Люди в черном. Непридуманные истории о судействе начистоту

Еще в практике судейского арбитража существует такое понятие, как принцип преимущества. Да, нарушение со стороны футболиста одной из команд совершено, но прежде чем фиксировать его и останавливать матч, надо посмотреть на перспективу продолжения игры. Часто нарушения, в том числе и технические, совершаются из тактических соображений, дабы на корню пресечь, как обычно говорят, контратаку, хотя по теории методики футбола, правильнее сказать, ответную атаку соперника. Это, как правило, легкое нарушение, но оно все равно требует остановки игры. Однако квалификация арбитра как раз и состоит в том, чтобы после таких нарушений не спешить со свистком, а сделать паузу до совершения следующего какого-нибудь действия, посмотреть, как будут развиваться события дальше. В любом случае вернуть эпизод назад он всегда успеет. Может быть, не надо останавливать игру, поскольку ворота близко и может получиться голевая атака. Но применять его надо очень аккуратно, поскольку принцип преимущества – это не правило, а значит, и руководствоваться им нужно только исключительно в пользу атакующих действий. Если, скажем, нарушение произошло на своей половине поля или в центре, но с мячом осталась команда, против игрока которой были нарушены правила, арбитр должен дать свисток, потому что хоть мяч и остался у них, проку в этом нет. Мало того, что футболист находится далеко от ворот противника, так еще и развернут лицом к своим воротам. В результате он вынужден тормозить, разворачиваться, искать партнера, ухолить от прессинга соперника и так далее. В этом случае, наверное, более перспективно остановить игру и назначить штрафной удар, что позволит значительно сократить путь к воротам соперника и углубить атаку. Понимание, или, лучше сказать, распознавание таких эпизодов приходит к судьям со временем. Можно сказать, что принцип преимущества – это не что иное, как опыт, хорошее знание духа самой игры, если хотите физики и анатомии, умения просчитать, куда летит мяч после удара, подката, так как иногда только по траектории его полета можно определить, кто из футболистов коснулся его последним. И это становится особенно важным, поскольку в игре равных по силам команд, любое нарушение правил таит в себе опасность и угрозу воротам, а посему возрастает значимость ошибки арбитра при определении наказания.

К чемпионату мира 1994 года в США был выпущен специальный циркуляр (а надо сказать, что подобные циркуляры, связанные с правилами игры и их трактовкой, никогда потом не отменяются и должны выполняться всеми национальными федерациями) с целью защиты нападающих и игроков группы атаки. Согласно этому документу за любой подкат сзади футболист моментально должен наказываться красной карточкой, то есть удалением с поля. Попал, не попал – неважно, так записано в правилах. Даже за попытку грубой игры, а подкат считается одним из тех приемов, который представляет угрозу здоровью соперника, надо предъявлять красную карточку. Подкат считается выполненным правильно, если соблюдены три обязательных условия. Игрок должен касаться поля тремя частями тела: одной рукой, пятой точкой и той ногой, которой выполняется выбивание мяча. Причем располагаться она должна строго параллельно газону и ни в коем случае не идти сверху вниз в мяч. Это трактуется как опасное нападение. Если подкат выполняется с выдвижением ноги в область колена противника, своего рода устрашающий, пусть даже он в итоге и не коснулся его, тот успел уйти от столкновения и таким образом избежать возможной травмы, все равно это считается нарушением правил со всеми вытекающими отсюда последствиями. Иногда футболист, пытающийся выполнить подкат, подкатывается к сопернику за несколько метров до него, как бы стелется по траве. Этого тоже делать нельзя. Такой подкат квалифицируется как умышленная попытка запугать соперника с возможным нанесением ему травмы. Многие футболисты, кстати, об этом не знают и спорят с арбитром, мол, я же его не коснулся, не задел, не сыграл в ногу. Или, если выполняют подкат нечисто, говорят, что сыграли якобы в мяч. Вот по этому поводу как раз и нужно до начала матча представителям судейского корпуса пообщаться с тренерами и игроками, чтобы сблизить позиции в понимании тех требований, которые существуют и будут предъявляться к игрокам на футбольном поле.

Но самое интересное, что потом об этом циркуляре ФИФА все вроде бы как забыли. И напрасно, ибо подкат сзади чисто выполнить нельзя. Не верите? Тогда проведите эксперимент. Поставьте стул, перед ним положите мяч, а сзади, со стороны спинки, попробуйте выбить мяч, но так, чтобы не задеть ножки стула. Уверен, у вас ничего не получится, поскольку это просто невозможно. Вот это и есть схематично представленный подкат сзади. Можно попытаться сделать его, уйдя влево или вправо, но тогда это будет уже подкат сбоку, что правилами разрешено, если опять-таки он выполнен чисто. К сожалению, эта забывчивость не способствует повышению качества арбитража и стоит футболистам серьезных травм. А чтобы этого не было, нужно проводить семинары, показывать, рассказывать и так далее. Надежда же на то, что судья сам все выучит, в теории, обойдясь без практики, может так и остаться надеждой. Это, знаете ли, все равно что учить летать на тренажерах и ни разу при этом не сесть за штурвал настоящего самолета.

Еще один важный аспект арбитража – это так называемые судейские голы. Но не те, которые забиваются после ошибок арбитров, когда рефери принимает неверное решение, назначает несуществующий пенальти, что приводит к взятию ворот, отчего страдают команда, тренер, болельщики. Нет, я имею в виду те ситуации, когда нарушение правил было, но ты сохраняешь тот самый принцип преимущества, игру не останавливаешь, и это приводит к взятию ворот. Их не бывает много. У меня было два таких ярких случая. Один из них особенно памятен, поскольку произошел в моем дебютном матче в Москве. Сложилась неординарная ситуация – на отличный матч «Торпедо» – «Спартак» – не могли найти арбитра. Уж не вспомню, по каким причинам, лгать не буду, но они могли быть разные. Игры столичных команд в то время, как правило, обслуживали московские судьи, возможно, все были заняты, не знаю. Но как бы то ни было, где-то за неделю до встречи представитель комиссии назначения всесоюзной коллегии судей (была такая общественная организация. Люди, работавшие там, зарплату не получали, но выполняли довольно большой объем работы) предложил мне: «Слушай, есть такая игра, а судить некому, ты как, возьмешься?» Я говорю: «Постараюсь оправдать ваше высокое доверие!» А матч-то из разряда, как модно сейчас говорить на футбольном сленге, «классико». Первый раз в Москве, на стадионе «Торпедо», такие великие клубы, такие известные футболисты, игроки сборной страны, такие известные тренеры – Константин Иванович Бесков и Валентин Козьмич Иванов, Царствие им Небесное обоим. Можно понять мое психологическое состояние на тот момент. Помню, накануне матча долго не мог заснуть. Ворочался с боку на бок, пытался спрогнозировать возможные ситуации и как мне надо будет поступить, какое решение принять. Игра была днем, и я приехал на стадион не за полтора часа, как положено, а за два с половиной. На московские матчи, как правило, машины никакой не полагалось, судьи сами добирались до места, своим ходом. Вся бригада в полном составе собиралась лишь на стадионе, каждый ехал из своего дома самостоятельно.

Так вот, в этой игре произошел очень интересный эпизод. Понятно, что футбольный бог в той ситуации оказался на моей стороне и вот почему. Анатолий Петрович Кадетов, а именно он был инспектором матча после игры, первое, что сказал мне, зайдя в судейскую комнату: «Ну ты везунчик. Беги быстрей к Петракову (а Валерка забил мяч в том игровом эпизоде в ворота «Спартака». – С.Х.) и ставь ему бутылку шампанского. Если бы он не забил, все, был бы грандиозный скандал». Я спрашиваю: «А почему скандал-то?» «Ну как же, там же был чистый пенальти». Я стою на своем: «Да не было пенальти. В первом случае против Леонида Буряка («Торпедо»), да, нарушение было, но до штрафной площади, а во втором все было чисто». Мне потом рассказали, как Евгений Александрович Майоров, комментировавший матч по Центральному телевидению, отметил: «Вот молодой начинающий арбитр, а какую игровую паузу выдержал». Это в актерской среде существует такое понятие: «чем выше мастерство артиста, тем дольше он может держать паузу». Тот игровой эпизод до сих пор стоит у меня перед глазами. Во-первых, такое редко случается, а, во-вторых, все так удачно, по-игроцки, получилось. Произошло же вот что. Матч начался, и сразу стало ясно, никто никому уступать ни в чем не собирается. Сошлись два характера, две философии игры, каждая из которых стремится доказать свою правоту и силу. Валентин Иванов, как всегда в обычной своей манере, подбегает к бровке и кричит мне: «Ну ты чего там, боишься их, что ли, свисток проглотил? Суди без оглядки на авторитеты». Он-то меня еще по дублю торпедовскому помнил и, наверное, считал своим воспитанником. И вот складывается такая ситуация. «Торпедо» пошло в очередную атаку. Мяч попадает к Леониду Буряку, недавно только перешедшему в эту команду, и он с места полусреднего уже при входе в штрафную площадь делает такое вроде бы акцентированное движение, показывая все своим видом, что будет продолжать движение дальше, на левый фланг. В этот момент его атакует Александр Бубнов и Буряк так элегантно, обманным движением правой внешней части стопы прокатывает мяч между ног Бубнова, но с такой силой, что получается передача в центр штрафной. Бубнов, естественно сносит Буряка, буквально в сантиметрах от линии штрафной. Нарушение правил очевидное. Мяч идет в штрафную площадь, я уже подношу свисток ко рту, как вдруг замечаю, что на этот мяч набегает Юрий Савичев. Мяч где-то в районе одиннадцатиметровой отметки, вот-вот должен состояться удар по воротам. Я принимаю решение дать доиграть эпизод до конца, потому что вижу: ситуация-то голевая. Но удар не состоялся. Защитник спартаковцев Геннадий Морозов вынырнул откуда-то со стороны и чисто, в подкате, выбивает мяч. Савичев падает, но нарушения нет, я это четко вижу. Опять беру секундную паузу: зрители шумят, кто-то кричит «пенальти», и в это время мяч приходит к Валерке Петракову, который стоит прямо на углу площади ворот на правом фланге. Ринат Дасаев – в воротах и все, кто находился в штрафной площади, остановились, ожидая свистка, потому что визуально было полное ощущение нарушения правил, но его не было. Я свисток не даю, и Петраков бьет практически в пустые ворота – гол. Я показываю на центр поля.

После игры пришел Валентин Козьмич, поблагодарил за игру, торпедовцы, если не ошибаюсь, забили потом еще один мяч и выиграли 2:0, и говорит мне: «А пенальти ты чего не дал, ведь снесли Юрку?» – «Нет, – отвечаю я, – не было там ничего, Валентин Козьмич, Морозов сыграл чисто». На том и расстались, как мне показалось, каждый при своем. А через три дня торпедовцы играли на Кубок, кажется, с кемеровским «Кузбассом», и я приехал на стадион просто так, посмотреть футбол. И перед матчем сталкиваюсь в подтрибунном помещении с В.К. Ивановым. Он мне и говорит: «Слушай, ну ты, оказывается, профессор. «В каком смысле?» – переспрашиваю я. – «Мы просмотрели пленку того матча. Нарушение было только против Буряка, а Савичева никто не сбивал, там все было чисто, пенальти действительно не было. Паузу ты гроссмейстерскую выдержал, молодец, потому и профессор». Я поблагодарил Валентина Козьмича. Не скрою, было очень приятно это слышать, тем более от такого легендарного футболиста, как В.К. Иванов.

Второй эпизод тоже стоит особняком. Встречались «Торпедо» (Кутаиси) – «Шахтер» (Донецк). У горняков – Владимир Пьяных в защите играл, Михаил Соколовский – капитанствовал. Игра выдалась тяжелая, много борьбы, единоборств. Судить было непросто, да и вообще в южных городах тяжеловато приходилось: мощная поддержка своих болельщиков, требующих едва ли не в каждом игровом эпизоде принятия решений в пользу своей команды, неприкрытое давление на арбитров и так далее. Вот и в том матче, в перерыве после первого тайма, заходит к нам в судейскую представитель команды хозяев, берет стул и об стол как треснет им! После чего на повышенных тонах стал выговаривать одному из моих помощников, мол, зачем он поднял флажок, фиксируя положение «вне игры», тем самым лишив их команду якобы заслуженного гола. Впоследствии я понял причины такого поведения. Беда всех этих южных команд была в том, что, играя во второй лиге или чемпионате своих республик, футболисты привыкали, не скажу, к предвзятому судейству, а скорее боязливому, потому что судили там как бы свои и своих. Поэтому, например, нападающие были приучены к тому, что в домашних играх офсайда для них просто не существовало. И это ощущение полной безнаказанности автоматически переносилось на соревнования более высокого ранга – чемпионат СССР. А там уже другая категория арбитров и другой уровень судейства, предельно нейтральный, объективный, что, естественно, не нравилось представителям и руководителям этих клубов.

Может, этот визит в нашу судейскую того человека как-то подействовал, может, что-то еще, но, выходим мы на второй тайм, и в самом его начале происходит следующий эпизод. Володя Пьяных перехватывает мяч, выходит из своей штрафной площади, продвигается вперед, пытаясь начать атаку. И тут идет такой жесткий, жесточайший даже не подкат (подкатом его трудно было назвать), а прыжок двумя ногами вперед кого-то из кутаисцев. Но что делает Пьяных, видя это: он все-таки не убирает свои ноги, а успевает сделать нацеленную передачу вперед на ход своему партнеру, одному из нападающих. Сам тут же получает по ногам, раздается вопль, крик, а я смотрю, нападающий-то «Шахтера» один, рядом вообще никого нет и перед ним пустое пространство, путь к воротам открыт. И я привожу в действие принцип преимущества. Несмотря на то что нарушение было очевидным, сохраняю атаку, даю возможность логически ее завершить во благо духа игры, потому что самое величайшее наказание в футболе за грязную игру – это забитый мяч, и голосом подаю команду: «Играем, играем!» Нападающий горняков продолжает атаку и забивает мяч. Я показываю на центр поля и бегу к месту, где, корчась от боли, лежит Володя Пьяных.

Здесь надо сделать небольшую ремарку. Дело в том, что наказания бывают командные и индивидуальные. К первым относятся нарушения, совершенные кем-либо из футболистов, из-за которых страдает вся команда. Это штрафные и свободные удары, пенальти. Ко вторым – дисциплинарные санкции в виде предупреждений и удалений, когда игрок за допущенное им нарушение может понести наказание вплоть до удаления с поля, тем самым тоже поставив свою команду в трудную ситуацию, но прежде всего это индивидуальное наказание. Футболист в первую очередь сам расплачивается за грубый прием, в том числе последующей дисквалификацией и штрафами. После того как эпизод завершается, независимо от того, был забит мяч или нет, нужно обязательно наказать виновного. Если нарушение было не грубым, то желательно дождаться какой-то паузы в игре, но если как в случае с Пьяных нарушение было преднамеренным, и футболист лежит на поле, останавливать матч надо немедленно после завершения момента. И только если оно было очень страшным и жестоким, и футболист лежит на поле без сознания, соблюдать принцип преимущества не стоит, надо тут же останавливать игру, показывать футболисту красную карточку, а пострадавшему оказать помощь.

Очень часто футболисты предъявляют претензии к судьям: «Ну как же, реф, не было никакого нарушения, я сыграл чисто». Самая главная причина этих несогласий заключается в том, что арбитр находился в тот момент далеко от места событий. По методике же, он должен располагаться не далее десяти-пятнадцати метров. А при единоборствах, происходящих на линии штрафной, там, где карательность наказаний резко возрастает, то есть это может быть не только штрафной, но уже пенальти, судья должен быть предельно рядом, если хотите, на расстоянии вытянутой руки, чтобы весь эпизод был у него как на ладони. Потому что никто кроме главного арбитра не вправе принять решение – было нарушение в штрафной площади или за ее пределами, за исключением тех моментов, когда происходит быстрый перевод мяча с одного фланга на другой, и он просто физически не успевает переместиться туда. Вот здесь ему на помощь приходит помощник на линии. Когда же судья рядом, когда он голосом предупреждает всех: «Аккуратно в отборе. Я здесь, я рядом, я все вижу», поверьте, и футболисты ведут себя по-иному – их это дисциплинирует, появляется совершенно другая концентрация внимания, и методы разрешения того или иного эпизода.

Итак, правильная трактовка толчков и блокировок априори является критерием работы арбитра на матче. Причем одни и те же нарушения должны трактоваться одинаково, без всяких психологических или околофутбольных подтекстов, мол, это игрок местной команды, а тот гостевой. Такого в принципе быть не должно. Но, к сожалению, в практике случается так, что одни и те же нарушения трактуются по-разному, с симпатией к тем или иным командам, футболистам.

Вот какой случай, например, произошел в матче 26-го тура чемпионата России 2011/12 года между командами «Спартак» и «Зенит». Арбитр встречи Владимир Казьменко абсолютно не разобрался в ситуации. В центре поля произошло столкновение между защитником москвичей Парехой и нападающим питерцев Кержаковым. Судья занял неверную позицию и во время этого инцидента находился к нему спиной, потому судить о том, кто прав, а кто виноват, ему пришлось лишь по лицам футболистов. Наиболее страдальческим оно оказалось у форварда «Зенита», который всем своим видом показывал, как ему больно, и пытался выдавить хоть каплю крови, правда, безуспешно. Опасно в этом эпизоде действовали оба игрока. Однако, вынося решение, В. Казьменко почему-то без колебаний показал прямую красную карточку только Парехе. Спрашивается, почему ему одному? Ведь Кержаков тоже нанес удар защитнику «Спартака», но получил за это лишь желтую карточку. Что, Пареха сильнее ударил, что ли? Или больнее? Словом, неоднозначное и нелогичное решение, по большому счету сломавшее игру. Надо было либо выгонять с поля обоих, либо показать тому и другому по желтой карточке. Это было бы правильно методически, то есть по букве закона, и справедливо, по духу игры.

Вообще, степень наказания футболистов зависит от характера нарушения. Если это было чисто игровое нарушение, повлекшее за собой опасную игру против соперника, то тогда только желтая карточка. Если намеренное, злостное, с одним желанием нанести противнику травму, то, красная. В то же время по ходу встречи игрок может получить вторую желтую карточку, которая автоматически превращается в красную. Поэтому арбитру желательно с первых минут матча определиться с неким уровнем жесткости в трактовке правил игры. Футболисты должны понимать, какие нарушения будут пресекаться в соответствии с духом и правилами игры, а какие не только тут же пресекаться, но и безжалостно караться с применением дисциплинарных методов. В только что упоминавшемся матча «Спартак» – «Зенит» арбитр встречи В. Казьменко допустил подобную методическую ошибку. В самом начале матча он показал тому же Парехе вовсе не обязательную карточку, вполне можно было ограничиться назначением штрафного удара. Тем самым В. Казьменко задал низкую планку уровня допуска нарушений. Хорошо, это его право, но после этого произошел ряд схожих моментов, в оценке которых арбитр действовал непоследовательно. Тем самым то поднимал планку, то опускал ее.

Из последних нашумевших нарушений такого рода в нашем чемпионате, можно назвать три столкновения нападающих с вратарями: Владимира Габулова («Динамо») с Веллитоном («Спартак»); Игоря Акинфеева (ЦСКА) с тем же Веллитоном и Андрея Диканя («Спартак») с Александром Кержаковым («Зенит»). С точки зрения футбола все эти нарушения трактуются как неумышленные игровые столкновения, повлекшие за собой определенные травмы. В случае Габулов – Веллитон бразилец правила не нарушал. Это было травмоопасное столкновение, которое привело к черепно-мозговой травме Габулова и длительному отлучению его от футбола. Но по характеру игрового эпизода, повторюсь, стремления нанести травму сопернику у Веллитона не было. Поэтому арбитр в том матче никаких санкций к спартаковцу не применил и поступил совершенно справедливо. Столкновение – это неотъемлемая часть футбола. Разница лишь в том, что оно произошло в штрафной площади. Акинфеев – Веллитон – этот эпизод случился за пределами штрафной. Согласно правилам, вратарь имеет преимущество в различных единоборствах, только играя в пределах площади ворот или, как комментаторы любят говорить, вратарской площади. А в остальном он такой же полевой игрок, как и все остальные, за исключением того, что имеет право ловить мяч руками в пределах штрафной площади. И это игровое столкновение Акинфеева с Веллитоном не носило грубого характера, то есть ни со стороны спартаковца, ни со стороны армейца не было стремления нанести травму сопернику. Было единоборство за мяч, которое закончилось травмой Акинфеева вследствие его неудачного приземления на газон. Но по характеру столкновения, на мой взгляд, умысла не было, скорее неизбежность, поскольку оба футболиста на большой скорости стремились к мячу, пытались первыми овладеть им, может быть, даже не видели друг друга, переключив все свое внимание на мяч. Возможно, тут сыграл свою роль и другой фактор. Не исключаю того, что Игорь Акинфеев впервые в своей карьере вступил в единоборство, находясь так далеко за пределами штрафной и как полевой игрок, не имея при этом права играть руками, оказался не готов к такому повороту событий. После борьбы в воздухе он не сумел как следует сгруппироваться. Мне даже показалось, что армеец потерял ориентацию, оттого и приземление выдалось таким тяжелым. Кроме того, у меня сложилось ощущение, что Игорь, выходя на эту встречу, был не совсем здоров. Обычно клубы умалчивают об этом, а подчас и скрывают подобную информацию, так как отдельные футболисты, даже выходящие на поле с травмой, в игровом плане выглядят лучше своих полностью здоровых коллег. Достаточно лишь сделать несколько укольчиков, чтобы боль не беспокоила во время матча. Допускаю, что нечто подобное произошло и с Акинфеевым. Случай Дикань – Кержаков очень похож на столкновение Веллитона с Габуловым. Опять черепно-мозговая травма вратаря и длительное отлучение от футбола. Но и здесь умысла в действиях Кержакова не было. Голкипер и нападающий стремились первыми овладеть мячом, и одно неосторожное движение Александра привело к травме. Можно ли было Кержакову как-то избежать столкновения, по крайней мере, попытаться? Трудно сказать. Единственное, что должно быть в психологии, если хотите, в воспитании футболистов-профессионалов, так это более щадящее, хотя бы в пределах штрафной площади, отношение к вратарям. В каких-то моментах нападающий должен уступить вратарю. Все-таки главная задача любого футболиста на поле – не нанести сопернику тяжелую травму и дать возможность всем своим коллегам продолжать играть. Поверьте, ни один забитый мяч не стоит такой травмы. Отсюда и главная заповедь 12-го Правила – помочь футболистам совершать какие-то действия, технические приемы в пределах правил игры, не выходя из рамок достойного спортивного поведения, не позволять эмоциям взять верх над разумом.

Что еще может быть в игре? Допустим, команда владеет мячом, а один из ее игроков нарушает правила, скажем, позволяет себе нецензурную брань в сторону партнера или соперника. В этом случае арбитр может остановить игру только после того, как мяч выйдет из игры или завершится эпизод, и применить дисциплинарные санкции к тому футболисту, который вел себя неспортивно, вплоть до удаления с поля. Но отнять мяч по ходу атаки, сорвать ее он не имеет права. Эти ситуации бывают крайне редко, но все равно к ним надо быть готовым.

И последнее. Не могу не коснуться инцидента, произошедшего в матче 43-го тура чемпионата России 2011/12 года – «Зенит» – «Спартак» 6 мая 2012 года на «Петровском». Согласно Правилу 12 футболист удаляется с поля с показом прямой красной карточки, если он (игрок) совершит любое из следующих семи нарушений… в том числе… оскорбительные, обидные или нецензурные выражения. Так вот в том матче произошло следующее. Нападающий спартаковцев Эменике забивает мяч в ворота «Зенита» и на радостях бежит к сектору трибуны стадиона «Петровский», где расположились болельщики москвичей, и по ходу совершает похлопывание кистью правой руки по предплечью левой руки. В этот момент к нему устремляется главный арбитр встречи В. Казьменко и с нескрываемым удовольствием предъявляет Эменике прямую красную карточку. Это потом уже после матча любители футбола и журналисты вспомнили о том, что точно такой же жест, похлопывание, продемонстрировал в одной из игр Лиги чемпионов Это’О, выступавший тогда за «Барселону». Конечно, В. Казьменко не мог и не обязан знать историю футбола, но, согласитесь, для того, чтобы разглядеть (!) в действиях Эменике «состав преступления» – грубейшее нарушение Правила 12 с показом прямой красной карточки – надо было не только очень сильно захотеть, но и очень сильно постараться. По существу, выражаясь юридическим языком, человеку вынесли смертный приговор по надуманным признакам преступления.

Не мое, наверное, дело, здесь и сейчас проводить некое расследование по этому инциденту – для этого в структуре РФС существует масса департаментов и комитетов, но мое личное мнение, основанное на опыте моих старших коллег и истории отечественного футбола, а также на собственном практическом опыте, позволяет сделать следующий вывод. Когда-то Николай Петрович Старостин сказал: «Потеряно может быть все, кроме чести». Так вот, мое мнение будет суровым, ибо Честь – это очень высокая нравственная категория. Поэтому В. Казьменко надо было без объяснения причин и обстоятельств отстранить от судейства футбольных матчей, проводимых под эгидой РФС (премьер-лиги, ФНЛ, второй дивизион) с несколько, может быть, обтекаемой, но зато емкой формулировкой – «по недоверию».

Глава 13

С рюкзачком за плечами

Из воспоминаний

…А потом наступила эпоха становления российского футбола, его новейшая история, или, как модно стало впоследствии говорить, «лихие девяностые». В футбол пришли, интеллигентно выражаясь, авторитеты, которые, по существу, содержали команды. Футбол стал, конечно, с криминальным душком, но, без них, возможно, все рухнуло бы, так как удержаться на одном бюджете было нереально.

Вначале 90-х я столкнулся с еще одной необычной ситуацией. Приезжаю в Раменское судить матч «Сатурн» – «Кубань». Хозяев тогда тренировал Владимир Шевчук, а помогали ему Владимир Муханов и Марк Исаевич Тунис. Игра закончилась, раменчане выиграли. Я со своей бригадой ухожу в павильончик, домик там такой под судейскую был отведен, переодеваюсь, и вдруг заходит, кажется, администратор клуба и так издалека начинает: «Спасибо ребята, все было замечательно, мы одержали важную победу», – и так ненароком как бы передает по конвертику моим помощникам, инспектору и мне. Я говорю: «Да нет, это вам спасибо за теплый прием, а вот этого не надо». – «Как, – удивляется он, – все же берут?» – «Ну все, это все, а я к ним не отношусь. Вот если будет тяжело, приду, попрошу. Поможете – скажу спасибо, откажете – в обиде не буду». И он несколько сконфуженный уходит. Через некоторое время, когда все уже вышли, и я остался один заполнять протокол, входит очень авторитетный человек, подчеркиваю, очень авторитетный и так по-дружески говорит мне: «Сергей, ты ставишь нас в какое-то неловкое положение. Вся система же на этом стоит». – «Да, – отвечаю, – знаю, но я человек не системный. Поэтому вы, ради бога, не обижайтесь. Это все останется между нами, я никому и ничего не скажу. Это ваше внутреннее дело. Если будет сложно, я, с вашего позволения, обращусь». На этом мы расстались. На следующий день раздается звонок. Звонит Марк Исаевич Тунис, у меня с ним сложились хорошие отношения еще со времен «Памира», и буквально кричит в трубку: «Серенький, ты что же натворил? Ты представить себе не можешь, как ты поднялся в глазах авторитетных людей, они все у меня допытывались, откуда, мол, этот чудак взялся?» Я говорю: «Марк Исаевич, а это плохо или как?» – «Нет, Серёнь, ты что, я рад, я тебе говорю, ты молодец. Серега, я всегда был в тебе уверен, я знал, что ты там это все». – «Ну, спасибо, тебе, спасибо». И вот прошло еще какое-то время. «Сатурн» уже вышел в высшую лигу, и я приехал в Раменское на игру как руководитель судейского корпуса, просто посмотреть матч и вновь встречаю этого авторитетного человека. Мы поздоровались. Он уже никакого отношения к команде не имел и спрашивает меня: «Как дела?» Я отвечаю: «Спасибо, нормально». Тогда он говорит: «Сереж, поверь мне, ничего ты не сделаешь… – И высказывает такую хорошую, я бы сказал, даже где-то философскую мысль: – Понимаешь, они, твои коллеги, все выходят на поле с такими рюкзачками за плечами. В этих рюкзачках у них долги, долговые расписки и тому подобное, понимаешь. И это переходит из сезона в сезон – там им должны, тут они задолжали, тому обязаны, этому тоже. И вот они с этими мешками выходят на поле судить. Но у них не футбол на первом плане, а решение проблемы, как долг погасить или как получить премию». Это невероятно, но он высказал самую суть нашей судейской действительности.

Вспомнил же я об этом, когда, будучи уже руководителем судейского корпуса, предложил уйти от комиссии назначения. Ликвидировать ее как класс, как учил великий Ленин, и воспользоваться преимуществами – нанотехнологий. То есть ввести компьютерное назначение, когда в базе данных будет только календарь и список арбитров, рекомендованных и утвержденных для обслуживания матчей чемпионата страны. И что же вы думаете? Ко мне стали приезжать ходоки из разных клубов – был даже один главный тренер, великий, по нашим меркам, конечно, работал с национальной сборной, а на тот момент руководил клубом первого дивизиона. И он-то в приватной беседе раскрыл мне всю суть происходящего. Сначала попросил помочь, мол, наша команда решает такие большие задачи, надо пособить. Я отвечаю: «Ну, допустим, я вам помогу. Завтра еще кто-нибудь придет и тоже попросит, а у меня с ним такие же хорошие отношения как с вами, что делать?»

А надо сказать, что у меня действительно были хорошие отношения практически со всем тренерским корпусом, поскольку до своего назначения на этот пост я по просьбе Вячеслава Ивановича Колоскова организовал лицензирование тренеров-профессионалов по программе УЕФА. Лицензирование проходило на базе Академии инфизкульта, что на Сиреневом бульваре. За короткий срок, с 1996 по 1998 год, мы успели пролицензировать тренеров всех лиг – от высшей до второй по категориям «А», «В» и «С». «Pro» тогда еще не было. И благодаря этому получили возможность вступить в тренерскую хартию ведущих футбольных держав о взаимном признании профессиональных лицензий, полученных в том числе и в нашей стране.

И вот я спрашиваю у того тренера, как быть, если после него ко мне придет какой-то другой специалист с таким же предложением. И он мне отвечает: «А так, как было в комиссии назначения при ПФЛ». Я спрашиваю: «А как было?» Он, абсолютно не смутившись, объясняет: «Мы ежемесячно платили где-то по три тысячи долларов. И давали список – этого арбитра – на ту игру, этого – на эту». Я, признаюсь, не очень силен в математике, но так на секундочку представил себе, как говорил наш великий философ-сатирик Аркадий Райкин: «Это же сумасшедшие деньги». Разговор этот был до начала чемпионата, поэтому я сказал этому тренеру: «Хорошо, я вас понял, спасибо за информацию, но мы будем работать по компьютерному назначению».

Я ввел такое назначение и сразу понял, что совершил, не скажу ошибку, а скорее вызвал огонь на себя. Образовался большой разрыв между желаемым и действительным. Понимаете, если в матче разрыв между линиями приводит к игровым последствиям, можно не успеть вернуться в оборону и пропустить мяч, то здесь произошел разрыв между возможностями технологий и паутиной сложившихся в постсоветское время взаимоотношений в российском футболе, в частности, в ПФЛ. Началось никем не афишируемое противоборство, усиленное тем, что ПФЛ провело анкетирование среди клубов по этому вопросу. Влияние на судейский корпус было настолько велико, что тут уже ни одна белая мышь не проскочит. Понятно, что сиюминутно сделать такой серьезный скачок в судействе сложно, если вообще возможно. По-хорошему, надо было сначала людей подготовить, подвести базу под это, а потом уже выдавать продукт. Но в том-то и беда, что не было у нас этого времени в запасе, нужно было сразу, с колес менять ситуацию. Мы, скажем так, имели товар в лице тех же людей, которые годами судили матчи, и предложили им круто изменить свои взгляды на судейство в футболе, на философию, тесно связанную с экономическими составляющими. А там, как говорится, сколько ни поднимай гонорар, предложения клубов будут значительно выше…

Правило 13

Штрафной и свободный

Виды ударов

Удары могут быть штрафными или свободными.

Как при штрафном, так и при свободном ударе мяч в момент выполнения удара должен лежать неподвижно, а выполняющий удар игрок не имеет права вторично коснуться мяча, прежде чем мяч не коснется другого игрока.

Штрафной удар

Если мяч со штрафного удара попадает непосредственно в ворота противоположной команды, гол засчитывается;

если со штрафного удара мяч попадает непосредственно в собственные ворота, противоположная команда получает право на угловой удар.

Свободный удар

Сигнал

Судья сигнализирует о свободном ударе поднятием руки вверх над головой. Он держит руку в этом положении до тех пор, пока удар не будет выполнен, и мяч не коснется другого игрока или не выйдет из игры.

Попадание мяча в ворота

Мяч может быть засчитан лишь в том случае, если после удара и перед попаданием в ворота мяч коснется другого игрока.

Если мяч со свободного удара попадает прямо в ворота противоположной команды, назначается удар от ворот;

если со свободного удара мяч попадает непосредственно в собственные ворота, противоположная команда получает право на угловой удар.

Место выполнения штрафного и свободного ударов

Штрафной или свободный удар в пределах штрафной площади

Штрафной или свободный удар, выполняемый обороняющейся командой:

все игроки команды соперника располагаются на расстоянии не менее 9,15 м (10 ярдов) от мяча; все игроки команды соперника располагаются за пределами штрафной площади до тех пор, пока мяч не войдет в игру; мяч считается в игре, когда он покинет пределы штрафной площади; штрафной или свободный удар, который должен быть произведен в площади ворот, выполняется из любой ее точки.

Свободный удар, выполняемый атакующей командой:

все игроки команды соперника располагаются на расстоянии не менее 9,15 м (10 ярдов) от мяча, пока он не войдет в игру, кроме случая, когда игроки находятся на линии между стойками своих ворот.

Мяч считается в игре, когда по нему нанесен удар, и он находится в движении. Назначенный для выполнения в площади ворот свободный удар, производится с той части линии площади ворот, которая параллельна линии ворот, в ближайшей к месту нарушения точке.

Штрафной или свободный удар за пределами штрафной площади

Все игроки команды соперника располагаются на расстоянии не менее 9,15 м (10 ярдов) от мяча до тех пор, пока он не войдет в игру.

Мяч находится в игре, когда по нему нанесен удар и он находится в движении.

Штрафной или свободный удар выполняется с места, где произошло нарушение.

Нарушения/наказания

Если при выполнении штрафного или свободного удара один из соперников находится к мячу ближе допустимого расстояния, удар повторяется.

Если при выполнении штрафного или свободного удара обороняющейся командой из своей штрафной площади мяч не вводится непосредственно в игру, удар повторяется.

Штрафной и свободный удар, выполняемый полевым игроком, а не вратарем

Если после того, как мяч вошел в игру, выполнивший удар игрок вторично коснется его (не руками), прежде чем мяч коснется другого игрока, противоположная команда получает право на свободный удар, выполняемый с места, где произошло нарушение.

Если после того, как мяч вошел в игру, выполнивший удар игрок умышленно сыграет мяч рукой, прежде чем мяч коснется другого игрока, противоположная команда получает право на штрафной удар, выполняемый с места, где произошло нарушение.

Если нарушение произошло в пределах штрафной площади команды выполнявшего удар игрока, назначается 11-метровый удар.

Штрафной или свободный удар, выполняемый вратарем

Если после того, как мяч вошел в игру, вратарь повторно коснется мяча (не руками), прежде чем мяч коснется другого игрока, противоположная команда получает право на свободный удар, выполняемый с места, где произошло нарушение.

Если после того как мяч вошел в игру, вратарь умышленно сыграет мяч рукой, прежде чем мяч коснется другого игрока: противоположная команда получает право на штрафной удар, если нарушение произошло за пределами штрафной площади этого вратаря; удар выполняется с места, где произошло нарушение;

противоположная команда получает право на свободный удар, если нарушение произошло внутри штрафной площади этого вратаря, удар выполняется с места, где произошло нарушение.

Комментарии

Свободных ударов бывает в игре гораздо меньше, и часто это происходит оттого, что арбитры неправильно трактуют так называемую блокировку. Есть блокировка обычная, будем так говорить, правильная с точки зрения выполнения, но неправильная по сути игры, когда футболист блокирует своего соперника на неигровом расстоянии от мяча, а это более двух метров. Такая блокировка считается нарушением и наказывается свободным ударом. При свободном ударе судья обязательно должен поднять руку вверх и держать ее до тех пор, пока удар не будет произведен. Свободный удар может быть назначен и в пределах штрафной площади, при этом игроки обороняющейся команды все равно должны располагаться от мяча не ближе девяти метров. В случаях, когда это правило невозможно соблюсти, допустим, нарушение произошло ближе девяти метров от ворот, стенка должна располагаться на максимально возможном расстоянии, но не далее линии ворот.

При розыгрыше свободного удара судья обязательно должен следить за тем, чтобы мяч вошел в игру, то есть прошел расстояние, равное длине своей окружности – 68–71 сантиметр. Раньше бывало, футболисты шли на такие хитрости. Один из игроков подходил к мячу и двумя ногами подбрасывал его в воздух, а партнер наносил удар уже по летящему мячу, что помогало преодолеть стенку. Однако здесь происходит нарушение правил, потому что, выполняющий удар не имеет права коснуться мяча прежде чем его коснется кто-то из его партнеров или соперник. Это нарушение квалифицируется как второе касание и назначается свободный удар уже в пользу противоположной команды.

Очень часто встречаются и такие игровые ситуации. При пробитии штрафных и свободных ударов игроки обороняющейся команды должны располагаться не ближе девяти метров. Но это требование не всегда выполняется или, скажем так, неохотно выполняется. Влиять на такой игровой эпизод арбитр, в общем-то, обязан, но тоже соответственно духу игры. Вовсе не обязательно при каждом назначении таких ударов говорить футболистам, чтобы они били по свистку, ждали, пока будет отодвинута стенка. Иногда игровая ситуация складывается так, что пробивающей стороне выгоднее быстро разыграть этот удар. Так было в матче чемпионата России – 2011/12 – «Динамо» – «Зенит», когда Зырянов с Кержаковым быстренько ввели мяч в игру, после чего и был забит один из голов. Нечто похожее произошло и в игре 21-го тура «Анжи» – «Динамо». Арбитр встречи Владислав Безбородов ошибочно зафиксировал офсайд у динамовца Кураньи и, пока москвичи спорили с ним, махачкалинцы быстренько разыграли мяч и забили гол. Обидно? Да, но это уже проблемы футболистов «Динамо». Рефери дал свисток, игра продолжилась, и бело-голубым надо было не апеллировать к судье, а попытаться остановить атаку соперника и не дать ему забить мяч. Футболисты вправе быстро разыграть мяч и не надо им в этом мешать. Другое дело, когда команда, получившая право на штрафной, специально просит арбитра отодвинуть стенку на положенное расстояние. Помню, как шутил по этому поводу защитник «Торпедо» Григорий Янец. Однажды Анзор Кавазашвили в одном из матчей, когда был назначен штрафной, крикнул ему: «Гриша, ставь стенку!» На что Янец тут же пробурчал: «Шо, я тебе каменщик, что ли?» Вот такие были раньше шутники на футбольном поле. Они не только хорошо играли, но и умели поддержать отличное настроение. Так вот в этом случае арбитр должен поднять свисток вверх, показав всем, что удар будет произведен только по его свистку, и выстроить стенку на расстоянии девяти метров. При этом, конечно, нужно пресекать любое жульничество, смотреть краем глаза, чтобы бьющая сторона не подвигала мяч ближе к воротам, а игроки, стоящие в стенке, не подвигались ближе девяти метров. Бывает такое, что во время отодвигания стенки кто-то из игроков ударит по воротам, и мяч влетит в сетку. Гол? Нет, поскольку были нарушены прежние договоренности, без свистка не бить. Судья должен попросить перебить, а футболисту, нанесшему удар, предъявить желтую карточку, поскольку такое нарушение квалифицируется как неспортивное поведение. Если же мяч не попал в ворота, то эпизод считается заигранным и никакие претензии игрока, мол, я же ударил без свистка, дайте перебить, не принимаются, иначе команда получает еще одно преимущество, в то время как вторично наказывать за одно и то же нарушение нельзя. А вот если все условия соблюдены, но стенка до удара выдвинулась вперед, сократив таким образом расстояние до мяча, и удар получился скомканным, его надо повторить, а игрока, наиболее активно нарушавшего это правило, наградить желтой карточкой.

Глава 14

50 тысяч долларов за победу

Из воспоминаний

…Первую проверку я прошел при попытке изменить систему взаимодействия клуб – арбитр, тренер – арбитр и футболист – арбитр. На совещании ПФЛ, проходившем в сталинской ложе стадиона «Динамо», я прямо и открыто сказал: «Я не первый день в судействе, сам встречаю арбитров на международные матчи сборной страны, а потому знаю все тонкости и владею ситуацией. Вы ведь стремитесь подкупить судью с целью получить сиюминутную выгоду, положительный результат и, зная наперед, что такие же действия будут применяться и по отношению к вашей команде на выезде. Я вам предлагаю сделать по-другому. Из всех тех средств, что вы считаете возможным пускать на подкуп судей, создадим премиальную шкалу. Положим их на расчетный счет судейской коллегии (к тому времени она уже была самостоятельной юридической организацией) и это будет своего рода фиксированной заработной платой арбитра. Он в этом случае будет экономически заинтересован в качественном судействе. Расчет простой:

чем больше ты судишь, тем больше получаешь. Если же ты судишь некачественно, то и количество игр у тебя будет меньше, а значит, и экономически начинаешь проигрывать.

Более того, если кто-то провел, условно говоря, десять матчей на хорошем спортивном уровне, без каких-либо существенных нареканий, то ему за каждую игру еще и премию дадим по итогам сезона. То есть если в советское время за попадание в десятку сильнейших арбитров страны давали вымпелы и ничего более, то здесь мы еще экономически заинтересовываем судью. Давайте введем такую систему». Но, увы, понимания не нашел. Более того, вскоре после этого совещания, я, несмотря даже на то, что являлся руководителем судейского корпуса и внедренной уже компьютерной системы назначения судей, получил от представителя ЦСКА конкретное и материальное предложение повлиять своими решениями на итоговый результат матча их клуба со «Спартаком».

9 мая 1999 года, стадион «Локомотив». Кто был тогда главным человеком у армейцев, надеюсь, все помнят. И пошла неприкрытая атака с предложением: просим, мол, встретиться. Я поехал, но только потому, что понимал: легче согласиться, чем отказаться. Встречаемся, и следует конкретное предложение – за победу в этом матче 50 тысяч долларов. Мы готовы их вам вручить прямо сейчас. Для определенной категории людей сказать всю правду – как выдохнуть, но с людьми подобного сорта говорить о морали бесполезно. Почему, скажу чуть позже. И я начинаю аргументированно, как мне кажется, объяснять: «Вы понимаете, о чем вы просите? Я – руководитель судейского корпуса. Игра состоится 9 Мая, в День Победы. Центральный матч тура. Играют лидеры. В Москве на стадионе «Локомотив». Этот стадион – самый любимый для специалистов футбола. Там гораздо удобнее и интереснее смотреть игру, чем в «Лужниках». Как вы себе все это представляете?» В ответ я слышу: «Да ладно тебе, ну чего ты? Вот 50 тысяч, за деньги, не бесплатно же». Я опять говорю: «Да, хорошие деньги. Но если уж вы так хотите, – и я, зная примерно как можно отбиться от таких предложений, применяю домашнюю заготовку: – Что ж, можно подумать, но только за другую сумму». – «Сколько?» – не моргнув глазом, как Собакевич в гоголевских «Мертвых душах», спрашивает мой собеседник. Я говорю: «Давайте начнем наше обсуждение с 200 тысяч долларов» «О нет, мы такими деньгами не располагаем», – а я, в общем-то, это и хотел услышать, чтобы отвязаться от этого типа.

«Ну а раз нет, значит, и разговора не получится», – сказал я и пошел прочь. Имея практику и опыт общения с подобными авторитетными людьми, я понимал, что с ними по-иному нельзя, они другого языка не понимают. Прошла игра. ЦСКА проиграл 0:1. На следующий день руководители армейского клуба написали «телегу» в ПФЛ с приложением видео, где насчитали семь (!) эпизодов по не назначению одиннадцатиметровых ударов в пользу, естественно, их команды. Разбирается ПФЛ, а не судейская коллегия, и признает, что да, в одном эпизоде можно было назначить пенальти. Но я-то знал, какие там работают «ответственные» люди. Комиссии по назначению я их лишил, но все остальное они еще вправе были решать. Знал я и что представляла собой просмотровая комиссия, какие люди там сидели. Во-первых, они официально получали деньги из кассы за то, что приходили и просматривали видеозаписи по спорным моментам. Я тогда еще не был руководителем коллегии, когда один мой знакомый просветил меня на этот счет. «Все дело в том, – объяснил он мне, – как они смотрят». – «А чего там особенного, взял и посмотрел», – отвечаю я ему. – «Э нет, ты что, – усмехнулся он, – там теперь такие зеленые очки выдают». – «Что за зеленые очки?» – не понял я. То есть пока меня это не коснулось, я и не знал об этом, даже не подозревал. – «По сотке долларов на глаза наклеиваешь и смотришь. Это-то и называется «зеленые очки», – понял теперь?» Я спрашиваю: «Как это, откуда?» – «Ну команда, которая подает протест, она же заинтересована, чтобы как-то оправдаться перед своими высшими руководителями, хозяевами, болельщиками». – «О-о-о, – говорю я, – вот это сюжет». Короче, в результате всех этих действий меня отстраняют от судейства. А я, напомню, руководитель судейского корпуса и следующая игра у меня должна была быть «Динамо» – ЦСКА на стадионе «Динамо». Кроме того, через два дня мне предстояло провести семинар судей высшей и первой лиг…

Правило 14

11-метровый удар

11-метровый удар назначается в ворота команды, игроки которой совершили одно из десяти нарушений, наказуемых штрафным ударом, в пределах своей штрафной площади в то время, когда мяч находился в игре. Гол, забитый с 11-метрового удара, засчитывается. По окончании каждого из таймов основного или добавочного времени добавляется время, необходимое для выполнения 11-метрового удара.

Местонахождение мяча и игроков

Мяч устанавливается на 11-метровую отметку.

Выполняющий удар игрок должным образом идентифицирован.

Вратарь защищающейся команды остается на линии своих ворот, лицом к выполняющему удар игроку, между стойками ворот, до тех пор, пока по мячу не будет произведен удар.

Игроки, кроме выполняющего удар, находятся: в пределах поля; за пределами штрафной площади; позади 11-метровой отметки; на расстоянии не менее 9,15 м (10 ярдов) от 11-метровой отметки.

Судья

Не дает сигнала для выполнения 11-метрового удара, пока игроки не займут позиции в соответствии с данным Правилом.

Принимает решение о том, что 11-метровый удар выполнен.

Порядок выполнения удара

Выполняющий 11-метровый удар игрок направляет мяч ударом вперед, не касается мяча повторно, пока мяч не коснется другого игрока. Мяч находится в игре, когда по нему нанесен удар, и он находится в движении вперед.

Когда 11-метровый удар выполняется в ходе основного времени игры или когда по окончании первого тайма или основного времени добавляется время для производства или повтора 11-метрового удара. Гол засчитывается, если, прежде чем попасть между стойками ворот и под перекладиной, мяч коснется одной или обеих стоек и/или перекладины и/или вратаря.

Нарушения/наказания

Если судья дает сигнал к выполнению 11-метрового удара, и до того, как мяч войдет в игру, возникнет одна из следующих ситуаций: