Триллер в век мушкетеров. Железная маска

Таково было первое появление в нашей истории молодого человека по имени Шарль д’Артаньян. В дальнейшем, дорогой друг, ему придется появиться не раз в нашем повествовании, и я расскажу о нем подробнее.

(К моему изумлению, манера рассказывать месье Антуана сильно переменилась. Он перестал грезить наяву, забывать обо мне и время от времени смотреть на меня с изумлением. Теперь месье Антуан рассказывал как-то обычно, даже бытово, как рассказывают забавную историю, которая произошла с тобой самим и совсем недавно.)

– Сейчас же объясню, кратко, – сказал месье Антуан. – Гасконец в это время уже успел прославиться победным участием в трех дуэлях, точнее, в трех смертях от его шпаги. Он был нищ, к тому же недавно у него случилось несчастье – пала лошадь. Так что, когда герцогиня де Шеврез через своего посланца маркиза де Лотрека предложила молодому человеку нового коня и серьезную сумму в придачу, он согласился. За это вознаграждение наш головорез должен был изобразить некоего неизвестного господина, желающего проникнуть в Лувр через потайной вход в саду Тюильри. После чего, уложив как минимум двоих гвардейцев кардинала, увести всех остальных за собой. И ему, как я уже рассказывал, с легкостью, кстати, удивившей его самого, удалось это сделать.

Как рождаются короли

Войдя в подземелье, герцогиня и Бофор нашли слугу герцогини с зажженным факелом. (Этот потайной ход приказала прорыть королева Мария Медичи для своего несчастного любовника Кончино Кончини.) Бофор взял факел из рук слуги, и они пошли по подземелью. Слуга вышел наружу и вновь запер подземный ход. Ход (который впоследствии уничтожил Людовик XV) вел прямо в спальню Марии Медичи. Теперь эту спальню занимала королева Анна.

Очутившись во тьме подземного хода наедине с герцогиней, неутомимый Франсуа не мог упустить галантную возможность, но… Герцогиня не без труда пресекла его темпераментную попытку, потребовав сохранить весь пыл для исторической ночи.

Герцогиня молча ввела Франсуа в спальню королевы… И так же молча вышла из спальни и до рассвета оставалась на страже в приемной.

Я не смею отправить вас в спальню королевы. Но стыдливо, с большими купюрами, пересказать историческую сцену придется. Ибо такие сцены меняют судьбы государств.

Герцог де Бофор, как и было уговорено, молча упал на колени перед королевой. Она протянула ему руку для поцелуя. Он все так же молча прижался губами к ее руке, чтобы… Уже в следующее мгновение последовал тот самый фамильный любовный прием отца и сына Бофоров, полученный в наследство от короля Генриха. Одной рукой Франсуа подбросил кверху тоненькую, невесомую Анну, одновременно вскочил с колен и… поймал ее в объятия. Не разжимая железных объятий, рухнул с ней на постель… Всю ночь она слышала его любовные стоны и только одно слово: «Люблю!..»

Он был неутомим. Он твердил свое «люблю» без устали до рассвета. Он доверился урокам де Шеврез. Анна была в восторге. Ее тонкое страстное тело познало наконец «смертельную усталость», о которой столько рассказывала Мария, и она поверила, что познала любовь. Повторюсь, для нее это была не только любовь. Но и месть страстной испанки пренебрегавшему ею Бурбону. Людовик, нервно грызущий ногти, капризный, заурядный, посмел презреть постель потомицы великих Габсбургов, королей Священной империи!! Что ж, теперь в этой постели трудился другой Бурбон – достойнейший, первый красавец Франции и восторженный любовник.

Утром Бофор, сказав все то же заветное «люблю», благополучно покинул дворец.

Далее все было продумано герцогиней. Де Шеврез вывела его на улицу через другой потайной ход. Здесь Франсуа ждала карета герцога де Шевреза, ибо герцог был вне подозрений у Ришелье. В этой карете Бофор благополучно покинул Париж и без приключений приехал в Булонь, где ждал его корабль.

Вернувшись во дворец, герцогиня, глядя на темные круги под глазами королевы, сказала Анне то, что Анна с завистью столько раз говорила ей самой: «Как вы утомлены!»

