, приведены приоритеты (от 1 — низкий приоритет — до 5 — высокий), которые официальный Вашингтон расставил в своей тайной деятельности в Мексике. Торговля наркотиками — 1; руководство страны, военный потенциал и внешняя торговля — 3; контрразведка — 4. В другой операции — в августе 2009 года — АНБ успешно взломало электронные адреса высокопоставленных должностных лиц из секретариата общественной безопасности Мексики, выудив полезную для себя информацию о наркобандах и «темах дипломатических бесед».

Как осуществляется такой шпионаж? АНБ отслеживает мобильную телефонную сеть Мексики в рамках операции под названием EVENINGEASEL. В этом задействованы комплекс АНБ в Сан-Антонио, штат Техас, а также американские станции подслушивания в городах Мехико и Бразилиа. Ресурсы агентства просто огромны. В начале лета 2012 года обеспокоенное тем, что Ньето может не задействовать нужные силы для борьбы с торговцами наркотиками, АНБ усиленно прослушивало мобильный телефон Ньето, а также телефоны еще «девяти из близких к нему членов кабинета». С помощью соответствующего программного обеспечения отсеивались наиболее важные конкуренты.

* * *

К началу 2014 года было ясно, что эффект от разоблачений Эдварда Сноудена намного превышает таковой от утечек WikiLeaks. Публикация американских секретных дипломатических телеграмм в конце 2010 года действительно имела весомые последствия. Группе американских послов пришлось выехать на родину; другие сменили свои посты. Публикация этих телеграмм пришлась на начало Арабской весны,[35] подлив масла в огонь народного негодования против коррупционных режимов в Тунисе, Ливии и Египте. Не все последствия этих событий оказались отрицательными. Как это ни парадоксально, но репутация американской дипломатической службы даже повысилась. Американские дипломаты, вообще говоря, предстали умными, интеллигентными и принципиальными людьми. У некоторых даже обнаружился подлинный литературный талант.

Однако, что касается файлов Сноудена, здесь последствия оказались куда более ощутимыми. Постепенно — и не всегда отчетливо — создавалось впечатление, будто мир проходил «перезагрузку», примиряясь с тем, что США шпионят не только за иностранными лидерами, но и за всем гражданским населением. Вопрос — для европейских союзников и для конкурирующих авторитарных режимов — заключался в том, как на это реагировать. Судя по всему, АНБ рассматривало близких американских союзников с общими ценностями и историей вовсе не как союзников. Скорее они были frenemies (от англ. friends + enemies), то есть отчасти друзьями, отчасти противниками.

Здесь наметилось несколько тенденций. После «мобильного кризиса» Ангела Меркель призвала к созданию новой системы, которая регулировала бы действия секретных служб стран-партнеров. На начальных этапах утечек Сноудена АНБ и BND еще пытались что-то исправить. Теперь Меркель и Олланд заявили, что хотели бы к концу 2013 года обсудить новое трансатлантическое соглашение о запрещении взаимного шпионажа. Великобритания и другие государства ЕС могли тоже подписаться под этим кодексом поведения, который должен был отрегулировать деятельность служб безопасности и разведки.

Тем временем Меркель не терпелось получить ответы на свои вопросы, однако администрация Обамы пока была немногословна. В частности, немецкому канцлеру хотелось знать масштабы шпионской деятельности АНБ против немцев. Кроме того, до сих пор висели в воздухе и вопросы, касающиеся ее лично. Кто именно санкционировал за ней наблюдение? Каковы были мотивы?

В документах утечки предполагается, что США и его британские партнеры из Центра правительственной связи (GCHQ) использовали свои посольства за границей в качестве станций подслушивания, чтобы шпионить за местными правительствами. В Берлине это выглядело особенно дерзко: американское посольство на Паризерплац находилось на расстоянии всего нескольких сотен метров от офиса Ангелы Меркель и здания парламента. Отсюда АНБ и ЦРУ могут шпионить за всем правительственным кварталом. Антенны, которыми ощетинилась крыша посольства США, в Der Spiegel назвали «Гнездом».

Та же история повторялась и в других местах. В 2010 году в распоряжении АНБ было 80 станций слежения под крышами иностранных посольств, разбросанных по всему миру. Девятнадцать из них находилось в европейских городах, включая Париж, Мадрид, Рим, Прагу и Женеву, где Сноуден поработал сотрудником одного из подразделений ЦРУ. У американцев также была шпионская станция во Франкфурте-на-Майне.

