Помоги проекту - поделись книгой:
Мне в этом смысле очень повезло. А дело было так. Перед сбором я поехал за командировкой в Управление футбола СССР. Захожу к Павлу Николаевичу Казакову. Он к тому времени уже ушел с кафедры и по приглашению Вячеслава Ивановича Колоскова перешел работать туда. В комнате помимо него был еще Александр Васильевич Табаков. Оформляю командировку, и в это время входит Сергей Андреевич Алимов, старейший наш арбитр, старший преподаватель этого учебно-тренировочного сбора в Сочи. И Табаков вдруг неожиданно говорит ему: «Кстати, Сергей Андреевич, познакомьтесь, это вот Хусаинов. Обратите на него внимание: очень прилично играет и очень прилично разбирается в футболе». Однажды Анатолий Васильевич судил игру нашего «Буревестника» на первенство Москвы и, видимо, я так проявил себя на поле, что он счел нужным отметить меня. А надо сказать, что из его уст это дорогого стоило, он был принципиальнейшим человеком.
Сбор с методической точки зрения был очень интересным. Пожалуй, только там впервые я начал понимать, что такое на самом деле судейство – столько было новой информации, новых подходов в подготовке, разборе матчей и так далее. Кстати, на тех сборах были Андрей Бутенко, Виктор Филиппов. Помню, преподаватель кафедры футбола инфизкульта Александр Александрович Кириллов уже тогда, в 1983 году, привлекавшийся к судейству матчей высшей лиги чемпионата СССР в качестве главного арбитра, сказал мне перед отъездом: «Запомни, Сергей, у тебя может быть только одна игра, поэтому ты должен продемонстрировать все, что умеешь, у тебя нет права на ошибку. Понял?» Чего тут не понять, все ясно – будет один шанс и его надо использовать, показаться, чтобы тебя приметили и запомнили.
Жизнь на сборах была интересная. Утром мы судили матчи, днем занимались физической подготовкой: бегали кроссы, сдавали различные нормативы. Вечером – разбор полетов: занятия по теории правил игры и их трактовки в различных игровых ситуациях. Ведь самое главное в судействе – это добиться того, чтобы арбитры, хотя бы с минимальными отклонениями, одинаково применяли на практике положения правил. Почему с минимальными? Да потому что требовать от всех единой трактовки, наверное, невозможно, ведь каждый из них – это индивидуальность, личность, у каждого свое восприятие тех или иных событий, разное эмоционально-психологическое состояние, я уж не говорю о жизненных принципах. А еще надо учитывать такой фактор, как степень сложности матча и, самое главное, твое функциональное состояние в день игры, даже на ее начало.
Но я чуть забежал вперед. Прилетели мы в Сочи, разместились в знаменитой гостинице «Кавказ». Ну, думаем, сейчас отдохнем, осмотримся. Но не тут-то было. Едва успели распаковать вещи, как заходит начальник сборов Анатолий Иванович Иванов, прилетевший накануне. Он, между прочим, представлял наш судейский корпус еще на чемпионате мира в Аргентине в 1978 году, и, показывая бумаги с распределением по матчам, говорит: «Ребята, на сегодня две игры в 13 и 15 часов». А время было где-то без двадцати двенадцать. Сергей Андреевич Алимов, который встречал нас в холле гостиницы, командует: «Давайте назначайте». – «Так, – говорит Анатолий Иванович, – Хусаинов в 13 часов, Филиппов – в 15». А я-то помню напутствие Кириллова «одна игра и всё». Ну и начал быстро собираться. Пришли на стадион «Центральный», на знаменитое гаревое поле, хотя, учитывая затраты на его аренду, оно уже давно должно было бы быть как минимум мраморным. Пошел дождь, весенний, щедрый, бр-р-р. И вот начался матч, играл дубль «Ротора», а с кем – память не сохранила. Краем глаза вижу Сергея Андреевича Алимова у кромки поля, он тоже пришел игру просматривать. Он минут пятнадцать наблюдал, а потом ушел. Ну, думаю, наверное, как любил говаривать Сергей Михайлович Мосягин, Царство ему небесное, «наш кондитер об…ся – подгорели пироги». Видать, не приглянулся я ему. Игра закончилась. Настал вечер – время разбора игр. Делал его сам С.А. Алимов. Никаких серьезных замечаний, никакого «криминала», вроде все нормально. Сбор пошел дальше, и где-то дня за три-четыре до его окончания заезжают команды высшей лиги. Им, правда, опять-таки не всем (это тоже было большой честью для клуба) предоставляют уже не гаревое поле, а центральное, с натуральным газоном, с расклеенными по всему городу афишами на тумбах. И тут объявляют, что завтра на этом поле состоится матч основных составов «Арарат» – «Металлист». Наступил следующий день. Утром, как обычно, встали, готовимся к зарядке. Ее, как правило, проводил я, поскольку еще перед сбором на кафедре футбола мне поручили отвечать за физподготовку. Неожиданно появляется Сергей Андреевич, просит минуточку внимания и начинает инструктаж – кто, где и какие игры судит. Тогда ведь контрольные матчи проходили не только в Сочи. Мы ездили и в Леселидзе, и Веселое, и Кудепсту, и Хосту. С.А. Алимов объявляет, кто куда направляется и в заключение говорит: «А центральную игру «Металлист» – «Арарат» будет судить… Хусаинов. Так, ребята, все на зарядку, а ты, Хусаинов, со мной». Выходим мы из гостиницы, и Сергей Андреевич предлагает: «Пойдем прогуляемся по берегу моря, не возражаешь?» Вышли мы к морю, под ногами галька стучит, ленивая волна одна за другой набегает, первые отдыхающие уже распластались на лежаках, боясь упустить первые, еще не обжигающие лучи солнца, и он начинает раскрывать мне величайшие секреты судейского таинства, рассказывает, напутствует, как тренер-наставник. Я слушаю его, изредка бросаю взгляд на него и вдруг понимаю, что он подставляется, ставит на кон свою репутацию, что он поручился за меня, и я не могу, не имею права его подвести. Я должен отсудить этот матч так, чтобы ни у кого не было даже малейшего повода в чем-то упрекнуть, нет, не меня, а Сергея Андреевича. Конечно, вслух тогда я этого не высказал. Все было у меня внутри. Могу только честно признаться, что слезы душили меня, а в горле комок застрял, который никак не удавалось проглотить. Я только смотрел на С.А. Алимова, кивал и часто моргал, чтобы скрыть слезы. Я вдруг увидел всю красоту этого скромного, удивительно мягкого, обаятельного, интеллигентного человека, почувствовал его большую душу, которую он готов был положить, в принципе, за совершенно незнакомого ему молодого человека, только-только вступающего на путь судейства. Сам-то он давно его прошел, знает все ухабы, ямы и хочет предупредить, оберечь другого. Та наша прогулка по берегу моря навсегда осталась в моем сердце.
Между тем днем в Сочи стали съезжаться арбитры уже следующего судейского сбора, а это, я вам скажу, уже высшая лига. Приехали Ромуальдас Юшка, Юрий Игнатов, Гурам Габескирия и многие другие. Естественно, все они пришли вечером на игру.
Если вы меня спросите, как я судил, о моих ощущениях, я не отвечу. Все было так, словно происходило не со мной, точно это не я дал свисток к началу игры, принимал решения на поле, фиксировал нарушения, назначал штрафные, угловые, выносил предупреждения и, наконец, дал финальный свисток. Игра поглотила меня, я слился с ней, стал ее частью, единым целым. «Очнулся» я только, когда по пути в раздевалку ко мне подбежал мой старый армейский товарищ Леня Ткаченко, уже к тому времени заканчивающий свою игровую карьеру в «Металлисте» и, запыхавшись, выпалил: «Серега, ты молодец, все было отлично, удачи тебе!» Помню, в раздевалку зашли Юшка с Габескерия и Гурам сказал: «Сэрго, ты будешь ба-а-льшим арбитром». Я смущенно отвечал: «Ребята, спасибо, спасибо, но ведь я только учусь». – «Нет, нет, ты молодец». Тут зашли и другие их коллеги, тоже стали поздравлять. Я всех благодарил и только спрашивал, будет ли сегодня разбор игры. «Нет, – отвечали они, – сегодня не будет. Все будет завтра, но ты не волнуйся, все нормально. У нас даже замечаний никаких нет». Я в ответ: «Ребята, да какую бы оценку вы мне ни поставили, я, честно говоря, так счастлив. Счастлив, что попробовал высшую лигу. Это фантастика, это нечто. У меня таких ощущений еще никогда не было». Можно сколько угодно говорить – халва, халва, но от этого слаще во рту не будет, а вот, когда попробуешь, поймешь. И мое состояние понять несложно. Я ведь и хочу обратить на это особое внимание: не был до этого еще ни на одном сборе по второй лиге (а они также проводились), не судил ни одного матча команд второй и первой лиг. Получилось так, что из первенства Москвы среди коллективов физкультуры я сразу шагнул в высшую лигу. Но как бы то ни было, по итогам того сбора меня рекомендовали арбитром на матчи первой лиги причем в качестве главного судьи. Категория арбитра первой лиги автоматически давала возможность обслуживать и матчи второй лиги, также в качестве главного арбитра, а в высшей лиге помогать главному на линии. Согласно действующему тогда положению, за каждое судейство матча в первой лиге в качестве арбитра в поле зачислялся балл, а за высшую лигу – три балла. Если ты в итоге набирал тридцать баллов, то получал звание арбитра всесоюзной категории, а значит, и «Красный значок» – предел судейской служебной карьеры внутри страны. Следующим шагом была уже международная категория. Чтобы получить ее, нужно было попасть в список семи арбитров от страны, рекомендованных для обслуживания международных матчей…
Правило 2
Мяч. Качество и параметры
Мяч имеет сферическую форму, изготовлен из кожи или другого пригодного для этих целей материала.
Имеет длину окружности не более 70 см (28 дюймов) и не менее 68 см (27 дюйма). На момент начала матча весит не более 450 г (16 унций) и не менее 410 г (14 унций).
Имеет давление, равное 0,6–1,1 атмосферы (600–1100 г/кв. см) на уровне моря (от 8,5 фунтов/кв. дюйм до 15,6 фунта/кв. дюйм).
Если мяч во время игры лопнул или получил повреждение, то игра останавливается и возобновляется запасным мячом с розыгрыша «спорного мяча» в том месте, где мяч пришел в негодное состояние. Если мяч лопается или получает повреждение в момент, когда он не был в игре, – при начальном ударе, ударе от ворот, угловом, штрафном, свободном ударе, ударе с 11-метровой отметки или вбрасывании из-за боковой линии, игра возобновляется соответствующим образом. Мяч может быть заменен во время игры только по указанию судьи.
Решения Международного совета
На официальных соревнованиях к использованию допускаются только такие футбольные мячи, которые отвечают минимальным техническим требованиям, изложенным в Правиле 2. На матчах соревнований ФИФА и соревнований, организуемых под эгидой конфедераций, разрешается пользоваться только теми мячами, которые имеют одну из трех следующих маркировок:
официальный логотип «FIFA APPOROVED» («Одобрен ФИФА»)
официальный логотип «FIFA INSPECTED» («Инспектирован ФИФА»)
слова «INTERNATIONAL MATCHBALL STANDARD» («Мяч соответствует международному стандарту»).
Такая маркировка мяча указывает, что он прошел официальную проверку и по ее результатам соответствует особым техническим требованиям, которые имеют различия по каждой из категорий и которые дополняют минимальные технические требования, приведенные в Правиле 2. Перечень дополнительных требований по каждой из соответствующих категорий должен утверждаться Международным советом. ФИФА утверждает соответствующие организации, производящие проверку мячей. Национальные федерации имеют право потребовать, чтобы во время их соревнований использовались мячи с любой из данных трех маркировок. Во всех остальных матчах мяч должен соответствовать требованиям Правила 2.
В матчах соревнований ФИФА и в матчах соревнований, организуемых под эгидой конфедераций и национальных федераций, не допускается никакой коммерческой рекламы на мячах, за исключением эмблемы соревнований, организатора соревнований и утвержденной торговой марки изготовителя. Размер и число таких штампов могут ограничиваться регламентом соревнования.
Как мы видим, в правилах четко оговорены стандарты и параметры мяча, которые могут быть использованы в матче, а также их замены, в случае порчи. Но при современной технологии и качестве новейших материалов, из которых изготавливаются мячи, они практически не теряют свою форму, даже если игра проводится при сильном дожде или снеге, в жару или холод. Однако возможны разные варианты, поэтому на каждый матч выделяется не менее трех мячей – это обязательный минимум. Максимум двенадцать – такова рекомендация ФИФА. Откуда берется такое количество? Принимающая сторона выставляет группу мальчиков, подающих мячи во время игры, чтобы сократить потери игрового времени, когда он выходит за пределы поля, а значит, и дополнительные мячи. С учетом того, что три мяча выносит на поле судейская бригада, четвертый мяч передается резервному арбитру, он его держит у себя, остальные восемь находятся у мальчишек, располагающихся за воротами и боковыми линиями. Считается, что уж этого-то количества вполне достаточно для проведения встречи на высшем уровне. Все эти мячи проверяются арбитром до начала игры на официальном совещании, которое проводится в день матча, определяются годные и до начала встречи хранятся в судейской комнате.
Как я уже говорил, сегодня качество мячей настолько высокое, что с ними вряд ли что может случиться. Но могут быть всякие форс-мажорные обстоятельства, поэтому, если мяч находился в игре и кто-то из футболистов обратил внимание, что мяч потерял форму, он должен сказать об этом арбитру. Что может быть? Случайно порвали или порезали какую-то часть мяча шипами, что, правда, практически невозможно, поскольку шипы сегодня на бутсах не металлические, а пластиковые или каучуковые, снизилось давление в мяче и тому подобное. В этом случае судья должен немедленно остановить матч, заменить пришедший в негодность мяч и возобновить встречу спорным с того места, где он находился до этого. Любой новый мяч может быть допущен арбитром к игре только после обязательного визуального осмотра.
Глава 3
Вы больше никогда не будете судить
Из воспоминаний
…Тот первый мой сезон в качестве, можно так сказать, профессионального арбитра поначалу складывался очень непросто. Первую лигу, и не только мне, но и всем молодым, начинающим судить, практически не давали. Выбор был лишь между второй лигой и помощником по высшей. И вот однажды звонит мне Валерий Павлович Бутенко и говорит: «Слушай, Серега. Тут есть игра такая, «Торпедо» – «Динамо» на стадионе «Торпедо», поможешь?» «Валерий Павлович, о чем вы говорите, за честь почту». – «Значит, договорились? Давай готовься». Помню, выходим мы из туннеля, выстраиваемся на беговой дорожке вместе с командами для приветствия зрителей. Нас окружают фотокорреспонденты. И тут я узнаю одного из них, с фотоаппаратом «Смена» на шее, с желтой повязкой фотокора на рукаве. Он так подозрительно щурится на меня, а потом подходит и говорит: «Слушай, а ты в футбол играл когда-нибудь?» Я отвечаю: «Нет, нет, никогда в жизни». – «Да? – подозрительно переспрашивает он. – А то я одного Хусаинова помню, за «Буревестник» он играл. Я тогда судил матч здесь же, на «Торпедо», только на «горюхе», и у нас с ним конфликт вышел, он мне еще рукав рубашки порвал». – «Нет, что вы, – отнекиваюсь я, – это видимо кто-то другой, я в футбол вообще никогда не играл». Вот так неожиданно судьба свела меня опять с тем арбитром, который когда-то засудил нашу команду и на мои вопросы, зачем он это сделал, ответил: «Если ты такой умный, иди и сам суди». На что я в сердцах бросил ему: «Если я когда-нибудь и буду судить, то уж, по крайней мере, лучше вас». Потом бежим мы к центру поля, и я говорю Бутенко: «Валерий Павлович, а ведь это я был тем самым Хусаиновым, этот чудак не обознался». А он мне в ответ, улыбнувшись: «А я так и понял. Ну и правильно сделал, не переживай».
Вот таким выдался мой дебют в высшей лиге, и это было большой удачей, потому что провести матч в Москве, да еще таких команд, как «Торпедо» и «Динамо», это, знаете ли, дорого стоит. Ну а потом понеслось-поехало. Очень хорошо запомнил дебютный матч в первой лиге. В Симферополе встречались местная «Таврия» и волгоградский «Ротор». За «Таврию» тогда еще играл вратарь Юрковский, а у волгоградцев в средней линии выделялся Суровикин. Прекрасный стадион «Локомотив», помогают мне московские ребята, опытные, высшую лигу уже судят. А инспектирует встречу… Карло Варламович Круашвили. Перед матчем прошел сильнейший ливень. Понятно волнение – стартовый матч, дебют и все такое прочее. Но ничего, игра началась, все идет нормально, никто никому не мешает, мы судим, футболисты играют. В общем, веселенькая такая игра получается. Естественно, идет давление со стороны хозяев, я имею в виду болельщиков, и вдруг редчайший по красоте мяч метров с сорока забивает Суровикин, в дальнюю девятку, ну никак не вытащишь. Первый матч, как и все первое, всегда отчетливо запоминается, хотя Штирлиц в известном фильме и учил, что запоминается последняя фраза, но мне запомнилось именно первое. До сих пор перед глазами эта картина стоит, как будто только вчера было. 1:0, «Ротор» ведет, а до конца матча не так много уже оставалось. И тут начался навал, бесконечные падения в штрафной площади, выпрашивание пенальти и все такое прочее. В одном из эпизодов хозяева, наконец, забивают ответный мяч. Я уже готов его засчитать, но тут замечаю отмашку своего помощника арбитра из Москвы Анатолия Моисеевича Хорлина – «вне игры». Я взятие ворот не засчитываю, и матч заканчивается. Но самые интересные события произошли после игры в судейской раздевалке. Прежде чем рассказать о них, вновь обращусь к светлой памяти Сергея Андреевича Алимова. Хорошо запомнил одно из многих его напутствий. На одном из сборов он сказал нам: «Запомните, вы приходите в сферу судейства.
Футбол – это огромнейшее явление, миллионы людей, да что там, с учетом телевидения, миллиарды смотрят эту игру, переживают, сопереживают.
Это, если хотите, политический вид спорта. На уровне ЦК партии обсуждаются кандидатуры тренеров, футболистов… арбитров. Да-да, не удивляйтесь, и арбитров. К вам в судейскую могут и будут приходить чуть ли не секретари ЦК, недовольные какими-то вашими действиями. Вы не пугайтесь, найдите в себе мужество не поддаваться напору. Я, например, в таких ситуациях поступал следующим образом. Спрашивал такого визитера: «Вы кто такой? Из просмотровой комиссии? Проходите. А если высокопоставленное лицо, то у вас, наверное, помимо футбола, есть другие более важные государственные дела. Вот идите и занимайтесь претворением в жизнь решений нашей партии и правительства». Понятно, что в те времена ведомственные интересы влияли на многие вопросы, связанные с футболом. Поэтому такие вот точечные советы опытнейшего нашего арбитра были, конечно, бесценны для нас, молодых, находящихся только в начале своего пути.
Возвращаюсь к матчу. Заходят члены просмотровой комиссии, рассаживаются, и вдруг дверь распахивается, точно от удара ногой. Понятно, что так может входить только хозяин. На пороге появляется человек и с ходу начинает: «Да как вам не стыдно, что вы себе позволяете! Если вы такие пенальти не назначаете, то какие же тогда надо назначать? Не засчитываете чистый гол». После этого первая фраза в мой адрес: «Вы больше никогда не будете судить футбол. Я вам это гарантирую». Потом обращается к Хорлину: «А вы об отдыхе в Крыму со своей семьей вообще забудьте». Позже я узнал, что Анатолий Моисеевич хлопотал насчет путевочки для себя и своей семьи. В общем, разбушевался хозяин, все притихли, ждут, что будет дальше. А мне что, я молодой, все, как говорится, пофигу, пришел со стороны, можно сказать, с улицы, никто меня не протежировал, я никому ничем не обязан, и прямо так в лоб его спрашиваю: «Извините, а вы, собственно, кто будете?» – «Я, – чеканя каждый слог, отвечал он, – Леонид Иванович Грач, первый секретарь Крымского обкома партии». Я продолжаю: «Очень приятно, Леонид Иванович, но у вас помимо футбола есть, наверное, более важные государственные дела. Так идите и займитесь претворением в жизнь решений грандиозных планов нашей партии и правительства по улучшению жизни советских людей». Все это, напомню, было сказано при свидетелях, то есть членах местной просмотровой комиссии. И что бы вы думали? Он так опешил, что, кажется, едва не сказал: «Слушаюсь», развернулся и ушел, тихонько прикрыв за собой дверь. Местная просмотровая комиссия, по-моему, Жора Ильяков ее возглавлял, говорит: «Серега, все отлично, но ты ведь понимаешь, мы местные, а потому больше тройки поставить тебе не можем». Я отвечаю: «Да, ладно, ребята, все нормально, нет вопросов, ставьте, что считаете нужным».
Вечером после матча сидим ужинаем. А я, если помните, рассказывал уже о том, как мы, тогдашние мальчишки, впервые ощутили на себе влияние судейства на ход игры. Это произошло в финальном матче между сборными Грузии и Москвы. Руководителем грузинской делегации был тогда Карло Варламович Круашвили, арбитр международной категории. На тот момент, о котором я сейчас рассказываю, он уже закончил судить и занимался инспектированием. И на матче «Таврия» – «Ротор» был как раз инспектором. Так вот сидим ужинаем, и он мне говорит: «Серега, ну один пенальти можно же было дать?» – «Карло Варламович, – отвечаю, – так не было же там ничего». – «Ну и что. Назначил бы, а то видишь, как получилось, и хозяева недовольны, и ребятам теперь здесь не отдохнуть». То есть, чувствую, пошла уже какая-то околофутбольная кухня, азы которой пришлось постигать с первых моих судейских шагов. Мы тогда с ним так ни до чего и не договорились, и он мне тоже поставил тройку. Это не двойка, это тройка. Но тройка подразумевает составление своего рода рапорта, апелляции Всесоюзной коллегии судей. Там ведь тоже было свое КДК, которое принимало решение о дисквалификации арбитра, отстранении его от судейства на какой-то период и тому подобное. А возглавлял эту комиссию Сергей Андреевич Алимов. Со временем, когда я и сам перешел туда работать, довелось воочию увидеть многие документы этих заседаний, в том числе и касающихся того матча. Так вот, приглашают меня на КДК, начинается разбор, слово берет Алимов и говорит: «Ну что ж, товарищи, я ознакомился с рапортом инспектора матча. Составлен он очень грамотно, четко обозначены расположения игроков, обрисованы все ситуации. И так по всем игровым эпизодам. Но я вам хочу сказать, что на этой игре были и другие наблюдатели». А «Ротор» ведь был российским клубом, представлявшим российский спорткомитет, российскую федерацию футбола. «Таврия» же – это Украина. То есть волгоградская команда была базовой для Федерации футбола России, представители которой также выезжали на этот матч как кураторы и, естественно, доложили свое видение ситуации и того, что там было на самом деле. В результате вердикт оказался для меня очень позитивным. Подытоживая, Сергей Андреевич сказал: «Вы знаете, мы все с уважением относимся к Карло Варламовичу, но оставляем все его выводы на его совести. Арбитр матча был прав, и мы его наказывать не будем. Не за что». После этого я отсудил еще несколько игр в первой лиге в качестве главного арбитра и помогал в высшей лиге на линии. Вот так потихонечку и вживался в свою новую профессию, какие-то вещи открывая заново, каким-то находя подтверждение…
Правило 3
Число игроков
Матч проводится с участием двух команд, с числом игроков в каждой – не более одиннадцати, включая вратаря. Матч не может начинаться, если в состав любой из команд входит менее семи игроков.
В любом матче официального соревнования, организуемого под эгидой ФИФА, конфедераций или национальных федераций, разрешается замена не более трех игроков. В регламенте соревнований должно быть оговорено количество заявляемых запасных – от трех до семи, но не более.
В других матчах может производиться до пяти замен при условии, что соответствующие команды достигнут договоренности о максимальном их числе; судья будет поставлен в известность об этом до начала матча.
Если судья не будет проинформирован об этом или если договоренность до начала матча не будет достигнута, допускается не более трех замен.
До начала любого матча судье представляются фамилии запасных. Не заявленные таким образом запасные не смогут принять участие в матче.
Для замены игрока основного состава запасным необходимо выполнение следующих условий: о любой предполагаемой замене необходимо поставить в известность судью; запасной игрок выходит на поле для игры только после того, как его покинет игрок, которого заменяют, и после получения сигнала от судьи; запасной игрок выходит на поле для игры только у средней линии и во время остановки игры; замена завершается после выхода запасного игрока на поле, с этого момента запасной игрок становится игроком основного состава, а замененный игрок перестает быть им; замененный игрок не принимает дальнейшего участия в матче; все запасные игроки подчиняются полномочиям и юрисдикции судьи независимо от того, принимают они участие в игре или нет.
Любые другие игроки могут поменяться с вратарем местами при условии, что судья поставлен об этом в известность до замены; замена производится в момент остановки матча.
Если запасной игрок выходит на поле без разрешения судьи игра останавливается, а запасной игрок получает предупреждение с показом желтой карточки и ему предлагается покинуть поле; игра возобновляется розыгрышем «спорного мяча» в том месте, где мяч находился в момент остановки игры.
Если игрок меняется местами с вратарем без предварительного разрешения судьи, игра продолжается, но когда мяч в следующий раз выйдет из игры, соответствующие игроки получают предупреждение с показом желтой карточки.
За любое другое нарушение данного правила соответствующие игроки получают предупреждение с показом желтой карточки.
Если игра останавливается судьей для вынесения предупреждения, игра возобновляется свободным ударом, выполняемым игроком противоположной команды с того места, где мяч находился в момент остановки игры.
Удаленные игроки основного состава и запасные
Игрок, удаленный с поля до начального удара, может быть заменен только одним из заявленных запасных.
Замена в протоколе матча заявленного запасного, удаленного до начального удара или после начала игры, не допускается.
Решения Международного совета
При условии соблюдения имеющих преимущество условий Правила З национальные федерации вправе по своему усмотрению определять минимальное число игроков команды. Тем не менее Совет считает, что матч не может продолжаться, если в составе любой из команд имеется менее семи игроков.
В ходе матча тренер имеет право давать игрокам тактические инструкции. Он и остальные официальные лица обязаны находиться в пределах технической зоны, где таковая имеется; они должны вести себя корректно и с должной ответственностью.
Согласно правилам игры, каждая команда выставляет на матч в стартовом составе 11 футболистов, включая вратаря. Понятно, что в официальных матчах такого быть не может априори. Но правила едины для всех, в том числе и для любителей, а на любительском уровне бывает всякое: кто-то опаздывает, кто-то вообще не смог приехать и так далее. Как быть? Матч может быть начат, если в составе команды на поле находится не менее семи футболистов, включая вратаря. В том случае когда кто-то из игроков команды, выступающей в неполном составе, получает травму или удаляется с поля, встреча сразу останавливается и выводы по ней делает проводящая данные соревнования организация. Недавний пример из чемпионата России 2011/12 года. Матч «Динамо» – «Анжи». В перерыве тренер москвичей Сергей Силкин решил сделать замену, но Кевин Кураньи по каким-то причинам не оказался готов сразу выйти на поле, ему потребовалось некоторое время, чтобы переодеться, и второй тайм динамовцы начали в меньшинстве. Судья совершенно справедливо не стал дожидаться, пока игрок приведет себя в порядок, и дал свисток к началу второго тайма, поскольку в составе москвичей было десять футболистов, более чем достаточно. Но если бы их к тому моменту было шесть, он обязан был дождаться выхода Кураньи на поле.
А вот без вратаря продолжать игру ни при каких обстоятельствах нельзя. Обязательное условие – у команды должен быть голкипер. Поэтому когда получает травму полевой игрок, он может выйти за пределы поля, где ему окажут помощь, а игра в это время продолжится. Если же травмируется вратарь, матч останавливается и не возобновляется до тех пор, пока голкипер не будет полностью готов продолжить игру. Какого-то строгого лимита времени, которое отводится на оказание помощи вратарю не существует, но, как показывает практика, на принятие решения, сможет ли голкипер продолжить игру или потребуется замена, уходит не так много времени. Если вратарь сможет продолжить встречу, значит, помощь ему оказывается прямо на поле, если нет, то готовится замена. В качестве примера можно привести случай, произошедший в матче 24-го тура чемпионата России 2011/12 года «Рубин» – «Зенит». Второй мяч казанцев в этой встрече был забит как раз вопреки этим правилам. Голкипер питерцев Вячеслав Малафеев после столкновения не смог сразу подняться, и арбитр Сергей Карасев обязан был незамедлительно остановить игру. Допускаю, что главный арбитр занимал неудачную позицию и не сразу разобрался в эпизоде, но в таких случаях нужно принимать решения интуитивно. Ведь до того как игрок «Рубина» Сергей Кисляк ударил по воротам и мяч оказался в сетке, прошло достаточно времени, чтобы арбитр смог оценить состояние Малафеева и понять, что тот не может продолжать игру и остановить матч. В результате Малафеев получил травму, казанцы забили несправедливый гол, а Карасев допустил грубую ошибку.
Что касается Решения 2 этого пункта Правил, регламентирующего линию поведения тренера и возможность давать тактические советы своим футболистам, но, не выходя за пределы технической зоны, ФИФА советует арбитрам строго следить за этим, чтобы не нагнетать ненужные страсти и не позволять тренерам вмешиваться в ход арбитража. В моей практике был знаменитый случай, ставший в какой-то степени легендой. Это произошло во Владикавказе во время матча «Алания» – «Ротор». При счете 3:2 защитник владикавказцев Джиоев нарушил правила в центре поля. Произошло это рядом со скамейкой запасных «Алании». И вдруг до меня доносится эмоциональный, я бы даже сказал экспрессивный, возглас Валерия Газзаева: «Ну чего ты все свистишь, дай ребятам поиграть-то!» В этот момент мне вспомнился давний эпизод из матча киевского «Динамо» с московским «Спартаком» еще в чемпионате СССР. Тогда в одном из эпизодов Владимир Веремеев, помощник Валерия Лобановского, выскочил к бровке и стал кричать на главного арбитра встречи Ивана Тимошенко. Иван Иванович не растерялся и недолго думая подбежал к Веремееву, снял с себя судейскую рубашку и протянул ее ему со словами: «Володя, если ты такой умный, иди сам и суди. Или не мешай это делать мне». И вот, вспомнив тот давний случай, я подхожу к Газзаеву, а у меня с ним всегда были хорошие отношения, протягиваю свисток, как бы предлагая выйти на поле в качестве арбитра, и говорю: «Георгич, ну чего ты кипятишься? Матч заканчивается, время идет. Пока они штрафной пробьют, пока разбегутся». – «Все нормально, Сергей, извини», – дал отступного Газзаев. Мы улыбнулись друг другу, и инцидент был исчерпан. Потом, правда, на коллегии судей устроили разбирательство этого случая. Некоторые возмущались: «А если бы Газзаев взял твой свисток, представляешь, что было бы? Как бы ты поступил в этом случае?» Вот поэтому, попытался я объяснить им, и надо было сделать так, чтобы он успокоился, и у него не было повода взять свисток.
Если же тренеры систематически нарушают правила поведения, покидают техническую зону, у арбитров есть строгое предписание – удалять их со скамейки запасных. Сошлюсь опять на свою практику. Судил я в Кубке УЕФА матч австрийского клуба «Казино» с немецким «Айнтрахтом». Австрийцев тренировал известный в прошлом игрок Отто Барич, а за немцев тогда выступал Кахабер Цхададзе. И вот возле боковой линии, прямо под скамейкой запасных «Казино» он выполняет чистый подкат, но австрийский футболист падает. К нему тут же кинулись врачи. Естественно, я на них отвлекся и не увидел, как Барич, человек уже, между прочим, в возрасте, лихо перемахнул через рекламный щит и, подбежав к Цхададзе, плюнул ему в лицо. Каха подбегает ко мне и возмущенно говорит: «Григорич, смотри, он плюется!» Я без раздумий удаляю Барича. В перерыве австрийский судья-ветеран, сопровождавший нашу бригаду, подошел ко мне и с улыбкой на лице сказал: «Спасибо, что хоть вы поставили его на место, а то в нашем чемпионате Барич ведет себя иногда просто по-хамски. Никто не может найти на него управу, совершенно распоясался».
Вообще взаимоотношения тренеров и арбитров заслуживает особого разговора. Судьи ведь никогда не критикуют футболистов за брак в передачах, за неточные удары по воротам, за то, что они не могут толком остановить мяч, а тренеров – за то, что те неправильно выбрали тактику на игру или сделали несвоевременные замены. Так почему же действия судейской бригады обсуждаются ими на все лады? Сколько было уже случаев, когда, скажем, тренер «Зенита» Лучано Спаллетти выскакивал на поле и выговаривал арбитрам, а то и просто указывал как, по его мнению, им надо судить. Так произошло, например, в матче 12-го тура сезона 2011/12 года с московским «Динамо», когда итальянец был недоволен тем, сколько арбитр добавил компенсированных минут к основному времени. Уверен, что в Италии он себе такого не позволил бы, а здесь ему все сходит с рук, как сошла и эта выходка. Между тем в Англии тренеров наказывают даже за не совсем корректные высказывания в прессе в адрес судей. К чему приводит такая вседозволенность? А к тому, что в игре того же тура «Томь» – «Спартак» на арбитра этой встречи Игоря Егорова «наехал» наставник красно-белых Валерий Карпин. Самое удручающее во всех этих ситуациях то, что тренеров никто не дисквалифицирует, а их поведение даже не становится предметом обсуждения на заседаниях в РФПЛ.
Глава 4
«Надо ждать»
Из воспоминаний
…Еще одно точечное воспоминание. В 1983 году был организован спецсбор молодых талантливых и перспективных арбитров СССР. Проходил он в Москве, а под практику были взяты матчи дублеров высшей лиги и мужских команд, выступающих на первенство города. Надо сказать, что московский футбол был тогда очень приличным, там играли ребята лишь недавно завершившие свою профессиональную карьеру, такие как Владимир Сахаров, Алексей Еськов, Владимир Козлов и многие другие. Жили мы в гостинице при стадионе «Локомотив». Руководил сбором Эдуард Исаакович Шкловский, а судейскую коллегию тогда возглавлял уже Владимир Иванович Зуев. На том сборе были такие, ставшие потом известными арбитры, как Рафик Кулиев, Валера Лысенко, Петр Кобычек, москвичи Виктор Филиппов, Андрей Бутенко, Александр Лунин и многие другие. Непосредственным же тренером был Александр Мушковец. На тот момент он еще судил матчи высшей лиги и одновременно являлся сотрудником Управления футбола Спорткомитета СССР. Великолепный судья, настоящий человек, мужик, если хотите. Он весь день был с нами: в гостинице ли, на зарядке, на занятиях по физподготовке, распределял на матчи. А курировал этот сбор Николай Гаврилович Латышев, который прочитал нам несколько лекций, провел мастер-класс рефери. Кто такой Латышев, думаю, объяснять не надо. Это Патриарх. В самом прямом смысле этого слова. Можно по-разному его воспринимать, но то, что он сотворил в судейском корпусе Советского Союза, вряд ли кому другому оказалось бы под силу. Низкий ему за это поклон. Интеллигентнейший человек, преподаватель технического вуза. Для нас он был человеком-легендой, судившим финальную игру чемпионата мира 1962 года.
И вот мне выпадает судить матч дублеров «Динамо» и «Спартака», а инспектором у меня работает Николай Гаврилович. Проходит игра, идем в раздевалку, где должен состояться ее разбор. Для меня, конечно, было очень интересно и поучительно услышать оценку именно Латышева. Честно скажу, с большим внутренним волнением ожидал, что же он скажет, не какую поставит оценку по пятибалльной системе, а именно как расценит мои действия и решения на поле. Наконец, Николай Гаврилович заходит к нам и после минутной паузы, завладев нашим вниманием, говорит, обращаясь ко мне: «Сережа, а вот там, на 4-й минуте защитник «Спартака» сыграл рукой…» Я сразу вспомнил эпизод. Самое начало игры, динамовцы атакуют, идет диагональ справа налево за спину защитника и тот, видя, что левый нападающий «Динамо» набрал скорость и готов принять эту передачу, а он уже никак не может ее прервать, играет рукой. «Почему, – продолжает Латышев, – не было желтой карточки?» – «Николай Гаврилович, – начинаю я, чувствуя уже, что дал маху, но надеясь как-то оправдать или объяснить оплошность, – ну, ведь только начало встречи, вся игра еще впереди, стоило ли ее ломать, да и не хотелось, чтобы кто-то из футболистов уже в дебюте «висел» на карточке».
А откуда это все шло? На сборах ли, на установках перед матчами старшие товарищи практически всегда советовали, мол, не торопись выносить предупреждение. Вот и думаешь, вроде начало игры или конец тайма, счет 0:0, нарушение есть, надо бы дать карточку, но счет пока ничейный, игра складывается нормально, а вынесешь предупреждение, и она может разладиться, футболисты занервничают, нет, лучше не давать. «Вот поэтому, Сережа, – выносит свой вердикт Латышев, – четыре. Не имеет значения, на какой минуте или даже секунде это произошло. Нарушение было откровенным, умышленным, не футбольным, наконец, значит, надо было показывать желтую карточку. Согласен?» – «Да, – отвечаю я, – согласен. Спасибо большое за науку, Николай Гаврилович».
Вот так шло мое, можно сказать, учебно-практическое становление как арбитра. Очень любил я, кстати, когда меня брали помощником на матчи высшей лиги Валерий Павлович Бутенко, Кирилл Алексеевич Доронин. Потому что рядом с ними ты быстрее растешь как профессионал и участие в игре, конечно, не могло заменить и не заменяло взгляд со стороны. Наблюдая за их судейством с трибуны, ты лишался главного – той энергетики, той психологии, того ритма и нерва матча, который можно ощутить, только находясь там, на поле. Потому что только там, ты всем своим существом можешь почувствовать, предугадать те решения и действия, которые сейчас должны последовать и проверяешь свое видение и понимание ситуации. Я уж не говорю о таких, казалось бы, прозаических вещах, но очень важных для любого арбитра, как подготовка к матчу, разминка, настрой и прочие детали, набрать которые в теории невозможно.
При В. И. Зуеве судейская коллегия, кстати, стала потихонечку меняться, причем не в лучшую сторону. Расскажу один случай. На следующий после описываемых событий год проходит всесоюзный сбор арбитров, которые уже стучатся в высшую лигу, можно сказать, одной ногой там. Руководителем его был известный наш арбитр Микелис Рубенис. Помогал ему Юрий Сергеевич Звягинцев, а В.И.Зуев подъехал на экзамены и просмотр. Мне выпало судить матч основных составов «Торпедо» (Кутаиси) – «Шахтер» (Донецк) в Леселидзе. Провел игру, отсудил, вроде, все нормально, вечером разбор. А на следующий день – экзамены, на которые, как правило, приезжали руководители судейского корпуса, принимали в них участие, а также в просмотрах, давали какие-то рекомендации. По их итогам меня опять распределяют на первую лигу. И здесь у меня происходит очень любопытная приватная беседа с В.И. Зуевым. Он мне говорит: «Сережа, ну куда ты рвешься, ты еще молодой, рано тебе в высшую лигу, да и зачем?» Я отвечаю: «Владимир Иванович, а какие проблемы-то, я что не соответствую, что ли?» – «Да нет, но подожди, там вон этот еще судит, тот, куда тебе-то еще?» Я не унимаюсь: «Понимаете, это же спортивная деятельность и, если я сейчас в состоянии судить и усилить судейский корпус, то, наверное, и должен выходить на поле». А тогда в ходу была такая постановка вопроса, мол, молодой еще, подождет. Складывалось такое впечатление, что мы все стоим в очереди на получение жилплощади. Вот такое было отношение судейской коллегии Москвы, да и по стране тоже. То есть спортивного принципа не было никакого, он просто не соблюдался. Я опять говорю: «Подождите, Леха Спирин уже судит высшую лигу, а почему я не могу? Вадик Жук из Минска тоже уже судит, а я-то что же?» – «Ну, рано, рано еще», – закончил разговор Зуев.
Ну, рано, так рано. Сезон 84-го провел в первой лиге, правда, назначения на матчи пошли постоянные, нагрузка возросла, и к концу года я выполнил норматив арбитра всесоюзной категории, набрал тридцать баллов. И ребята-москвичи спрашивают меня: «Ну, присвоили тебе звание?» Я развожу руками: «Нет». – «А знаешь, почему?» – «Почему?» – «Надо ж дать» Я говорю: «А сколько же можно ждать-то?» – «Да нет, ты неправильно осмысливаешь фразу. Ты понимаешь ее, как «надо ждать», то есть читаешь, как слышишь, а надо читать раздельно – «надо ж дать». Вот такая была философия в то время. Я не поверил: «Да, ладно, вы что, серьезно?» – «Конечно», – отвечают они. И тут наконец, до меня дошло, что если хочешь чего-нибудь добиться или что-то получить, надо просто элементарно дать в лапу. Каких-то подробностей и тонкостей я не знаю, но факт остается фактом – так было, и отрицать это бессмысленно. Впоследствии я мог не раз убедиться в этом, поскольку с подобными предложениями уже приходили ко мне, когда я стал руководителем судейской коллегии…
Правило 4
Экипировка игроков
Игрок не должен использовать такую экипировку или надевать на себя то, что представляет опасность для него самого или для другого игрока (включая любого рода ювелирные изделия).
Обязательными элементами экипировки игрока являются: рубашка или футболка, трусы. Если используются подтрусники, то они должны быть того же основного цвета, что и трусы, гетры, щитки, обувь. Щитки полностью закрываются гетрами, изготовлены из подходящего материала (резина, пластик или аналогичный материал) и обеспечивают достаточную степень защиты.
Цвет одежды каждого вратаря должен отличать его от остальных игроков, судьи и помощников судьи.
При любом нарушении данного правила останавливать игру нет необходимости. Судья предлагает соответствующему игроку покинуть поле для приведения своей экипировки в порядок. Игрок покидает поле, когда мяч в очередной раз выйдет из игры, если к этому моменту он еще не привел свою экипировку в порядок.
Любой игрок, покинувший поле по требованию судьи для приведения своей экипировки в порядок, не может вновь появиться на поле без разрешения судьи. Прежде чем разрешить игроку вновь выйти на поле, судья проверяет экипировку игрока, и тот может вновь выйти на поле только тогда, когда мяч вышел из игры.
Поделиться книгой: