Помоги проекту - поделись книгой:
Игрок, которому было предложено покинуть поле из-за нарушения данного правила и который выходит (или вновь возвращается) на поле без разрешения судьи, получает предупреждение с показом желтой карточки.
Если судья останавливает игру для вынесения предупреждения, игра возобновляется свободным ударом, выполняемым игроком противоположной команды с того места, где мяч находился в момент остановки матча судьей.
Вместе с футболом, естественно, развивается и спортивная индустрия, а потому ужесточаются требования к экипировке футболистов, в том числе и цветовой гамме. Возьмем такой элемент экипировки, как панталоны, или велотрусы, подтрусники – все называют их по-разному. Как правило, они надеваются в прохладную погоду, чтобы большие мышцы бедер находились постоянно в разогретом состоянии и не могли травмироваться по ходу матча. Игра ведь изобилует частыми остановками, и работа мышц в таком режиме нуждается в дополнительном разогреве. Так вот эти подтрусники, согласно нынешним правилам ФИФА, должны быть точно такого же цвета, как и трусы. Это одно из обязательных условий. Раньше такого жесткого требования не было, и футболисты выходили на матч расцвеченные всеми цветами радуги. Теперь, когда есть возможность подобрать цветовую гамму, будьте добры сделать это. Обязательным условием ввиду опасности разного рода инфекционных заболеваний, которые могут нарушить здоровье футболистов из-за травмы, через кровоточащие раны, является ношение щитков. Опять-таки в прежние годы игроки шли на различные хитрости, и вместо щитков, которые мешали им, стесняли движение, подсовывали под гетры картоночки, а то и просто газету, сложенную в несколько слоев. Сегодня, когда щитки стали очень легкими, гибкими, прочными в плане держания ударов и практически не ощутимыми на ноге, наличие их тоже обязательно. В противном случае судья имеет право не допустить футболиста до игры. Ну и самое главное обувь – бутсы и шипы.
Первая проверка обуви футболистов на предмет соответствия высоты и остроты шипов бутс должна проводиться за 45 минут до начала встречи. Да, по современной технологии практически все шипы ныне пластиковые, но лучше все-таки не полениться и проверить, а вдруг кто-то слишком заострил их на своих бутсах. Есть такие игроки, которые выходят на поле решать какие-то свои локальные задачи – не переиграть соперника в честной борьбе, а устрашить его, вывести из игры любыми способами. Непосредственно перед появлением на поле, когда команды уже готовы выйти на приветствие, необходимо еще раз проверить бутсы, особенно если кто-то из футболистов имел замечание. Но даже если таковых не было, все равно надо еще раз проверить. Приведу пример из своего личного опыта, в эпоху, когда шипы еще были металлические. Конечно, в сравнении с пластиковыми или каучуковыми шипами у них лучше сцепление на естественных газонах, что дает возможность сильнее отталкиваться при беге и прыжках, но и более травмоопасны. Вот какой случай произошел на турнире, посвященном 40-летию Победы в Великой Отечественной войне. В Харькове проходил матч Литва – Украина. Я, как главный арбитр встречи, не проверил состояние бутс, хотя и должен был, несмотря на то, что правило обязательной проверки появилось несколько позже. Но не сделал. Где-то в первой трети первого тайма футболист украинской сборной выполняет подкат, а игрок литовской команды тоже в подкате стремится сыграть в мяч и натыкается прямо на шипы бутс украинца. Это произошло прямо у меня на глазах – вся передняя поверхность бедра литовца в крови, картина просто ужасная. Но самое страшное в том, что я понимаю: виноват во всем случившемся арбитр, то есть я. Да, футболист сыграл с нарушением правил, но не грубо, то есть умысла в его действиях не было. После этого случая я даже на соревнованиях первенства Москвы среди спортивных школ самым тщательным образом проверял именно бутсы игроков. Второй эпизод. Тогда уже эти жесткие требования действовали, и мне предстояло судить отборочный матч чемпионата мира между сборными Турции и Норвегии. Проверить бутсы должен был резервный арбитр нашей бригады. И вот где-то на 15–17-й минуте встречи в игровом единоборстве игрок турецкой команды, выполняя подкат, пропахал норвежцу шипами опять все ту же переднюю поверхность бедра – как лезвием бритвы разрезал кожный покров. Появилась кровь, на поле вышли врачи и на носилках вынесли футболиста за пределы поля. Я этого резервного помощника спрашиваю: «Как же так получилось?» Он мне в ответ: «А этого игрока перед выходом на поле вообще не было». Оказалось, что, когда команды появились уже в подтрибунном помещении и готовы были выйти на поле, этого футболиста спрятали за ширмой, поэтому наш помощник и не смог проверить у него бутсы. Иногда и на такие хитрости идут футболисты, и к ним надо быть готовым.
Расскажу еще один случай, связанный с нашей сборной. Дело, как говорится, прошлое, можно уже не скрывать. Я тогда занимался встречей и приемом официальных лиц на матчах сборной СССР. И вот на одном из них в Лужниках, уж сейчас и не вспомню каком именно, мы также спрятали одного нашего игрока, шипы бутс которого превышали допустимые нормы. Произошло же вот что. При выходе из тоннеля, как обычно, надо было пройти контрольный досмотр. А в Лужниках, если стать лицом к полю, с левой стороны, есть одна незаметная дверца, ведущая в небольшую каморку-склад, где хранилась какая-то часть запасной экипировки всех сборных. Тут-то мы этого игрока и спрятали, поскольку диаметр нижней части шипов его бутс был поострее. Так что подобные нюансы, подвохи могут встречаться, и арбитрам надо быть очень внимательными и готовыми к любым неожиданностям. Правилами ведь всего не предусмотришь, но это надо услышать самому, в среде самих арбитров должно быть какое-то корпоративное взаимопонимание.
Ведь главная задача судей – провести матч на максимально спортивном уровне, в духе честной борьбы, дабы избежать серьезных травм футболистов.
Ведь главная задача судей – провести матч на максимально спортивном уровне, в духе честной борьбы, дабы избежать серьезных травм футболистов. По крайней мере, постараться сделать все, чтобы предотвратить их.
Именно поэтому ФИФА и рекомендует еще раз проводить проверку обуви перед самым выходом на поле, а если надо, то и власть употребить. Мелочей в современном футболе нет и быть не может.
Глава 5
Арбитр высшей лиги
Из воспоминаний
…И вот наступает 1985 год. Меня допускают наконец к судейству высшей лиги. Начинаю работать, и в этот же год проводятся Всесоюзные юношеские игры, посвященные сорокалетию Победы в Великой Отечественной войне. Футбольный турнир состоялся в четырех городах: в Ялте, Симферополе, Севастополе, и Новороссийске. Участвуют сборные всех союзных республик, Москвы и Ленинграда. Я попадаю в группу арбитров, которые работают в Симферополе и там же должен проводиться финал, куда в итоге вышли четыре сборные: Грузии, Украины, Молдавии и Узбекистана. Главный судья всего турнира Сергей Андреевич Алимов. Симферопольскую группу обслуживают Иван Иванович Тимошенко, Царство ему Небесное, Сан Саныч Кириллов, Натан Бартфельд из Молдавии, Слава Чекас с Украины, из Львова и я с ними. Иван Иванович Лукьянов – главный наш куратор. Жили мы в гостинице «Москва». Одновременно с арбитражом матчей проходила и учеба. Потом уже, много лет спустя, я осознал, насколько же высока была организация футбольных соревнований в Советском Союзе.
А запомнилось мне из того турнира вот что. На финал вдруг приезжает Виктор Григорьевич Царев, в прошлом знаменитый защитник московского «Динамо», а в то время директор динамовской футбольной школы. И приезжает в нашу симферопольскую подгруппу. Почему именно сюда? Потому что там играла сборная Молдавии. А знаком я с ним был еще по московским соревнованиям, дубль динамовский несколько раз судил и у нас с ним сложились очень доброжелательные отношения. За глаза мы его уважительно называли «Царь». И я ему говорю: «Виктор Григорьевич, а знаете, где я вас в первый раз увидел?» – «Где?» – «В Мячкове. Вы тренировали сборную СССР вместе с Михаилом Иосифовичем Якушиным». – «Серенький, – так меня многие называли, – а ты откуда знаешь?» – «Я же в торпедовской школе занимался, и в тот момент мы были в летнем спортлагере, жили в палатках. Когда в Мячково приехала наша сборная, всем спортлагерем бегали смотреть, как вы тренируетесь. Мы стояли за ограждением и вслух называли имена наших кумиров: Воронин, Хурцилава, Сабо, Стрельцов, Банишевский…». – «Да, правильно, мы тогда готовились к отборочному матчу чемпионата Европы 1968 года». – «Виктор Григорьевич, а какими судьбами вас занесло нынче в Симферополь?» – «Да надо, понимаешь, тут одного футболиста посмотреть. Добровольский его фамилия, он за сборную Молдавии играет». Так я впервые услышал об Игоре Добровольском, а вскоре и увидел его в деле. Теперь, думаю, понятно, как он оказался в московском «Динамо». К слову, на том турнире играло немало ребят, которые в 1984 году под руководством Геннадия Ивановича Костылева стали чемпионами Европы, и Добровольский в том числе. Три человека из той плеяды выступали и за сборную Грузии. И вот первая стартовая игра финала. У нас проходит предматчевое совещание судейского корпуса в комнате Ивана Ивановича Лукьянова. Он обращается к своему ученику Ивану Тимошенко и говорит: «Ты судишь первую игру. Я тебя очень прошу, задай тон, требования у нас будут высокие. Да, этих ребят еще нельзя назвать в полной мере профессионалами, но играют многие из них уже прилично, а значит, и арбитраж должен быть на уровне». А я упоминал о молдавском рефери Натане Бартфельде. Он подходит к Тимошенко и говорит: «Иван Иванович, я вас очень прошу, не надо никаких пенальти там придумывать на ровном месте. Будет нарушение около штрафной площади, вы их просто фиксируйте и все. Добровольский эти штрафные как пенальти исполняет. Вы уж мне поверьте на слово». В конце заседания Лукьянов говорит: «Я думаю, фаворитом из этой четверки является сборная Грузии, все-таки три чемпиона Европы в ее составе». От себя замечу, что возглавлял грузинскую делегацию Карло Варламович Круашвили. Однако сборная Украины тоже была неплохой. Ее возглавлял Олег Петрович Базилевич, а негласное курирование (в смысле финансового обеспечения) было возложено на Геннадия Афанасьевича Жиздика, тоже во многом легендарного человека, сумевшего из обычного, ничем не примечательного «Днепра» сделать суперклуб. Жили они на базе симферопольской «Таврии». «Итак, – вновь повторил Лукьянов, – думаю, Грузия будет первой, а там – как получится. Ну у меня все. – И обращается к Алимову: – Сергей Андреевич, а вы хотите что-нибудь сказать?» – «Я?» – переспрашивает Алимов. А он, замечу, как главный судья всего турнира побывал практически во всех городах, где проводился турнир и, естественно, посмотрел в деле большинство сборных. И продолжил: «Вань, ты знаешь, я видел почти все сборные и могу сказать, что Молдавия – очень интересная команда. И Украина тоже очень интересная команда. Поэтому я бы не спешил сразу ставить Грузию на первое место», – давая тем самым понять всем и, в частности, нам, молодым арбитрам, что наше дело – выходить и честно судить, что мы не вправе тут что-то определять, все должно решаться только на футбольном поле.
Потрясающая получилась стартовая игра финального турнира Грузия – Молдавия. За несколько часов до начала матча в Симферополе пошел дождь, что, в общем-то, для меня было уже привычным и знакомым. И что же вытворял в этой встрече Добровольский! Он уходил от защитников грузинской сборной, как от стоячих манекенов, просто обыгрывал и убегал. Молдавия в итоге победила 5:1, и три мяча забил Игорь Добровольский.
А до этого финала у меня была календарная игра чемпионата Союза в Харькове, где местный «Металлист» принимал кутаисское «Торпедо». Я работал помощником на линии, причем первым, со стороны скамейки запасных хозяев. Там сидел Евгений Филиппович Лемешко, главный тренер харьковчан, его помощник Леонид Ткаченко и так далее. В одном из моментов хозяева забивают мяч, а я фиксирую «вне игры». В итоге «Металлист» проиграл 0:1, а инспектором матча был председатель Всесоюзной коллегии судей Владимир Иванович Зуев. Перескакиваем назад, в 84-й, сборы «тебе еще рано, ты еще молодой, куда ты рвешься, тебе еще рано давать рекомендацию», и все такое прочее. А тут как раз инспектор, и он выставляет мне по этому игровому эпизоду итоговую оценку – тройку. Это, как я уже упоминал не двойка, но пограничная, скажем так, оценка. Все зависит от того, как посмотрит КДК. Решения могут быть разными, вплоть до отстранения от судейства. И вот на финале этого турнира мы встречаемся с Сергеем Андреевичем Алимовым, и он меня спрашивает: «Сергей, что произошло в Харькове, рассказывай». Я говорю, словно оправдываясь: «Сергей Андреевич, мол, так и так», – в общем, пытаюсь как-то объяснить тот эпизод, но, по всей видимости, не очень убедительно. Он прерывает меня и говорит: «Ну, чего ты мямлишь, почему так не уверен в себе? Мы же пленку уже просмотрели. И ты знаешь, мы его на месяц отстранили». – «Кого, Зуева?», – не веря своим ушам, переспрашиваю я. «Да, его, – подтверждает Алимов. – А чего ты удивляешься? Он хоть и председатель коллегии, но на этом матче был простым инспектором. А я-то знаю, как некоторые инспекторы смотрят матч: сидят в ложе VIP, слева – секретарь обкома, справа – секретарь горкома. Так что у него будет месяц, чтобы подумать, с кем в следующий раз сесть рядом». То есть понимаете, насколько велик, огромен даже был жизненный опыт этого человека, а Сергей Андреевич, между прочим, прошел всю Великую Отечественную войну в звании капитана, так что он все видел, все понимал и чувствовал. Он мог не только оценить любую ситуацию, но и дать ей единственно правильную оценку. И сколько же раз в жизни я благодарил судьбу за то, что он был моим наставником, выводящим тренером. Не поверите, но я до сих пор помню все его жизненные и профессиональные уроки мастерства. Он не столько преподавал, сколько щедро делился ими, своим опытом. А ведь на такое способны только по-настоящему одаренные люди. Их дар настолько широк, что они не могут не делиться им и не могут не радоваться успехам и талантам других.
На том турнире мы, кстати, жили с ним по соседству. Он просыпался всегда первым, стучал мне в дверь и говорил: «Григорич, вставай, на зарядку пора». Я тут же вскакивал, и мы вместе выходили из гостиницы и шли на спортплощадку. И вот однажды утром он не постучал, как обычно, а вошел в мой номер и тихонько потряс за плечо: «Сережа, просыпайся». Я смотрю на часы и говорю: «Сергей Андреевич, чего так рано, еще семи нет?» – «Вставай, Мушковец умер». Так, будучи в Симферополе, мы узнали, что Александр Мушковец вышел утром на зарядку у себя в Крылатском, как обычно, побежал кросс, и не выдержало сердце. В прошлом хороший футболист, после завершения игровой карьеры стал прекрасным арбитром. Мы, молодые судьи, во многом брали с него пример. Вообще для судейского корпуса потеря любого сложившегося арбитра, это всегда невосполнимая утрата, тем более когда она касается бывших футболистов, которые как никто другой знают и понимают футбол изнутри. Для них нет в этой игре никаких секретов и тайн, и они часто судят даже по интуиции, что редко встретишь у арбитров, пришедших в судейство «со стороны». Возьмите тех же Юру Савченко или Рому Юшка. Оба на высоком уровне играли в футбол и впоследствии стали отличными арбитрами. Это ведь какую надо иметь сильную личностную психологию, чтобы одинаково преуспеть в двух таких непростых профессиях!
По итогам 1985 года я провел десять матчей и по действующему тогда положению мог котироваться в десятку лучших арбитров страны, определявшуюся в конце каждого сезона. Однако изначально условия для всех были неравными. По системе, существовавшей при Владимире Ивановиче Зуеве, арбитры международной категории имели ощутимые льготы, а значит, и солидную фору в этом своего рода социалистическом соревновании, поскольку не могут же все сразу быть арбитрами международной категории. По положению ФИФА и УЕФА от страны таких судей могло быть семь. В результате еще до начала сезона они имели определенное количество баллов за счет международных матчей. Помню, как Константин Сергеевич Есенин, главный на тот момент статистик нашего футбола, встретив меня на стадионе, поздравил с десяткой проведенных матчей и с первым попаданием в десятку лучших арбитров страны. Но поздравление оказалось преждевременным, меня в списках не было. После этого позвонил Юра Ландер из Харькова, выпускавший одно время очень приличные справочники по каждому сезону, и спросил: «Сергей, а чего ты не в десятке? У тебя же стопроцентный результат, ни у одного арбитра такого нет». Что я мог ответить? Такова была система при В.И. Зуеве. Ну да ладно, не будем больше о нем. Давайте продолжим говорить о судействе…
Правило 5
Судья
Каждый матч контролируется судьей, имеющим все полномочия по обеспечению соблюдения Правил игры в том матче, на который он назначен.
Судья обеспечивает соблюдение Правил игры; контролирует ход матча во взаимодействии с помощниками судьи и, там где это имеет место, с резервным судьей. Обеспечивает соответствие любых используемых мячей требованиям Правила 2 и соответствие экипировки игроков требованиям Правила 4. Ведет хронометраж игры и запись матча. По своему усмотрению останавливает, временно прерывает или вовсе прекращает матч при любом нарушении Правил. Останавливает, временно прерывает или вовсе прекращает матч при любом постороннем вмешательстве. Останавливает матч, если, по его мнению, игрок получил серьезную травму, и обеспечивает его уход (вынос) за пределы поля. Если же игрок, по его мнению, получил лишь незначительную травму, позволяет продолжать игру до выхода мяча из игры. Обеспечивает, чтобы игрок покинул поле в случае кровотечения из раны. Игрок может вернуться на поле только по сигналу судьи, убедившегося в том, что кровотечение остановлено. Позволяет продолжить игру, когда команда, против которой было совершено нарушение, получает выгоду от такого преимущества и наказывает первоначальное нарушение, если предполагавшимся преимуществом в тот момент не воспользовались. Когда игрок одновременно совершает более одного нарушения, его наказывают за более серьезное нарушение. Принимает меры дисциплинарного воздействия по отношению к игрокам, виновным в нарушениях, караемых предупреждением или удалением. Он не обязан предпринять такие меры незамедлительно, но должен сделать это, как только мяч выйдет из игры. Принимает меры в отношении официальных лиц команд, ведущих себя некорректно, и может по своему усмотрению удалить их с поля и прилегающих к полю зон. Действует на основании рекомендации помощников судьи в отношении инцидентов, которые он сам не видел. Обеспечивает, чтобы посторонние лица не появлялись на поле, возобновляет матч после его остановки. Представляет соответствующим органам рапорт о матче, включающий информацию по всем принятым дисциплинарным мерам в отношении игроков и (или) официальных лиц команд, а также по всем прочим инцидентам, происшедшим до матча, во время или после него.
Решения судьи по фактам, связанным с игрой, являются окончательными. Судья может изменить решение только в случае, если он поймет его ошибочность или (на его усмотрение) по рекомендации помощника судьи, но при условии, что он еще не возобновил игру.
Решения Международного совета
Судья (или, в зависимости от обстоятельств, помощник судьи, или резервный судья) не может привлекаться к гражданской ответственности за: любую травму, полученную игроком, официальным лицом или зрителем; любой ущерб, нанесенный имуществу любого рода; любой иной ущерб, нанесенный любому лицу, клубу, компании, ассоциации или иной организации, который возник или мог возникнуть вследствие любого решения, принятого им в соответствии с требованиями Правил игры или в отношении обычных процедур, необходимых для организации матча, проведения и управления им.
Сюда могут входить: решение о том, допустимо ли проведение матча из-за состояния поля или прилежащих зон или из-за погодных условий; решение о прекращении матча по какой-либо причине; решение о состоянии оборудования или инвентаря, используемого во время матча, включая стойки ворот, перекладину, угловые флаги и мяч; решение останавливать или не останавливать матч из-за вмешательства зрителей или любой иной проблемы, возникшей в зоне, отведенной для зрителей; решение останавливать или не останавливать игру, чтобы позволить травмированному игроку покинуть поле для оказания ему помощи; решение просить или требовать, чтобы травмированный игрок покинул пределы поля для оказания ему помощи; решение позволить или не позволить игроку носить некоторые предметы одежды или экипировки; решение (в пределах того, что может входить в его обязанности) позволить или не позволить любым лицам (включая официальных лиц команды или стадиона, представителей службы безопасности, фотографов или других представителей средств информации) находиться в непосредственной близости к полю, а также любое другое решение, которое он может принять в соответствии с правилами игры или в силу его обязанностей по условиям правил или регламентов ФИФА, конфедерации, национальной федерации или лиги, по которым проводится данный матч.
В тех турнирах или соревнованиях, где назначается резервный судья, его роль и обязанности должны соответствовать инструкциям, утвержденным Международным советом.
Под фактами, связанными с игрой, подразумевается засчитанный или не засчитанный гол, а также результат игры.
Арбитр – именно так правильно называть человека, обслуживающего матч, а не судья, как это звучит в русском переводе, получив лицензию, должен для себя четко уяснить, что он становится участником этого большого действа, будь то чемпионат города, области, республики, страны, Европы или мира. И хотя нет такой профессии «футбольный арбитр», он все равно считается профессионалом, так как получает за свою работу определенное вознаграждение, а потому выполнять свои обязанности должен в соответствии с существующими правилами, уставом и положениями. Выходя на поле, он становится главным ответственным за все то, что будет на нем происходить. Его решения должны быть четкими, понятными и логичными для всех, дабы они не переросли в какие-то беспорядки, как на поле, так и на трибунах. Раз уж взялся судить людей, то твоя главная задача – помочь футболистам играть по правилам и демонстрировать свое мастерство. Не мешать ходу матча, изначально принимая чью-то сторону с намерением помочь одному из соперников в достижении нужного результата.
Получив назначение на матч, бригада арбитров, согласно регламенту, должна прибыть на место накануне игры. Раньше такого жесткого требования не было. Допускалось прибытие в город проведения матча в тот же день, но теперь есть единый европейский стандарт – за сутки до начала встречи судьи обязаны приехать и поселиться в гостинице. Тот, кто решился стать арбитром, должен быть готовым, что игры будут проходить в выходные и праздничные дни. Но он не вправе отказываться от их проведения по каким-то своим личным причинам, за исключением внезапной болезни или семейных обстоятельств, которые понятны и извинительны чисто по-человечески. Отговорки же типа – у меня праздник, мне с семьей побыть надо, уже не принимаются. Так же, как не являются уважительными причины неявки на матч из-за задержки рейса самолета или опоздания поезда. Как хочешь, так и добирайся, главное – прибыть точно в срок.
Были такие эпизоды и в моей практике. Мне предстояло обслуживать матч «Локомотив» (Чита) – «Динамо» (Ставрополь). Еду в аэропорт. Машина служебная, сам за рулем. Опаздываю, жму на газ, и где-то в районе метро Коломенское меня останавливает ГАИ. Ну, поскольку я человек публичный, постоянно мелькаю на экране телевизора, гаишник меня узнает, но, тем не менее, интересуется: «Куда торопимся?» – «Да вот, в аэропорт, на самолет опаздываю». Начинается профилактическая беседа: «Надо быть аккуратнее, выезжать из дома заблаговременно, тогда не потребуется и скорость превышать, вон на спидометре у вас свыше ста километров. Непорядок». Начинаю извиняться, вновь объясняю, что опаздываю, обещаю больше так не делать. Словом, эта задержка минут на двадцать стоила мне опоздания. Когда я приехал в аэропорт и выбежал на взлетную полосу, самолет уже выходил на рулежку. И я был справедливо наказан Советом Лиги за неявку на эту игру.
А вот еще один форс-мажорный случай. Я судил встречу «Динамо» (Ставрополь) – «Зенит», а на следующий день в Москве должен был состояться матч «Спартак» – «Локомотив». После завершения игры в Ставрополе, когда я с моими помощниками вернулся в гостиницу с одной мыслью отдохнуть и расслабиться, вдруг раздается звонок из Москвы из комиссии по назначению арбитров на матчи. Начали издалека, как, мол, дела, как здоровье? «Да все нормально, – отвечаю, – а что случилось?» Выясняется, что по личным причинам, которые, кстати, не входят в круг уважительных, один из московских арбитров отказался судить матч «Спартака» с «Локомотивом». Оказалось, что инспектором на эту встречу был назначен человек, с которым у него не сложились личные отношения, даже возникла личная неприязнь, и он наотрез отказался выходить на поле, причем сообщил об этом буквально в последний момент. И меня просят заменить его. Представляете, ситуация?! Сегодня вечером я получаю информацию, а завтра игра. Спрашивают: «Когда ближайший самолет на Москву?» – «Где-то в районе 12 часов по московскому». – «Отлично, а игра в 17 часов, успеешь. Ты ведь во Внуково прилетаешь? Там тебя уже будет ждать машина. Желаем удачи». Вот так, с борта самолета я и вышел на матч «Спартак» – «Локомотив» в качестве главного арбитра. Вечером ребята из бригады, помогавшей мне в Ставрополе (а у них на следующий день был выходной), звонят мне и говорят: «Мы тут в бане сидим, отдыхаем, футбол из Москвы смотрим и вдруг видим тебя на поле. Чего ж ты нам ничего не сказал?» А что говорить, когда для меня самого это было полной неожиданностью. Так что ситуации могут быть разные, и к ним надо быть всегда готовым. В связи с этим вспоминается еще один случай, произошедший с немецкой бригадой арбитров, назначенных на матч сборных СССР и Турции, проходивший осенью в Симферополе. Немцы по непонятным причинам вместо прямого рейса выбрали маршрут полета через Киев: Франкфурт – Киев – Симферополь. Остается день до начала игры, а их нет. Я начинаю выяснять, где бригада, что случилось. Оказалось, что произошла задержка рейса в Киеве. Как они добирались – одному богу известно, как сказали бы раньше – на перекладных. В итоге объявились они в Симферополе в 10 часов утра в день игры. Вообще это считается грубым нарушением регламента, но шума никто не поднимал, да и матч они провели весьма достойно.
Идем дальше. В день игры проводится утреннее предыгровое совещание. На нем присутствуют представители обоих клубов, бригада арбитров, делегат или инспектор матча, комиссар матча и представитель администрации стадиона. Кроме того, как правило, участвует служба полиции и безопасности, в том числе и по чрезвычайным ситуациям, работники медицины. Для чего это делается? Во-первых, узнать, прибыли ли команды. Во-вторых, определиться с цветом формы. Она не должна совпадать, в том числе и с боевой формой арбитров, цветовая гамма которой в итоге выбирается с учетом не только полевых игроков, но и вратарей. В-третьих, определяется, где будет сектор для болельщиков команды гостей и насколько он будет недоступен для местных фанатов. Чтобы не было никаких эксцессов, надо предусмотреть все непредвиденные ситуации, которые могут возникнуть. В связи с этим вспоминается матч Лиги чемпионов между греческим «Панатинаикосом» и польской «Легией». Комиссар матча по ходу совещания спросил у представителя стадиона: «Скажите, пожалуйста, а если во время матча на стадионе погаснет свет, есть ли какие-то запасные варианты?» На это представитель стадиона, затянувшись длинной такой папироской, которую он небрежно держал между пальцами, произнес: «Если свет погаснет на стадионе, то это будет означать, что свет погас во всей Греции», – и выпустил несколько замысловатых колец ароматного дыма. Почему он так сказал, я узнал чуть позже. Оказалось, что владельцем клуба была фирма, контролирующая почти всю энергосистему страны.
А вот еще один случай, произошедший совсем недавно в матче 19-го тура чемпионата России 2011/12 года между «Тереком» и «Спартаком». Во время игры неожиданно погас свет. Арбитр встречи Владислав Безбородов совершенно справедливо остановил игру. И несмотря на то, что по регламенту вынужденные паузы не должны затягиваться более чем на тридцать минут, всеми участниками матча, и прежде всего судьями и тренерами обеих команд, было принято абсолютно верное решение подождать еще с тем, чтобы не пришлось назначать переигровку на следующий день. Это всегда непросто и для футболистов, и для организаторов встречи.
После утреннего совещания бригада арбитров разъезжается и начинает подготовку непосредственно к игре. Она включает в себя как индивидуальную работу каждого из них, так и командную, ибо главная задача любой судейской бригады – провести матч с минимальным количеством ошибок. Причем ошибки эти могут быть исключительно технического плана, но никак не предвзятыми, преднамеренными. Когда арбитр намеренно помогает какой-то одной команде, это, выражаясь юридическим языком, является не чем иным, как злоупотреблением своим служебным положением. Командная подготовка включает в себя согласованность действий и манеру арбитража каждого из судей, договоренности о взаимопомощи друг другу, подсказках и, главное, единой трактовки различных игровых эпизодов. Все это еще раз проговаривается, обсуждается и приводится к единому знаменателю.
После легкого обеда судейская бригада расходится по номерам и начинает уже индивидуально готовиться к матчу, с таким расчетом, чтобы прибыть на стадион за полтора часа до начала игры. Именно таково жесткое требование регламента. А вот комиссар должен быть на стадионе за час до начала встречи. В чем заключается индивидуальная подготовка? Самое важное здесь – это концентрация внимания, психологический настрой. Арбитр уже примерно знает, кто выйдет на поле, какие именно футболисты, их сильные и слабые стороны, манеру их игры и поведения, на кого обратить особое внимание. К чему все это? Дело в том, что в идеале любое нарушение нужно постараться предупредить. В этом, собственно, и залог качественного арбитража. Предупредить и предотвратить грубую игру и ненужные перепалки, стычки, нагнетание страстей. Возможно ли это сделать в современных условиях? Да, вполне. По регламенту, где-то минут за сорок пять до начала встречи, когда протоколы уже заполнены, арбитр не только имеет право, но и должен зайти в раздевалки команд перед выходом футболистов на предыгровую разминку и провести короткую беседу. Представиться, поздороваться, посмотреть, как говорится, друг другу в глаза, естественно, пожелать удачи на футбольном поле и пообещать, что со своей стороны постарается провести матч предельно объективно, с наименьшим количеством ошибок. После этого судья может обратиться к отдельным футболистам. Зная их манеру игры и поведения на поле, он вправе сказать: «Вот вас, молодой человек, я хотел бы предупредить: пожалуйста, выходим на поле, и вы играете, я сужу. Прошу вас не комментировать за спиной мои решения, не провоцировать меня на какие-то ответные реплики, будем заниматься каждый своим делом. Договорились? Ну и хорошо. А вот вас, – говорит судья, обращаясь уже к другому футболисту, – я предупреждаю, в отборе будьте аккуратны. Любой подкат сзади, даже случайно чисто выполненный (хотя это невозможно сделать. –
Затем судейской бригаде рекомендуется выйти на футбольное поле и еще раз проверить сетки ворот, чтобы не было каких-то дырочек. Если были сомнения по высоте или длине ворот, еще раз проверить и эти параметры. Когда все это сделано, нужно провести собственную разминку, чтобы подготовить себя уже функционально и физически к полноценной работе продолжительностью девяносто с лишним минут. Провести хорошую, интенсивную разминку. Конечно, все это сугубо индивидуально, но, основываясь на собственном опыте, могу порекомендовать включать в нее те движения, которые чаще всего встречаются на поле как по темпу, так и по количеству. С тем расчетом, чтобы к игре ты уже успел размяться и был готов, во-первых, физически не отстать от игровых моментов с первых секунд матча и, во-вторых, психологически принять любое решение, даже очень суровое, назначить пенальти, например.
Еще один немаловажный момент – четкое и внимательное заполнение протокола по окончании игры. Кажется, мелочь, но вот какой случай произошел совсем недавно в матче чемпионата Испании, сезона 2011/12 года «Вильярреал» – «Реал» (Мадрид). В той встрече, напомню, был удален со скамейки запасных тренер мадрицев Жозе Моуриньо и наказаны еще несколько футболистов «Реала», в том числе красной карточкой Серхио Рамос. Однако в следующем матче он вышел на поле. Как, почему – задавались вопросом болельщики. Оказалось, что наказание Рамосу отменил судейский комитет. Основанием послужил тот факт, что арбитр встречи неверно внес запись в протокол. Что это значит, спросите вы? То, что формулировка наказания не соответствовала совершенному Серхио нарушению. Грубо говоря, судья выдал желаемое за действительное. И такие вот казусы бывают в судейской практике, причем на высшем уровне.
Глава 6
Профессия – арбитр
Из воспоминаний
…После чемпионата мира в Мексике в 1986 году у нас прошел очень хороший сбор-семинар, посвященный итогам первенства. Я и до этого слышал рассказы Ромы Юшка, который обслуживал матчи чемпионата мира до 20 лет и Валерия Павловича Бутенко, судившего игры взрослого чемпионата мира. Было очень интересно узнать, какие требования предъявлялись к арбитрам, каков вообще уровень арбитража. И тут этот сбор-семинар. Проходил он как всегда в Сочи, весной 1987 года. Были приглашены два члена судейского комитета ФИФА – шотландец мистер Вортон и Фарук Боуза из Сирии, представлявший Азиатскую федерацию футбола. Кстати, он очень хорошо говорил по-русски. Учился долгое время у нас во Фрунзе, окончил там летную академию, а потом был военным летчиком. Так получилось, что я встречал в Москве мистера Вортона, и перед вылетом в Сочи мы – я, В.И. Зуев он тогда еще возглавлял нашу судейскую коллегию), Павел Николаевич Казаков и он вместе ужинали в ресторане. Познакомились ближе, разговорились, и он рассказал нам такую судейскую историю: «Вы знаете, я трижды судил мадридский «Реал». И в первый раз, когда меня назначили арбитром на матч с их участием, представители команды подарили мне золотые часы перед игрой в знак того, как они объяснили, что вы судите мадридский «Реал». А надо сказать, что тогда только-только вышел специальный циркуляр ФИФА, категорически запрещавший клубам в качестве сувениров дарить арбитрам вымпелы, футболки, игровые мячи. Естественно, и судьям было запрещено принимать такие сувениры от команд. «И вот, – продолжает свой рассказ шотландец, – они дарят мне эти часы и говорят при этом, что если мы сегодня выиграем, то подарим такие же для вашей супруги, только, естественно, женские. И что вы думаете? Я трижды судил «Реал», и у меня ни разу не было женских часов». Вот таким судейским опытом поделился с нами мистер Вортон.
Прилетаем мы в Сочи, и Боуза, надо отдать ему должное, в отличие от грузного Вортона, проявил неподдельный интерес и стал разъезжать чуть ли не по всем играм. То на одну заскочит, посмотрит, то на другую, что-то в блокнотик свой запишет. А в конце дня приезжал и делал очень интересные разборы. Так, запомнилось одно его замечание Ивану Тимошенко: «Ваня, а что это ты после того как свистнешь, подбегаешь к футболисту и пальчиком так вот ему грозишь, мол, это не делай, так не поступай, словно он ребенок какой-то? Зачем? Они же вышли играть в футбол, они профессионалы и знают, что делают. Если это желтая карточка, надо ее показывать. Если это не желтая, то незачем затягивать время всякими ненужными объяснениями, из-за этого темп игры падает. Не надо такими своими действиями замедлять, тормозить ход игры». Затем, обращаясь к Бутенко, который обслуживал матчи чемпионата мира в Мексике в 1986 году, говорит: «Валера, я же тебе еще в прошлом году говорил в Мексике, ты – арбитр и абсолютно ни к чему демонстрировать всем, что ты еще и в футбол здорово умеешь играть. Я же тебя предупреждал: не надо публично брать мяч, жонглировать им и прочее. Не надо. Ты – арбитр, и твое дело только судить». Понимаете, у нас в стране таким вот авторитетам никто ничего не мог сказать и тем более указать на какие-то их ошибки. А человек из судейского комитета ФИФА приехал и свободно обо всем говорил, невзирая на звания и заслуги, независимо от того, опытный перед ним арбитр или начинающий. Для него все одинаковы, потому что главным он считает качество судейства и саму игру под названием футбол. И указывает, что
нет, оказывается, предела совершенству, и, чтобы быть по-настоящему арбитром высокой квалификации, надо постоянно расти, двигаться вперед, а не стоять на месте, удовлетворившись своим званием судьи международной или национальной категории.
Вот так проходило мое становление как арбитра, собственно, и моих коллег – тех, кто готов был учиться, по крупицам впитывать в себя эти знания. Конечно, я следил за тем, как судят уже сложившиеся арбитры, перенимал их опыт, обращал внимание на их манеру судейства – она ведь у всех разная, запоминал приемы и приемчики, которые могли бы пригодиться мне в будущем. Одни из них отбрасывал, понимая, что никогда не смогу, да и не захочу ими воспользоваться, другие принимал, включая в свой арсенал. Словом, творчески подходил к этому. И сейчас, оглядываясь назад, могу сказать, что благодарен не только судьбе и людям, в чьи хорошие руки я тогда попал, но, может быть, и времени. Несмотря ни на что, ни на какие его изломы, у нас, молодых, была тогда возможность учиться, не на словах, а на деле существовала преемственность поколений, наставничество и, что самое важное, было кому что передавать и кому все это воспринимать.
К сожалению, на каком-то этапе в судейском корпусе страны возникла коррупционная система или схема, называйте как хотите. Она заключалась в том, что ты можешь быть хоть семи пядей во лбу как арбитр, хорошо разбираться в футболе, но если ты не приближен к органам, влияющим на твою квалификацию, назначение – путь в эту профессию будет для тебя очень долгим, а подчас и безысходным. И наоборот, если ты там чей-то родственничек или у тебя с кем-то наверху приятельские отношения и все такое прочее, то давай выходи, мы тебе поможем, подвинем, продвинем, и так далее и тому подобное. Я ведь серьезно занимался всеми этими вопросами и даже работал над диссертацией «Критерии отбора профессиональных судей». Она так и осталась незавершенной, хотя дело было за малым – сесть и изложить свое видение проблемы. Кстати, она до сих пор не потеряла своей актуальности. Те наработки, которые мне удалось в свое время сделать, позволяют и сегодня не только давать определенные рекомендации, но и внедрять их.
Сейчас очень модно рассуждать о нанотехнологиях и всем таком прочем. А еще много лет назад, когда судейским корпусом уже при Российском футбольном союзе руководил Виктор Владимирович Лушин, мне удалось сагитировать всех и провести научно-методическое обследование действующих на тот момент арбитров Профессиональной футбольной лиги. Было это в 1997 году, а проходило обследование в Институте авиационно-космической медицины, в том самом, где обследовались первые наши космонавты, в том числе и подопытные собачки «Белки» и «Стрелки». Так вот прихожу я к руководителям этого закрытого учреждения и начинаю излагать свою проблему: «Не могли бы вы нам помочь? Наша профессия общественно значимая, можно даже сказать, политическая, но она не состоит в реестре подобных профессий, хотя на самом деле влияет на благосостояние футбольных клубов, а значит, люди этой профессии должны обладать какими-то неординарными, личностными качествами, помимо, конечно, состояния здоровья, зрения и всего такого прочего. Нужно еще что-то такое, потому что им приходится в игре принимать решения за сотые доли секунды, причем исключительно правильные и без права на ошибку». И они мне вдруг говорят: «А вы знаете, давайте попробуем. Это будет даже очень интересно. Приводите своих людей, мы проведем обследование». И оно состоялось. Длилось три дня. Проверяли все: биохимический анализ крови натощак, зрение, слух. Барокамера была и даже центрифуга, представляете! В общем, нас провели по методике отбора кадров в Военно-воздушную академию летчиков-перехватчиков. Их жизненный ресурс – до тридцати пяти лет, потом пенсия. Эти люди управляют огромной дорогостоящей техникой с мощнейшим вооружением. Пилот такой машины может поражать тридцать целей одновременно (тридцать!) и в то же время сам является мишенью для поражения. Я, помнится, тогда сказал им: «У нас примерно то же самое, во всяком случае, в чем-то схожие ситуации. Есть взлетно-посадочная полоса, «двадцать два бугая», как говорил великий наш философ (я его считаю в первую очередь все-таки философом, а не сатириком) Аркадий Исаакович Райкин; та же разметка на зоны – вот тут просто нарушение, а если оно произошло там, то карается пенальти. И вот человек в черной судейской форме, который должен в доли секунды принять единственное правильное решение». Словом, прошли мы обследование по этой методике. Никаких имен, все были под номерами. И получилась великолепная психо-физиологическая характеристика арбитра по футболу. И если ее сейчас внедрить, то уже на начальной стадии будут отсеиваться те, кто просто в силу своих физических и психологических данных не смогут на качественном уровне исполнять свои профессиональные обязанности АРБИТРА. Не надо никого обманывать, ребята. Да, вы любите футбол, хорошо, давайте, играйте себе на здоровье, это ваше, но судейство не для вас, так не теряйте зря времени, не надо. А вот у вас и у вас тоже все получится, дерзайте, мы вам поможем. И это касается не только судейства, но и, к сожалению, всего спорта высших достижений. Ну скажите мне на милость, будет ли или, точнее, сможет ли, детский тренер, зарплата которого зависит в основном от количества ребят, занимающихся футболом, ставить перед собой задачу воспитать квалифицированного футболиста? Конечно нет, и не надо никого обманывать – ни себя, ни детей, пришедших в футбольную школу, ни их родителей, ни общество.
А давайте попробуем взглянуть на эту проблему шире. Приходит такой мальчишка в футбольную школу, учится, не понимая того, что ему не дано получить высшее футбольное образование, стать высококлассным игроком, а время-то потеряно. Он и в футболе не вырос, и в интеллектуальном образовании недополучил – ни в школе, ни в институте. В итоге мы на выходе получаем полудурка, как в народе говорят: «У мамы было три сына – двое умных, а третий футболист, дурачок». Выходит, в футболе недодали, потому что не могли, и здесь в общеобразовательном плане тоже недобор. А что дальше? Куда? А дальше армия, но он и к армии не готов, надо прятаться, увиливать как-то. Куда? В институт физкультуры, на тренерскую. И что же мы получаем в итоге? Молодой человек, который, извините, еще и женщину в руках не держал, а ему уже ведут детишек на воспитание в надежде, что он сможет из них вырастить чемпионов. Но он не сможет никого из них воспитать, он сам еще не созрел. В свои двадцать два года он сам-то еще не сформировался как личность. В результате у нас происходит падение качества подготовки кадров и, естественно, падение результатов и побед в спорте высших достижений. Отсюда отсутствие преемственности, наставничества, выводящих тренеров и так далее, и тому подобное…
Правило 6
Помощники судьи
Назначаются два помощника судьи, в чьи обязанности (в зависимости от решения судьи) входит сигнализировать:
• когда мяч полностью вышел за пределы поля;
• какая из команд имеет право на угловой удар, удар от ворот или сбрасывание; когда игрок может быть наказан за нахождение в положении «вне игры»; когда поступает просьба о замене игрока о случаях недисциплинированного поведения или любых иных инцидентах, происходящих вне поля зрения главного арбитра.
Помощники судьи также помогают ему проводить матч в соответствии с правилами игры. В случае необоснованного вмешательства или некорректного поведения главный арбитр освобождает помощника от его обязанностей и подает рапорт в соответствующий орган.
Выражаясь международным судейским языком, более правильно говорить не «помощник» или «судья на линии», а «ассистент». Основная их функция – помогать главным арбитрам. Не вмешиваться, а именно помогать в принятии решения на футбольном поле. Особый упор делается на предматчевую установку. Как у команд есть тренерская установка – играем так-то, по такой тактической схеме, с лидерами соперника действуем следующим образом и так далее, так и у судей тоже существует своя установка. Это ведь такая же команда, третья, которая выходит на поле и играет. Поэтому-то один из моих любимых тостов на ужине накануне игры, когда я работал в сборной СССР по приему и размещению судейской бригады, был следующий: «Я хочу поднять бокал за вас, мои коллеги, за нашу самую нейтральную команду в футбольном сообществе, за команду арбитров, чтобы мы всегда уходили с поля после игры с высоко и гордо поднятой головой, так как мы не помешали никому из соперников провести матч на высоком спортивном уровне».
При подборе помощников, по моему глубокому убеждению, нужно отталкиваться от личностных взаимоотношений: арбитр – ассистент. Люди ведь все разные, со своими, как говорится, тараканами в голове. Но вот на эти три дня после назначения – поездка на игру, сам матч и возвращение – это единая команда, и от того, как она будет взаимодействовать, зависит в конечном итоге, насколько профессионально и качественно ей удастся провести встречу. А чтобы какие-то неожиданные ситуации, которые, понятно, возникают в каждой игре, не застали врасплох, арбитры должны все это между собой проговорить. Конечно, одними проговорами, комментариями и рассказами проблему не решить, поэтому качество взаимодействия судейской бригады, повышение их профессионализма должно идти через количество проведенных матчей. В моей практике был такой случай. На одном из семинаров арбитров топ-класса УЕФА (известный шотландский рефери Воллентайн, кстати, очень классный судья, он тогда уже заканчивал свою карьеру, а я только начинал) рассказал нам, что когда он был включен в состав арбитров в качестве главного на чемпионат Европы, то, чтобы притереться друг к другу, предварительно провел со своей бригадой ассистентов семь (!) матчей. Представляете, семь игр ради того, чтобы провести, возможно, только одну встречу на чемпионате Европы. На тот момент ведь уже произошло разделение судей по категориям – на главных и помощников. Если раньше они собирались и решали, кто будет судить в поле, а кто на линии, то теперь появилось строгое разделение на специализации. Тогда же УЕФА приняла и еще одну поправку к регламенту финального турнира чемпионата Европы для судей. В прежние времена арбитры, обслуживавшие матчи этого турнира, весь чемпионат находились в той стране, где он проводился, независимо от того, сколько игр они судили. Теперь же, получив назначение на конкретную встречу, рефери обязан за два дня прибыть на место, где она состоится, провести ее и вечером улететь обратно к себе на родину. Если понадобишься, то тебя еще раз вызовут. Так вот Воллентайн нам и рассказал, что прежде чем выйти на эту одну игру, он со своими помощниками провел семь матчей, чтобы добиться максимально возможной сыгранности и сплоченности.
После возвращения с этого семинара в Союз я выступил на ближайшем судейском совещании, рассказал об этом и спросил всех присутствующих: «Ребята, а чем наш чемпионат (тогда еще Советского Союза) хуже чемпионата Европы? Да ничем. Поэтому и нам желательно комплектовать судейские бригады так, чтобы у главного арбитра были постоянные помощники». Но наша жизнь такова, что в ней всегда есть место каким-то корыстным мыслям, мы во всем видим разного рода подвохи и подводные течения. Вот и тут сразу нашлись противники, утверждавшие, что это будет способствовать некой коррупционной схеме, мол, они тогда будут сговариваться между собой, и с командами. В общем, тогда это мое предложение не поддержали и очень долгое время еще судейские бригады формировались по решениям комиссии по назначению – сегодня один помощник, завтра другой. Но время доказало, что для качественного проведения матча, конечно же, необходимо иметь постоянных ассистентов.
Но вернемся к началу матча. Желательно обговорить как можно больше нюансов. К примеру, идет быстрая атака одной из команд. Понятно, что главный арбитр просто физически не успеет переместиться, мяч ведь все равно летит быстрее, чем бежит человек. Происходит нарушение правил. Судья в поле не в силах определить, где оно произошло – до штрафной площади или в ее пределах. Вот здесь и нужно предупредить своего помощника: «Будь внимательнее и действуй так-то». Ассистент ведь не имеет права определять нарушение правил, это прерогатива только главного арбитра, но помочь зафиксировать его он может. Я всегда со своими помощниками договаривался следующим образом: «Если нарушение произошло до штрафной и я свистнул, что да, был фол, но не видел, где именно было нарушение, помоги мне. Как? Если это случилось до штрафной, стой на продолжении длинной линии штрафной площади, и я пойму, что фол был до штрафной. Если же нарушение произошло в пределах штрафной, то ты тихонечко так, семенящими шажками, перемещайся в сторону углового флага. Тогда мне будет ясно, что это пенальти». Следующий момент. Бывает, что игрок наносит прицельный удар по воротам, и мяч по идее должен влететь в сетку, но вдруг идет, скажем, выше. Опять-таки мне сложно сразу понять, почему так произошло, а помощнику сбоку было хорошо видно, что один из защитников чуть-чуть подставил руку под мяч и он полетел выше ворот. Вот здесь тоже нужна помощь ассистента, тем более сейчас это достаточно просто сделать по переговорному устройству, которым снабжена вся судейская бригада. Бывает такое, что футболист, не согласившись с каким-то решением ассистента, в грубой форме выказал ему свое недовольство. Ассистент обязан немедленно дать отмашку главному арбитру, привлечь его внимание пока игра не возобновилась. Обычно я предупреждал своих помощников, чтобы они не говорили, мол, вот этот футболист оскорбил меня, вспомнил про мою мать и так далее. Не надо лишних слов, принимайте решение сами, вы ведь такой же арбитр, как и я, только ассистент. Дали отмашку, привлекли мое внимание и говорите: «Седьмого номера с поля». И все. Я вам доверяю, мы же одна команда. А уж объяснять, что он сказал и в какой форме, это потом, в протокольной части.
Разные, конечно, бывают ситуации в матче. Вот случай из практики. 1993 год. Полуфинал Кубка России: «Динамо» – «Спартак». Константин Иванович Бесков – тренер динамовцев, Олег Иванович Романцев – спартаковцев. Матч принципиальнейший. Три дня лил дождь. Поле на «Динамо» не просто тяжелое, а очень тяжелое. Идет игра, счет 0:0. Быстрая атака динамовцев, длинный перевод на другой фланг на Игоря Симутенкова. Он врывается в штрафную площадь и после «встречи» с защитником «Спартака» падает. Естественно, к месту событий я никак не успевал и определить где именно было нарушение – до штрафной или в штрафной – не мог. Я даю свисток и смотрю на помощника. Он стоит на продолжении линии штрафной площади, значит, по нашей условной договоренности, пенальти не было. Но нарушение-то было умышленное, и – когда я устанавливал стенку для пробития штрафного удара, ко мне подходит Игорь Добровольский и говорит: «Григорьич, ведь был пенальти». Я стою на своем и спокойно отвечаю: «Нет, Игорь, твоего тезку сбили до штрафной площади». Добровольский не унимался: «Хорошо, но удалить-то игрока надо, это ж фол последней надежды». Внутренне я соглашаюсь с ним, но понимаете, когда возникает вот такая быстротечная ситуация, ты в первую очередь концентрируешься на том, где произошло нарушение, а не на том, кто его совершил. Особенно трудно бывает это определить, когда в борьбе за мяч участвуют несколько футболистов, что и произошло в том моменте. Я смотрел, где был фол, назначать пенальти или нет, а кто именно это сделал, упустил из виду. Красная карточка нужна обязательно, но кому ее давать? И ассистент тут не большой помощник, так как его внимание тоже было сконцентрировано на том, где произошло нарушение. Что делать? Беру паузу и говорю Добровольскому: «Конечно, Игорек, сейчас удалим». И как бы между прочим спрашиваю: «Кстати, кто это был?» – «Как кто – Мамедов, конечно, он последним атаковал Симутенкова». У меня от сердца отлегло, и я показываю Рамизу Мамедову красную карточку.
А разрешить эту ситуацию мне помог совет нашего прославленного в прошлом рефери Валентина Липатова, который учил нас: «В любой спорной ситуации, если не знаете, какое принять решение, лучше сделайте паузу. Не исключено, что жизнь через несколько секунд сама подскажет, как быть». Золотые слова. Почему я так подробно остановился на этом эпизоде? Да потому, что это бесценный опыт, который обязательно нужно пересказывать молодым арбитрам, дабы повысить качество их судейства. А без обмена опытом это сложно сделать. Пока сам до всего дойдешь, не одну шишку набьешь.
Кстати, так получилось, что за три дня до этого мы с этим же помощником судили матч в Тюмени, где с местными динамовцами тогда работал Эдуард Васильевич Малафеев. Ситуация была в чем-то схожая. В конце первого тайма вратарь и защитник хозяев сыграли несогласованно, и последний был вынужден сфолить на нападающем гостей. Поле же было не травяное и даже не гаревое, а какое-то песчаное, поэтому разметка просматривалась очень плохо. Я свистнул, нарушение зафиксировал и сразу посмотрел на своего ассистента. Он засеменил к угловому флажку. Пенальти! Я назначаю одиннадцатиметровый и удаляю с поля защитника, поскольку кто нарушил правила, я как раз видел четко.
А вот обратный пример из нашумевшего матча чемпионата России 2011–2012, его заключительной части, весной 2012-го «Локомотив» – «Зенит». Нападающий «железнодорожников» Кайседо уже готов был нанести удар по воротам питерцев в пределах штрафной площади, как вдруг неожиданно из-за его спины «божья рука» защитника «Зенита» Губочана снимает мяч с головы Кайседо, отбрасывает его в сторону, и партнеры Томаша выносят его из штрафной. Игра продолжается. Главный арбитр встречи Эдуард Малый и его ассистент Антон Аверьянов приняли половинчатое решение. Психологически Аверьянову, конечно, было сложно определить, кто именно из питерцев сыграл рукой в своей штрафной площади, потому что было большое скопление игроков. Но сам-то Эдуард Малый занимал хорошую позицию, практически идеальную. Он и футболиста видел, и номер его мог разглядеть, потому что тот стоял к нему спиной. Ну не мог он не видеть, что Томаш Губочан откровенно рукой снял мяч с головы соперника, когда тот уже готов был послать мяч в ворота. И когда им принималось решение, естественно, по отмашке Аверьянова, он мог подойти к Антону, проконсультироваться, но не сделал этого. Но и Аверьянов не до конца выполнил свои функции. Он должен был обратить внимание главного арбитра на то, что игрок «Зенита» умышленно сыграл рукой. То есть Эдуарду элементарно не хватило судейского опыта, отсюда и возникло такое неординарное решение – пенальти назначить, а красную карточку Губочану не показывать. Это очень грубая ошибка, возможно, повлиявшая и на итог матча. Правда, ошибкой ее можно назвать в том случае, если такое решение главного арбитра не было продиктовано иными, не футбольными, причинами. Можно, наверное, перекладывать ответственность друг на друга, но убежден, руководителям нынешнего судейского корпуса России надо всерьез задуматься над такими фактами, если они хотят поднять качество арбитража. В конце концов, организация, проводящая чемпионат, имеет право, согласно регламенту и на основании видеозаписи матча вынести дополнительное решение и наказать вдогонку футболиста по факту нарушения, пропущенного арбитром. Но и этого в случае с Т. Губочаном сделано не было. Может, потому, что он игрок питерского «Зенита»?
Кстати, буквально в следующем матче, на сей раз в кубковой игре «Рубин» – «Ростов», когда Боккетти подыграл себе рукой и забил первый мяч, со стороны Аверьянова не последовало никакой помощи главному арбитру встречи Алексею Николаеву, хотя игровая ситуация была еще более прозрачной, чем в случае с Губочаном. У Николаева позиция тоже была хорошая, и он мог сам принять верное решение. Но в том-то и заключаются обязанности ассистента – помогать арбитру в поле, привлекать его внимание. В этом проявляется сыгранность всей судейской бригады.
Ну и коль скоро мы говорим о помощниках главного арбитра, надо обязательно упомянуть и о резервном судье. Он тоже должен быть в полной боевой готовности во время проведения матча. Когда только ввели в 1985 году институт резервных арбитров, а на это было специальное решение ФИФА, у нас в стране проходил финальный турнир чемпионата мира до 20 лет. Это второе по значимости соревнование, проводимое под эгидой международной федерации футбола для национальных сборных. Игры проходили в Москве, Ленинграде, Минске и Ереване. И вот тогда мне впервые довелось увидеть в деле южноамериканских судей. Один из них работал резервным арбитром на очередном матче в Лужниках. Надо сказать, это было потрясающее зрелище. Он не сидел, развалившись, в кресле и мирно созерцая все то, что происходило на поле. Любой игровой эпизод, любая остановка игры не оставалась без его участия. И первое, что он делал, подбегал к скамейке запасных и разъяснял сидевшим там, что нужно делать. Если требовался врач травмированному игроку, он просил его поторопиться, если кто-то из помощников тренера выскакивал к бровке, он очень строго просил его вернуться на место и не вмешиваться в ход игры, ну и так далее. Вот это была РАБОТА резервного арбитра!!!
Еще случай из моей практики. Я был резервным арбитром на матче Евро-96 – Дания – Турция. Вся судейская бригада была из России, во главе с Николаем Левниковым. Я, как резервный, сидел вместе с делегатом матча. В одном из эпизодов Левников показал желтую карточку, но сделал это так, что никак нельзя было понять, кому именно. Поверьте, все эти нюансы имеют значение. Не случайно же есть конкретные рекомендации ФИФА как показать карточку, в какой ситуации. И это все нужно четко себе представлять. Ни в коем случае нельзя предъявлять карточку агрессивно. Но она должна быть весомой, показательной и понятной не только провинившемуся футболисту, но и зрителям на трибунах. Мы переглянулись с делегатом матча, но самостоятельно вычислить игрока не смогли. Тогда я выхожу ближе к бровке и кричу ассистенту: «Кому дали карточку?» Он отвечает: «Не знаю». А тут как раз происходит еще один игровой эпизод, но уже ближе к средней линии поля, почти напротив наших мест, и я, воспользовавшись этим, выбегаю чуть ли не на поле и кричу Левникову: «Коля, кому дал желтую? Номер, номер назови!» Он мне тут же ответил и мы, успокоившись, занесли эти данные в компьютер, откуда информация сразу пошла на экраны мониторов. Вот такие бывают внештатные ситуации и к ним тоже надо быть готовым.
И последнее, о чем хотелось бы сказать в этом пункте правил, – о введении на матчах Лиги чемпионов еще по два арбитра за воротами. Считаются они уже, правда, не ассистентами, а помощниками судьи в поле за линией ворот. Это была личная инициатива президента УЕФА Мишеля Платини. Принял он такое решение после двух скандалов в матчах на уровне сборных: Ирландия – Франция (когда Тьерри Анри подыграл себе рукой и французы забили победный мяч) и не засчитанный гол англичан в игре с немцами на последнем чемпионате мира в ЮАР в 2010 году, когда мяч опустился в метре за линией ворот, но и арбитр в поле, и его ассистент умудрились этого не заметить. Так вот в начале эксперимента они располагались на стороне диагонали главного арбитра, а теперь, как показала практика, они работают в тесном контакте со своими ассистентами. Это нововведение выглядит абсолютно правильным и своевременным и, безусловно, поможет снять немало спорных моментов в штрафной площади со стороны диагонали противоположной диагонали главного судьи, то есть там, куда он редко забирается, где все отдано на откуп ассистенту. Опять-таки вся эта команда должна быть сыгранной. И мне кажется, нам стоит перенять этот опыт и использовать его в матчах чемпионата России. Тем более что это никак не влияет на сами правила, не нарушает их, не идет с ними вразрез, а скорее наоборот, положительно скажется на спортивном духе ведения игры. Вот свежие примеры из матчей чемпионата России 2011/12 года. 38-й тур – ЦСКА – «Анжи» и 43-й тур «Динамо» – «Локомотив». Пересек ли мяч линию ворот в воздухе или нет, когда игрок махачкалинцев выбил его, никто точно определить не смог. Или когда футболист «Локомотива» головой пробил под перекладину, побывал мяч за линией ворот или нет? А вот если бы за воротами находился судья, он, наверное, смог бы помочь в этих эпизодах. Кстати, в роли таких арбитров за воротами можно использовать судей, завершивших по возрасту свою карьеру. Молодые начинающие арбитры могут с этим не справиться, так как они подчас боятся брать на себя ответственность в принятии таких решений, как определение взятия ворот. В отличие от тех, у кого за плечами полтора десятка футбольных сезонов и их опыт как раз позволит им правильно оценить любую неординарную ситуацию.
Глава 7
Последние из могикан
Из воспоминаний
…В 1998 году Николаю Гавриловичу Латышеву исполнялось 85 лет. И родилась идея по окончании сезона организовать турнир по мини-футболу «Золотой свисток» в память о том, что наш советский арбитр судил финальный матч чемпионата мира 1962 года в Чили. В первый и единственный раз. Арендовали манеж «Спартака». Участников, а приехали команды из большинства бывших союзных республик, я разместил в пансионате «Союз» МИДа РФ. Сам тоже играл за команду «Арбитры ФИФА». Турнир прошел на ура, после его окончания, как полагается, банкет. Николай Гаврилович тогда уже немного прихрамывал. На лацкане его пиджака красовался орден ФИФА. Мы ввели его в манеж, усадили в кресло, играющие команды остановились, а по громкой связи прозвучало поздравление юбиляру. Дед аж прослезился. А я в этот момент вспомнил первую его фразу, обращенную ко мне в далеком уже 1983 году в Химках на матче дублеров «Динамо» и «Спартака»: «Сереженька, а вот там на четвертой минуте желтую карточку почему не дал?» И все не надо больше ничего, никаких тирад, объяснений. Одно, короткое, по делу замечание, а все остальное, значит, правильно. Когда турнир закончился, мы сели в автобусы и поехали на банкет. Пришли почти все ветераны нашего судейского цеха: Павел Казаков, Валентин Липатов, Сергей Беляев, Юрий Савченко, Валерий Бутенко, Микелис Рубенис, Анатолий Иванов, Владимир Зуев, Виктор Лушин, Юрий Звягинцев и другие. И начались воспоминания. К слову, мне в этом плане повезло больше других, так как посчастливилось общаться с великими, не побоюсь этого слова, людьми, которые делились своими мыслями, наблюдениями. И сколько же из них безвозвратно сегодня потеряно! Ведь до сих пор так и не появилось учебника Павла Николаевича Казакова, а он мог много чего рассказать, многим поделиться. То же касается и Ивана Ивановича Лукьянова, Царство ему Небесное. Ну хорошо, Николай Гаврилович Латышев успел издать «Практику футбольного арбитра», но мемуаров не оставил. А они, уверен, были бы так же интересны, как, скажем, мемуары Андрея Петровича Старостина. Но мне в этом плане, повторюсь, повезло. Помню, как Павел Николаевич Казаков, когда только-только назначили Вячеслава Ивановича Колоскова, с горечью говорил мне (мы сидели с ним вечером одни на кафедре футбола): «Да, Вальку съели. Представляешь, Сережа, когда за рубежом, на каком-нибудь конгрессе объявляли: «Вице-президент ФИФА Валентин Гранаткин», весь зал вставал и аплодировал. Ты не поверишь, такая гордость была за нашу страну, слезы на глаза наворачивались. Он ведь и в футбол играл на высоком уровне. А сейчас?! Хоть Колосков и закончил кафедру футбола, кандидат наук и прочее, но это все, понимаешь, не то…» – и он махнул рукой, не закончив фразы. Вот и на том чествовании Латышева мы сидели, слушали их воспоминания, как вдруг Николай Гаврилович подзывает меня и говорит шепотом на ушко: «Сереженька, я тебе так благодарен. У меня никогда не было такого Дня рождения». Я говорю: «Николай Гаврилович, да это вам за все спасибо, за доброту вашу, за внимание, за ваши советы бесценные». И это не было дежурной фразой. Если вдуматься, он представлял нашу страну в очень непростое время, в тяжелые послевоенные годы – годы изоляции Советского государства. И как представлял! Впоследствии, когда я сам стал судить матчи за рубежом, тоже пришлось столкнуться, если и с не изоляцией, то, по крайней мере, с негативным отношением к России, которую считали и, наверное, до сих пор некоторые считают страной-поработительницей. Особенно это ощущалось в матчах с участием восточно-европейских стран: венгров, чехов, поляков, югославов. Они ведь практически все знали русский язык, и я не раз слышал отборные ругательства в свой адрес, естественно, за спиной. В такие моменты хотелось сказать им: «Ребята, а мы-то здесь при чем? Это было в другой жизни, в другой уже истории. Мы-то сейчас совсем другие люди, мы открыты для общения, так давайте строить их на совершенно других основах».
В связи с этим вспоминается мой международный дебют на уровне сборных в 1989 году. Квалификация к чемпионату мира 1990 года. Встречаются Румыния и Болгария. Мне помогают Мирослав Ступар и Иван Тимошенко. Бухарест, режим Чуашеску, полный стадион, в девять вечера гасят свет. Прием на уровне бухарестского «Динамо», читай МВД, КГБ. День игры, шикарная по нашим меркам цековская гостиница «Бухарест». Мы сидим втроем в холле, разговариваем и ждем представителя федерации, чтобы поехать вместе с ним на завод за… автопокрышками. Да, не удивляйтесь, такова была тогда жизнь, сплошной дефицит. Но дело прошлое, расскажу. Тимошенко был заядлым автолюбителем. Как только мы прилетели, он говорит мне: «Серега, у них тут под Бухарестом есть завод, на котором они делают покрышки для немцев из высококачественной резины. Давай попросим нам по комплекту». Я в свою очередь спрашиваю: «Вань, а как мы все это повезем?» – «Да, ничего, – отвечает он, – как-нибудь довезем. Я следующую игру сужу в Москве «Торпедо – «Днепр», значит, на самолет – и порядок». «А я, – говорит Мирослав, – поеду на поезде, мне тут до Ивано-Франковска рукой подать, доберусь». В общем, договорились мы с представителем федерации съездить туда. Расположились в холле, ждем его и разговариваем. А недалеко от нас сидит какой-то мужчина уже в возрасте и, видно, внешне это всегда заметно, прислушивается к нашему разговору, скорее даже внимательно слушает, так как понимает русскую речь. На нем блестящий костюм и вообще одет очень хорошо. И вдруг он обращается к нам на нашем родном языке: «Ребята, вы из Союза?» – «Да» – отвечаем мы. Он подсаживается к нам и рассказывает свою историю. Сам он тоже из Союза, сейчас живет в Израиле. Тогда у нас еще не было прямых отношений с этой страной, только-только пытались их установить на уровне консульств. По национальности он еврей, прошел всю войну, брал Берлин, а когда война закончилась, бежал в США. Сейчас живет в Тель-Авиве, держит мясную лавку. Говорит, что там вообще много русских проживает. А потом спрашивает нас: «А как у вас живут ветераны войны? У меня, знаете ли, есть мечта (сам-то из Нижнего Новгорода) вернуться в Россию, купить домик и доживать последние дни на родине. А вот жена консула, она еврейка, не советует мне возвращаться. Почему она так сказала, не знаете?» Мы, естественно, поддержали разговор, поведали ему, что наши ветераны войны получают праздничные пайки, куда входит то-то и то-то. «А какая у них пенсия?» – снова спрашивает он. Сколько выработали, такая и пенсия, в среднем столько-то. «Да, – задумчиво произнес он. – А вот я, как участник войны, получаю 600 долларов. Кроме того, имею право без очереди взять машину, но только для себя, перепродать ее кому-то я не могу. У меня двухэтажный дом общей площадью 380 квадратных метров. На перовом этаже – мясная лавка, на втором – мы всей семьей живем». Далее он рассказал, что на войне был капитаном и, когда стало известно, что всех евреев после войны, прежде чем дадут возможность вернуться домой, еще через наши лагеря пропустят, решил бежать на Запад, в зону, контролируемую американцами. Вот такая была история и встреча с нашим соотечественником.
Но вернемся к игре. Хозяева выигрывали 1:0 и, естественно, тянули время. Где-то минут за семь до конца, после свистка, когда было зафиксировано положение «вне игры», румынский нападающий Лэкетуш демонстративно выбивает мяч куда подальше. Я подбегаю к нему и готовлюсь предъявить желтую карточку. Лезу в карман, а он стоит передо мной и совершенно спокойно, можно сказать внаглую, ухмыляется и сквозь зубы говорит мне на ломаном английском: «I’m Lacatush», – намекая на то, что он такой известный футболист, звезда мирового футбола, царь и бог, а значит, неприкосновенная личность на поле, тем более у себя на родине. А стадион, полная чаша, ревет, улюлюкает. Я достаю наконец карточку и говорю ему по-русски: «Очень приятно, а я Хусаинов, вот вам желтая карточка за откидку мяча после остановки игры». Румыны тот матч довели до победного конца и завоевали путевку на ЧМ-90. После игры заходит в раздевалку куратор из местного КГБ: «Ребята, спасибо, у нас всех такая радость, у болельщиков праздник, мы в финале чемпионата мира, это для нас большой успех. Спасибо за четкое и объективное судейство». Я в ответ благодарю его и бросаю халат на спинку стула, собираясь одеваться, а Тимошенко спрашивает меня: «Серег, а чего ты так халат-то небрежно бросил?» – «Как чего, это их все, и халат, и полотенце». Раньше-то мы полотенце из гостиницы брали и нас всякий раз предупреждали, чтобы не забыли их в раздевалках и обязательно привезли обратно в гостиницу. Теперь уровень обеспечения международных матчей вырос, все нужное выдается прямо здесь, на стадионе. А представитель Румынской федерации футбола Василис услышал наш разговор и говорит: «Нет-нет, это все вам, это подарки, сувениры, вы можете все брать». – «Как брать?» – спрашиваю я. И Ваня Тимошенко тоже переспрашивает: «Это можно все брать?» – «Да-да, можно, все берите, это подарки, сувениры вам на память об этом матче». Вот такие иногда бывают забавные, анекдотичные ситуации.
Днем до обеда в день матча мы все-таки съездили на завод, пообщались с его директором. Он окончил химический факультет нашего родного МГУ и, когда мы объяснили ему, зачем приехали, тут же сказал: «Ребята, конечно все вам сделаем», – и выносит четыре комплекта, в каждом из них по четыре резины. – Это вам в подарок от нас». Вот так мы получили еще один презент.
В связи с этим сделаю маленькое отступление и расскажу одну из баек Ивана Ивановича Лукьянова на эту же тему. Он судил в Ереване матч «Арарата». Разместили их как обычно в номере «Люкс» – две полновесные кровати и третий ассистент, который, как правило, судил матч дублирующих составов, на диванчике. Получалось все равно экономно, поскольку платила принимающая сторона. А помощником у него был Евграфов, и они решили вместе с Лукьяновым подшутить над третьим ассистентом из Москвы. После обеда он приходит в номер и так, как бы невзначай, говорит, обращаясь к Лукьянову: «Иван Иванович, а чего же мы с этим-то будем делать?» Иван Иванович ему подыгрывает: «Я даже не знаю». А третий, которого разыгрывают, вдруг забеспокоился и спрашивает: «А что такое, в чем дело?» – «Да вот, – говорит Евграфов, – армяне сказали, можете все вплоть до мебели забирать, это, мол, все ваше, подарок». – «Как забирать? – вконец разнервничался ассистент. – А как же мы это все повезем?» – «Ну не знаю, – вновь говорит Евграфов, – они сказали это ваше, хотите, загрузим в контейнер и отправим, куда скажете». – «Да вы что! – не унимался ассистент. – Но как же мы довезем? Это же надо по железной дороге везти, нет, это не реально». Пришлось успокоить разволновавшегося ассистента и признаться, что пошутили. Вот такие бывали шуточки. Но, если говорить серьезно, то отношения футбол – команда – республика и судья были именно такими, это была жизнь. То есть судья исподволь загодя возводился в ранг такого человека, который действительно мог повлиять и влиял на результат игры. Одно неосторожное, неверное решение могло стоить тренеру его места, а футболистам премиальных. В масштабе же республики это могло отразиться и на дотациях, что влекло за собой куда большие последствия, чем разовое неполучение денежных призов и премий.
Однако вернемся в Бухарест. На следующий день утром сидим завтракаем. Вместе с нами за столом был второй тренер сборной Италии, специально приехавший в Румынию посмотреть в деле возможных соперников по финальному турниру чемпионата мира. Итальянцы, как хозяева, были освобождены от отборочных игр, а потому их представители разъезжали по всему миру, просматривая все сборные. А также Василис и инспектор матча, делегат ФИФА доктор Вацлав Ира из Праги. И вот этот итальянец берет руками марципан, разламывает его, обмакивает кусочек в чашку с кофе и отправляет в рот, смачно при этом чмокнув. Тимошенко тихонько толкает меня локтем в бок и говорит: «Ты видел, а, видел? Капиталисты – вилка, ножик?! Куда там, руками, как босяк. Ну и что они нас все учат, как жить, как вести себя за столом». Иван Иванович Тимошенко, казачок такой, я его звал русским патриотам, не преминул воспользоваться случаем, чтобы лишний раз не постоять, как он думал, за честь русского человека. Закончили мы кушать и тут доктор Вацлав, а он по-русски очень хорошо говорил, шепчет мне на ухо: «Сергей, пойдем отойдем в сторонку». Мы уселись за один из соседних столиков. Была такая обязательная процедура, обмен мнениями. Он, как делегат ФИФА, должен был побеседовать с главным арбитром по игре, обсудить какие-то отдельные моменты, дать общую визуальную оценку судейства. И он спрашивает меня: «Это какая у тебя игра по счету?» – «Первая», – отвечаю я. «Да ты что, правда? Молодец, поздравляю. – А потом продолжил: – Ты такого Латышева Николая знаешь?» – «Николая Гавриловича? Конечно, это наш Патриарх» – «Что он, как, чем занимается?» – «Да он на пенсии, но продолжает работать в президиуме всесоюзной коллегии судей». – «А ты знаешь, кто я?» – «Да, вы доктор Вацлав, делегат ФИФА». – «Хм-м», – усмехнулся он и рассказал мне следующую историю.
– В 1962 году я был главным тренером сборной Чехословакии, которая в финале чемпионата мира в Чили играла против сборной Бразилии. А судил тот матч Николай Латышев, заметь, мой хороший друг. Бразилия была великолепная команда, но этого мало. В футболе, тем более на высшем уровне, каким является чемпионат мира, надо быть сильнее и лучше своего соперника в день проведения матча и именно в то время, когда проводится игра. Все остальное не в счет. У меня тоже была очень хорошая команда, и мы вели 1:0. В одном из эпизодов в штрафной площади бразильцев был пенальти. Но Латышев его не назначил, и мы проиграли 1:2. Но это была великая команда, даже без травмированного Пеле. У меня остались хорошие воспоминания. Увидишь Николая Латышева, передавай привет.
Я, естественно, пообещал обязательно передать привет, но так получилось, что никак не мог с ним встретиться и только на банкете в честь его дня рождения рассказал ему об этой встрече. Вот ведь как бывает, велика наша планета, столько в ней разных мест и стран, а встретились мы с доктором Вацлавом именно в Бухаресте с тем, чтобы он вспомнил эту давнюю историю и передал привет своему другу Николаю Латышеву. И я благодарен футбольному богу, что он предоставил мне возможность познакомиться с этим человеком, узнать его и пообщаться…
Правило 7
Продолжительность игры
Продолжительность игры – два равных тайма по 45 минут (если судья и две команды – участницы матча не согласовали иного варианта). Любая договоренность об изменении продолжительности игрового времени (к примеру, о сокращении каждого тайма до 40 минут из-за недостаточности освещения) должна быть достигнута до начала игры и должна отвечать правилам соревнований.
Игроки имеют право на перерыв между двумя таймами.
Перерыв между таймами не должен превышать 15 минут.
В регламенте соревнования должна указываться продолжительность перерыва между таймами. Продолжительность перерыва между таймами может изменяться только с согласия судьи.
К продолжительности любого из обоих таймов добавляется все время, ушедшее на:
Поделиться книгой: