Люди в черном. Непридуманные истории о судействе начистоту

• замену (замены);

• оценку серьезности травм игроков; транспортировку травмированных игроков с поля для оказания помощи;

• умышленное затягивание времени игры; любые иные причины.

Продолжительность добавленного времени определяет только судья.

11-метровый удар

Для выполнения 11-метрового удара, назначенного в конце любого из таймов основного или добавочного времени, выделяется дополнительное время.

Добавочное время

В регламентах соревнований может содержаться положение о двух дополнительных таймах равной продолжительности. В этих случаях следует руководствоваться требованиями Правила 8.

Недоигранный матч

Недоигранный матч переигрывается, если в правилах соревнования не содержится иного положения.

Комментарии

Еще одно добавление к правилам, принятое не так давно, – это компенсированное время. Его количество определяет только главный арбитр. Все, из чего складываются эти минуты, перечислено выше, повторяться нет необходимости. Но нюансы, конечно, существуют. Так, например, на каждую замену необходимо добавить тридцать секунд, но по факту на нее уходит гораздо больше времени, иногда до минуты и более. Футболист, как правило, покидает поле медленно, пешком, по пути всем жмет руки, всех благодарит и так далее. Поэтому арбитр должен своими действиями побудить игрока как можно быстрее уйти с поля. Если он не прислушивается, то судья вправе сказать ему: «Сколько будете уходить, ровно столько я и прибавлю времени». Но делать это нужно обоснованно, желательно заранее, можно до начала матча предупредить игроков, что вы будете поступать именно таким образом. Нелишним будет и продемонстрировать футболистам секундомер: «Вот видите, он шел две минуты, ровно столько я и добавлю на эту замену, а не полагающиеся тридцать секунд». По методическим рекомендациям ФИФА арбитр должен активно, с минимальными игровыми затратами времени производить все действия на поле. Связано это с тем, что зрители приходят смотреть футбол, и судья должен способствовать тому, чтобы игра протекала в высоком темпе, с как можно меньшим количеством остановок, а они в матчах случаются сплошь и рядом. Например, установка стенки – мы как-то на сборах специально проводили хронометраж – отнимает иногда до трех минут игрового времени. Конечно, обидно получать гол в свои ворота в компенсированное время, но что делать: игра есть игра. У меня, кстати, был интересный случай, точнее, конфликтная ситуация, связанная с этим. Судил я матч «Зенит» – «Балтика». А надо сказать, что все дополнения к правилам, нововведения вступают в силу с 1 июля текущего года. Но поскольку в это время наш чемпионат был в самом разгаре, никто не обратил на эту поправку внимания. Николай Толстых, а тогда у нас была еще ПФЛ, сказал, что нужно придерживаться сроков, установленных Международным советом по правилам, и вводить их с 1 июля. И вот в матче «Зенита» с «Балтикой» происходит такой эпизод. Питерцы забивают мяч. Я его отменяю из-за очевидного положения «вне игры». Зрители недовольные моим решением, стали бросать в сторону скамейки запасных гостей банки из-под пива, «Кока-Колы» и прочее. Длилось это безобразие семь с половиной минут. Я просто остановил игру, благо секундомер позволяет это сделать, а когда матч возобновился, вновь его запустил. Причем подозвал капитанов команд и показал им, что время было остановлено. Естественно, эти минуты перешли в компенсированное время, в которое питерцы пропустили мяч, и встреча завершилась вничью. Тут-то все и началось. Президентом «Зенита» тогда был Виталий Мутко. До игры, кстати, он возил меня по городу, посвящал в разные частные подробности – вот это, мол, мой ресторан, это Собчак продал тем-то, и так далее, и тому подобное. Короче, недвусмысленно давая понять, что он очень сильно старается для «Зенита» и неплохо было бы и сегодня в игре арбитрам матча отдать «симпатии» хозяевам. Но все изменилось после окончания матча. Инспектор ставит мне 7,5. Это считается положительной оценкой, не отличной, но нормальной. Я вообще никогда, в отличие от некоторых моих коллег, не выпрашивал себе высоких оценок, не просил повысить их. Однажды такая моя щепетильность помешала мне установить своеобразный рекорд. Коротко расскажу об этом. Был период, когда у меня подряд шли матчи с оценкой в 9 баллов. Предстояла игра в Камышине. Инспектировал встречу Николай Сергеевич Жихарев, ветеран «Торпедо», работавший одно время помощником генерального директора ЗИЛа, председателем спортивного клуба, известный в прошлом судья. Он мне поставил 8,5. В спорткомитете же тогда работал начальником ВУСа торпедовский болельщик Эрнест Дмитриевич Николаев и, когда я на следующий день пришел в офис на Лужнецкую, он чуть ли не с порога мне говорит: «Серенький, а чего тебе Жихарев 8,5 поставил?» Я отвечаю: «Ну и что, поставил и поставил, хорошая оценка». – «Чудак, – всплеснул он руками, – да если бы ты получил 9,0, она была бы у тебя десятой, это же абсолютный рекорд! Почему ты не попросил Жихарева?» – «Да я и не знал об этом, а потом вы же в курсе – я никогда ни одного инспектора не просил повысить мне оценку. Что заслужил, то и ставьте». Но Эрнест Дмитриевич на этом не успокоился, он, видимо, переговорил с Николаем Сергеевичем, и тот, встретив меня через несколько дней, с участием спросил: «Сергей, а чего же ты мне не сказал, что идешь на рекорд, я бы поставил 9,0, тем более что отсудил ты на своем обычном высоком уровне?» Оказалось, что на тот момент инспекторам дали установку – поменьше ставить девяток. Вот так я и не смог стать рекордсменом. Но вернемся к матчу «Зенит» – «Балтика». После матча Виталий Мутко накатал на меня телегу, в которой утверждал, что Хусаинову предлагали деньги за обеспечение нужного результата. А аргумент был один – необоснованно много добавлено времени, мол, играли до гола, судья дожидался, когда гости сравняют счет. Нормально? На основании этого меня отстранили от судейства. Я подал апелляцию. Кречетов Виталий Павлович, тогдашний генеральный директор ПФЛ, помню, спросил меня: «А чего ты, 7,5 хорошая оценка» «Нет, – ответил я, – на мой взгляд, она занижена». В общем, заплатил я деньги за подачу иска. Потом мне их вернули, поскольку апелляцию я в итоге выиграл. Было установлено, что никаких действий, которые были описаны в рапорте, я не совершал и все мои решения на поле признаны правильными. Единственный вопрос ко мне был: «Почему так много времени переиграли?» – «А потому, – объяснил я, – что согласно международным правилам, с 1 июля текущего года вводится так называемое компенсированное время, затраченное на замены, остановки игры и прочее». К сожалению, наши судьи редко добавляют много, как правило, стандартные три минуты. А вот в Европе арбитры не скупятся и компенсируют столько минут, сколько было потрачено впустую. Поэтому не редкость, когда к основному времени матча приплюсовывается по пять, семь и более минут. Например, в игре сезона 2010/11 года английской премьер-лиги в матче «Ньюкасл» – «Арсенал» было добавлено в общей сложности двенадцать минут: к восьми добавленным изначально судья прибавил еще четыре, поскольку и в компенсированное время были остановки. Да, тренер «канониров» Арсен Венгер очень возмущался этим, поскольку «сороки» именно в эти добавленные четыре минуты забили мяч и сравняли счет, но что делать, правила есть правила и можно только восхищаться таким принципиальным арбитражем. Вот бы и нам научиться этому, а не добавлять автоматически стандартные три минуты.

Глава 8

Великие современники

Из воспоминаний

…А в 1990 году я поехал на чемпионат мира в Италию, правда, не в качестве арбитра, а в составе делегации сборной СССР как технический администратор команды. Это было волевое, можно даже сказать политическое, решение тренерского штаба сборной – Никиты Павловича Симоняна и Вячеслава Ивановича Колоскова. Я был действующий арбитр, судья международной категории, уже обслуживал квалификацию чемпионата мира, но в то же время было понятно, что на финальный турнир я не попаду ни под каким видом, так как у меня не было достаточного количества игр, чтобы квалифицироваться от Европы. Кстати, здесь же в двух словах расскажу, как у нас решались вопросы, кто от страны поедет на чемпионат мира. В конце 80-х годов Юрий Савченко был сильнейшим арбитром в стране. Обслуживал матчи чемпионата мира до 20 лет Кубок Кока-Колы – второго по рейтингу турнира для национальных сборных, проводимых под эгидой ФИФА. Это была последняя отборочная стадия футбольных арбитров на чемпионат мира среди национальных сборных в Италии. И Юрка был первым номером безоговорочно. Он судил все центральные матчи в чемпионате союза, причем на отлично. Обслуживал такие сложные, можно даже сказать взрывоопасные игры, как «Динамо» (Киев) – «Динамо» (Тбилиси), причем и на Украине, и в Грузии. Судил, несмотря на то что грузины просили хохлов на эти матчи не назначать, а бригада арбитров приезжала в составе Савченко, Бутенко, Хоменко. И ничего, справлялся, никто и никогда не предъявлял ему претензий, не обвинял в какой-либо необъективности. Но у нас, повторюсь, все время какие-то подковерные дела происходят. Неожиданно всплывает кандидатура Алексея Спирина. Понимаю, что беру большой грех на душу, но уверен, спортивного принципа в этом решении не было никакого. И вот почему. После чемпионата мира 1986 года, вместо Николая Гавриловича Латышева в судейский комитет ФИФА от СССР входит председатель всесоюзной коллегии судей Владимир Иванович Зуев, доцент, профессор МИФИ, коллега Алексея Спирина по преподавательской работе в МИФИ. Вот так тихо-тихо был «задвинут» бывший футболист и замечательный арбитр Юрий Савченко. С приходом же в ВКС СССР В.И. Зуева в судейском хозяйстве Федерации футбола страны появились нововведения, не имеющие никакого отношения к спортивному принципу отбора, подготовки и развития футбольных арбитров. И эта порочная философия, к моему великому сожалению, до сих пор живет и процветает в нашем судейском корпусе.

Возвращаюсь в 90-й год. Я еду на чемпионат мира в составе нашей делегации, хотя мог бы поехать и как судья. У меня даже состоялся по этому поводу разговор с Колосковым, но на мою готовность поехать в качестве арбитра Вячеслав Иванович ответил: «Ты это еще успеешь, а сейчас надо сборной помочь». Помочь я действительно мог, поскольку с 85 года неофициально участвовал во всех мероприятиях по приему судей, обслуживавших матчи сборных команд. Накопил опыт, завел знакомства и, главное, знал всю механику этого дела, что, безусловно, было важным, особенно на таких крупных международных турнирах, как первенство мира.

И я благодарен судьбе за это. Ибо, будучи на протяжении многих лет сотрудником Управления футбола Госкомспорта СССР, а после образования Российского государства и РФС, мне посчастливилось не только познакомиться, но и подружиться с целой плеядой замечательных людей, многие из которых были и остаются гордостью отечественного футбола, яркими, неординарными личностями. Например, Геннадий Олегович Логофет, потрясающий во всех отношениях человек и не только как известный в прошлом футболист. После окончания игровой карьеры он поступил в ВШТ, оказался в первом наборе слушателей школы. В совершенстве владел двумя иностранными языками (английским и итальянским) и долгие годы работал в международном отделе Российского футбольного союза. А разве можно забыть встречи и общение с таким выдающимся нашим тренером, как Валерий Васильевич Лобановский и его, можно сказать, соратниками, ближайшими помощниками на протяжении долгих лет Юрием Андреевичем Морозовым, Сергеем Михайловичем Мосягиным, Никитой Павловичем Симоняном. Причем приходилось с ними сталкиваться не только как арбитру, на поле, но и более тесно, как члену тренерской команды, когда я работал техническим администратором сборной Советского Союза. Это было очень удачное сочетание – мне удалось заглянуть как бы за кулисы главной сцены отечественного футбола, увидеть, познакомиться с работой этих специалистов изнутри и многое, очень многое понять и переосмыслить. Да, я знаю, что в кулуарах и за моей спиной говорили, что Хусаинов якобы потому так часто судит, что он работает в главной команде страны и у него там все схвачено. Но это, знаете, все от лукавого.

На самом деле судить матчи, зная о том, что на следующий день, придя на работу, ты должен будешь посмотреть тем людям прямо в глаза, и если сделал что-то не так, объяснить свою ошибку, гораздо сложнее и ответственнее, чем просто отсудить игру и уехать восвояси.

Это оказывалось тем более трудно, что большинство тех людей были воспитаны в духе преданности своему любимому делу, честности и высокой порядочности. Не случайно именно в том поколении рождались легенды, подобные той, когда Игорь Нетто, капитан сборной СССР поправил судью, засчитавшего мяч в ворота наших соперников, сказав, что мяч залетел в ворота через дырку в сетке, а значит, гола не было. Тогда еще не существовало понятия «Фэйер-плэй», но игрокам того поколения оно и не нужно было. Они не могли играть по-иному – если побеждать, то честно, если проигрывать, то достойно. И они не только следовали этим законам на поле, но и жили по ним. Не случаен поэтому девиз Николая Петровича Старостина, который он передавал из поколения в поколение всем спартаковцам: «…потеряно, может быть все, кроме чести…». Именно этим я руководствовался, когда выходил на поле. Старался всегда помнить, что те люди, которые в свое время рекомендовали меня в арбитры, а это Сергей Андреевич Алимов, Иван Иванович Лукьянов, Павел Николаевич Казаков, в общем-то ручались за меня, рисковали своим честным именем, своей многолетней безупречной репутацией. А посему я не мог пойти на сделку со своей совестью и где-то по каким-то причинам сфальсифицировать результат матча или сделать преднамеренную ошибку в пользу одной из команд.

Общение с такими яркими футбольными личностями пригодились мне потом и в практике работы техническим администратором сборной команды. Я уже упоминал о моем дебютном матче на уровне сборных и встрече с доктором Вацлавом Ирой. Встретились мы с ним потом и в нашей стране. Его назначили комиссаром ответного матча нашей молодежки с югославами в Симферополе в 1991 году, последней, кстати, молодежной команды советского периода. За нее тогда выступали Андрей Канчельскис, Игорь Колыванов, Игорь Шалимов, Александр Мостовой, одним словом, отличная была сборная. По итогам двух матчей она победила сверстников из Югославии. И вот он приехал на ответную игру, мы встретились, вспомнили 89-й год, Бухарест, поговорили по-доброму, по-хорошему, как старые знакомые. И это тем более ценно, что в то время, повторюсь, отношение к нашей стране большинства стран Восточной Европы было крайне негативное.

А как забыть встречи и общение с Валентином Борисовичем Бубукиным! Помню, в Сочи на какой-то игре «Жемчужины» он был инспектором. Провели мы в день матча совещание, после чего пошли прогуляться по берегу моря, и я прошу его: «Валентин Борисович, вы ведь Анатолия Владимировича Тарасова хорошо знали, расскажите о нем». Сам я только один раз был на его лекциях. Он тогда уже завершил свою тренерскую деятельность и преподавал в ВШТа. Помню, совместную лекцию, точнее, даже разбор игры сборной СССР по футболу против поляков в отборочном матче к чемпионату Европы 1984 года во Франции. В аудитории большая группа слушателей ВШТ, известных футболистов, хоккеистов: Володя Петров, Виктор Папаев, Генка Костылев, Боря Михайлов, да всех не перечислишь. Зал битком, и Тарасов ведет лекцию. Уникальный, конечно, педагог, тренер, наставник молодежи. Много тогда интересного рассказал мне Бубукин. Особенно запомнилось одна мысль, которую высказал ему как-то Тарасов: «Валя, ищи тех людей, которые могут тебе что-то рассказать, а не тех, кто будет только слушать тебя». Нечто подобное произошло и на той лекции. Спустя много лет я напомнил о ней Папаеву: «Евгеньич, не забыл, как мы с тобой были на такой-то лекции Анатолия Владимировича?» – «Нет, не забыл, а что?» А на том разборе Тарасов давал каждому желающему возможность высказаться. Дошла очередь до Папаева. Он стал говорить и, как обычно бывает, по залу пошел шепоток такой, междусобойчик, слушатели ВШТ начали переговариваться между собой, что-то обсуждать, и вдруг Анатолий Владимирович останавливает Папаева. «Достаточно, молодой человек, – говорит Тарасов, – должен заметить, вы высказываете очень интересные мысли, а интересные мысли – редкость. Это ваши секреты и не надо делиться ими со всеми». Тут вся аудитория сразу притихла: «А что он сказал, что?» То есть насколько он умел владеть аудиторией, вовремя меняя темы обсуждения, эмоциональной окраской высказываний, голосом, наконец, то повышая его, то переходя чуть ли не на шепот, заставляя тем самым слушателей переключить внимание на самые важные аспекты того, что обсуждается. Впрочем, рассказывать об этом можно бесконечно. Все равно до конца всего не перескажешь, да, наверное, и не нужно. В любом повествовании должно остаться место для какой-то недоговоренности, какой-то недосказанности…

Правило 8

Начало и возобновление игры

Предварительные условия

Перед началом матча проводится жеребьевка, и одна из команд получает право выбрать ворота, которые она будет атаковать в первом тайме матча.

Противоположная команда выполняет начальный удар в матче.

Команда, выбравшая по жребию ворота, выполняет начальный удар во втором тайме матча.

Во втором тайме матча команды меняются воротами.

Начальный удар

Начальный удар – это способ начала или возобновления игры: в начале матча; после забитого гола; в начале второго тайма; в начале каждого тайма добавочного времени, если таковое назначается.

Мяч, забитый непосредственно с начального удара, засчитывается.

Процедура

Все игроки находятся на своих половинах поля.

Игроки команды, не получившей права начального удара, находятся на расстоянии не менее 9,15 м (10 ярдов) от мяча до тех пор, пока мяч не будет введен в игру.

Мяч находится в неподвижном состоянии в центре поля, судья дает сигнал.

Мяч находится в игре, когда по нему нанесен удар, и он движется вперед. Выполнивший начальный удар игрок не имеет права вторично касаться мяча до тех пор, пока он (мяч) не коснется другого игрока.

После забитого одной из команд гола начальный удар выполняется игроком другой команды.

Нарушения/наказания

Если выполнивший начальный удар игрок вторично коснется мяча прежде чем мяч коснется другого игрока, то назначается свободный удар, который выполняется игроком противоположной команды с места, где произошло нарушение.

За любое другое нарушение порядка выполнения начального удара начальный удар повторяется.

Спорный мяч

«Спорный мяч» – это способ возобновления игры после временной остановки, в которой возникла необходимость в то время, пока мяч находился в игре, по любой причине, не предусмотренной правилами игры.

Процедура

Судья вбрасывает мяч в том месте, где он находился в момент остановки игры.

Игра возобновляется в момент соприкосновения мяча с землей.

Нарушения/наказания

Повтор розыгрыша «спорного мяча» производится: если игрок коснется мяча до того, как мяч коснется земли; если мяч выйдет за пределы поля после касания земли, но ни один игрок его не коснется.

Особые обстоятельства

Штрафной, или свободный, удар, который назначается в пользу обороняющейся команды в пределах площади ее ворот, выполняется с любой точки площади ворот.

Свободный удар, назначаемый в пользу атакующей команды в пределах площади ворот противоположной команды, выполняется с линии площади ворот, параллельной линии ворот, в точке, ближайшей к месту совершения нарушения.

«Спорный мяч» для возобновления игры после временной остановки внутри площади ворот разыгрывается на линии площади ворот, параллельной линии ворот, в точке, ближайшей к месту нахождения мяча в момент остановки игры.

Комментарии

Когда команды вышли на поле и поприветствовали зрителей, судья проводит жеребьевку. Согласно правилам игры угадавший жребий получает право выбрать сторону, то есть ту половину поля, на которой его команда начнет матч. Иной раз это бывает очень важным моментом, поскольку можно играть по ветру, либо по солнцу и тогда вратарю соперника свет будет слепить глаза. Иногда команда выбирает ту или иную сторону, следуя каким-то клубным приметам, что в футболе тоже отбрасывать нельзя. Мяч считается введенным в игру, когда он проходит расстояние, равное длине своей окружности – это 68–71 сантиметр. Бывает так, что при начальном ударе игрок наступает на мяч, вроде есть касание, но мяч не шелохнулся, а его партнер подхватывает мяч и начинает какие-то действия. Это нарушение, мяч еще не вошел в игру. Нужно дать переиграть, причем при таких нарушениях удар повторяется той же самой командой. Согласно правилам футболист, выполняющий начальный удар, не может касаться мяча до тех пор, пока не сыграет кто-то из его партнеров. Все эти моменты нужно знать и быть к ним готовым.

Глава 9

Три заповеди

Из воспоминаний

…Испытание арбитра начинается сразу после назначения его на игру. Принимается оно в штаб-квартире Национальной федерации футбола. Там существуют специальные структуры, отвечающие за проведение чемпионата и судейский комитет. Естественно, до старта турнира проводятся сборы, на которые приглашаются арбитры, способные, по их мнению, провести чемпионат с наименьшими ошибками. Потому что без ошибок, как известно, может судить только Господь Бог, а мы, все остальные, лишь приближаться к идеалу.

В советское время, когда ты получал назначение, первое, с чем приходилось всем сталкиваться, это как добраться до места. Никаких специальных касс, как правило, не существовало, а если где-то и были, то билеты поступали туда в последний момент, после снятия брони других ведомств, имевших на это право. Поэтому приходилось самим изыскивать разные возможности, завязывать знакомства с кассиршами, в общем, искать блат. Особенно тяжелыми были такие направления, как Тбилиси – Кутаиси и Ереван – Баку. Продажа билетов на самолеты этих линий начиналась за пятнадцать дней до вылета, а назначения приходили обычно чуть позже. Но даже в том случае, если ты заранее узнавал о назначении, обращение в кассу все равно оказывалось бесполезным – билетов не было. То есть они вроде бы как есть, но их в то же время уже нет, все на брони ЦК, обкомов, горкомов и так далее. Помню, добирались мы в Среднюю Азию. Вылетали из Ташкента и вдруг старший мой коллега, арбитр из Москвы Эдик Дидур говорит: «Серёнь, пошли», – и тащит меня прямо на взлетное поле к нашему самолету. Я упираюсь: «Ты чего, у нас же билеты на руках есть, дождемся посадки и пойдем, как все нормальные люди». – «Да нет, ты не понимаешь, тут иногда и с билетом можно остаться за бортом, пойдем, не упрямься». Так же и в Батуми, Тбилиси, даже если есть билет на руках, это еще не гарантия того, что ты сядешь в самолет. Вот такие были времена.

Хорошо, если всеми правдами и неправдами ты добрался до места. Принимающая сторона размещает тебя в гостинице, потчует завтраком, обедом, ужином. По правилам полагалось, конечно, питаться на суточные, но размер их был таков, что позволял только хорошо позавтракать, и не каждый день, а раз в течение трехдневной командировки. Зная это, хозяева, как правило, оказывали гостеприимство. Но не безвозмездно. Вечером ужин обычно дополнялся вполне конкретным усилением в виде всевозможных спиртных напитков и тостов: «За уважение», «За его величество футбол», «Мы очень рады, что судить нас приехали именно вы. Завтра увидите, будет полный стадион, у нас очень любят футбол, и мы будем очень рады, если еще и результат будет положительный», и так далее, и тому подобное. Вот так, непреднамеренно, полутонами, полунамеками, вам давали понять, что надо как-то с симпатией отнестись к их команде. Естественно, вернее это, конечно, неестественно, но так было, поступали и конкретные предложения с тем, чтобы склонить благосклонность судей, повлиять на их решения в ходе матча в пользу хозяев. Когда я только пришел в судейство, меня старшие товарищи сразу просветили в этом отношении. Трактовка данной ситуации была разной, но в основном все сводилось к одному – надо соглашаться. Во-первых, потому что это общепринятая практика, и, во-вторых, отказываться нельзя, так как сразу подумают, что гостевая команда тебя раньше где-то перехватила и предложила больше. Дело иногда доходило до абсурда. Когда я начал судить первую лигу, были матчи, после которых мои помощники, люди опытные, не один год проработавшие на линии в высшей лиге, говорили мне: «Сереж, ну вот видишь, все остались недовольны». – «Ну что делать, – отвечал я, – такова судьба». – «Ну надо быть немножко похитрее, понимаешь, – настаивали они, – более лояльным что ли. А так получается, мы едем домой пустыми». Вот эта фраза – «едем домой пустыми» – для меня, воспитанного на идеалах чистоты спорта, чистоты футбола, каких-то искренних отношений была абсолютно не приемлема. А для чего тогда судейство? Зачем люди приходят сюда, чтобы, извините за сленг, «капусту» рубить?

На этот счет, кстати, существовали, а может быть, до сих пор существуют, три заповеди. Познакомил меня с ними один мой старший коллега. Он долгие годы обслуживал матчи высшей лиги и, как говорится, собаку на этом съел. Дело было так. Летели мы в Днепропетровск на игру «Колос» (Никополь) – СКА (Ростов-на-Дону). Хозяева представляли колхоз Днепропетровской области, а ростовчане, помимо статуса армейской команды, были еще и одним из флагманов Российской федерации футбола, посему с ними практически всегда на гостевые матчи ездил куратор. Мы долго сидели во Внукове, пережидали грозовой фронт, а когда наконец сели в самолет и взлетели, он подсел ко мне и говорит: «Слушай, Серега, ты только начинаешь свою карьеру, а потому многого не знаешь и не понимаешь. Так вот, есть три заповеди, запомни их на всю оставшуюся судейскую жизнь: прежде чем брать, научись отдавать; не меняй друзей на «лебедей», мягко говоря, и, самое главное, сколько веревочке не виться, а конец будет. Правоту его слов подтвердили события того матча, вернее то, что произошло после его окончания. Встреча завершилась вничью, но был в ней один эпизод, вызвавший потом много споров и прямое давление со стороны руководства никопольского клуба, в частности его главного тренера Евгения Мефодьевича Кучеревского. Впоследствии этот, бесспорно, талантливый человек возглавил «Днепр» и стал с ним чемпионом страны и обладателем Кубка СССР. В первом тайме хозяева забили мяч. Я судил на линии и определил положение «вне игры». Гол не засчитали. На следующий день мы должны были рано утром улетать домой в Москву, а поскольку аэропорта в Никополе не было, нужно было на машине добираться до Запорожья или Днепропетровска. За нами приехал водитель на микроавтобусе ФК «Колос». Приезжаем в аэропорт и так по-дружески благодарим его: «Спасибо вам за гостеприимство, за прием, до новых встреч». И водитель – представляете себе, уровень уж не знаю чего, коррупции или взаимоотношений – клуб – федерация – если водитель, извините за выражение, «кобылы», лениво пожимая нам руки, говорит: «Да, нет, ребята. Мы с вами больше ни дома, ни на выезде не встретимся». И больше никопольский «Колос» я ни дома, ни на выезде не судил. Хорош сюжетец?!

А вот еще пример. Матч «Нефтчи» – «Днепр». Хозяев откровенно засуживают, скандал на уровне Политбюро. Проходит время, и квартиру главного арбитра того матча обворовывают. Никого, естественно, не находят. Приезжаю я потом в Баку и пытаюсь выяснить, не отсюда ли ноги растут. На что мне прямо отвечают: «А что же вы хотели? Не можешь, не бери. Взял – делай. Не сделал – верни деньги. А все эти разговоры, мол, я вам еще пригожусь, в пользу бедных». Тот арбитр, как выяснилось, взял деньги сразу от двух команд. Некоторые судьи думают, что никто ничего не узнает. Ерунда! Обязательно кто-нибудь из команды, администратор ли, массажист проболтается. А вот еще аналогичный случай. Получаю назначение на матч «Арарат» – «Динамо» (Тбилиси). Инспектор встречи из Днепропетровска «напутствует» меня: «Сергей, ты должен отсудить так, чтобы у хозяев перед следующим туром было хорошее настроение». А в следующем матче «Арарат» принимал главного конкурента днепропетровцев – московский «Спартак». Понятна схема?

Кстати, так думали далеко не все, и далеко не каждого бывшего игрока можно было соблазнить судейством. Я сам многих уговаривал, но неизменно слышал в ответ: «Да нет, не буду, отстаньте». В связи с этим вспоминается случай, произошедший с известным нашим футболистом Ревазом Дзодзуашвили. Он закончил играть и пришел в судейство, но очень быстро порвал с этим. И вот почему. Тогда молодые арбитры начинали судить со второй лиги. Была в то время такая профсоюзная девятая зона, состоявшая из клубов Кавказа и Средней Азии. И вот в одном из матчей кто-то из футболистов стал, извините за выражение, ему, заслуженному мастеру спорта, игроку сборной страны, чемпиону СССР, пихать, то есть в довольно грубой, даже оскорбительной, форме выражать недовольство одним из его решений. Реваз не остался в долгу и тоже весьма эмоционально отреагировал на это высказывание. Дело у них дошло до мордобоя. Как оказалось, Дзодзуашвили раньше занимался боксом, ну и задвинул тому футболисту. Потом бросил свисток и со словами: «Да пошло оно, ваше судейство к такой-то матери», ушел с поля, закончив на этом свою едва начавшуюся судейскую карьеру. О чем говорит эта история? О том, что

для футболистов обеих команд не имеет ровно никакого значения, кем ты был до того, как надел судейскую рубашку. Ты сейчас, сегодня должен доказывать, что арбитр квалифицированный и справедливый.

Самое главное – справедливый. Друг не друг, а на поле должна быть прежде всего справедливость. Вот это нужно доказывать всякий раз и в каждой игре. Потому что, будучи футболистом, ты, совершив ошибку, мог ее исправить. У арбитра такой возможности нет. Априори он не имеет права допущенную ошибку исправлять, совершая еще одну. Ошибся – ну все, не вернешь. Главное, чтобы она не была предвзятой. Поэтому далеко не каждый, даже очень сильный футболист может стать хорошим арбитром, поскольку эта профессия предъявляет больше требований в психологическом плане, в стрессоустойчивости, способности выдерживать напряжение, а то и неприкрытое давление со стороны участников матча, специалистов, прессы.

Еще один немаловажный момент. Приезжает ведь судить бригада, а это еще не есть команда. Будучи руководителем судейского корпуса, я с самыми добрыми намерениями хотел создать своего рода национальную сборную страны по судейству. Туда должны были войти лучшие, прежде всего в нравственном плане, чистоплотные, искренне переживающие за футбол – арбитры, у которых на первом плане – участие в игре, а потом уже разные материальные блага. Однако вскоре я убедился, что это идея-фикс. Всякий человек индивидуален, у каждого своя биография или, как модно сегодня, в новых рыночных условиях, говорить, своя кредитная история. Какие-то особые взаимоотношения с клубами, руководителями команд. Поэтому никаких гарантий, что вы вместе не натворите кучу нелепостей на футбольном поле, никто дать не может. Ведь гонцы заходят и к главному арбитру, и к одному помощнику, и к другому, глядишь, кто-нибудь и согласится, вернее соблазнится. Мне, и могу сказать это с чистой совестью, в процессе всей судейской карьеры удалось выдержать эту линию, устоять от всякого рода предложений, посулов и прочего – за обеспечение нужного кому-то результата или хотя бы проявления благосклонности к какой-либо команде…

Правило 9

Мяч в игре и не в игре

Мяч не в игре

Мяч считается вышедшим из игры, если он полностью пересек линию ворот или боковую линию (по земле или по воздуху) или игра была остановлена судьей.

Мяч в игре

В течение всего остального времени мяч находится в игре, включая случаи, когда он отскакивает от стойки ворот, перекладины или углового флага и остается в поле; он отскакивает от судьи или от помощника судьи, находящихся в пределах поля.

Глава 10

О взятках и не только

Из воспоминаний

…Комиссия назначения – это тоже очень, скажем так, влиятельный орган в вопросах судейства. Настолько влиятельный, что порой и сам не знаешь, почему ты приехал именно на эту игру. Оказывается, по просьбе одного из клубов, который хотел, чтобы этот матч обслуживал именно ты. Опять-таки я говорю здесь о нечистоплотности. Есть и другая сторона медали – сувениры, подарки. Они могут быть преподнесены в разной форме и существовать в различных проявлениях. Но все должно быть в разумных пределах. Если, допустим, команда считает нужным отблагодарить арбитра за хорошую работу, ради бога, пожалуйста, но только после игры. И, самое главное, это не должно быть никоим образом связано с теми действиями, которые ты совершил на футбольном поле. Взяв до игры пусть даже «копеечные» сувениры, ты волей-неволей вынужден ломать свою идеологию, подстраиваться под все эти посулы и предложения. Если же провел матч в чисто спортивном духе, никоим образом не повлияв ни на результат, ни на течение игры, а команда, тем не менее, решила тебя отблагодарить, это ее право. Но опять же все должно быть в разумных пределах.

В чемпионате Союза, который мне посчастливилось застать, бывали случаи, когда еще за неделю до какого-то сложного матча в Москве появлялся человек от одной из команд и привозил деньги с конкретным предложением помочь им добиться нужного результата. Такие предложения делались и мне. Помню, за неделю до встречи «Арарат» – «Динамо» (Тбилиси) сижу дома, вдруг звонок. Снимаю трубку: «Сергей? Спуститесь, пожалуйста, я вас жду у подъезда». – «А кто это?» – спрашиваю. «Тенгиз». – «Какой Тенгиз?» – «Администратор тбилисского «Динамо». Хорошо, спускаюсь. Стоит грузин и протягивает мне конверт. Интересуюсь: «Что там?» – «Возьмите, это вам». – «Нет, – говорю, – не надо, заберите обратно». – «Не могу, – настаивает Тенгиз, – меня специально к вам в Москву послали, как же я назад вернусь ни с чем?» – «А вот так и вернетесь, это уже не мои, а ваши проблемы». На все подобные предложения я неизменно отвечал: «Спасибо большое, конечно, но давайте мы все оставим на потом, когда завершится игра». При этом в моих действиях никакого криминала не было. Случалось – шапку подарят хорошую меховую либо коньячка подвезут, но это все нормальные отношения, принятые в нашей стране. Кстати, в этом плане мне было значительно проще, чем моим коллегам. Большинство из них вынуждены было еще где-то работать, чаще всего инструкторами по спорту. Судья – это ведь не профессия, а скорее хобби, только оплачиваемое, но не так хорошо, по крайней мере в то время, чтобы могло полностью обеспечить твою семью. Устроиться же в какую-то более солидную контору было непросто. Для работодателей человек, который постоянно срывается в командировки, минимум на три дня и не всегда на выходные, как потенциальный работник не интересен. Он ненадежен, на него нельзя положиться, если вдруг возникнет аврал.

Я же работал в Федерации футбола техническим администратором сборной страны, с неплохой по тем временам зарплатой, значительно превышающей мой судейский гонорар. Эта должность, кстати, позволила мне отлично изучить всю изнанку дела. Постепенно пришел опыт общения с такими людьми. Я знал, как с кем и о чем можно говорить, как показать Москву, оградить их от каких-то негативных моментов с теми же менялами-валютчиками в гостиницах, в том числе и от контактов с прессой. То есть продемонстрировать наше русское гостеприимство с наилучшей стороны, ничего не навязывая им, тем более предлагая какие-то взятки или дорогие сувениры. Да у нас в Федерации и не было таких возможностей. Подарки, естественно, делали, но в разумных пределах. Что касается судейских гонораров, то они часто были неадекватны и не согласовывались со степенью важности матча. На память приходит финал Кубка СССР между динамовскими командами Минска и Киева. Главный арбитр этой встречи Валерий Павлович Бутенко пригласил меня помочь ему на линии. Матч прошел по полной программе: основное время, добавочное, пенальти. И было приятно, что на следующий день нам позвонил руководитель ЦК Компартии Белоруссии и, поблагодарив за судейство, сказал, что мы провели матч на высоком спортивном уровне. Но это я так, к слову. Получили же мы за эту встречу по 17 рублей 50 копеек, то есть столько же, сколько платили за рядовой матч чемпионата страны.

Плохо было и с судейской формой. Вспоминается еще один финал Кубка СССР между столичным «Торпедо» и харьковским «Металлистом» на стадионе «Динамо». Перед этой встречей Федерация футбола СССР и Всесоюзная коллегия судей по футболу решили провести эксперимент – определить, кто из трех арбитров будет судить в поле не накануне, а непосредственно в день игры. Жребий тянули Александр Хохряков, Иван Тимошенко и Вадим Жук. После матча я спросил у них: «Ну как вам эксперимент?» Они в один голос ответили: «Очень плохо, лучше заранее знать, кто и где судит». После матча, пока в номере динамовской гостиницы, в административном корпусе при стадионе, Иван Иванович Лукьянов, как инспектор финального матча, делал «разбор полетов», я бегал по коридорам и подписывал у начальников бумаги, чтобы ребятам, кроме гонорара за матч, выдали еще и комплект судейской формы фирмы «Адидас». Тогда это было большой проблемой. Одно время мы даже заклеивали этот адидасовский трилистник обычным медицинским пластырем (скотча тогда еще не придумали), а двадцать пять комплектов формы, получаемой перед началом сезона, распределялись так: рубашечки – сразу арбитрам высшей лиги; шортики – кандидатам в высшую лигу; гетры – судьям первой лиги и так далее по судейской иерархии.

Поэтому, еще раз повторюсь, когда приезжали вот такие гонцы и привозили мешок денег, мне, в общем-то, легко удавалось этому противостоять. Другим же ребятам, знаю, было очень тяжело уйти от соблазна. Сейчас, оглядываясь назад, иногда спрашиваю себя, а может в этих действиях и была толика правды? И всякий раз прихожу к выводу: нет, все-таки.

На футбольном поле нужно быть предельно чистоплотным. Только тогда твой авторитет, твое реноме никто не сможет испачкать грязью, вымазать дегтем.

Мне, например, всегда было приятно слышать, когда кто-то говорил: «Серега, ты нам нужен только на выезде, дома мы и без тебя обойдемся». Понятно, что дома играть проще, а на выезде они знали, что никакого подвоха от меня не будет. Потому так и говорили.

В связи с этим вспоминается такой случай. Не помню точно, в каком году, но в советский период расследовалось так называемое Череповецкое дело. В команде из города Череповца, выступавшей во второй, союзной, лиге были обнаружены большие материально-финансовые хищения. Суть была в том, что руководство клуба представило в бухгалтерию липовые ведомости по премиальным за победы в товарищеских матчах на сборах, где они, оказывается, обыгрывали всех подряд. Во времена Советского Союза платили и за такие игры. Причем, что интересно, привезли даже «подтверждающие» документы, но на самом деле этих матчей не было. Делом занялась прокуратура, началось расследование, стали допрашивать судей, кто в это время находился там – на сборах в Сочи и чьи фамилии значились в протоколах этих липовых матчей. Естественно, мои коллеги и знать ничего не знали, а их имена просто вписывались в бланки. Раскрылось же все благодаря случаю. Уже по ходу чемпионата администратор команды был пойман с поличным при попытке дать взятку судьям. Вызвали и меня на свидетельский допрос. Когда наша беседа со следователем подходила уже к концу, он неожиданно спросил меня: «Ну а если честно, дают вам взятки?» Я честно ему и ответил: «Дают». – «Ну а почему бы вам сразу не заявить об этом в наше ведомство, мы разберемся. Или вы сомневаетесь в нас?» – «Нет, я в вас не сомневаюсь, но, понимаете, дают-то по-разному – кто-то до игры, кто-то после, а кто-то может отказаться. И потом, как правило, дает человек не из структуры клуба. Меценат какой-нибудь, болельщик этой команды». – «И как же вам тогда быть?» – не унимался следователь. – «Я лично рассуждаю так, если скажу «да», значит, подписываюсь, что вступаю в сговор с предлагающими взятку, поступаюсь своей совестью. Поэтому я всегда отвечал на это так: «Хорошо, но после игры». Выхожу на поле и делаю свою работу». – «Ну что ж, – закончил следователь, – дело хозяйское, но если вдруг передумаете, телефончик у вас есть, мы всегда к вашим услугам». Телефончиком этим я так ни разу и не воспользовался.

Была еще одна интересная ситуация на эту же примерно тему. Судил я как-то матч «Арарат» – «Металлист». Прошло после этого пара-троечка лет и вдруг, в нашем офисе – на Лужнецкой набережной, 8, раздается звонок. Снимаю трубку: «Такой-то, такой-то?» – «Да», – отвечаю. «А это с Петровки, 38. Вы не могли бы к нам приехать?» – «А что случилось?» – «Ну нам надо с вами переговорить, у нас тут есть один материал. Наверное, будет лучше, чтобы вы к нам приехали, а не мы к вам». Я говорю: «В принципе пожалуйста, но только, знаете, у нас сборная играет, и я не могу именно сейчас все бросить и приехать». – «Хорошо, когда?» – «Ну, давайте, завтра». – «Договорились». – «Во сколько?» – «Ну давайте вечерком подъезжайте». Я приезжаю, иду в бюро пропусков. Выходит молодой человек и ведет меня к себе в кабинет, а по дороге (коридоры там длинные) спрашивает: «Как вы добрались?» – «Да, ничего, – говорю, – спасибо, нормально». – «А вы на «девятке» приехали?» Я переспрашиваю: «На какой «девятке»?» – «На белой «девятке», машина такая, знаете?» Я говорю: «Да нет, у меня вообще-то «семерка-классика», машина нашей федерации». – «Да? Ну пойдемте», – и мы поднимаемся к нему в кабинет. Выясняется, что заведено уголовное дело по факту хищения крупных денежных сумм харьковским Спорткомитетом, и в связи с этим пришел запрос с требованием допросить главного арбитра матча «Металлист» (Харьков) – «Арарат» (Ереван) Сергея Хусаинова, который, по их данным, купил по доверенности в таком-то магазине машину – белую «девятку». Я говорю: «Вы знаете, я действительно несколько лет назад судил игру этих команд, но не в Харькове, а в Ереване». – «Ну, да, тут так и написано, два-три года назад». – «Да, – опять уточняю я, – но не в Харькове, а в Ереване и никаких «девяток» я не покупал». – «Точно?» – «Конечно, можете проверить». Тех арбитров, а бригада была из Ленинграда, отстранили от судейства. Но, согласитесь, остается ряд вопросов: взятки дают и взятки получают. Кто же в этом случае виноват? Те, кто берут или те, кто дают? Я имею в виду – Преступление против Его Величества Футбола. Кто первые правонарушители, кого надо наказывать? Вот на какие вопросы и размышления натолкнули меня две эти истории. Возвращаясь же к харьковскому делу, я чуть позже понял, откуда ноги растут. После игры в Ереване я дал интервью журналисту по фамилии Алексей Матвеев. Не помню, какая была газета, общеполитическая или спортивная, но это и не столь важно. Я рассказал, что в день игры болельщики, представлявшие команду хозяев, повезли меня пообедать. Рядом был комиссионный магазин, и когда мы вышли после обеда, они мне сказали: «Сергей, если мы сегодня побеждаем, вон та белая «шестерка» стоит, видишь, она будет твоя». Матч, кажется, завершился вничью, или даже выиграл «Металлист». В общем, я эту историю рассказал, а кто-то сделал вывод, будто я получил взятку машиной. Вскоре после этого, кстати, я приехал судить в Харьков. И Леня Ткаченко, мой старый знакомый и друг, он в то время там работал, рассказал мне, что их председателя спорткомитета взяли за жабры за растрату командных денег, которые выделялись из бюджета спорткомитета на нужды клуба, а он, значит, решил их умыкнуть, потратив на себя. И такие были примеры нечистоплотных взаимоотношений…

Правило 10

Определение взятия ворот

Гол

Мяч считается забитым в ворота, если он полностью пересек линию ворот между стойками и под перекладиной, при условии, что перед этим забившая гол команда не нарушила правила игры.

Команда-победитель

Команда, забившая в течение матча большее количество голов, считается победителем. Если обеими командами забито равное количество голов или не было забито ни одного гола, то матч заканчивается с ничейным результатом.

Регламент соревнований

Регламентом соревнований могут предусматриваться положения по назначению добавочного времени на случай, если матчи заканчиваются вничью, или иной порядок, утверждаемый Международным советом, для определения победителя матча.

Комментарии