Искатель. 2014. Выпуск №11

— А что вы хотите, Михаил Яковлевич, — вздохнул подполковник. — Ночной клуб. Сюда приходят зарабатывать деньги, и личная трагедия одного остальных нисколько не волнует. Был человек — и нет человека. На его место примут другого. Желающих много. Новое время диктует новые нравы. Горько все это видеть. А жаль Бирюкова Антона. Двое детей остались без отца. Я ведь его хорошо знал. Антон у меня работал, в уголовном розыске. До капитана дослужился. Затем перешел в Центральный райотдел. Там ему квартиру пообещали, но так и не дали. После этого он уволился из органов и поступил в этот ночной клуб в охрану. Как-то при встрече Антон похвалился, что в ночном клубе за день получает больше, чем в милиции за целый месяц. Я его не осуждаю. А что осуждать? Каждый человек имеет право выбора. Жаль, конечно, мужика. Но что поделаешь. Такая, видно, у него судьба. А судьбу, говорят, на телеге не объедешь.

— Это верно, — согласился Ярцев и произнес: — Что-то быстро оперативная группа покинула место происшествия.

— Да здесь, собственно, и делать-то нечего было. Полагаю, что мотив этого убийства — месть.

— Кому? Бывшему работнику милиции или охраннику?

— Конечно, бывшему оперу. Мало ли сотрудники милиции в прошлое время нажили врагов за время своей опасной и неблагодарной работы.

— Как это все произошло?

— Картина выяснилась такая: охранник Валерий зашел в туалет и увидел своего начальника охраны, то есть Антона Бирюкова, лежащим на полу навзничь с огнестрельной раной во лбу. Кабинка возле него была открыта, и окошко над кабинкой распахнуто. В это окошко вполне мог пролезть взрослый человек. Правда, не такой толстой комплекции, как я, да и не вы с вашим атлетическим сложением. Врач констатировал смерть пострадавшего, эксперт-криминалист сделал необходимые снимки, снял на дактилоскопическую пленку отпечатки пальцев на ручке двери, поискал отпечатки на раме окошка, но не нашел. На том все и закончилось. Труп упаковали в пластиковый стандартный пакет и отправили в морг для проведения судебно-медицинской экспертизы. Да, выстрела никто не слышал. Похоже, убийца стрелял из пистолета с глушителем. Свидетелей, кроме охранника Валерия, обнаружившего труп, не оказалось.

— Гильзу не нашли?

— Нет. Наверное, преступник подобрал ее. Вас, Михаил Яковлевич, я побеспокоил только потому, что убийца записку оставил на ваше имя. Вот.

Подполковник подал клочок картона, на котором знакомым Михаилу Яковлевичу корявым почерком, карандашом было написано: «Привет палковнику Ярцеву из гарадского угрозыска!» Подпись: «Ленька Понтелеев».

— Это уже вторая «визитка» от убийцы за подписью «Ленька Понтелеев» на мое имя, — раздумчиво проговорил полковник. — Первая была возле трупа судьи Алферова.

— Во-о-н оно что! — присвистнул Николаев. — Значит, этот мерзавец имеет какие-то претензии к вам лично или просто издевается над всем уголовным розыском города.

— Думаю, и то и другое, — ответил задумчиво Ярцев и отчетливо вспомнил, что в списке потенциальных жертв, который он составлял по уголовному делу в архиве, была и фамилия капитана милиции Бирюкова Антона Афанасьевича. Вот тебе и буква Б. Получается, что преступная схема работает. Чтобы она перестала работать, нужно действовать на опережение.

— Павел Лукич, мне бы хотелось осмотреть само место преступления, — сказал полковник и поднялся.

— Пожалуйста. От входа направо, последняя кабинка.

И они отправились в туалет. В ночном клубе никому до них не было дела.

Туалет ночного клуба, надо признать, выглядел идеально. На полу черный кафель с бронзовыми прожилками между плиток, по стенам морские солнечные пейзажи из кафеля — ныряющие дельфины, экзотические рыбки, медузы, пальмы на островках. С зеркального потолка разливают яркий свет две люстры из цветного богемского стекла, сантехника цвета морской волны, ручки на кабинках и краны у раковин — с полосками позолоты. Зеркала, зеркала… Все это великолепие обволакивал тончайший аромат французской туалетной воды.

— В таком туалете жить можно, — покачал головой подполковник Николаев.

— И все это за счет обманутых клиентов, — отозвался Ярцев, направляясь к последней из восьми кабинок.

Николаев показал на пол возле кабинки.

— Вот здесь Бирюков и лежал. В общем, смотреть здесь нечего. Была лужица крови под головой, но пол уже замыли.

Ярцев кивнул и вынул из кармана складную лупу.

— Посмотрим в кабинке.

Зашли в просторную кабинку — чистота, воздух свежий, словно в весеннем лесу. Это, видимо, от автоматических дезодорантов. Окошко над кабинкой закрыто.

— Кто закрыл окошко? — спросил полковник.

— Техничка, когда замывала пол.

— Вы ее допрашивали?

— Как и многих. Но ответ один. Словно сговорились. «Я ничего не знаю, никакого подозрительного человека возле туалета не видела». В общем, никто из персонала не хочет иметь никаких отношений с полицией.

— Выходит, в клуб может пройти человек с оружием?

— Получается так. Я хотел задать этот вопрос директору клуба. Но его еще нет.

— Вы ее знаете?

— Кого — ее?

— Директора клуба.

— Она — женщина? Нет, не знаком.

— Да, женщина. Изольда Хасановна Хабибулина. Из современных леди, крутых. Мне приходилось иметь с ней дело. За ее плечами две ходки на зону. Талантливая мошенница.

— Ничего себе! — покачал головой Николаев. — Можно себе представить, какие моральные принципы она прививает персоналу родного коллектива.

— А чего удивляетесь, коллега, сколько сейчас в депутатах ранее судимых субъектов, а тут всего лишь ночной клуб. — Ярцев не стал распространяться, что к этому клубу у него особый интерес. Совсем недавно он напал на героиновый след, который тянулся к «Пиковой даме». Но след был очень слабый и требовал тщательной проверки. Тут важно было не вспугнуть наркомафию, чтобы выявить весь наркотрафик.

Раскрыв складную лупу, Михаил Яковлевич стал тщательно рассматривать через нее дверную ручку, унитаз, бачок, стены. Открыл окошко. Подтянулся. Чтобы удержаться в нем, пришлось упереться в противоположные стены ногами. Долго и внимательно рассматривал раму через лупу. Придя к каким-то выводам, он спустился на пол, наморщил лоб, потер в задумчивости подбородок и осведомился у наблюдавшего за ним подполковника:

— Павел Лукич, техничка протирала здесь стены после происшествия? Когда замывала кровь на полу.

— Нет, — решительно произнес Николаев. — Пол вымыла, и все.

— А вы в тот момент никуда не отлучались?

— Нет.

— Может, кто другой заходил с тряпкой в эту кабинку?

— Исключено. Я никого не подпускал.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

— А теперь посмотрите сюда. — И Ярцев показал лупой на четкий след от своего ботинка на кафельной плитке стены. — Чтобы вылезти отсюда через окошко, нужно упереться в стену ногой, после чего на кафеле остается след. В этом мы сейчас с вами убедились. Однако, как мы теперь знаем, после убийства стены были чистыми. О чем это говорит? Думаю, о том, что убийца через окошко вообще не лазил. Ни сюда, ни обратно. Поэтому и эксперт-криминалист, как вы говорили, следов на раме не обнаружил.

— Вы хотите сказать, что преступник зашел в туалет из помещения клуба и тем же путем вышел?

— Теперь я в этом уверен. А в туалете им была сделана инсценировка — распахнуты дверь и окошко. В этой ситуации меня настораживает то, что убийца чувствовал себя довольно непринужденно. Это очень странно. Удивляет и то, что в туалете во время убийства будто бы никого не было, хотя поверить в это весьма трудно.

— А может, кто и был, но скрывает эхо от полиции, — высказал свое предположение Николаев.

— И я так полагаю. Похоже, здесь всем приказано держать язык за зубами при любой неблагоприятной для клуба ситуации.

— Круговая порука?

— Я в этом убежден. И на сотрудника полиции здесь смотрят как на человека самого низкого сословия, с которым даже разговаривать не хотят, не то что делиться с ним сокровенными мыслями и тайнами. Тут все отношения, как мы уже говорили, построены на деньгах.

Попрощавшись с подполковником, Ярцев поднялся по мягкой ковровой дорожке на второй этаж и остановился перед дверью с витражом на восточные мотивы. Это был кабинет хозяйки клуба Изольды Хасановны. Полковник уже бывал в этом шикарном кабинете, около года тому назад. Сегодня он преследовал определенную оперативную цель. Повод подвернулся кстати.

Коротко постучав в дверь, Михаил Яковлевич чуть выждал и потянул за позолоченную ручку с изображением головы льва.

Навстречу ему уже шла темноволосая, с короткой стрижкой, смуглая восточная красавица (без преувеличения). Чуть выше среднего роста, с точеной фигуркой и выразительными миндалевидными глазами. Одета она была в облегающее фигурку бордовое с искоркой вечернее платье с укороченным рукавом и в тон платью туфли на тончайшей шпильке. Излишне смелое декольте украшала золотая цепочка с рубиновой подвеской в форме вытянутой слезы. В ушах небольшие серьги-гвоздики — рубиновые росинки. А вот на мизинце левой руки красовался перстень с крупным рубином, примерно карат на двенадцать. Он так и бросал кровавые лучики во все стороны, будто внутри него горела миниатюрная электрическая лампочка. Словом, к Ярцеву по мягкому роскошному ковру беззвучно, с улыбкой на пухлых призывных губах подходила Шахерезада. Но звали ее — Изольда Хасановна Хабибулина. Кто бы мог подумать, что эта изящная тридцатилетняя красавица, от которой глаз невозможно отвести, дважды отбывала срок в местах отдаленных и строгих за мошенничество в крупных размерах. Но так как Изольда была умная и хитрая, то вела себя на зоне прилично и выходила на свободу досрочно. Упомянули мы о Шахерезаде не случайно. Шахерезада — это было зэковское погоняло Изольды. Вот так. Не редко внутреннее содержание человека не соответствует его внешнему облику.

— Какие люди навестили мою скромную персону! — широко улыбнулась Изольда, выказав ровные белоснежные зубки, и протянула полковнику нежную ладонь. — Рада, очень рада вас видеть, Михаил Яковлевич.

— Здравствуйте, Изольда Хасановна, — улыбнулся в ответ Ярцев, осторожно пожимая протянутую ладонь. — Мне тоже приятно вас видеть. Около года не виделись. Все не было повода зайти.

— Повода или причины, полковник? — лукаво рассмеялась Изольда. — Это разные вещи. Не так ли?

— Вы, как всегда, правы и с каждым днем становитесь все прекраснее. Право же, я даже свои вопросы забыл, как только вас увидел. Вы просто чаровница. Мгновенно берете в плен мужчину. Не знаю, может ли кто перед вами устоять!

— А вы, полковник? По-моему, вас никакими чарами не возьмешь.

— Я что, я — полицейский. Себя я не имел в виду.

— Однако я, Михаил Яковлевич, не заслуживаю столь лестных комплиментов, — продолжала улыбаться Изольда. — Вы их говорите чисто из приличия, а не от души.

— Отнюдь. Позвольте с вами не согласиться.

— Присаживайтесь, пожалуйста.

— Благодарю.

Ярцев опустился в роскошное, из мягкой светлой ткани кресло возле стола, и ему показалось, что он сел на белое пушистое облако. Хозяйка клуба села на край такого же кресла напротив и предложила:

— Коньяк, кофе?

— Спасибо, спиртное на службе не пью, но от кофе не откажусь.

— Одну минуточку, — проворковала Изольда и порхнула к столу. Того момента, когда она оказалась к гостю спиной, полковнику оказалось достаточно, чтобы прилепить под столешницей крохотный радиочип.

Между тем Изольда приказала кому-то по телефону принести в кабинет два кофе и вернулась на прежнее место.

— Нетрудно догадаться, по какому поводу вы нанесли мне столь приятный визит, — с легкой искусственно-завлекающей улыбкой вымолвила она. Но тут же улыбка с ее лица улетучилась, и она уже более грустным тоном продолжила: — Очень жаль Антона Афанасьевича. Большая потеря для клуба и семьи. Семье мы, конечно, окажем материальную помощь. Бирюков был очень хорошим начальником охраны. И кому он помешал?

— Да, вы угадали, Изольда Хасановна, именно по этому делу я к вам и зашел попутно. Действительно, кому Антон Бирюков помешал? Какое-то странное убийство.

Изольда уже не улыбалась, хотя сохраняла приветливое выражение лица. Она внутренне сосредоточилась. Она хорошо понимала, кто перед ней сидит и что неосторожное слово с ее стороны может обернуться для нее большими проблемами.

— А вы, я вижу, свой прекрасный перстень носите по-прежнему на мизинце, — вымолвил Ярцев. — Это означает, что ваше сердце свободно, но к вступлению в брак вы пока не готовы. Почему? Ведь у любой женщины заветная мечта — выйти замуж, завести детей, жить своей семьей. Природой так заведено.

— Замужество не для меня, полковник. Не гожусь я для семейной жизни. У меня характер не женский, а мужской. Ни с каким мужчиной не уживусь. Судьба, видно, у меня такая — прожить до старости одинокой волчицей. Если, конечно, доживу до старости.

— Ну, зачем так мрачно. Если такая красавица будет впадать в глубокий пессимизм, то что остается некрасивым?

— А я, полковник, стала все больше сознавать, что не в красоте счастье и не в богатстве.

— А в чем же?

— В душевном спокойствии.

— Тут я с вами полностью согласен. Извините, что случайно затронул неприятную для вас тему.

— Ничего. Проехали.

После легкого стука в дверь вошел молодой стройный официант. Он катил перед собой тележку, на которой дымились две чашки с кофе, чудесный аромат тут же распространился на весь кабинет.

— Кофе, Изольда Хасановна, — учтиво вымолвил он, слегка склонив кудрявую голову.

— Спасибо, можешь идти! — обронила хозяйка, чуть-чуть повернув голову в сторону официанта.

Когда официант бесшумно вышел, прикрыв за собой дверь, Изольда указала взглядом на кофе и предложила:

— Прошу, полковник. Черный, крепкий и без сахара. Такой, какой вы любите.

— Благодарю! — улыбнулся Ярцев и взял чашку с ароматным напитком. — Однако, Изольда Хасановна, у вас удивительная память. Вы запомнили, какой я люблю кофе. Спасибо!

— На здоровье!

Изрльда отпила из своей чашки маленький глоточек, поставила чашку на прежнее место и, пристально посмотрев в лицо полковнику, спросила:

— Михаил Яковлевич, а с каких это пор на рядовое убийство выезжает сам начальник уголовного розыска города? Что, у вас более серьезных дел нет? Или нет помощников? Я понимаю, когда убили судью Алферова, — другое дело. А просто охранника, пусть даже он был начальником охраны… Таких убийств сейчас, к сожалению, немало.

— Откуда вы знаете, что я был на месте убийства судьи?

— Обижаете детским вопросом, господин полковник. Сарафанное радио. О том убийстве весь город говорит.

— Да, сарафанное радио — могучий источник информации. А вы, случайно, не слышали по этому радио, кто убил судью?

— Я законопослушный предприниматель, господин полковник. Если бы узнала — тут же бы, без промедления, позвонила вам.

— Я в этом не сомневаюсь, Изольда Хасановна. Вы, может быть, думаете, что я лично преследую какую-нибудь определенную цель, раз приехал сам, а не прислал рядовых оперативных работников?

— У меня на этот счет закралось некоторое подозрение, — заставила себя улыбнуться Изольда. — Уверяю вас, я соблюдаю законы и вовремя плачу налоги. Меня не в чем подозревать, господин полковник. Неделю назад у меня была налоговая проверка. Никаких замечаний. Можете посмотреть документы.

— Я вас ни в чем не подозреваю, уважаемая Изольда Хасановна. А налоги не по моей части, — улыбнулся в ответ Ярцев и пригубил кофе. — Я бы сам и не приехал, если бы меня не пригласили.

— Вас пригласили?! — похоже, искренне удивилась Изольда.

— Да, пригласили.