Досье Сноудена. История самого разыскиваемого человека в мире

* * *

23 октября 1642 года на полях севернее английского Оксфорда сошлись две армии. Одной командовали сторонники короля Карла I, другой — английский парламент. Битва при Эджхилле стала первой в кровопролитной гражданской войне. Сражение шло с переменным успехом. Парламентские войска палили из пушек; роялисты устраивали кавалерийские атаки; неопытные солдаты с обеих сторон разбегались прочь. Некоторые отличились больше в мародерстве, нежели в истреблении противника. В этой битве обе стороны понесли тяжелые потери, но ни одна не добилась победы. А сама война растянулась на долгих семь лет.

Два столетия спустя, 21 июля 1861 года, произошла еще одна битва. На сей раз армия Союза выступила против армии Конфедерации в первом крупном наземном сражении американской Гражданской войны. Местом сражения выбрана местность по берегам речки Бул-Ран, притока Потомака в Вирджинии. Северяне ожидали легкой победы. Вместо этого армия южан провела яростную контратаку. Войска северян были разбиты. Бригадный генерал Ирвин Макдауэлл и остатки его армии бежали в сторону Вашингтона. Битва показала, что легких побед ждать не приходится.

Много лет спустя американские и британские шпионы обдумывали названия для двух новых сверхсекретных программ. Их нынешние сражения, в отличие от упомянутых выше, были чисто электронными. А в качестве противника выступали более совершенные методы кодирования информации. Для ведения новых сражений выбрали такие названия: BULLRUN и EDGEHILL. Здесь явно сделан акцент на гражданских войнах прошлого. Видимо, он имеет особое значение? Конечно, ведь шпионы теперь собирались объявить войну корпорациям их собственных стран.

Криптография была впервые использована в Древнем Египте и Месопотамии. Цель, — как тогда, так и сейчас, — состояла в том, чтобы защитить те или иные тайны. Во время Первой и Второй мировых войн шифрование и криптоанализ — возможность расшифровки закодированной информации о передвижениях войск противника — играли ключевую роль. Но это был в значительной степени «заповедник» государств — участников военного противостояния. Шифрованием активно занимались британские специалисты Блетчли-Парка,[28] а также советские контрразведчики.

Однако к 1970-м годам стали появляться программы кодирования данных наподобие PGP. Они были доступны как для частных лиц, так и для коммерческих организаций. Таким образом, развитие техники кодирования бросило очевидный вызов западным спецслужбам, которые стремились во что бы то ни стало продолжать чтение донесений своих противников. Администрация Клинтона отреагировала на новые веяния тем, что попыталась устроить для себя «лазейку» в коммерческих системах кодирования. Это позволило бы задействовать АНБ. Но попытка закончилась политическим крахом. Группа сенаторов обеих партий и технических руководителей заявила о том, что для Долины это неприемлемо. Кроме того, это нарушило бы четвертую поправку…

К 2000 году, когда шифрование все шире применялось поставщиками услуг и частными лицами в ежедневных онлайн-коммуникациях, АНБ тратило миллиарды долларов на поиск методик расшифровки новых кодов. В перечень интересующих агентство объектов входили поисковики, интернет-чаты и форумы, электронная почта, анкетные сведения пользователей, данные телефонных переговоров, даже банковские и медицинские сведения. Основной задачей было преобразовать «шифротекст» — зашифрованные данные в «необработанном» виде, то есть фактически математическую бессмыслицу — в «открытый», то есть незашифрованный текст.

В 2010 году в документе британского GCHQ отмечалось, что со временем, с «изменением информационных потоков» и «более широким распространением методик кодирования» возможности союзников могут ухудшиться.

Поначалу казалось, что службы, занимающиеся «прослушкой», терпят фиаско, или, по крайней мере, оказались в безвыходном положении. В одном из просочившихся документов 2006 года говорится о том, что на тот момент агентство смогло взломать линии связи одного из иностранных министерств атомной энергетики, системы туристического бронирования и трех зарубежных авиакомпаний, просочившись в виртуальные частные сети, которые их защищали.

Только в 2010 году благодаря проектам BULLRUN и EDGEHILL АНБ добилось существенного прогресса. Оно использовало суперкомпьютеры для взлома алгоритмов, основных элементов кодирования. (С помощью алгоритмов генерируется ключ для шифровки и расшифровки сообщений. Чем длиннее ключ, тем эффективнее кодирование.)

Но важнее всего другое: из файлов Сноудена явно следовало, что АНБ лжет, вводит в заблуждение. Несмотря на политический запрет «закулисной» деятельности, агентство продолжало действовать на свое усмотрение и устраивало тайные «лазейки» в коммерческих программах шифрования, используемых миллионами людей. Оно сотрудничало с разработчиками и технологическими компаниями для внедрения в оборудование и в программное обеспечение умышленных недостатков, которыми затем можно было бы воспользоваться. Иногда это сотрудничество получалось добровольным; иногда приходилось запугивать компании применением мер правового принуждения. При необходимости АНБ могло выкрасть ключи шифрования путем взлома серверов, где эти ключи хранились.

Неудивительно, что АНБ и GCHQ искренне желали сохранить детали этих наиболее засекреченных программ в тайне от общественности. Один из документов 2010 года из числа переданных Эдвардом Сноуденом дает понять, насколько скудны сведения о BULLRUN и о том, насколько эффективен этот проект. Чтобы проинформировать британский персонал в Челтнеме на недавних прорывах АНБ, в результате через компьютеры аналитиков устремился расшифрованный интернет-трафик, использовались презентации в PowerPoint.

В презентации говорится: «За истекшее десятилетие АНБ вело активные комплексные исследования по взлому широко распространенных технологий интернет-кодирования. Теперь криптоаналитические возможности появляются в режиме онлайн. Огромное количество зашифрованных интернет-данных, которые до настоящего времени отбрасывались, теперь пригодны для использования».

Для того «чтобы воспользоваться этими возможностями», говорится на слайде, применяются «новые крупные системы обработки данных». Штатные сотрудники GCHQ, которые ранее почти ничего не слышали о BULLRUN, были весьма удивлены новыми выдающимися возможностями АНБ. В одной из внутренних докладных записок говорится: «Непосвященные были просто ошеломлены». В первой партии опубликованных материалов Сноудена не раскрывались детали о том, какие именно компании сотрудничают с АНБ в сфере контршифрования. Из них также неясно, у каких коммерческих продуктов могут быть вышеупомянутые «лазейки». Но эти файлы дают некоторое представление о масштабах проекта BULLRUN. В бюджетном отчете американского разведывательного сообщества говорится, что в 2013 году на эту программу было выделено 254,9 млн долларов (PRISM, в отличие от него, обходится ежегодно всего в 20 млн долларов). Начиная с 2009 года агентство потратило более 800 млн долларов на программу SIGINT. Программа «активно привлекает американские и иностранные ИТ-отрасли для тайного влияния и/или открытого использования их коммерческих продуктов», чтобы сделать их «пригодными для эксплуатации», говорится в отчете.

Радует то, утверждают в АНБ, что обычные граждане понятия не имеют, что их ежедневные зашифрованные коммуникации теперь весьма и весьма уязвимы. Когда АНБ вводит «проектные изменения» в коммерческие системы шифрования, говорится в 178-страничном отчете бюджетного года, «для потребителя и других противников… безопасность систем остается целой и невредимой».

Джеймс Клэппер, директор национальной разведки, подчеркивает важность шифровки. «Мы вкладываем деньги в инновационные криптоаналитические возможности, чтобы одержать верх над конкурентными методиками шифрования и использовать интернет-трафик», — пишет он.

Агентство не испытывает недостатка в амбициях. Из файлов Сноудена видно, что АНБ взламывает системы кодирования 4G-смартфонов. Оно нацелено на онлайн-протоколы, используемые для обеспечения безопасности банковских и деловых операций, такие как HTTP и SSL. Оно хочет «сформировать» международный рынок информационного кодирования. В скором времени АНБ ожидает получить доступ к «данным, проходящим через сетевой концентратор крупного провайдера» и к «крупным одноранговым голосовым и текстовым коммуникационным системам». Все это сильно напоминает систему Skype.

Тем временем британцы продолжали работу над собственным параллельным проектом EDGEHILL. Один из файлов Сноудена показывает, что британским шпионам удалось просочиться к трем интернет-провайдерам и в 30 типов виртуальных частных сетей (VPN),[29] используемых фирмами для дистанционного доступа к своим системам. К 2015 году они рассчитывают расширить этот перечень, соответственно, до 15 Интернет-компаний и 300 VPN.

Шпионские ведомства утверждают, что дешифровальные возможности играют ключевую роль в их миссии и что без этого они были бы неспособны выследить террористов и собрать ценную разведывательную информацию об иностранных противниках. Проблема, как указывает газета New York Times, состоит в том, что кампания АНБ, направленная на обход и ослабление безопасности линий связи, может иметь весьма серьезные непредвиденные последствия.

Умышленно внедряя «черные ходы» в системы шифрования, агентство сделало эти системы уязвимыми. Оно сделало их пригодными для использования не только правительственными учреждениями, которые действуют с добрыми намерениями, но и любыми лицами, в распоряжении которых могут оказаться шифровальные ключи. Например, хакерами или спецслужбами противника. Как это ни парадоксально, в своем стремлении обезопасить жизнь американцев АНБ сделало американские коммуникации менее безопасными, тем самым подорвав безопасность всего Интернета.

Главным американским агентством, которое устанавливает нормы безопасности в киберпространстве, является Национальный институт стандартов и технологии (NIST). Судя по всему, АНБ тоже нанесло ему непоправимый вред. Из документов Сноудена видно, что в 2006 году АНБ внедрило «черный ход» в один из главных стандартов шифрования этого института. (Стандарт генерирует случайные простые числа, используемые для кодирования текста.) Секретные меморандумы АНБ подтверждают, что, судя по всему, роковой дефект, обнаруженный двумя криптографами Microsoft в 2007 году, был разработан именно Агентством национальной безопасности. После этого АНБ протолкнуло новый стандарт другой организации международных стандартов — и заодно всему остальному миру, — хвастливо заявив: «В конечном счете единственным редактором [стандарта] стало АНБ».

Ведомства США и Великобритании также приложили значительные усилия к взлому системы Tor, популярного инструмента, обеспечивающего анонимное сетевое соединение. С помощью Tor пользователи могли сохранять анонимность в Интернете при посещении сайтов, публикации материалов, отправке сообщений и при работе с другими приложениями, использующими протокол TCP. Как ни странно, одним из самых крупных покровителей Tor является как раз американское правительство. Государственный департамент и министерство обороны — на территории которого размещается АНБ — обеспечивают до 60 процентов финансирования системы. Причина здесь проста: журналисты, активисты и участники различных кампаний в авторитарных странах, таких как Иран, используют Tor, чтобы уберечь себя от политических репрессий и онлайн-цензуры.

Однако к настоящему времени АНБ и GCHQ были неспособны деанонимизировать большую часть трафика Tor. Вместо этого эти агентства проводили атаки на веб-браузеры, такие как Firefox, что позволяло им получить контроль над конечным компьютером интересующего объекта. Они научились «помечать» некоторую часть трафика, проходящего через систему Tor.

Правда, несмотря на все усилия, АНБ и GCHQ, по-видимому, еще не выиграли новую гражданскую войну в сфере криптографии. При надлежащей подготовке и приобретя некоторый технический опыт, корпорации и отдельные лица (в числе которых, естественно, могут попадаться и террористы, и педофилы) все еще успешно используют шифрование информации для защиты своей частной жизни.

Скрывающийся в Гонконге Эдвард Сноуден признавал: «Шифрование работает. При правильном использовании мощные системы шифрования — одна из немногих вещей, на которые вы можете смело положиться».

Кто-кто, а он-то это знает…

Глава 11

Бегство

Терминал F, международный аэропорт Шереметьево, Москва, Российская Федерация

23 июня 2013 года, воскресенье

Нам вот все представляется вечность как идея, которую понять нельзя, что-то огромное, огромное! Да почему же непременно огромное? И вдруг, вместо всего этого, представьте себе, будет там одна комнатка, эдак вроде деревенской бани, закоптелая, а по всем углам пауки, и вот и вся вечность?

Федор Достоевский. Преступление и наказание

Поспешно выехав из отеля «Мира» в Гонконге, Эд Сноуден исчез. Его местная консультативная группа в составе барристера Роберта Тиббо и юрисконсульта Джонатана Мэна была в курсе, куда он направился. Знал об этом и еще кое-кто. У Сноудена был тайный ангел-хранитель — житель Гонконга с хорошими связями. Сам американец уже давно проявлял интерес к Китаю — еще с тех пор, как работал на ЦРУ в Женеве и выражал симпатии движению «Свободный Тибет».

Детали этого бегства до конца неясны. Но, по-видимому, покровитель пригласил Сноудена погостить у одного из своих друзей. Другой адвокат, Альберт Хоу, говорит, что Сноуден кочевал по нескольким домам, чаще оставаясь по крайней мере в одном из них в районе Новых территорий, почти у самой границы с материковым Китаем. Он растворился в плотной людской массе многомиллионного мегаполиса…

Тиббо, специалист в области защиты прав человека, привык иметь дело с клиентами, оказавшимися в затруднительных ситуациях. Канадец по национальности, весьма обходительный, уже лысеющий, Тиббо помогал «униженным и оскорбленным»: жителям Шри-Ланки, оказавшимся перед угрозой высылки на родину, пакистанцам, которым отказали в предоставлении убежища, беженцам, с которыми поступили несправедливо.

Одно из дел с его участием относится к самой темной главе эпохи правления Тони Блэра. В 2004 году в Гонконг вместе с семьей прибыл ливийский исламист Сами аль-Саади. Он-то думал, что возвращается в Великобританию, на родину. Вместо этого сотрудники МИ-6, действующие совместно с разведывательными службами Каддафи, схватили его и затолкали в самолет, взявший курс на Триполи. Там Саади был заключен в тюрьму, подвергнут допросам и пыткам. Вскоре после этого Блэр, тогдашний британский премьер-министр, заключил сделку с ливийским диктатором. Компрометирующая роль британской разведки МИ-6 в этом деле всплыла сразу после падения режима Каддафи в 2011 году.

Как и Саади, Сноуден был всего лишь очередным «клиентом», которого, как опасался Тиббо, западные разведслужбы схватят и будут держать в одной из темных, вонючих и сырых камер. Тиббо и Сноуден впервые встретились после того, как Эд съехал из гонконгского отеля. Адвокат отказался углубляться в детали, ссылаясь на конфиденциальность клиента. Но он, очевидно, полагал, что Сноуден — это яркий и рациональный актер, который делает осознанный выбор. И еще, что это молодой человек, который по уши увяз в неприятностях. В последующие две недели Тиббо занимался текущими делами, выступая от имени Сноудена; зачастую эта работа затягивалась до ночи.

Адвокаты вскоре окунулись в шпионский мир Сноудена. Альберт Хоу описывает их встречу с разоблачителем. Однажды ночью он в согласованном заранее месте сел в автомобиль и обнаружил в салоне Сноудена, на котором были шляпа и темные очки. Сноуден не произнес ни слова, рассказал адвокат в интервью Washington Post. Когда они подъехали к дому, где Сноуден остановился, он шепотом попросил всех спрятать свои телефоны в холодильник. В последующие два часа адвокаты провели с ним беседу. Хоу принес обед: пиццу, колбаски, куриные крылья и пепси. «Не думаю, что у него когда-либо был хорошо продуманный план. Я действительно считаю, что он просто ребенок», — заявил он впоследствии.

У адвокатов сложилось негативное мнение. Вполне возможно, Сноудену удалось бы в конечном счете выйти победителем и избежать выдачи американским властям. Но все-таки наиболее вероятный вариант развития ситуации заключался в том, что ему придется сидеть в тюрьме, пока суды Гонконга будут рассматривать его заявление о предоставлении политического убежища. Юридическая волокита могла растянуться на годы. Сноуден с ужасом думал о том, что за решеткой он будет лишен доступа к компьютеру.

Он не возражал против самого ограничения свободы. Но мысль о разлуке с Интернетом была для него невыносимой. «Он никуда не выходил и все свое время проводил на крошечном пространстве, но, по его словам, это нормально, потому что у него есть компьютер, — рассказал Хоу в интервью газете New York Times. — Вот если лишить его компьютера, тогда это было бы для него невыносимо».

После этой встречи Альберту Хоу задали несколько вопросов. Внесут ли за Сноудена залог в случае ареста? Может ли он каким-то образом бежать из страны? Разоблачитель поставил гонконгские власти перед непростой дилеммой. Эта территория — часть Китая, но управляется «одной страной и двумя системами»; у нее есть воображаемая автономия, но ответственность за международную деятельность сохраняет за собой официальный Пекин.

С одной стороны, китайские шпионы, конечно, были бы заинтересованы в удержании Сноудена, если бы были уверены, что получат доступ к десяткам тысяч сверхсекретных документов АНБ. С другой стороны, если бы Гонконг отказался его репатриировать, то это привело бы к большой напряженности в китайско-американских отношениях. США уже начинали оказывать давление. Крупный международный скандал представлялся не самым лучшим выходом из ситуации.

Играли роль и другие факторы. Дело Сноудена могло поднять неудобные вопросы для китайских властей в их собственной стране. Многие китайцы не осознавали, что их собственные службы безопасности также участвуют во внутреннем шпионаже: прослушивают телефоны, перехватывают сообщения электронной почты, не говоря уже о цензуре. Оставить у себя Сноудена — значит рано или поздно спровоцировать ненужные внутренние дебаты по вопросам, которые в настоящее время намеренно не поднимались.

Сообщалось, что глава исполнительной власти в Гонконге Лян Чжэньин провел множество встреч со своими высшими советниками, пытаясь решить, как отреагировать на американский запрос о задержании Эдварда Сноудена.

Общественное мнение в Гонконге было в значительной степени на стороне Сноудена, чему поспособствовали его тщательно отобранные разоблачения. 12 июня Сноуден дал интервью газете South China Morning Post. Он рассказал, что США перехватили миллионы китайских частных текстовых сообщений. «АНБ делает все, что ему вздумается: проникает в сети китайских мобильных операторов и перехватывает все данные ваших СМС-сообщений», — поведал он газете. Кроме того, предположил он, агентство атаковало престижный китайский университет Синьхуа, на территории которого располагался узел коммуникаций крупной цифровой сети. Оттуда можно было собирать данные миллионов китайских граждан…

В течение многих лет Вашингтон горько сетовал на промышленное воровство и кибершпионаж со стороны Пекина. В многочисленных документах GCHQ и АНБ Китай и Россия фигурируют как две страны, наиболее активно занимающиеся кибершпионажем. Теперь оказалось, что АНБ делает то же самое, только в гораздо больших масштабах.

Сноуден, должно быть, надеялся, что за его утечки гонконгское правительство отнесется к нему с известной долей сочувствия. После общения Альберта Хоу с властями посредник связался со Сноуденом. Он сообщил новости. Суть их заключалась в том, что судебные власти Гонконга независимы. И вполне возможно, что Сноудену действительно придется некоторое время провести в тюрьме. Но — и в этом, пожалуй, заключалось самое важное — он также сообщил, что правительство будет только приветствовать его отъезд из страны.

Ho Хоу хотел дальнейших гарантий. Пекинскому корреспонденту Guardian Тане Брэниган, которая прилетела в Гонконг, он заявил: «Я беседовал с правительственными чиновниками, желая удостовериться, действительно ли они хотят его отъезда, и в случае, если они этого хотят, — предоставят ли ему безопасный выезд».

В пятницу 21 июня американское правительство официально предъявило Сноудену обвинение в шпионаже. И направило запрос о его срочной экстрадиции. «Если Гонконг не начнет действовать, то тем самым усложнит наши двусторонние отношения и вызовет вопросы о соблюдении им правовых норм», — заявил высокопоставленный представитель администрации Барака Обамы.

В ситуации, когда его юридические возможности сокращались с каждым часом, Сноуден принял судьбоносное решение. Он уехал.

* * *

А в шести тысячах миль отсюда еще один человек, находящийся в бегах, проявлял живой интерес к происходящим событиям. Джулиан Ассанж отчаянно пытался наладить контакт с беглым подрядчиком АНБ. Ассанж — основатель и самозваный главный редактор WikiLeaks. Он уже больше года скрывался в крошечном эквадорском посольстве в Лондоне.

Ассанж нашел себе убежище в жилом доме — по адресу 3b, 3 Hans Crescent — после того, как у него тоже иссякли все возможности. Летом 2012 года британский Верховный суд постановил, что ордер на его экстрадицию, выданный шведскими властями, действителен. Ассанж подлежал выдаче Швеции в ответ на спорные подозрения в сексуальных домогательствах по отношению к двум шведским женщинам.

Ассанж, не теряя времени, направился в эквадорское посольство, и ему весьма оперативно было предоставлено политическое убежище. Некоторым такая тактика показалась несколько экстравагантной. Во время холодной войны венгерский кардинал Йожеф Миндсенти провел 15 лет в американском посольстве. Но на дворе был 2012 год, а не 1956-й. Среди пентхаусов лондонского района Найтсбридж едва ли можно было заметить признаки государственной тирании; вместо советских танков на улицах стояли «бентли» и «феррари». Из-за того что Ассанж ушел в тень, WikiLeaks на некоторое время тоже затих и выпускал совсем мало новых материалов. Ассанж, по утверждению Дэвида Кара из New York Times, «выглядел как забытый человек».

Теперь Ассанж пробивал себе путь в драму Эдварда Сноудена. Здесь многое является загадкой. Но известно, что он действовал через посредников и через гонконгских адвокатов.

Эти события предшествовали видеопризнанию Эдварда Сноудена, а после него Ассанж удвоил усилия.

С точки зрения Ассанжа, такой подход был логичен. Сноуден — это еще один антиамериканский разоблачитель, которому грозили крупные неприятности. То есть в чем-то он был похож на него. В 2010 году Ассанж слил тысячи секретных документов, полученных от американского рядового Мэннинга. Их публикация в сотрудничестве с Guardian и другими газетами произвела мировой фурор. Мэннинг был заключен в тюрьму, а Большое жюри занялось расследованием причастности Ассанжа к этим утечкам. Связи Ассанжа со шведскими женщинами стояли особняком, хотя бывший хакер потом часто — а некоторые скажут: «цинично» — путал эту парочку. Но Ассанж действительно имел некоторый опыт в решении проблем с политическим убежищем. И история Эдварда Сноудена также дала ему шанс выйти из тени.

Идеологически эти двое субъектов имели много общего: страстное увлечение Интернетом и тяга к «прозрачности», либертарианской философии, когда речь заходила об информации, и большой опыт в защите цифровых данных. В какой-то момент Сноуден рассматривал возможность передачи файлов АНБ именно Джулиану Ассанжу. Впоследствии он передумал, посчитав такую операцию слишком рискованной. Фактическое заключение Джулиана Ассанжа в эквадорском посольстве в Лондоне, прямо под носом у британских властей и их союзников АНБ, означало, что, скорее всего, он находится под колпаком, все его телефоны прослушиваются, а переписка перехватывается.

По характеру Сноуден был совершенно не похож на Ассанжа. Он был застенчивым, с трудом переносил телекамеры и не хотел находиться в центре внимания СМИ. Он никогда не искал славы. Мир журналистики был для него совершенно чуждым. Ассанж — полярная его противоположность. Ему нравилось приковывать к себе внимание общественности. Харизматичный Ассанж был остроумен и обладал отличным чувством юмора, но вместе с тем мог подвергнуть оппонента язвительной критике и насмешкам. Переменчивый характер Ассанжа приводил к появлению у него как поклонников, так и недоброжелателей: сторонники взирали на него как на радикального паладина, который отважно сражается на поприще государственных тайн, а противники считали его невыносимо самовлюбленным человеком.

Ассанж разработал для себя план, в котором было два ключевых элемента. Во-первых, нужно было обеспечить для Сноудена такое же политическое убежище, которое заполучил и он сам от популистского президента Эквадора Рафаэля Корреа, представителя левых латиноамериканских лидеров, недружелюбных к американским властям. Во-вторых, нужно было помочь Сноудену физически добраться из Гонконга в Кито. Это было отнюдь не просто с учетом того, что за ним теперь охотилось ЦРУ и едва ли не все спецслужбы на планете.

Ассанж начал обсуждать эти вопросы со своим другом Фиделем Нарваэсом, эквадорским консулом в Лондоне. Они с ним давно подружились. Цель заключалась в том, чтобы обеспечить Сноудена некоторыми официальными бумагами — временным проездным документом, или, еще лучше, дипломатическим паспортом, который ускорил бы его путь к прохладным и серым Андам. В конечном счете Ассанж отправил в Гонконг свою бывшую подругу Сару Харрисон с документами, обеспечивающими неприкосновенность их обладателю. Эти «охранные грамоты» были подписаны Нарваэсом. Харрисон, 31-летняя будущая журналистка и активистка WikiLeaks, была человеком надежным, и на нее вполне можно было рассчитывать.

Оптимальным местом для изгнания Сноуден всегда видел Исландию. Он считал, что на этом острове действовали одни из самых прогрессивных законов СМИ в мире. Но путь в Рейкьявик из Гонконга лежал через США либо через европейские государства, власти которых могли арестовать его по запросу американского правительства. В Эквадор же можно было безопасно добраться через Кубу и Венесуэлу. А уж эти страны вряд ли стали бы отдавать американцам «под козырек».

К сожалению, эта поездка также была сопряжена с транзитом — через Россию.

Кто же подал Сноудену идею отправиться в Москву? Вопрос на миллион рублей, не меньше. Тиббо, адвокат Сноудена, отвечать на него не стал. Он просто дал понять, что ситуация была «сложной». Сара Харрисон говорит, что ей и Сноудену хотелось избежать пролета над Западной Европой. Большинство возможных изменений маршрута было связано с пересадками на самолеты в США — явно не вариант для Сноудена. Похоже, однако, что в маршруте Сноудена действительно просматривается след Джулиана Ассанжа.

Ассанж часто критиковал США и другие западные страны, когда дело касалось злоупотреблений в области соблюдения прав человека. И эта критика никогда не заставляла себя долго ждать. Но он отказывался выступать против правительств, которые шли в русле его собственных усилий всячески избежать экстрадиции. Это особенно касалось России. В американских дипломатических телеграммах, опубликованных на сайте WikiLeaks, рисуется мрачный портрет этой страны в эпоху правления Владимира Путина. Из них следует, что Кремль, его могучие шпионские ведомства и организованная преступность сделались фактически неразличимыми и сама Россия — это, по сути, «виртуальное мафиозное государство».

В 2011 году Ассанж заключил выгодную телевизионную сделку с каналом Russia Today (RT), глобальным англоязычным пропагандистским каналом Путина. Задача этого канала состоит в том, чтобы обвинять Запад в лицемерии, замалчивая при этом недостатки России. Судьба внутренних русских разоблачителей печально известна. Список российских оппозиционных журналистов, уничтоженных при весьма туманных обстоятельствах, весьма длинный. В него входит небезызвестная Анна Политковская (застреленная в 2006 году) и активный борец за права человека Наталья Эстемирова (похищенная и убитая в Грозном в 2009 году).

Взгляд Ассанжа на мир был, по существу, эгоистичным и манихейским,[30] при этом все страны делились на те, которые его поддерживали (Россия, Эквадор, Латинская Америка в целом), и те, которые не поддерживали (США, Швеция и Великобритания). По словам Джемимы Хана, одного из многих деморализованных бывших сторонников WikiLeaks, «проблема лагеря Ассанжа в том, что, по словам Джорджа У. Буша, он видит мир только через призму тех, «кто с нами или против нас».

В воскресенье 23 июня 2013 года долговязый Сноуден в серой рубашке и с рюкзаком прибыл в гонконгский аэропорт Чек-Лап-Кок. С ним была молодая сотрудница WikiLeaks Сара Харрисон. Утро выдалось жарким и влажным. Парочка молодых людей нервничала. Они зарегистрировались на стойке «Аэрофлота» на самолет, следующий рейсом SU213 в Москву, и прошли обычные предполетные процедуры. У Сноудена был документ о неприкосновенности за подписью друга Ассанжа Фиделя Нарваэса, доставленный ему Сарой Харрисон. За ними наблюдали несколько китайских чиновников в штатском. Для любого из сотрудников ЦРУ отъезд Эдварда Сноудена, вероятно, был просто невыносим…

Чисто теоретически этот дерзкий поступок Сноудена был невозможен. За день до этого власти США аннулировали американский паспорт Сноудена. Они также передали по факсу гонконгским властям документы на экстрадицию Сноудена, требуя его ареста. Но в Гонконге заявили, что в документах обнаружены ошибки, и они не в силах помешать отъезду Сноудена до тех пор, пока эти ошибки не будут исправлены.

Вскоре после этого на высоте около 40 тысяч футов над землей Сноуден и его компаньонка принялись за первый из двух положенных в этом полете горячих обедов. А на земле возникла международная неразбериха, когда американские чиновники обнаружили, что Сноуден выскользнул из их сети и уже находится на пути в Москву. Ублюдок все-таки сбежал от них! Для мировой супердержавы «не слишком аргументированное» объяснение Гонконга явилось настоящим унижением. Сноуден не только удрал, но теперь, по-видимому, еще и направился в объятия к ярым противникам Вашингтона — в Россию, на Кубу и Венесуэлу!

В Капитолии почти не скрывали своего раздражения. «Каждая из этих стран является противником Соединенных Штатов, — кипел от злости Майк Роджерс, председатель комитета по разведке палаты представителей. — Американское правительство должно лишить его всех юридических возможностей вернуться обратно. Когда вы думаете о том, что он говорит, чего хочет и каковы его действия, то приходите к выводу, что это лишено всякой логики». Сенатор-демократ Чарльз Шумер высказался не менее резко: «Владимиру Путину, похоже, всегда не терпится вставить палки в колеса Соединенных Штатов, будь то Сирия, Иран и теперь, конечно, Сноуден».

У генерала Кита Александера, директора АНБ и бывшего босса Сноудена, тоже не было повода для радости: «Ясно, что [Сноуден] это — человек, который предал оказанное ему доверие. Это — человек, который, с моей точки зрения, выступает не с благородными намерениями».

Китайцы, однако, не выражали сожаления. Как бы в ответ агентство Синьхуа раскритиковало США за «лицемерный» шпионаж: «Соединенные Штаты, которые долго пытались играть роль невинной жертвы кибератак, оказались самым большим злодеем нашей эпохи».

Когда Сноуден находился на борту Аэробуса A330-300, Джулиан Ассанж выступил с заявлением. Он претендовал на то, чтобы считаться главным спасителем Сноудена. Он сказал, что билет Сноудена оплачен WikiLeaks. Когда американец находился в Гонконге, эта организация также предоставила ему юридическую помощь и консультацию. Впоследствии в интервью газете South China Morning Post Ассанж уподобил себя «контрабандисту людьми».

Отметив, что Сноуден — последний «звездный» игрок команды WikiLeaks, Ассанж заявил: «Господин Эдвард Сноуден, американский разоблачитель, который публично огласил свидетельства о глобальном режиме слежки со стороны спецслужб США и Великобритании, покинул Гонконг совершенно легально. Он направляется по безопасному маршруту в демократическое государство с целью отыскания политического убежища, в сопровождении дипломатов и консультантов по юридическим вопросам от WikiLeaks».

Московским журналистам пришлось отложить свои воскресные планы. Они дружно отправились к терминалу F международного аэропорта Шереметьево, куда должен был прибыть Сноуден для последующей пересадки на другой рейс.

Аэропорт назвали так в честь знаменитой русской аристократической династии. Шереметевы служили нескольким царям, невероятно разбогатели, построили два московских дворца — в Останкине и Кускове. Граф Николай Шереметев влюбился в бывшую крепостную Прасковью Жемчугову и тайно на ней женился. Их роман породил множество историй и сюжетов.

Перед небольшой дверью собралась большая толпа российских и международных корреспондентов. Именно отсюда должны были появиться прибывающие пассажиры; более смышленые представители прессы принесли фотографии Сноудена, чтобы показать его попутчикам из Гонконга.

На территории терминала присутствовали также и агенты русских спецслужб в штатском. На вопрос о том, какое государственное ведомство представляют, они отмахивались, притворяясь бизнесменами из Мюнхена или журналистами государственного канала НТВ. Здесь же были и представители Венесуэлы, подтверждая предположения о том, что возможным местом назначения Сноудена является именно Каракас. Появился посол Эквадора, который приехал в аэропорт в своем BMW 7-й серии. Он казался потерянным, когда блуждал по терминалу, спросив у группы журналистов: «Вы знаете, где он? Он прибывает сюда?» Один из репортеров ответил: «А мы думали, что вы знаете».

Когда самолет приземлился в Москве в 17:00 по местному времени, автомобили российских служб безопасности были уже наготове. Министр иностранных дел Эквадора Риккардо Патино, находящийся во Вьетнаме, передал через Twitter, что Сноуден уже рассматривал вариант политического убежища в его стране. Но где он был? Агентство «Интерфакс» объявило, что Сноуден забронировал место на рейс «Аэрофлота» на Кубу, вылетающий на следующий день. Он, по-видимому, скрывался в транзитной зоне московского аэропорта. Источник внутри «Аэрофлота» заявил — ошибочно, как потом выяснилось, — что Сноуден устроился в небольшой комнате гостиницы в терминале E.

А что же в Кремле, знали о прибытии Сноудена? Президент Путин утверждал, что ему сообщили о присутствии Сноудена на вылетевшем в Москву рейсе лишь за два часа до того, как самолет приземлился в Шереметьеве. Он заметил, что, аннулировав паспорт Сноудена, американцы допустили элементарную профессиональную ошибку: они «по сути, заблокировали его дальнейший перелет».

В характерной для себя манере, смешивая сарказм и искреннее сожаление, Путин назвал Сноудена «подарком к Рождеству Христову». По его словам, российские власти действительно искренне удивлены, что в результате такого хитросплетения Сноуден оказался в России. Однако, по утверждению вполне надежной газеты «Коммерсантъ», Сноуден тайно провел два дня в российском консульстве в Гонконге. Сам Сноуден, правда, это категорически отрицает.

Собственное отношение Путина к действиям разоблачителей, несомненно, носит отрицательный характер. Позже он назвал Сноудена «странным парнем». «Молодой человек, ему 30 лет с небольшим, о чем он думает, я не представляю. Как он собирается строить свою будущую жизнь? В принципе он обрек себя на достаточно сложную жизнь. Что он будет дальше делать, я даже не представляю», — сказал он.

Путин был офицером КГБ, который служил в коммунистической Восточной Германии в 1980-х годах и возглавлял агентство — преемника КГБ, Федеральную службу безопасности (ФСБ). Он неодобрительно относится к предателям. В 2006 году русский перебежчик, офицер ФСБ Александр Литвиненко, умер в Лондоне после попадания в его организм радиоактивного полония. Британское правительство считает, что здесь не обошлось без российских спецслужб…

Проведя 13 лет во власти, Путин сделался более недоверчивым, более склонным к заговорщическим объяснениям у себя в стране и за границей и более убежденным, чем когда-либо, в собственных беспрецедентных возможностях. Отношения с Западом и особенно с США он рассматривал через призму советской ксенофобии. С учетом своей подготовки в академии КГБ, он, должно быть, задавался вопросом, не был ли Сноуден американским орудием обмана, классическим трюком в стиле холодной войны.

Но в действительности Сноуден, конечно, оказался для него подарком. Он предоставил для Кремля отличную возможность выделить то, что он расценивал как двойные стандарты со стороны Вашингтона, когда дело касалось прав человека, государственной слежки и экстрадиции преступников. Путин, должно быть, получал удовольствие от возможности подчеркнуть паритетность отношений с Соединенными Штатами. Эта идея лежала в основе его представления о возрожденной России — оппозиционного полюса по отношению к США в решении глобальных проблем. Американцы должны были попросить его вернуть Сноудена!

В считаные часы после того, как самолет с Эдвардом Сноуденом приземлился в Шереметьеве, прокремлевские голоса деловито предположили, что Российская Федерация должна предложить ему политическое убежище.

На следующий день репортерский цирк в Шереметьеве продолжился. Несколько наиболее энергичных репортеров купили себе билеты и теперь рыскали в транзитной зоне аэропорта в поисках Сноудена; некоторые обосновались здесь на несколько дней. Другие получили кубинские визы и купили себе билеты на тот же самый рейс «Аэрофлота» в Гавану. Все предполагали, что Сноуден полетит на этом самолете.

Московская корреспондентка Guardian Мириам Элдер ожидала у выхода на посадку, чтобы пройти в самолет. Что-то явно назревало. Сотрудники «Аэрофлота» вели себя более резко, чем обычно. Они мешали телевизионщикам снимать самолет через окно аэропорта. Кругом бродили внушительного вида охранники.

Элдер так и не смогла сесть в самолет: у нее не было визы. Другие журналисты толпой зашли на борт лайнера и принялись искать беженца. Сноуден и Харрисон забронировали себе места 17A и 17C, рядом с иллюминатором. Юсси Ниемелайнен, корреспондент финской газеты Helsingen Sanomat, забронировал себе место 17F — достаточно близко, чтобы переброситься хотя бы парой слов с самым разыскиваемым человеком в мире. Этого хватило бы для великолепной статьи на первой полосе. За считаные минуты до взлета в салоне по-прежнему не было ни малейших признаков Эдварда Сноудена. Его место пустовало. Ожидался приход оставшихся четырех пассажиров.

Затем по самолету шепотом разнеслось: «Не улетает, не улетает!» Сноуден так и не прибыл. Некоторые из российских журналистов принялись скандировать: «Шампанского, шампанского!» Но стюард мрачно объявил, что во время 12-часового перелета на Кубу потребление алкоголя на борту строго запрещено, будут поданы только безалкогольные напитки. «Вы будете смеяться, — рассказал Ниемелайнен. — Во время поездки я смотрел «Маппет-шоу». Очень подходящее мероприятие для такого случая».

Сноуден пребывал в неопределенности. В последующие несколько недель Кремль на весь мир трубил о том, что Сноуден так и не ступил на российскую территорию, — в конце концов, у него не было российской визы, и российские власти, по сути, не знают, что с ним делать. В то же самое время Москва стремилась извлечь максимум выгоды из его пребывания в аэропорту Шереметьево. Точное местонахождение Сноудена было тайной. Чисто теоретически он оставался в транзитной зоне аэропорта. Но никто не мог его там найти. Вероятно, власти расценивали «транзит» как некое весьма эластичное понятие, своего рода волнистую линию, которую можно было в случае необходимости провести через ту или иную карту. Возможно, Сноуден находился в надежно охраняемом «Новотеле». Или где-то в другом месте.

После прилета Сноудена в Москву американо-российские отношения дали трещину. Один из приоритетов внешней политики Обамы состоял в том, чтобы «перезагрузить» связи с Москвой; они стали напряженными при президенте Джордже У. Буше после войны в Ираке и вторжения России в Грузию в 2008 году. «Перезагрузка» уже была под вопросом — из-за разногласий по множеству международных проблем, включая Сирию, планы США по противоракетной обороне в Центральной Европе, взаимные обвинения по поводу военной операции НАТО в Ливии и осуждение в США российского торговца оружием и, предположительно, бывшего агента КГБ Виктора Бута.

Обама пытался несколько потворствовать президенту Дмитрию Медведеву, временному преемнику Путина и, казалось, фигуре менее воинственной. Но Медведев, по сути, никогда не действовал независимо. В 2011 году Путин отодвинул его в сторону и возвратился в качестве президента на третий срок. В перехваченной телеграмме один американский дипломат сравнил Путина с Бэтменом, а Медведева — с Робином. Такое сравнение раздражало Путина. Это был, как он выразился, еще один пример американского высокомерия.

Теперь Обама призывал Россию экстрадировать Сноудена. Министр иностранных дел России, мудрый политик Сергей Лавров, парировал удар, ответив, что Сноуден фактически не находится в России и никогда не пересекал ее границу. Путин вообще исключил выдачу Сноудена. Он указал, что у России с США нет соответствующего двустороннего договора. Он также утверждал — хотя в это трудно поверить! — что у секретных служб России нет к Сноудену никакого интереса. Два дня спустя Барак Обама объявил, что не будет тратить геополитический капитал на возвращение Сноудена.

Негласно, однако, администрация делала все возможное, чтобы пресечь дальнейшие перемещения Сноудена: она оказывала давление на союзников, помещая имя Сноудена в списки авиапассажиров, подозреваемых в связях с террористами (таковые допускаются на борт самолета только после прохождения специальной проверки), пыталась дезориентировать страны Южной Америки. Первоначально проявив благосклонность к намерению Сноудена получить политическое убежище, все более равнодушным становился Эквадор. Американский вице-президент Джо Байден позвонил Корреа, в красках изложив тому, какие могут быть последствия, если Кито примет у себя Сноудена. Корреа тут же аннулировал документ о неприкосновенности Сноудена, заявив, что он был выдан по ошибке. Эквадор, по-видимому, уже был сыт Ассанжем по горло, а посол этой страны в Вашингтоне отметил, что «всем заправляет», судя по всему, WikiLeaks. 30 июня Сноуден направил запрос о политическом убежище в 20 стран мира. В этот перечень, помимо прочих, входили Франция, Германия, Ирландия, Китай и Куба.

На следующий день, 1 июля, Сноуден через WikiLeaks выступил с заявлением. Он сообщил, что уехал из Гонконга «после того, как стало ясно, что моя свобода и безопасность находятся под угрозой за то, что я говорю правду», и поблагодарил «друзей, новых и старых, родных и других людей» за то, что до сих пор находится на свободе.

Затем Сноуден раскритиковал Обаму за то, что тот использовал Байдена с целью «оказать давление на лидеров наций, у которых я запросил политического убежища, чтобы те отвергли мои ходатайства». Ранее президент обещал не участвовать в каких-либо дипломатических «махинациях». Теперь это заявление выглядело явно не соответствующим действительности.

Сноуден продолжал: «Подобный вид жульничества со стороны мирового лидера — это не справедливость и не выходящий за рамки закона вид наказания для изгнанника. Это старые и неприятные инструменты политической агрессии. Их цель состоит в том, чтобы напугать — не меня, а тех, кто придет после меня».

Белый дом отстаивал «право человека на запрос политического убежища», но теперь сам же и отказывал ему в этом, сетовал Сноуден: «Администрация Обамы теперь приняла на вооружение стратегию использования гражданства как орудия… В конечном счете [она] не боится разоблачителей вроде меня, Брэдли Мэннинга или Томаса Дрейка. Мы ведь лишены гражданства, заключены в тюрьму либо просто бессильны. Нет, администрация Обамы боится вас. Она боится информированной, сердитой общественности, требующей для себя конституционного правительства, которое ей было обещано, — и должна требовать».

Заявление завершалось словами: «Я несгибаем в своих убеждениях и вдохновлен усилиями, предпринятыми многими людьми».

Ссылка на «конституционное правительство», по-видимому, выражала суть претензий Сноудена; его мотивом для разоблачений стали нарушения американской конституции со стороны Агентства национальной безопасности. Тем не менее в других частях текста заявления подозрительно ощущалась «рука» Ассанжа, особенно строчка от второго лица: «Нет, администрация Обамы боится вас». Сноуден ранее попросил Гринвальда помочь ему составить проект личного манифеста. Гринвальд отказался, хотя и остался едва ли не самым ярым общественным сторонником Сноудена. Теперь казалось, что у него появился новый литературный помощник. Это был Джулиан Ассанж…

* * *

2 июля 2013 года в Кремле проходила встреча представителей крупнейших газовых экспортеров. Одним из гостей был Эво Моралес, президент Боливии. Родом из местных индейцев, который с трудом прочитал собственную инаугурационную речь, Моралес отнюдь не являлся поклонником американцев. В интервью испаноязычной службе телеканала Russia Today на вопрос об Эдварде Сноудене президент Боливии ответил, что не получил от разоблачителя АНБ ходатайства о политическом убежище. Но если бы он его прислал, то Боливия приняла бы Сноудена.