Остальные члены «Союза пяти глаз» занимались собственной шпионской деятельностью. В одном из документов Сноудена, опубликованном совместно отделением Guardian в Австралии и Австралийской радиовещательной корпорацией, отмечено, что австралийская секретная служба тайно прослушивала президента Индонезии Сусило Бамбанга Юдойоно, а также его жену Ани, ведущих министров и доверенных лиц. Сверхсекретная слайд-презентация поступила из министерства обороны Австралии и Службы радиоперехвата (Defence Signals Directorate). Документ датирован ноябрем 2009 года. Между тем еще одна утечка показывает, что АНБ шпионило за 25 главами государств — участников саммита «Большой двадцатки» 2010 года в Торонто. Тайная операция проводилась из американского посольства в Оттаве. В этом была активно задействована и собственная спецслужба Канады, Центр безопасности коммуникаций.

Как и его коллеги из Германии, Мексики и Бразилии, президент Индонезии тоже пришел в ярость от подобного недобрососедского поведения Австралии. Отношения между двумя странами резко пошли на спад, были приостановлены сотрудничество с Австралией по предотвращению контрабанды людей, совместные военные учения и обмен разведданными. Премьер-министр Австралии Тони Эбботт отказался принести извинения. И при этом он даже не подтвердил, что вышеупомянутый шпионаж вообще имел место. Вместо этого дебаты в Австралии стали угнетающим эхом аналогичных событий в Великобритании, когда некоторые политические деятели и газеты, находящиеся в собственности Мердока, набросились на СМИ, опубликовавшие сенсационный репортаж.

В Европе рассерженные политики пытались сформулировать ответ на разоблачения Сноудена. Эта тема доминировала на встрече на высшем уровне ЕС в Брюсселе. Меркель сообщила своим коллегам, что проблема не в ее личном мобильном телефоне, а в том, что он фактически олицетворяет собой «телефоны миллионов европейских граждан». Немецкие политические деятели призвали приостановить переговоры по торговому соглашению с США до тех пор, пока Белый дом не даст исчерпывающий ответ. Кое-кто предлагал также снять со Сноудена свидетельские показания в Москве. И еще предоставить ему политическое убежище. Однако Меркель это категорически отвергла.

Саммит поставил Великобританию в щекотливое положение. Дэвид Кэмерон стал объектом скрытой критики. Он ушел от ответа на вопросы о том, вовлечен ли GCHQ в прослушивание высокопоставленных лиц и видел ли он распечатки с мобильного телефона Ангелы Меркель. Вполне вероятно, что любая информация, оказавшаяся в распоряжении АНБ, потом поступала в GCHQ. Возможно даже, что подслушивание проводилось через Менвит-Хилл, европейский узел коммуникаций АНБ в Норт-Йоркшире. Кэмерон просто не стал выгораживать своих «отважных шпионов».

Европейские парламентарии голосовали за новые, более жесткие правила защиты неприкосновенности информации. Их цель заключалась в том, чтобы прекратить сбор данных ЕС такими компаниями, как Google, Yahoo или Microsoft, после чего эта информация оказывалась на серверах АНБ. Их предложение, явно направленное против программы PRISM, предусматривало ограничение совместного использования информации ЕС со странами, не относящимися к Евросоюзу. Также оговаривались право граждан ЕС стирать свои цифровые записи из Интернета, равно как и наложение крупных штрафов на фирмы, которые будут нарушать эти правила.

Эти меры несколько выпадали из первоначального пакета предложений, внесенных Европейской комиссией в 2012 году, после лоббирования со стороны американцев. США утверждали, что эти новые правила негативно скажутся на ведении бизнеса. Кремниевая долина с этим согласилась. Но шпионские разоблачения АНБ укрепили настроения в европейском лагере, дав стимул тем, кто настаивал на реформах. (В конце концов Великобритания все-таки пришла на помощь США, когда Кэмерон убедил союзников из ЕС отложить голосования по новым правилам до 2015 года.)

Реакция ЕС стала частью более широкой тенденции по «деамериканизации» Интернета, возникшей после очередной волны разоблачений. Уже в 2012 году некоторые страны, включая Россию, Китай и ряд ближневосточных государств, предприняли шаги, направленные на то, чтобы поставить киберпространство под более серьезный внутренний контроль. Теперь в том же направлении двигались европейцы и латиноамериканцы. Бразилия и Германия начали работу над резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН, призванной ограничить шпионаж со стороны АНБ.

Возникло новое модное словечко — «киберсуверенитет». Общей целью раздраженных союзников США было затруднить для АНБ доступ к национальным данным. Для авторитарных стран, таких как Россия, это был своего рода «бонус». Более плотный государственный контроль Интернета облегчал шпионаж за собственными гражданами и давал возможность более эффективно подавлять инакомыслие.

Наиболее яростной была реакция со стороны Бразилии. В октябре Дилма Руссефф объявила о планах постройки нового подводного кабеля, который свяжет Южную Америку с Европой. Теоретически это перекрыло бы доступ для США, и АНБ было бы намного тяжелее перехватывать информацию из Бразилии. Президент также размышляла по поводу закона, который вынудил бы Google и прочих американских технологических гигантов хранить данные для бразильских пользователей на местных серверах. Между тем тысячи федеральных служащих получили указание пользоваться только зашифрованной электронной почтой. Все эти действия ускорились после публикации разоблачений Эдварда Сноудена.

Некоторые специалисты сомневались по поводу эффективности ответного удара Бразилии. Они отмечали, что, если Бразилия не отыщет себе конкурента Google, АНБ по-прежнему будет в состоянии скачивать необходимые данные — в случае необходимости — по постановлению суда. Как бы то ни было, разоблачения Сноудена, по-видимому, вызвали процесс, который президент Google Эрик Шмидт назвал «балканизацией»[36] Интернета. То, что, как предполагалось, является универсальным инструментом, угрожает теперь стать фрагментированным и «территориально зависимым», предупреждал он.

В Германии немецкая телекоммуникационная компания Deutsche Telekom (крупнейшая в Европе и третья по величине в мире) выступила с инициативой создания новой национальной интернет-сети. Ее лозунг «Электронная почта: сделано в Германии» намекал на то, что потребители будут так же уверены в надежности своей электронной почты, как и в немецкой посудомоечной машине. Электронные сообщения между немецкими пользователями больше не будут проходить через американские серверы. Трафик главным образом будет удерживаться в пределах Шенгенской зоны ЕС (в которую, кстати, не входила Великобритания!). Цель была достаточно прозрачна: преградить путь не в меру любопытным англоязычным шпионам.

Возможно, одним из самых неожиданных последствий утечек Сноудена был возврат… пишущей машинки. После того как выяснилось, что АНБ подслушивает индийских дипломатов (американцы, озабоченные индийскими аэрокосмическими и ядерными программами, разместили жучки в индийской миссии в ООН и в посольстве страны в Вашингтоне), правительство этой страны вновь обратилось к старой технологии. С лета 2013 года индийская высокая комиссия в Лондоне вновь стала использовать пишущие машинки. Никакая сверхсекретная информация больше не сохраняется в электронной форме, заявил газете Times of India верховный комиссар Джаймини Бхагавати. Дипломатам приходится все чаще выходить на улицу: «В здании посольства секретные данные не обсуждаются. Весьма утомительно выходить в сад каждый раз, когда нужно обсудить с коллегами что-нибудь важное и щепетильное».

К аналогичному выводу пришли русские. Сверхсекретная Федеральная служба охраны Российской Федерации (ФСО) — подразделение ФСБ, которое, как полагают некоторые, охраняет Эдварда Сноудена, — заказало для себя крупную партию пишущих машинок.

Революция в мире персональных компьютеров, которая коренным образом преобразовала систему коммуникаций, фактически потерпела крах. Те, кто беспокоился о неприкосновенности информации и частной жизни, по сути, возвращались в доинтернетовскую эпоху. Снова в моде были пишущие машинки, рукописные примечания и тайные свидания. Возврат к почтовым голубям был лишь вопросом времени…

* * *

Неуклюжие операции АНБ в области международного шпионажа наделали много шума. В одном из документов говорилось, что агентство в попытке дискредитировать группу шести мусульманских «радикалов» даже следило за тем, насколько часто те смотрят порнографические фильмы. Но ни один из упомянутых «радикалов» не был террористом. Слежка за процессом поиска и навигации в Интернете напоминала форму несанкционированного наблюдения, которая в Итоне привела к созданию комиссии Чёрча.[37]

Создавалось ощущение, что история повторяется. Некоторые знатоки предположили, что США занимались подобной деятельностью многие десятилетия.

Клаус Арндт, бывший немецкий депутат, ответственный за наблюдение за службами безопасности Германии, усмотрел в истории Сноудена эхо предыдущих скандалов. В интервью Der Spiegel Арндт заявил, что вплоть до 1968 года США вели себя в Западной Германии как оккупирующая держава, которой они когда-то и были, и подслушивали того, кого хотели. После этого американцам для ведения слежки приходилось просить разрешение у немецких чиновников. Однако в Западном Берлине США вели себя так, «как будто их войска только что вошли в город», и так продолжалось вплоть до 1990 года, сказал Арндт. Он вспоминал, как один американский майор поссорился со своей подругой и приказал вставить жучок в ее телефон, а также распорядился о перехвате ее писем. Арндт заявил, что у него нет иного выбора, кроме как согласиться на запрос.

А как насчет современных методов США? Арндт заявил, что беспорядочный сбор данных малоэффективен и что оценка обширной «кучи данных» — дело почти безнадежное. Однако американцы всегда были немного «сумасшедшими по поводу информации», сказал он, и, кроме того, они — все еще «гегемоны» в его собственной стране.

Итог разоблачений Сноудена он подвел единственной фразой: «Чисто теоретически мы являемся суверенной страной. Практически — нет».

Глава 13

Кладовка для метел

Офис New York Times, Восьмая авеню, Нью-Йорк

Лето — зима 2013 года

Ты часто сюда заходишь, #nsapickuplines

Из комментариев в TWITTER

Эта комната — прославленная «кладовка для метел». У стены — несколько картин, принадлежащих ныне покойному Артуру Сульцбергеру-старшему. На одном из снимков — газетчик с сигарой во рту, а выше — надпись: «Большой брат следит за тобой». (В примечании сказано, что Артур пересмотрит картины, «когда вернется». Он умер в 2012 году.) Здесь есть флуоресцентная лампа, маленький стол, несколько стульев. Никаких окон. На металлической полке стоят коробки с конвертами кремового цвета. Они принадлежат Артуру Сульцбергеру-младшему — наследнику Сульцбергера-старшего и действующему издателю New York Times. Снаружи в коридоре вывешены фотографии лауреатов Пулитцеровской премии. Довольно внушительная группа людей. Из местного кафетерия доносится размеренный гул голосов.

Офисы газеты New York Times расположены на Восьмой авеню, в самом центре Нью-Йорка. Именно отсюда Guardian продолжила публикацию утечек из АНБ совместно с New York Times — после того, как был фактически закрыт ее офис в Лондоне. Эта «кладовка» была надежно защищена. Доступ туда был строго ограничен; в офисе работала охрана, были установлены видеокамеры и предприняты другие меры безопасности. Расположение на американской территории означало, что журналисты, которые там работали, могли ощутить на себе то, чего так не хватало в Лондоне: защиту американской конституции.

В США администрация Обамы дистанцировалась от факта уничтожения жестких дисков в лондонской штаб-квартире Guardian. Хотя это деяние получило широкое осуждение со стороны организаций ЕС, остальной части мира и в специальном докладе ООН по вопросам свободы слова. Очевидно, разоблачения Сноудена не могли обрадовать Белый дом. Но власти США понимали, что первая поправка к конституции гарантирует свободу печати. Поэтому, как отметили официальные представители Белого дома, вышеупомянутые события в Америке просто исключены.

Через два дня после того, как «хоббиты» из GCHQ проследили за процессом разрушения компьютеров, британское правительство попросило Guardian назвать их американских партнеров. Редактор ответил, что они сотрудничают с New York Times и некоммерческой организацией ProPublica.

Но прошло еще три с половиной недели, прежде чем министерство иностранных дел Великобритании предприняло хоть какие-то шаги. 15 августа Филип Бартон, представитель посла Великобритании в США, наконец позвонил Джилл Абрамсон, исполнительному редактору New York Times. Он попросил о встрече. Абрамсон, так или иначе, планировала поехать в Вашингтон. Ранее она договорилась там о встрече с Джеймсом Клэппером, переживающим непростые времена директором Национальной разведки. Вопрос был не в самом Сноудене, а в той тревожной частоте, с которой администрация оказывает давление на репортеров газеты, особенно на тех, которые освещают темы, связанные с разведкой.

«У нас большой опыт (он исчисляется десятилетиями) публикации щепетильных историй, связанных с национальной безопасностью», — рассказывает Абрамсон. В 1972 году New York Times издала документы Пентагона, это случилось в эпоху Артура Сульцбергера-старшего. «Мы не склонны к опрометчивым действиям. Мы воспринимаем их [представителей администрации] весьма серьезно. Но если ведется война против терроризма, люди должны знать рамки этой войны».

Заместитель посла пригласил Абрамсон заехать в британское посольство. Расбриджер отговаривал ее от этого шага, опасаясь слежки. Абрамсон в конечном счете согласилась встретиться в резиденции посла, а не в самом посольстве, которое располагалось на британской территории: кто знает, что могли придумать здесь британские шпионы? Во время встречи Бартон попросил вернуть документы Сноудена либо уничтожить их. Он объяснил, что утечки, связанные с участием Великобритании, очень беспокоят его правительство. Абрамсон не подтвердила, но и не отрицала тот факт, что New York Times имеет в своем распоряжении материалы Сноудена. Она обещала подумать.

Два дня спустя она перезвонила Бартону, сообщив, что New York Times отклонила его просьбу. По словам Абрамсон, «встреча была скучной и ничем не примечательной. Больше я о них ничего не слышала». По-видимому, британское министерство иностранных дел просто совершало некие формальные действия. Расбриджер уже объяснял, что материалы не сосредоточены в одном месте, они, выражаясь юридическим языком, находятся в многочисленных юрисдикциях. Нью-йоркская ProPublica также несколько месяцев сотрудничала с Guardian, о чем в резиденции премьер-министра на Даунинг-стрит, 10 были прекрасно осведомлены. Но британцы так и не предприняли ни единой попытки вступить с ними в диалог.

Летом и осенью того же года Guardian-США опубликовала еще несколько примечательных материалов. Выяснилось, что АНБ шпионило за 35 мировыми лидерами, занималось взламыванием защитных кодов и совместно с GCHQ шпионило за британскими гражданами. Это был очевидный прощальный подарок США от Тони Блэра в заключительные дни его пребывания на посту премьер-министра. АНБ также разработало процедуры слежки за британцами за спиной у GCHQ, если, по их мнению, того требовали интересы США. Это был, пожалуй, самый неджентльменский шаг. В соответствии с соглашением стран — участниц Союза «Пять глаз», британцы и американцы не должны шпионить друг за другом. Было не ясно, подслушивали ли в АНБ — случайно или намеренно — самого Дэвида Кэмерона. В вышеупомянутом списке из 35 фамилий он не значился, но зато значились некоторые из его собеседников.

Эти разоблачения разлетелись по всей планете. Видеоинтервью Гринвальда уже побило на сайте Guardian все рекорды по просмотрам. Затем Сноуден, все еще скрываясь в Гонконге, организовал на сайте сеанс вопросов и ответов. Габриэль Дэнс, редактор газеты в США, сделал новый интерактивный справочник по теме массовой слежки — «АНБ: расшифровано», в котором текст и наглядная графика чередовались с видеовставками. «Сага» Сноудена продемонстрировала, что современные технологии способны в очень сжатые сроки спровоцировать глобальный интерес к таким историям. И особенно в США, потому что там эти события оказали трансформирующий эффект на расстановку политических сил. Когда в прессе появились первые разоблачения, реакция на Капитолийском холме была негативная. Политики активно осуждали как содержание утечек, так и самого Эдварда Сноудена. В этом вопросе члены конгресса инстинктивно примкнули к службам безопасности.

Правда, некоторые политики с независимым суждением поддерживали Сноудена с самого начала. Одним из таковых был кумир Сноудена Рон Пол. Пол заявил, что США должны быть благодарны молодому разоблачителю за услугу, которую он оказал стране, поведав о «несправедливости», совершаемой правительством. Поддержал отца и сын Пола Рэнд, сенатор Республиканской партии от штата Кентукки. Он назвал слежку АНБ за американцами «общим наступлением на конституцию».

Сноудена похвалили правый комментатор Гленн Бек и либерал Майкл Мор, а также Джон Кэссиди из New Yorker. В Twitter одобряющий комментарий пришел от Альберта Гора. Другие крупнейшие СМИ выражали крайнюю враждебность, но при этом взывали прежде всего к чувствам или предубеждениям своих читателей. Например, Джеффри Тубин, юрисконсульт CNN, назвал Сноудена «напыщенным себялюбцем, который заслуживает того, чтобы его посадили в тюрьму».

В своих публичных выступлениях большинство членов конгресса отзывалось о Сноудене негативно и в одинаковой манере. Но с глазу на глаз многие говорили совершенно по-другому. Члены палаты представителей и сената, возможно, были не в восторге от утечек и от самого Сноудена, укрывшегося на территории России. Но у них возникла озабоченность о масштабах массовой слежки, примеры которой продемонстрировал Сноуден. И с каждыми новыми разоблачениями эта озабоченность в конгрессе росла.

Масштабы беспокойства на Капитолийском холме стали очевидны в конце июля, почти через два месяца после того, как в Интернете появились первые разоблачения Эдварда Сноудена. Молодой конгрессмен от штата Мичиган Джастин Эмаш разработал поправки к ежегодному санкционирующему законопроекту[38] министерства обороны. Его цель представлялась весьма экстравагантной: положить конец массовому сбору АНБ данных о телефонных звонках американцев. По словам Эмаша, ему хотелось «защитить четвертую поправку… и частную жизнь каждого американца».

Эмаш олицетворял отнюдь не либеральное крыло демократов, как можно было бы ожидать. Он был республиканцем. Выходец из арабо-американской семьи, имеющий родственников среди сирийцев и палестинцев, Эмаш представлял либертарианское крыло своей партии. Кроме того, он был сторонником Рона Пола, яростного борца за конституцию. Он выступал против военного авантюризма и остро критиковал вмешательство государства в личную жизнь. Эмаш также участвовал в пожертвованиях для президентской кампании Рона Пола в 2008 году — так же, как и Сноуден в 2012 году.

Никто не ожидал, что поправка Эмаша будет воспринята всерьез. Однако она прошла в комитет по регламенту палаты представителей. После этого на нее обрушились администрация Барака Обамы, спецслужбы и их союзники в конгрессе. В череде закрытых совещаний в Капитолии генерал Кит Александер предупреждал о страшных последствиях для национальной безопасности; Клэппер заявил, что АНБ может лишиться жизненно важного инструмента разведки. Белый дом предпринял необычный шаг и публично возразил против предложенной поправки.

Вечером в среду 24 июля 2013 года Спенсер Акерман из Guardian в числе нескольких репортеров присутствовал на голосовании в палате представителей. С момента трагических событий 11 сентября состояние безопасности страны развивалось только в одном направлении: оно укреплялось. Теперь же впервые наметился обратный процесс. «Все были страшно возбуждены, и результат до самого конца был неясен», — рассказывает Акерман.

В конгрессе, обычно раздираемом глубокими противоречиями непримиримых группировок, внезапно объединились два крыла Республиканской и Демократической партий. С первых дней президентства Барака Обамы эти две враждующих стороны не могли достичь согласия ни по одному мало-мальски значимому вопросу. Внешне официальный Вашингтон выглядел разобщенным и дисфункциональным; единственной темой, по которой обе партии проявляли редкое единодушие, был Иран. По вопросам внутренней политики политические деятели вели себя капризно и непримиримо.

В данном случае демократ Джон Коньерс выступил одним из соавторов поправки Эмаша. Республиканское и демократическое руководства в палате представителей, равно как и Белый дом, категорически отвергли ее. Демократы и либертарианские республиканцы, активные защитники гражданских свобод, сформировали проэмашевский альянс. Подобный раскол в конгрессе был не совсем обычным. Здесь скорее вашингтонские инсайдеры выступили против либертарианцев. С организационной точки зрения это был раскол между комитетами по разведке, которые осуществляют надзор за тайными операциями, и юридическими комитетами, которые следят за точностью соблюдения законов и конституции.

Дебаты стали едва ли не самыми страстными за многие годы; овациями приветствовали и сторонников, и противников поправки. Ведущим оппонентом Эмаша был Майк Роджерс, бывший агент ФБР, председатель комитета по разведке палаты представителей и ярый сторонник АНБ. «Разве мы забыли о том, что произошло 11 сентября?» — спрашивал он. Он высмеял онлайн-кампанию в поддержку Эмаша и заявил: «Неужели мы настолько ничтожны, что способны лишь увидеть, сколько «лайков» нам прислали на Facebook?»

Республиканец Том Коттон, выступая против предложения Эмаша, заявил: «Люди, мы в состоянии войны».

Но некоторые участники, настроенные против необоснованного наблюдения, приводили аналогии из эпохи колонизации. Они уподобляли программы АНБ общим ордерам, которые давали британским таможенникам возможность обыскивать частные владения. Это было едва ли не самое эмоциональное обвинение, которое мог предъявить американский политический деятель (адвокат отца Сноудена, Брюс Фейн, привел такое же резонансное сравнение во время телевизионного интервью, упомянув о британских «общих ордерах на обыск»[39]).

Эти дебаты спровоцировали довольно странные политические союзы. Тэд Поу, лидер Чайной партии,[40] объединился с либералом Зоу Лофгреном, совершив то, чего раньше в Вашингтоне почти никогда не случалось. Но главный демократ Нэнси Пелоси высказалась категорически против поправки Эмаша. Страсти накалялись. Во время дебатов Роджерс хмурился и стучал скатанными в трубочку документами по свободной руке, словно дубинкой. Сам Эмаш смеялся — для его карьеры это был важнейший момент — и шутил с коллегами.

Когда наступило голосование, результат получился шокирующий. Поправка была отклонена, но при соотношении голосов всего лишь 217 к 205. Мало кто ожидал, что недовольство в конгрессе достигло такого уровня. Это стало отражением поляризации мнений по всей Америке. Страна была втянута в полномасштабные дебаты. Для одних вопрос стоял так: безопасность или частная жизнь. Для других по-другому: кто такой Сноуден: разоблачитель или предатель. Для одних это было важно, для других — нет.

Для Белого дома, АНБ и Управления директора Национальной разведки голосование было сродни клинической смерти. Было ясно: что-то нужно менять. Абсолютистской мантры о том, что Сноуден — «маленький предатель с Гавайев», как выразился Александер, было уже недостаточно. Белый дом начал намекать на компромисс. Слушания в конгрессе были намечены на осень; начали поступать запросы о принятии изменений в законодательстве, чтобы как-то обуздать АНБ; началась работа над новыми законопроектами.

9 августа, во время пресс-конференции перед летним перерывом, Барак Обама высказал первые существенные замечания по поводу кризиса. Он выдвинул стратегию большей прозрачности. Но, по большому счету, он не заявил ни о каких ограничениях в отношении массовой слежки.

Барак Обама предложил назначить новую комиссию для пересмотра разведывательной политики. Он также объявил о больших надзорных правах суда FISC по контролю иностранной разведки и о рассекречивании юридического обоснования, которое в соответствии с разделом 215 Патриотического акта подводило основу под сбор телефонной информации.

Президент признал, что США обладают «значительными» возможностями в области шпионажа. Но он сказал, что, в отличие от других, репрессивных режимов, власти ведут себя сдержанно и не бросают своих «собственных граждан за решетку за то, что те говорят в онлайне». Его реформы, сказал Обама, предназначены для того, чтобы американцы могли доверять разведслужбам Соединенных Штатов и были уверены в том, что те действуют «в соответствии с нашими интересами и ценностями».

У него было также припасено послание и для неамериканцев — эдакому «подвиду», который, согласно американским законам слежки, вообще не имеет никаких прав на частную жизнь. «Всем остальным в мире хочу еще раз пояснить, что Америка не заинтересована в шпионаже за обычными людьми».

Все это представлялось достаточно разумным. Но скептики задавались вопросом, какую именно реформу имел в виду Обама: настоящую или в кавычках. Иными словами — видимость реформы, в условиях которой АНБ продолжит осуществлять свои методы массовой слежки. В конце августа была представлена новая комиссия. Обама пообещал сформировать «первоклассную группу внешних экспертов». Этими «независимыми» экспертами, как оказалось, фактически стали бывшие чиновники из сферы разведки, имеющие тесные связи с администрацией Обамы.

Борцы за гражданские права заскрежетали зубами. Председателем комиссии был назначен Майкл Морелл, бывший заместитель директора ЦРУ; двумя другими участниками были Ричард Кларк, бывший координатор контртеррористических операций при Билле Клинтоне и Джордже У. Буше, и Питер Суайр, главный консультант по вопросам конфиденциальности Бюро менеджмента и бюджета Белого дома при Клинтоне. Комиссия получила несколько печальное наименование: «Директор обзорной группы Национальной разведки по разведке и коммуникационным технологиям». Здесь же содержалась и подсказка: советники работали в офисах DNI, возглавляемой Джеймсом Клэппером. Доклад комиссии, который составлялся в конце 2013 года, направлялся потом в Белый дом.

Критики крайне негативно отнеслись к созданной комиссии, заявив, что это лишь мнимая прозрачность, а ее членов назвали марионетками Белого дома. Возможно, это несправедливо. Но с точностью утверждать было трудно, поскольку заседания комиссии проводились втайне. В сентябре она провела вступительную сессию с участием групп активистов гражданских свобод, включая Американский союз защиты гражданских свобод. Было назначено еще одно слушание — с участием представителей от Facebook и других технологических гигантов, все еще не оправившихся после утечек о программе PRISM.

Кремниевая долина набросилась на Белый дом. Руководители Facebook, Google, Microsoft, Apple и Yahoo заявили, что разоблачения Сноудена — это настоящая катастрофа для их фирм, причем особенно большой вред нанесен их деятельности в Европе и Азии. Потери составили миллиарды долларов. По утверждению технологических гигантов, администрация США должна была разобраться в ситуации и предпринять срочные меры. Эта беседа состоялась до того, как выяснилось, что АНБ проникло в информационные центры Google и Yahoo, осуществив, по сути, государственный киберналет на две крупнейшие американские фирмы.

Летом представителям технологических компаний удалось выведать то же самое: АНБ юридически принуждало их к сотрудничеству. Любые данные передавались отнюдь не добровольно, а в соответствии с судебным постановлением. За несколько дней до появления на слушаниях президенты компаний Кремниевой долины собрались в Сан-Франциско на конференцию TechCrunch. Общее настроение было крайне неспокойным. Марисса Майер из Yahoo заявила, что ее компания вынуждена повиноваться постановлениям суда FISC, несмотря на то что она их явно не одобряла: «Когда вы проигрываете и не подчиняетесь, это измена». Марк Цукерберг из Facebook выразился лаконично: «Правительство само все провалило».

Однако во время слушаний в комиссии по надзору технологические компании ничего не говорили об ограничении слежки со стороны АНБ. По мнению некоторых участников слушаний, главная их цель состояла в том, чтобы поведать своим клиентам о том, как они всеми силами стремятся защитить их данные.

Однако новости о том, что АНБ взломало информационные центры Google и Yahoo, послужили толчком к движению за изменение правил игры. В совместном заявлении технологические гиганты потребовали внести кардинальные изменения в соответствующие разделы американского законодательства. В открытом письме Бараку Обаме и конгрессу они потребовали запретить массовый сбор данных шпионскими ведомствами. Они написали: «Во многих странах баланс существенно сместился в пользу государства и отдалился от прав человека — тех прав, которые закреплены в нашей конституции. Это подрывает свободы, которые так заботливо лелеем. Настала пора перемен».

Подписи под письмом поставили руководители Apple, Google, Facebook, Microsoft, Yahoo, Linkedin, Twitter и AOL. Они, естественно, действовали исходя из собственных экономических интересов. Но вышеупомянутые фирмы также излагают пять «принципов реформ». Главный из них заключается в том, что правительства — США, Великобритании и остальных стран — должны прекратить слежку, не основанную на реальных подозрениях. Вместо того чтобы шпионить за всеми подряд, они должны сосредоточиться «на определенных пользователях в законных целях».

В Google добавили, что разоблачения Сноудена рискуют превратить обычный Интернет в Сплинтернет (Splinternet) — Интернет, поделенный на части, переставший быть единой сетью, то есть фактически расколоть его. «Возможность свободного доступа к данным, невзирая ни на какие границы, — это основа здоровой мировой экономики XXI столетия».

* * *

В этом новом мире — таком, каким он стал после разоблачений Эдварда Сноудена, — АНБ столкнулось с настоящей катастрофой в области связей с общественностью. С момента своего основания ведомство пережило четыре характерные эпохи. Сначала было создание и формирование. Этот период длился с 1952 по 1978 год. Завершился период докладами сенатского комитета во главе с Фрэнком Чёрчем, когда вскрылись непростительные факты внутренних злоупотреблений: преследования Мартина Лютера Кинга со стороны ФБР, программы покушений ЦРУ и список лиц для наблюдения, насчитывавший 75 тысяч американцев. Работа комиссии Чёрча ознаменовала начало широких реформ. Одной из них стало принятие закона «О контроле деятельности служб внешней разведки», согласно которому для ведения шпионажа на территории США требуется соответствующая санкция суда.

Вторая эпоха АНБ — с 1978 по 2001 год — была, по сути, эпохой ограничений, когда агентство действовало в рамках, установленных комиссией Чёрча. После событий 11 сентября 2001 года наступил этап «свободы»: когда спецслужбы получали общественную поддержку и обширное финансирование от Белого дома. Разоблачения Эдварда Сноудена положили начало новой, неуверенной четвертой эпохи. Теперь АНБ попало под самый пристальный и дискомфортный контроль за всю свою историю.