Досье Сноудена. История самого разыскиваемого человека в мире

В тот же день Моралес и его окружение вылетели из Москвы на родину. Через несколько часов полета пилот передал тревожную новость: Франция и Португалия отказали президентскому самолету в пролете через их воздушные пространства. Дальше — хуже. Их примеру последовали Испания и Италия. В отчаянии пилот связался с местными властями в Австрии и совершил вынужденную посадку в Вене. Что, черт возьми, происходило?!

Кто-то в американском разведывательном сообществе «предупредил» официальный Вашингтон, что на борту своего самолета Моралес тайно перевозит Эдварда Сноудена. Образцовое донесение в режиме реального времени! Наконец они добрались до него! Единственная проблема заключалась в том, что Сноудена на борту не оказалось. Белый дом нажал аварийную кнопку у своих европейских союзников из-за грубой ошибки разведслужб. Возможно, это произошло в результате продуманной дезинформации со стороны русских. Или классического просчета ЦРУ.

В Вене президент Боливии и его министр обороны Рубен Сааведра горевали, сидя в креслах аэропорта, расстроенные тем, что США посмели так унизить маленькое суверенное государство. Когда у него спросили, находится ли на борту его самолета Эдвард Сноуден, Сааведра даже побледнел. «Это — ложь, дезинформация. И все это спровоцировано американским правительством, — сказал он. — Просто произвол какой-то! Это оскорбление. Это нарушение конвенций и соглашений по международным авиаперевозкам».

Левые страны Латинской Америки отреагировали возмущением. Вице-президент Боливии Альваро Гарсия заявил, что Моралес был «похищен империалистами». Венесуэла, Аргентина, Эквадор и другие страны высказали решительный протест. Из VIP-зала аэропорта Моралес сделал ряд телефонных звонков, рассчитывая на то, что запреты на пересечение воздушного пространства будут сняты. Четверо его пилотов дружно заснули в красных кожаных креслах. Моралес провел в венском аэропорту 15 часов, прежде чем наконец смог продолжить свой полет на родину. Прилетев, он осудил принудительное изменение маршрута его самолета, назвав инцидент «открытой провокацией североамериканского империализма».

Это был, конечно, позорный эпизод. В Вашингтоне представители Государственного департамента признали, что обсуждали вопрос о полетах Сноудена с другими странами. Подобное неуклюжее вмешательство продемонстрировало, что карикатура на США в образе задиристого хулигана, готового топтать международные нормы, в данном случае была совершенно правильной. Но оно также показало, что план Сноудена добраться до Латинской Америки едва ли выполним — если только он не согласится на путешествие через Атлантику на борту российской атомной субмарины…

* * *

Через три недели после того, как Сноуден прилетел в Россию, Татьяна Локшина, заместитель главы московского бюро международной правозащитной организации Human Rights Watch (HRW), получила электронное сообщение. У нее непростая работа, цель которой — защита российских граждан от злоупотреблений и нападок Кремля. С момента возвращения Путина на пост президента России в марте 2012 года эта работа приобрела еще более жесткий характер. Президент начал самое масштабное в постсоветской эпохе наступление на права человека. Это произошло в ответ на массовые протесты против его правления в Москве и, в меньшей степени, в других крупных городах. Протесты начались в конце 2011 года после фальсифицированных, по мнению многих, результатов выборов в Думу. Локшина выступила с рядом весьма резких высказываний, как на русском, так и на английском языках. Она — одна из тех активистов, кто открыто высказывался против нарушения в сфере прав человека.

В то, что она получила по электронной почте, было трудно поверить. Некто Эдвард Джозеф Сноуден просил Локшину прибыть в зал прилета международного аэропорта Шереметьево. Там «один из сотрудников аэропорта будет ждать вас с табличкой G». Наверняка какой-то розыгрыш? «От приглашения, написанного, возможно, одним из самых разыскиваемых в мире людей, отдавало духом шпионского триллера холодной войны», — написала Локшина в своем блоге. Она получила еще несколько звонков от некоторых известных СМИ.

Вскоре стало ясно, что в подлинности приглашения сомневаться не приходится. Позвонили из службы безопасности аэропорта и попросили назвать номер ее паспорта. На Белорусском вокзале Локшина села в аэроэкспресс; пока она находилась в пути, ей позвонили из американского посольства. Один из американских дипломатов хотел, чтобы она передала Сноудену сообщение. Суть его сводилась к следующему: по мнению правительства США, он является не правозащитником, а правонарушителем, преступником, который должен понести ответственность за свои преступления. Она согласилась передать Сноудену это сообщение.

В Шереметьеве Локшина отыскала человека с табличкой G9. Его нашли еще по меньшей мере 150 репортеров, отчаянно пытавшихся добиться интервью со Сноуденом. «Я привыкла к толпам и журналистам, но то, что увидела перед собой, было просто безумием: орда кричащих людей, бесчисленные микрофоны и камеры, представители национальных и международных СМИ. Я боялась, что в этом столпотворении меня просто разорвут на кусочки», — написала она позже.

Человек с табличкой G9 был одет в черный костюм. Он объявил: «Приглашенные проследуют за мной». Он повел их по длинному коридору. В группе оказалось еще восемь приглашенных. Среди них российский омбудсмен, депутат Госдумы и другие представители правозащитных организаций — независимых, но имеющих связи с Кремлем и верным ему ФСБ.

Локшину и других посадили в автобус и перевезли к другому входу. Там они увидели Сноудена. Он был в мятой серой рубашке и, по-видимому, в неплохом расположении духа. Вместе с ним была Сара Харрисон. «Первое, что пришло мне в голову, было то, как молодо он выглядит — совсем как студент», — написала потом Локшина. Там еще был переводчик.

Встав за столом, Сноуден зачитал заранее подготовленное заявление. Его голос был громким, а иногда — хриплым. Сам он выглядел застенчивым и нервным; это была его первая публичная пресс-конференция. Притом весьма необычная. В течение многих лет Кремль критиковал и порочил правозащитные организации, считая их шпионами и лакеями Запада. Теперь правозащитников едва ли не носили на руках. Кремль очень хотел подчеркнуть этот политический жест.

Сноуден начал: «Здравствуйте. Меня зовут Эд Сноуден. Немногим более месяца назад у меня была семья, дом в райском месте, где я жил с большим комфортом. У меня также была возможность без какого-либо ордера на обыск читать ваши электронные сообщения».

Он продолжал: «Любые сообщения любых людей по любым каналам связи в любое время. Это своего рода возможность менять судьбы людей. Вместе с тем это является серьезным нарушением закона. В частности, четвертой и пятой поправок к конституции моей страны, статьи 12 Всеобщей декларации прав человека, а также многочисленных уставов и договоров, запрещающих подобные системы массовой, всеобъемлющей слежки…»

В этот момент по системе оповещения аэропорта на русском и английском языках громко объявили, что бизнес-зал находится на третьем этаже, рядом с выходом на посадку № 39. Сноуден немного ссутулился и улыбнулся; его небольшая аудитория тоже рассмеялась. Когда он продолжил, по залам аэропорта передали еще одно сообщение. «За последние недели я слышал это много раз», — хрипло сказал Сноуден. Харрисон пошутила: она выучила эти объявления так хорошо, что могла бы подпевать диктору.

Независимые доводы Сноудена были интересны. Он сказал, что постановления американского секретного суда FISC «стоят выше конституции и могут узаконить эти преступления. Эти постановления… дискредитируют основное понятие справедливости — гласность». Он также дал оценку собственным действиям в русле решений Нюрнбергского суда в 1945 году: «Физические лица имеют международные обязательства, которые превосходят национальные. Поэтому каждый гражданин обязан и имеет право на нарушение внутренних законов своей страны, чтобы предотвратить преступления против мира и человечества, если таковые происходят». И отверг критику в свой адрес, суть которой сводилась к тому, что он преднамеренно хотел нанести вред — или даже непоправимый ущерб — американской национальной безопасности: «Соответственно, я сделал то, что счел правильным, и начал кампанию, чтобы устранить эти злоупотребления. Я не стремлюсь к обогащению. Я не стремлюсь продать секреты США. Я не сотрудничаю с иностранными правительствами, чтобы гарантировать себе безопасность. Вместо этого я рассказал общественности то, что знал, чтобы все понимали: все, что влияет на всех нас, нужно обсудить открыто всем миром. И я попросил у всего мира справедливости. Нравственное решение рассказать общественности о шпионаже далось мне дорогой ценой, но это сделано правильно, и я не жалею об этом».

Глобальное преследование со стороны американского правительства Сноуден воспринял как «предупреждение для всех тех, кто может заговорить, как я… Правительство Соединенных Штатов внесло меня в запретный список для полетов… [Америка] пригрозила санкциями странам, которые будут отстаивать права человека и убежища, провозглашенные ООН. США пошли на беспрецедентный шаг, обязав своих военных союзников угрожать латиноамериканскому президенту, обещавшему мне статус политического беженца». Все эти действия своей страны он назвал «опасными».

После этого он выразил признательность странам, которые предложили ему поддержку и убежище «в условиях открытой агрессии» со стороны США. Сноуден назвал в числе этих стран Россию, Венесуэлу, Боливию, Никарагуа и Эквадор:

«Я их благодарю и уважаю за то, что они первыми выступили против нарушения прав человека открыто и не показали свое бессилие. Отказываясь идти на компромисс из-за своих принципов перед лицом запугивания, они заслужили уважение всего мира. Я намерен поехать в каждую из этих стран, чтобы выразить мою личную благодарность народам и их лидерам».

И затем прозвучало новое заявление: Сноуден сообщил, что запросил убежище в России. Он пояснил, что это временный шаг, вызванный обстоятельствами, и он предпринимается до тех пор, пока не появится возможность уехать в Латинскую Америку. Ему хотелось, чтобы активисты правозащитных организаций попросили США и Европу не препятствовать его передвижениям. Встреча с журналистами длилась 45 минут.

«Первое — господин Сноуден не фантом: такой человек существует», — сказал адвокат Генри Резник, когда он и другие приглашенные встретились с толпой журналистов в терминале F. «Я пожал ему руку. Почувствовал кожу и кости, — заявил российскому телевидению Владимир Лукин, уполномоченный по правам человека в России. — Он [Сноуден] сказал, что, конечно, обеспокоен свободой своего передвижения, точнее, ее отсутствием, но что касается остального, то на условия жизни он не жалуется. Он сказал: «Я бывал и в худших ситуациях».

Сноуден не рассчитывал на длительное пребывание в России. Однако в итоге застрял здесь надолго. Все это значительно усложнило его собственную историю и комментарии о статусе вынужденного изгнанника. Теперь критикам было проще: в их глазах он перестал быть просто политическим эмигрантом, а скорее превратился в Кима Филби XXI века (британский перебежчик, долгое время работавший на Советы).

Другие критики сравнивали Сноудена с Берноном Ф. Митчеллом и Уильямом Г. Мартином, двумя аналитиками АНБ, которые в 1960 году дезертировали в Советский Союз и провели там остаток своей жизни. Обратившись в дипмиссию СССР в Мексике, Митчелл и Мартин попросили политического убежища, а заодно сообщили послу, что в советской шифровальной машине есть техническая неисправность, из-за которой секретные материалы русских становятся легкой добычей АНБ США. Информацию проверили, и она подтвердилась. После этого двое американцев были переправлены на Кубу. Там их переодели в матросов, и на советском сухогрузе они отплыли в Одессу, а затем на самолете прилетели в Москву. 6 сентября 1960 года они появились на пресс-конференции в Доме журналистов. Там они выступили с осуждением своего бывшего работодателя, заявив, что США шпионят за своими союзниками. Они утверждали, что их правительство проводит провокационную политику. Она может привести Соединенные Штаты и Россию к ядерной войне, которая закончится уничтожением обоих государств. Они выражали озабоченность по поводу проводимой США политики преднамеренного нарушения воздушного пространства других стран с целью разведки. А лживые заявления в американской прессе об отсутствии таких нарушений рассчитаны на обман общественного мнения.

По свидетельству Мартина и Митчелла, разведывательные провокационные полеты над территорией СССР проводились с 1951–1952 годов.

Подобные аналогии были все-таки несправедливы. Сноуден не был предателем. Он не был похож ни на Митчелла, ни на Мартина, ни на Филби. Но, как бы там ни было, 30-летний американец теперь полностью зависел от Кремля и его секретных агентств…

Любого, кто хоть немного знаком с Россией — кто в курсе войн в Чечне, фальсификаций на выборах, преследования критиков, — выступление Сноудена должно было слегка насторожить. Возможно, в случае с самим Сноуденом Россия действительно выступила защитницей прав человека. Но это происходило не потому, что российское правительство искренне отстаивало права человека. Путин скорее рассматривал Сноудена в качестве пешки в новой большой игре, как прекрасную возможность поставить Вашингтон — извечного оппонента Москвы — в неловкое положение.

Незадолго до пресс-конференции Сноудена произошел один из самых невероятных моментов в мировой юридической истории. В России состоялся суд над… мертвым человеком. Здесь поневоле вспомнишь о «Мертвых душах» Николая Гоголя. Тверской суд Москвы вынес приговор в отношении скончавшегося в СИЗО аудитора британского фонда Hermitage Capital Сергея Магнитского и гендиректора организации Уильяма Браудера. Фигуранты обвинялись в уклонении от уплаты налогов на сумму более 522 млн рублей. По данным следствия, обвиняемые фальсифицировали налоговые декларации и незаконно использовали льготы, предназначенные для инвалидов. Суд признал Сергея Магнитского виновным в организации схемы по уклонению от уплаты налогов и прекратил дело в отношении его в связи со смертью. Уильям Браудер (подданный Великобритании на суде не присутствовал) был признан виновным в совершении двух преступлений по статье 199 УК РФ (уклонение от уплаты налогов и сборов с организации) и заочно приговорен к девяти годам колонии общего режима. Там, где должен был находиться обвиняемый, стояла лишь пустая клетка. Это был какой-то дадаистский спектакль.

37-летний аудитор Сергей Магнитский умер в следственном изоляторе Матросской Тишины в 2009 году. До этого Магнитский раскрыл факты массового мошенничества в сфере уклонения от уплаты налогов в Министерстве внутренних дел РФ. Вовлеченные коррумпированные чиновники арестовали его; в тюрьме ему было фактически отказано в лечении, и его подвергали пыткам. Дело приобрело широкий международный резонанс после того, как США и некоторые государства ЕС запретили въезд ряду российских чиновников и заморозили их заграничные активы.

Неделю спустя состоялся суд над оппозиционным лидером Алексеем Навальным. Адвокат и антикоррупционный блогер, имеющий солидную поддержку у представителей среднего класса, иногда высказывающий крайне националистические взгляды, Навальный был самым известным оппонентом Путина. (Сам Путин не называл его по имени, а лишь пренебрежительно упоминал как «тот господин».) Навального приговорили к пяти годам за «хищения» на деревообрабатывающем предприятии «Кировлес». Впоследствии исполнение приговора было отложено — судя по всему, из-за внутренних разногласий высокопоставленных кремлевских чиновников.

Между тем в весьма характерном для КГБ стиле Путин провел новый закон, согласно которому все неправительственные организации, которые финансировались Западом, должны были зарегистрироваться как «иностранные агенты». Накануне зимних Олимпийских игр в Сочи Государственная дума приняла в первом чтении закон против «гей-пропаганды». Эти шаги являлись частью более широкой политической стратегии, через которую Путин обращался непосредственно к своим наиболее крепким сторонникам — рабочим, пенсионерам, государственным служащим, — фактически проигнорировав мнение образованной и своенравной московской «буржуазии».

По утверждению активистов правозащитных организаций, которые встретили Сноудена в Шереметьеве, у него теперь было несколько новых телохранителей. Кто же они? Судя по всему, они были тайными агентами ФСБ.

Федеральная служба безопасности — элитная секретная спецслужба России. Это необыкновенно изобретательная и обладающая огромными ресурсами организация, которая действует в соответствии с собственными секретными правилами. После краха Советского Союза КГБ был распущен. Но он отнюдь не исчез. В 1995 году большинство функций бывшего КГБ перешло к новой ФСБ. Номинально на нее возложены те же функции, что и на ФБР и другие западные правоохранительные организации: уголовное преследование, противодействие организованной преступности и терроризму. Но самая важная его функция — контрразведка.

Одним из адвокатов, приглашенных на пресс-конференцию к Эдварду Сноудену 12 июня, был Анатолий Кучерена. Впоследствии Сноуден в электронном сообщении обратился к Кучерене за помощью. Кучерена согласился. Он возвратился в Шереметьево два дня спустя и провел длинную беседу со Сноуденом. Он познакомил его с российским законодательством. А также предложил Сноудену отказаться от других ходатайств о предоставлении политического убежища. «Почему он выбрал меня, я не знаю», — говорит адвокат.

На следующий день Кучерена приехал вновь и составил для Сноудена прошение в миграционную службу РФ о предоставлении временного убежища в стране. Кучерена неожиданно принял на себя роль общественного защитника Сноудена, его канала общения с остальным миром. «Сейчас он хочет остаться в России. У него есть варианты. У него есть друзья и много сторонников… Думаю, все будет в порядке», — заявил Кучерена репортерам.

Не ясно, почему Сноуден обратился именно к Анатолию Кучерене. Правда, это очень известный адвокат с большими связями. Он предан официальному Кремлю и публично поддерживал кампанию Путина в 2011 году, когда тот возвратился на пост президента. Крупный, седой, дружелюбный, 52-летний Кучерена привык иметь дело со знаменитостями. (Он представлял интересы нескольких российских звезд, включая кинорежиссера Никиту Михалкова.)

Но помимо контактов в высшем свете, у Кучерены есть и другие весьма полезные связи. Он член Общественного совета при ФСБ — органа, который Путин создал в 2007 году. Миссия этого совета весьма туманна, особенно с учетом того, что он связан с таким секретным ведомством; он призван якобы «развивать отношения» между службой безопасности и общественностью. Тогдашний директор ФСБ Николай Патрушев одобрил работу Кучерены; он — один из пятнадцати членов этой палаты. Его коллеги-адвокаты поговаривают, что он все-таки не является агентом ФСБ как таковым. Скорее, предполагают они, это просто «человек системы».

Мало кто считает Кучерену независимым игроком в этом щекотливом деле. Он стал одним из весьма немногих людей, которым разрешили встретиться с Эдвардом Сноуденом. Во время своих поездок в аэропорт Кучерена привозил подарки. Среди них были путеводители по России и Москве. Адвокат также выбрал несколько классических произведений, «чтобы помочь Сноудену понять менталитет русского народа»: «Преступление и наказание» Ф. М. Достоевского, сборник рассказов Антона Чехова и труды историка Николая Карамзина. С «Преступлением и наказанием» Сноуден справился быстро. Прочитав избранные труды Карамзина, автора первой подробной и всесторонней истории Российского государства, он попросил принести ему полное собрание сочинений. Кучерена также привез ему книгу о кириллице, чтобы помочь в изучении русского языка, а также сменную одежду.

Сноуден не мог никуда выйти — по словам Кучерены, «он дышит отвратительным воздухом, воздухом аэропорта», — но на здоровье не жаловался. Тем не менее психологическое давление от тягостного ожидания все-таки сказывалось. «Ему тяжело, ведь он все время в состоянии ожидания, — сказал Кучерена. — С другой стороны, Эдвард абсолютно независим; он целиком следует своим убеждениям. Что касается реакции, он убежден и искренне верит, что сделал это прежде всего для того, чтобы американцы и все остальные люди узнали, что за ними шпионят».

* * *

Как только Сноуден прибыл в Россию, все громче стал звучать один вопрос: получили ли от него русские похищенные документы АНБ? 24 июня New York Times процитировала высказывания «двух западных экспертов по разведке, которые «работали на крупные государственные секретные агентства». Не предлагая никаких доказательств, эксперты заявили, что, по их мнению, китайскому правительству удалось скачать содержимое четырех ноутбуков, которые Сноуден привез с собой в Гонконг.

Сноуден категорически отрицает эти утверждения в СМИ, которые распространяются с головокружительной быстротой. Он также настаивает, что не делился с Москвой никакими материалами по АНБ. «Я никогда не передавал информацию какому бы то ни было правительству, и они никогда ничего не скачивали с моих ноутбуков», — заявил Сноуден в двух интервью Гринвальду в июле. Гринвальд яростно защищал Сноудена от любых домыслов по данному вопросу.

Сноуден превосходно разбирался в защите цифровой информации. Когда он работал в ЦРУ и АНБ, в его задачу входило обучение американских сотрудников национальной безопасности и служащих ЦРУ защите данных в условиях нарастающих угроз во внешней цифровой среде. Он вел занятия в разведывательном управлении Министерства обороны (DIA), которое занимается сбором первоклассных разведданных для Министерства обороны США. Как это ни парадоксально, Сноуден теперь оказался в той самой враждебной среде, о которой сам читал лекции: в окружении агентов иностранной спецслужбы.

Сноуден написал об этом Гордону Хамфри, бывшему сенатору от Республиканской партии из Нью-Хэмпшира. В письме «г-ну Сноудену» Хамфри сообщил: «При условии, что вы не допустили утечки информации, которая навредила бы какому-либо агенту разведки, я считаю, что вы поступили правильно, разоблачив то, что я расцениваю как значительное нарушение Конституции Соединенных Штатов». (Хамфри также назвал Сноудена «храбрым разоблачителем», который выставил напоказ «растущее высокомерие нашего правительства».)

Ответ Сноудена стоит процитировать целиком:

«Г-н Хамфри.

Благодарю Вас за слова поддержки. Хотелось бы, чтобы Ваши принципы разделяло побольше наших законодателей, — тогда предпринятые мной действия не потребовались бы.

СМИ исказили мои действия и намерения, дабы отвлечь общественность от существа конституционных нарушений и вместо этого сосредоточиться на личностях. По-видимому, они считают, что в любой современной истории должен быть «плохой парень». Возможно, так и есть. Возможно, в такие времена любить свою страну — значит навлечь на себя ненависть со стороны ее правительства.

Если история докажет, что так и есть, я не буду избегать этой ненависти. Я без колебаний приму обвинения в злодеянии и буду нести это бремя остаток жизни как гражданский долг, позволив тем немногим, кто управляет всем и кто не осмелился так поступить, использовать меня как оправдание.

Мои намерения, которые я охарактеризовал в общих чертах, когда все это началось, состоят в том, чтобы сообщить общественности, что то, что делается от ее имени, фактически делается против нее. Я по-прежнему придерживаюсь этого убеждения. Хотя репортеры и чиновники, возможно, никогда этому не поверят, но я не передал никакой информации, которая навредила бы нашим людям — будь то агенты спецслужб или кто-либо еще, — и у меня нет ни малейшего намерения это делать.

Более того, ни одна разведывательная служба в мире — даже наша собственная — не сможет скомпрометировать тайны, которые я продолжаю охранять. В то время как об этом не сообщалось в СМИ, одна из моих специальностей заключается в том, чтобы обучать сотрудников разведывательного управления Министерства обороны США защите такой информации от компрометации даже в обстановке наивысшей высокой угрозы (имеется в виду Китай).

Вы можете не беспокоиться: никто не заставит меня раскрыть эту информацию, даже под пытками.

С благодарностью за Вашу службу стране, которую мы оба любим,

Эдвард Сноуден».

В этом письме Сноуден изложил свои главные, наиболее близкие темы: любовь к родине, гражданский долг, стремление защищать конституцию. Тон письма был благородным и местами мелодраматическим: «Если история докажет, что так и есть, я не буду избегать…» Но оно не оставляло сомнений в том, что Сноуден осознавал опасность, исходящую от иностранных спецслужб, и предпринял меры, чтобы сохранить свои материалы в целости и сохранности.

Бартон Геллман из Washington Post, один из немногих, кому удалось в числе первых побеседовать со Сноуденом, говорит, что, по его мнению, тот надежно защитил эти данные от возможного несанкционированного копирования. «Думаю, он принял меры к тому, чтобы сделать этот архив нераскрываемым на период своего нахождения в России», — заявил Геллман в интервью американской радиосети NPR. Он добавил: «Это не значит, что у него нет ключа. Просто открывать больше нечего. Он перекрыл доступ к шифровальной информации на то время, пока находится в России».

Но ничто из вышесказанного, конечно, не подразумевало, что Кремль не интересует содержимое ноутбуков Сноудена. У специалистов ФСБ огромный опыт по части электронной слежки. Как его предшественник, КГБ, ведомство активно занимается прослушкой, скрытым видеонаблюдением и «подставками». В отличие от АНБ ФСБ также использует так называемое «наблюдение по подозрению».

Идея западных спецслужб заключалась в том, чтобы отслеживать цель без его/ее ведома. ФСБ, в отличие от них, участвовала и в так называемой «демонстративной слежке».

Используя тактику, усовершенствованную в 1970-х годах восточногерманской тайной полицией Штази, агенты ФСБ вламывались в дома предполагаемых «врагов». Обычно это были западные дипломаты и кое-кто из иностранных журналистов. Но ФСБ играла ведущую роль в подавлении внутреннего инакомыслия и преследовала также и русских, в том числе тех, кто работал на американское или британское посольства. Группа агентов проникала в квартиру «подопечного». Они намеренно оставляли следы своего пребывания: открытые окна, отключенные батареи центрального отопления, снятые телефонные трубки, книги по сексу возле кровати.

Подобные методы психологического запугивания еще более распространились во время президентства Владимира Путина в 2004–2008 годах, когда под угрозой «оранжевой» революции кремлевская паранойя обострилась. В 2009 году тогдашний американский посол Джон Бейрли отправил в Государственный департамент довольно откровенную телеграмму — одну из нескольких тысяч подобных посланий из России, которые похитила Челси Мэннинг. В ней говорилось: «Нападки на персонал посольства за истекшие несколько месяцев достигли небывалого за многие годы уровня. Сотрудники посольства подвергаются клевете в СМИ. Члены семей стали объектами ужасных в психологическом отношении утверждений о том, что их супруги, работающие в государственном секторе, якобы погибли от несчастных случаев. Участились наглые проникновения в жилища, и подобные действия против работающих здесь наших сотрудников набирают рекордные обороты. У нас нет сомнений, что за этими действиями стоит ФСБ».

Тогда это была действительно ФСБ. Как ни странно, службы безопасности Кремля также осуществляли широкую слежку за населением страны в стиле АНБ.

Российская общенациональная система дистанционного перехвата называется СОРМ (Система технических средств для обеспечения функций оперативно-разыскных мероприятий). Технические основы СОРМ разработал КГБ в середине 1980-х годов; с учетом быстрых технологических перемен эта система была обновлена. СОРМ-1 предназначена для перехвата информации с обычных и мобильных телефонов, СОРМ-2 — для перехвата интернет-трафика, а СОРМ-3 собирает данные всех коммуникаций, включая контент и записи, и отправляет их на длительное хранение.

Если механизм контроля за подобными процессами в США был нарушен, то в России он просто не существовал. Документы Сноудена показывают, что АНБ вынуждало телефонных операторов и интернет-провайдеров передавать информацию об их клиентах. Легальным этот процесс делали постановления секретного суда FISC. Компании могли оспорить — и оспаривали — эти постановления в суде и утверждали, что им нужно позволить обнародовать больше деталей из того, что требовали от них правительственные агентства.

В России офицеры ФСБ также нуждались в постановлении суда, чтобы начать подслушивание. Как только они получали такое постановление, им не нужно было его кому-то предъявлять. Телекоммуникационные компании никто не информировал. По данным Андрея Солдатова, эксперта по российским службам безопасности, ФСБ не обязана связываться с сотрудниками интернет-провайдера. Вместо этого агентство активирует специальный контроллер в штаб-квартире ФСБ, который связан защищенным кабелем непосредственно с устройство СОРМ, установленным в сети интернет-провайдера. Такая система существует по всей стране: в каждом российском городе есть специальные подземные кабели, которые соединяют местное отделение ФСБ со всеми провайдерами в регионе. В результате ФСБ в состоянии осуществлять бесконтрольный перехват электронного трафика активистов оппозиции и прочих «врагов».

* * *

Колеса российской бюрократии вращаются медленно. В этом случае, однако, причиной для задержки была не инерция официальных властей. Путин тщательно взвешивал вероятные последствия предоставления политического убежища Эдварду Сноудену. 24 июля Анатолий Кучерена заявил, что статус Сноудена все еще не решен. Тем временем Сноуден оставался в транзитной зоне московского аэропорта.

Адвокат указал, что Сноуден теперь размышляет о долгосрочном пребывании и даже о работе в России: он намеревается остаться в стране и «изучать русскую культуру». Он, очевидно, уже знал несколько слов по-русски: «Привет» и «Как дела?». Сноуден даже попробовал грузинские сырные лепешки хачапури.

1 августа 2013 года, через 39 дней после прилета в Москву, Эдвард Сноуден покинул аэропорт. Россия предоставила ему временное убежище сроком на один год. Государственный канал «Россия-24» передал репортаж об отъезде Сноудена. Он улыбался, нес рюкзак и большую сумку. Его сопровождала довольная Сара Харрисон. Оказавшись наконец за пределами транзитной зоны, он обменялся несколькими словами с Кучереной. После этого Сноуден сел в серый автомобиль без номеров. Автомобиль уехал. Эдвард Сноуден исчез.

Кучерена показал репортерам копию нового временного документа Сноудена, который давал ему возможность передвигаться по России. Его имя, СНОУДЕН ЭДВАРД ДЖОЗЕФ, было напечатано заглавными буквами русского алфавита. Там еще был отпечаток пальца и новая фотография. Сотрудники службы безопасности заявили, что Сноуден покинул транзитную зону приблизительно в 15:30 по местному времени. Россия, очевидно, не стала об этом заранее оповещать США.

Кучерена заявил, что не сообщает никаких подробностей по поводу того, куда направляется Эдвард Сноуден, поскольку тот является сейчас «самым разыскиваемым человеком на планете». В заявлении от WikiLeaks говорилось, что он и Сара Харрисон направляются «в безопасное и конфиденциальное место». В нем была ссылка на слова самого Сноудена: «За истекшие восемь недель мы убедились, что администрация Обамы не проявляет уважения к международным и отечественным законам, но в конце концов побеждает закон. Я благодарен за то, что Российская Федерация предоставляет мне убежище в соответствии со своими законами и международными обязательствами».

Американская реакция была довольно резкой. Белый дом объявил, что Обама отменяет двустороннюю встречу с Путиным, которая планировалась во время предстоящего сентябрьского саммита «Большой двадцатки» в Петербурге, на котором Россия играла роль председателя. Пресс-секретарь президента Джей Карни заявил, что Белый дом «крайне разочарован». Карни фактически обвинил Сноудена в передаче конкурирующей иностранной державе американских государственных тайн: «Одно только обладание такой весьма секретной информацией за пределами областей безопасности — это и огромный риск, и преступление. Поскольку нам известно, что он много недель провел в России, существует огромный риск, связанный с… удалением этой информации из областей безопасности. Вы не должны этого делать, вам нельзя это делать, это неправильно».

Республиканский сенатор Джон Маккейн пошел еще дальше. Маккейн, которым когда-то восхищался Сноуден, когда писал комментарии на форумах под псевдонимом TheTrueHOOHA, резко критиковал попытки Белого дома «перезагрузить» отношения с Москвой. Такая политика, по мнению Маккейна, является приспособленческой, она только поощряет неприглядное поведение Путина. Маккейн написал в Twitter: «Сноуден остается в стране прозрачности и прав человека. Пора снова нажать на кнопку «Сброс» #Russia».

Куда отправился Сноуден?

Красная площадь и Кремль — великолепный ансамбль высоких крепостных стен и золотых куполов. В конце Красной площади красуются купола величественного собора Василия Блаженного.

Если пройти отсюда мимо гостиницы «Метрополь» и статуи Карла Маркса, то вы выйдете к большому, малопривлекательному зданию в стиле классицизма. Это и есть та самая Лубянка. Когда-то здесь располагалась штаб-квартира КГБ, теперь это главное здание ФСБ. Внутри этого здания ответ на поставленный выше вопрос о перемещениях и месте пребывания Сноудена наверняка известен. А тем временем российские журналисты предположили, что Сноуден разместился в президентском санатории в окрестностях Москвы…

Хакер, ставший разоблачителем, обрел для себя убежище. Но чем дольше он оставался вне поля зрения общественности, тем больше казалось, что он — пусть и неофициально — являлся пленником всемогущей ФСБ…

Глава 12

Der Shitstorm!

Бывшая штаб-квартира Штази, Норманенштрассе, Восточный Берлин

Октябрь 2013 года

Грубиц. С Дрейманом все в порядке, не так ли?

Вислер. Я проконтролировал его.

«Жизнь других». 2004

В фойе — статуя человека с бородкой. Это Железный Феликс Дзержинский, руководитель тайной полиции Ленина. На стене висит карта уже несуществующего государства — Германской Демократической Республики (ГДР) — накануне его драматического краха в 1989 году. Карта разделена на районы. Крупные города отмечены полужирным шрифтом: (Восточный) Берлин — столица страны в коммунистическую эпоху, — Дрезден, Магдебург, Лейпциг…

В этом малопривлекательном здании в районе Лихтенберг когда-то размещалась штаб-квартира министерства государственной безопасности ГДР — организации, более известной по ее сокращенному названию Штази. Штази были созданы по образу и подобию Чрезвычайной комиссии (ЧК) Феликса Дзержинского. Отчасти эта служба выполняла функции управления уголовного розыска. Но вместе с тем это была также шпионская служба и политическая тайная полиция. В течение почти четырех десятилетий — с 1950 года и вплоть до падения Берлинской стены — Штази вели обширную кампанию против «врагов» ГДР. Эти враги были по большей части врагами внутренними. Целью Штази было «знать все».

На первом этаже располагается кабинет человека, который руководил этой кампанией, — Эриха Мильке, руководителя Штази с 1957 по 1989 год. С современной точки зрения его кабинет выглядит достаточно скромным. Здесь удобное кресло, мебель 1960-х годов, старомодный телефон с дисковым набирателем и электрическая пишущая машинка. В соседней комнате есть кровать — на тот случай, если Мильке нужно было прилечь отдохнуть в течение дня. В один из шкафов встроен скрытый ленточный магнитофон. На том же этаже имеется большой конференц-зал. Всякий раз, когда Мильке встречался с генералами Штази, их беседы записывались на пленку.

Если судить по стандартам советского блока, Восточная Германия была весьма успешным членом социалистического лагеря. За относительно короткий период здесь удалось создать едва ли не самую совершенную систему слежки в истории. Количество агентов Штази выросло с 27 тысяч в 1950 году до 91 тысячи в 1989 году. Еще 180 тысяч работали в качестве Inoffizielle Mitarbeiter (IM), или неофициальных осведомителей. Реальные показатели были, видимо, еще выше. Все они шпионили за своими друзьями, коллегами, соседями и членами семей. Мужья шпионили за собственными женами. К моменту падения ГДР двое из каждых 13 ее граждан были информаторами.

Излюбленным способом Штази держать под колпаком инакомыслящих граждан было подслушивание. Были распространены подслушивание в различных формах и тайное наблюдение. Штази контролировали 2800 почтовых адресов; в день вскрывалось до 90 тысяч писем. Это была очень трудоемкая работа. Большая часть собранных сведений не представляла никакой ценности с точки зрения разведки. Восточногерманский вариант «Дворца загадок» рухнул 15 января 1990 года, когда рассвирепевшая толпа протестантов ворвалась в святая святых Эриха Мильке на Норманенштрассе и устроила здесь настоящий погром.

Учитывая тоталитарный статус Восточной Германии — сначала нацисты, затем коммунисты, — едва ли удивительно, что откровения Сноудена вызвали здесь настоящую бурю. Негодование немецких официальных властей по поводу слежки со стороны американских спецслужб хорошо отражало новое существительное: der Shitstorm. Этот англицизм вошел в немецкий словарь Duden в июле 2013 года, когда разоблачения, связанные с деятельностью АНБ, разлетелись по всему миру. Der Shitstorm означает повсеместное негодование, выражаемое через Интернет, особенно на социальных медиаплатформах.

Западная Германия, существовавшая бок о бок со Штази, всегда была в той или иной степени овеяна ореолом гестапо. Воспоминания о широкомасштабной государственной слежке до сих пор свежи в головах многих людей, живущих на территории ныне объединенной страны. Многие из недавних наиболее успешных немецких фильмов и литературных произведений, таких как «Жизнь других» — выразительная фантазия на тему ГДР 1984 года — или «Одни в Берлине» Ганса Фаллады (о жизни супружеской пары в эпоху нацистов), драматизируют болезненный опыт прошлого, когда фактически каждый человек был под колпаком.

По этим причинам право на частную жизнь прочно заложено в немецкой конституции. В статье для Guardian Джон Ланчестер отметил, что юридическая история Германии сосредоточена прежде всего на том, чтобы особенно выделить права человека: «В Европе и США границы между гражданином и государством основаны на абстрактной концепции прав человека, которая формируется с точки зрения того, что нужно государству». (Британское же общее право несколько отличается и сосредоточено не на существовании абстрактных прав, а на исправлении конкретных ошибок, нарушений.)

Вообще, немцы испытывают интуитивную неприязнь к методам слежки Большого брата; даже в наши дни в Германии не так много камер видеонаблюдения на улицах, в отличие от той же Великобритании. Например, компания Google столкнулась здесь со значительными преградами, когда в 2010 году приступила к реализации своего проекта Street View.[31] Кликните где-нибудь на карте Германии, и вы все еще обнаружите крупные пикселизированные участки. Свою первую перепись населения после воссоединения Германия опубликовала лишь летом 2013 года; предыдущие переписи в 1980-е гг. были в значительной мере проигнорированы, поскольку люди ощущали дискомфорт, передавая свои персональные данные государственным чиновникам.

Эпохи Адольфа Гитлера и Эрихов — Эриха Мильке и Эриха Хонеккера, коммунистического босса ГДР, — завершились. Или, по крайней мере, так считало большинство немцев. Деятельность АНБ после трагических событий 11 сентября заставила многих воспринимать немецкую конституцию как неудачную шутку. Из файлов Сноудена явственно следовало, что шпионы АНБ вели в Германии весьма активную деятельность, во многих отношениях превосходя своих бывших «коллег» из Штази. В течение 10 лет ведомство даже прослушивало телефоны немецкого канцлера Ангелы Меркель, одного из самых влиятельных политических деятелей Европы. Меркель выросла в ГДР и не понаслышке знакома с жизнью в условиях тотальной государственной слежки. И здесь американское шпионское ведомство, видимо, допустило одну из своих самых грубых и недальновидных оплошностей.

А начиналось все так. Немецкий журнал Der Spiegel напечатал статью о том, что АНБ регулярно перехватывает коммуникации миллионов немцев. В среднем за месяц американское ведомство собирает приблизительно 500 млн телефонных коммуникаций, данных электронной почты и текстовых сообщений. В пересчете на обычный день получается 20 млн телефонных звонков и 10 млн интернет-коммуникаций. В статье отмечалось, что в Рождественский сочельник 2012 года АНБ перехватило приблизительно 13 млн телефонных звонков. Иногда эти показатели получались значительно выше. 7 января 2013 года под колпак АНБ попало почти 60 млн коммуникаций. Все эти данные поступали и хранились в Форт-Миде.

Кроме того, АНБ осуществляло изощренную кампанию межгосударственного шпионажа против иностранных дипломатических миссий в США. Что касается подслушивания китайцев или русских, это объяснимо. Все-таки они являются идеологическими противниками США. Но вместе с тем АНБ шпионило и за дружественными посольствами. Таких посольств было как минимум 38, согласно информации в файле, датированном сентябрем 2010 года. В этот перечень входили миссии ЕС, французское, итальянское и греческое посольства, а также посольства ряда других американских союзников, включая дипмиссии Японии, Мексики, Южной Кореи, Индии и Турции.

Агентство применяло самые разнообразные методы слежки. Его сотрудники вставляли жучки в электронное оборудование, в информационные кабели и применяли специализированные антенны. В соответствии с программой под кодовым наименованием DROPMIRE, агенты АНБ вставили жучок в аппарат факсимильной связи в офисе ЕС в Вашингтоне. Объектом прослушки также являлось здание Юста Липсия в бельгийской столице Брюсселе, где проводятся совещания высокопоставленных представителей Евросоюза.

Германия и Франция всегда были верными союзниками США и членами НАТО. Их правительства разделяли общие ценности, интересы, стратегические обязательства. Немецкие и американские солдаты воевали и погибали вместе в Афганистане. Однако с точки зрения АНБ его шпионские действия в отношении Франции и Германии вполне укладывались в понятие fair game. Ни одна из этих стран не являлась членом Союза «Пять глаз», этого эксклюзивного англоязычного клуба. Они считались «сторонними иностранными партнерами». В одном из внутренних документов АНБ прямо говорится: «В качестве объектов наблюдения мы можем выбрать — и выбираем — большинство сторонних иностранных партнеров». В соответствии с системой обработки и визуализации больших массивов данных BOUNDLESS INFORMANT Германия для США значится в той же категории мониторинга, что Китай, Ирак или Саудовская Аравия.

К тому времени, когда Барак Обама посетил Берлин в июне 2013 года, скандал, связанный с АНБ, внес напряженность в немецко-американские отношения. После разоблачений немецкие комментаторы начали сравнивать АНБ с гестапо. Это сравнение, конечно, во многом преувеличено. Но разоблачения Сноудена действительно вызвали в Германии сильное беспокойство.

Обама и Меркель проводили пресс-конференцию в офисе канцлера в Берлине. Кстати, здание Канцлерамта сами берлинцы называют стиральной машиной — из-за круглого элемента из стекла и квадратной формы. Они совершили короткую, но исторически важную прогулку к Рейхстагу с его полупрозрачным куполом и к Бранденбургским воротам. Главными в повестке дня значились разоблачения Сноудена, связанные с деятельностью АНБ…

Обама пробовал перестраховаться. Себя он описывал как стойкого критика своего предшественника. Он заявил, что пришел на этот пост, испытывая «здоровый скептицизм» к американскому разведывательному сообществу. Однако, как он объясняет, после более пристального ознакомления он почувствовал, что программы слежки устанавливают «надлежащий баланс» между безопасностью и гражданскими правами. АНБ сосредоточилось на «очень узкой» сфере терроризма и оружия массового поражения: «Это отнюдь не та ситуация, когда мы нацеливаемся на электронные сообщения обычных немецких, американских или французских граждан, или кого бы то ни было еще». Обама настаивал на том, что система имеет «узкую направленность». И что она спасает жизни, в том числе — жизни немцев.

Меркель это не убедило. Она признала, что совместное с США использование разведданных помогло предотвратить исламистский террористический заговор в земле Зауэрланд в 2007 году. Тем не менее немцы встревожились: «Наши люди крайне обеспокоены тем, что ведется всесторонний сбор информации».

В интервью Guardian и другим европейским газетам Меркель высказалась очень резко. Она описала этот шпионский скандал как «чрезвычайно серьезный»: «Использование жучков для подслушивания друзей в наших посольствах и представительствах ЕС недопустимо. Холодная война закончена. Безусловно, борьба с терроризмом крайне важна… но при этом нет никаких сомнений в том, что все эти вещи нужно соразмерять».

И все же создавалось впечатление, что Меркель хотелось избежать полномасштабной конфронтации с Америкой, и здесь сказался ее легендарный прагматизм. Тем временем Der Shitstorm бушевал в СМИ по всей Германии, причем как в печатных, так и в онлайн-публикациях. Общий тон был весьма тревожным. Немецкий поэт, писатель, переводчик, издатель и общественный деятель левого толка Ганс Магнус Энценсбергер ссылался на «переход к постдемократическому обществу». Стойкий консерватор Ганс Петер Уль назвал этот скандал «тревожным звонком». Озабоченность выразила даже правая газета Frankfurter Allgemeine Zeitung. По мнению ее редакции, опубликование файлов Сноудена крайне важно, если мы говорим о будущем как о времени, в котором сохранилось понятие свободы.

Однако Меркель хотелось несколько сгладить этот скандал в преддверии всеобщих выборов в сентябре 2013 года, в то время как ее оппоненты из социал-демократической партии (SPD), наоборот, стремились его раздуть. Стратегия SPD привела к обратным результатам. Выяснилось, что бывший канцлер Герхард Шредер еще в 2002 году одобрил соглашение с США о масштабном совместном использовании развединформации.

Итак, теперь самым обычным немцам предстояло решить, раздувать этот скандал дальше или нет. Одни сотнями выходили на улицы и размахивали плакатами с антишпионскими лозунгами; другие собирались на предвыборных митингах сторонников Меркель и трубили в вувузелы.[32] В Берлине группа в масках с изображением Сноудена собралась в районе Тиргартен, рядом с классической колонной Победы, где в 2008 году Обама — тогда еще кандидат в президенты — выступил с незабываемой речью об основных направлениях внешней политики. Участники держали в руках баннеры с надписями «Nobama», «1984 — сейчас» и «Те, кто жертвует свободой и безопасностью, не заслуживают ни того ни другого». А дальше, на знаменитой Унтер-ден-Линден, работали землеройные машины, краны и грузовики: шло строительство неоклассического дворца на месте бывшего Дворца республики, символа коммунистической диктатуры.

К началу выборов былое негодование постепенно отодвинулось на второй план. Глава ведомства федерального канцлера Роланд Пофалла объявил, что дело АНБ «закрыто». Меркель в третий раз одержала победу. Показатели же новой Партии пиратов Германии, которая преуспела на региональных выборах и выступала за защиту информации, резко упали — всего до 2,2 процента. Она не смогла пройти в бундестаг. Очередной номер журнала Der Spiegel вышел под заголовком: «Затишье вместо Shitstorm».

И затем в октябре 2013 года пришла новая сенсационная новость: АНБ прослушивало телефон самой фрау Меркель!

Журналисты Der Spiegel обнаружили мобильный телефон Ангелы Меркель в документе АНБ из архива Эдварда Сноудена. Ее номер сопровождался коротким текстом: «GE [Немецкий] канцлер Меркель». Сам документ — за номером S2C32 и под грифом «Совершенно секретно» — поступил из Европейского отдела (European States Branch) Специальной службы сбора информации (Special Collection Service — SCS) АНБ. Его раскрытие могло нанести «серьезный ущерб» отношениям между США и «иностранным правительством», говорилось в документе.

Журналисты позвонили в ведомство федерального канцлера. Немецкие чиновники начали расследование. Его результаты имели эффект разорвавшейся бомбы: согласно заключению экспертов, с большой степенью вероятности можно было утверждать, что немецкий канцлер стала объектом американских спецслужб. Согласно немецким источникам, Меркель пришла в ярость. Ее представитель Штеффен Зайберт заявил, что подобные методы, если они будут доказаны, являются «совершенно недопустимыми», что это «серьезное нарушение».

Как ни смешно, но Меркель сняла трубку, набрала номер Обамы и прямо спросила его, что, черт возьми, происходит. Президентский ответ был весьма уклончив; Обама пытался уверить Ангелу Меркель, что США не прослушивают ее телефон и не собираются этого делать в будущем. Или, как выразился представитель Белого дома Джей Карни: «Президент заверил канцлера, что Соединенные Штаты не отслеживают и не будут отслеживать коммуникации канцлера».

Не нужно быть Альбертом Эйнштейном, чтобы понять: Белый дом ничего не говорил о том, что происходило в прошлом. Выяснилось, что АНБ прослушивало телефон Меркель с 2002 года, начиная с первого президентского срока Джорджа У. Буша. У Меркель был личный и офисный телефоны; агентство прослушивало личный, который она использовала главным образом в качестве руководителя Христианско-демократической партии (CDU). Подслушивание прекратилось лишь за несколько недель до берлинского визита Обамы в июне 2013 года. Согласно заявлению Сьюзен Райс, советника Обамы по национальной безопасности, американский президент ничего не знал об этом.

Хорошо известно, что немецкий канцлер являлась большой поклонницей мобильной связи. И действительно, мобильный телефон был ее центром управления. На саммите ЕС в Брюсселе в 2008 году она использовала его в общении с французским президентом Николя Саркози; они обменивались текстовыми сообщениями. В 2009 году Меркель получила в распоряжение новый закодированный смартфон. Но, по-видимому, АНБ удалось и туда отыскать «окольный» путь. Но если сам президент не знал о подслушивании, то кто тогда знал?

* * *