Король по-прежнему редко посещал спальню жены. Когда-то знаменитая красавица Диана Пуатье, любовница его прапрадеда Генриха II, силой приводила Генриха в спальню постылой жены – брюхатить королеву. Она заботилась о пользе отечества – о наследнике. Теперь рядом с королем не было столь рассудительной патриотки. Так что Людовик нехотя, редко, только уступая просьбам Ришелье, посещал «мою костлявую» (как он часто называл супругу). Для короля оказалось радостнейшим сюрпризом, когда королева сообщила о своей беременности. Еще бы! Первенец должен был родиться… через 22 года после свадьбы! Такой удивительный подарок судьбы! Король был счастлив. Был счастлив и Бофор. Когда-то Генрих IV наградил потомством его мать. Он сделал то же с женой законного сына Генриха. Вернул долг. Как он говорил потом: «Долг члена». Было ли это истиной, столь частой под солнцем? Или дофина все-таки зачал король во время унылых экскурсий в спальню жены? Какое это имеет значение? Если проверить зачатие европейских монархов, поверьте, мой друг, большинству династий пришлось бы исправить родословную. Впрочем, в «Записках» графа Сен-Жермена осталась удивительнейшая история. Перескажу ее вам.

Конец великой интриги

В тот счастливый день вслед за королем поздравить королеву с драгоценной беременностью пришел ее враг кардинал Ришелье. Королева приняла его насмешливо:

– Как уныло поздравляет нас Ваше Высокопреосвященство.

– Ваше Величество, поверьте, я готов сделать все, чтобы развлечь Вас. Только прикажите.

– Не могло бы Ваше Высокопреосвященство совершить раз в жизни что-нибудь веселое, например… сплясать! – недобро усмехнулась королева.

И состоялась знаменитая сцена: глава французской церкви, Его Высокопреосвященство кардинал Ришелье… начал отплясывать сарабанду! Придворные дамы хохотали, хлопали в ладоши. Королева умирала от смеха.

Закончив танцевать, кардинал сказал:

– Я был рад позабавить Ваше Величество. Но и это не предел моей готовности служить вам. – Ришелье мрачно и строго взглянул на королеву, и смех застрял в горле Анны. Королева поняла: безумный танец был вступлением к чему-то, видимо, столь же необычному… и грозному!

Ришелье все так же мрачно попросил королеву отослать фрейлин. Герцогиня де Шеврез, старшая фрейлина, попыталась остаться, но кардинал только взглянул на нее, и она торопливо покинула комнату. Они остались одни. Теперь королева глядела на Ришелье почти испуганно. Кардинал сказал:

– Обычно вы исповедуетесь передо мной, вашим духовником. Но сегодня пришел мой черед исповедаться перед вами. – И кардинал подробно рассказал, как он перехватывал письма некоего герцога, пожелавшего навестить некую даму, и как узнал о его приезде в Париж.

– Я дал ему возможность высадиться во Франции. В это время мой добрейший отец Жозеф поработал на славу. Сначала наш человек, которого известная вам герцогиня почему-то считает «своим»… я говорю о маркизе де Лотреке… по моему приказу сообщил герцогине о том, что мне удалось узнать о прибытии некоего герцога… И он же сообщил герцогине, что четверо моих гвардейцев должны будут охранять вожделенный подземный ход в Лувр. И он же по просьбе герцогини спешно договорился с неким храбрым гасконцем… Гасконец должен был убить хотя бы половину моих людей, а потом увлечь остальных в погоню за собой. Если бы кто-то остался у входа, его должны были прирезать скрывавшиеся неподалеку слуги герцогини… Довольно кровавый план, согласитесь, Ваше Величество. И тогда отец Жозеф приказал нашим гвардейцам, охранявшим подземный ход в Лувр, исполнить план герцогини… без крови. То есть двое изобразили смерть от шпаги гасконца, а двое бросились в погоню за гасконцем… оставив без охраны желанный ход в Лувр… Желанный для того, тайно прибывшего из Лондона… Дальше… я не смею продолжать. – И кардинал низко поклонился королеве. Наступило молчание.

– Зачем вы это сделали? – вот и все, что наконец-то смогла произнести несчастная королева.

Кардинал ответил торжественно:

– Король, королева и Франция – Ришелье служит им. И, служа, сделал все, чтобы Франция получила наконец долгожданного достойного наследника Бурбонов. Линия Бурбонов не должна была прерваться. Именно потому известные нам с вами герцог и герцогиня были оставлены на свободе. Именно потому я оберегал Бофоров, этих храбрых потомков короля Генриха.

Свой монолог кардинал закончил достойно:

– На Королевской площади отмечали помолвку Вашего Величества с нашим возлюбленным королем. Нынче в честь рождения долгожданного наследника мы установим на этой площади конную статую его великого отца… нашего возлюбленного монарха, христианнейшего короля Людовика XIII. Да хранит его Бог!.. Я уверен, что теперь Ваше Величество сумеет оценить мою службу. И отныне будет больше доверять своему преданному рабу Ришелье.

И кардинал, вновь низко поклонившись, покинул Ее Величество.

Этой великой провокацией великий кардинал навсегда обезглавил оппозицию и, главное, упрочил трон Франции, которой он всегда верно служил.

Тайный агент кардинала

Королева ничего не рассказала Марии, ведь теперь подруга становилась ее врагом. Ибо с этих пор королева Анна становится главным тайным агентом кардинала Ришелье. И она послужила ему на славу.

Вскоре состоится самый опасный заговор против кардинала. В заговоре будут участвовать фаворит Людовика XIII красавец Сен-Мар, родной брат короля Гастон Орлеанский, герцог Бульонский и прочая великая знать. Через герцогиню де Шеврез они обратились к королеве. И Анна откликнулась… приняла участие в заговоре! Через нее заговорщики вступили в секретнейшую переписку с родственниками королевы, испанской королевской семьею. Испания должна была помочь наступлением армии. Готовился государственный переворот. Кардинал должен был пасть, но… Историки до сих пор тщетно гадают, каким путем вся тщательно законспирированная переписка заговорщиков с испанской королевской семьей оказалась на столе Ришелье… Да, друг мой, участвовавшая в заговоре королева Анна заплатила по старым счетам! Кардинал получил копии документов. И любимец короля Сен-Мар отправится на плаху, брат короля Гастон Орлеанский – в изгнание, в замок Блуа, бежит из Парижа герцог Бульонский. Таков рассказ об этой воистину Интриге Века (до сих пор неведомой историкам), оставшийся в «Записках» графа Сен-Жермена.

Чудо

– Однако вернемся в 1638 год. Итак, 22-летний бездетный брак Людовика XIII нежданно счастливо разрешился рождением дофина. Было выработано объяснение-лозунг: «Произошло событие на грани чуда. Это чудо обещает новорожденному жизнь, полную чудес». Родился он в полдень. Людовик Богоданный (как назвала его церковь), или «данный Бофором», как шепотом называли его всезнающие придворные. – Здесь месье Антуан остановился, потом заговорил медленно, напряженно, будто разглядывая некую картину… или вспоминая: – 5 сентября 1638 года… Дождливый, но теплый день. Воскресенье. Ближе к полудню в парадной спальне королевы собрались принцы крови. Согласно этикету дети короля должны появляться на свет в присутствии принцев. Здесь все королевские родственники! Не видно только Франсуа де Бофора. Его нет! Ришелье отправил его с поручением в действующую армию… Началось! Схватки!.. Перекошенное страданием женское лицо. Принцы, толкаясь, лезут на стулья, чтоб лучше видеть. Но кровать плотно окружили повитухи… Стоны матери и… крик! Это крик ребенка. И радостный крик повитухи: «Мальчик!» Счастливый смех… Это смеется король. Родился мальчик! Родился дофин! Будущий великий король! Радуйся, великая Франция! – Месье Антуан поднял тяжелые веки, улыбнулся. Он продолжил спокойно, обстоятельно рассказывать: – Обязанности дофина начинаются тотчас после его рождения. На следующий день после появления на свет младенец давал первую аудиенцию членам Парижского парламента… Пытайтесь увидеть!..

Я закрыл глаза в надежде… Но ничего! Слышался только монотонный голос месье Антуана:

– Дофин лежит на ослепительно-белой шелковой подушке на руках няни… Она стоит на помосте. Над няней и младенцем нежно-розовый балдахин… Высокая балюстрада отделяет их от восторгов пришедших… Они толпятся поодаль, в нескольких метрах от балюстрады с чудесным младенцем… Тишина. Младенец заплакал… Какие рукоплескания, какой восторг толпы! Сравнить можно только с восторженным воплем толпы, когда отрубят голову его потомку. Король радостно прослезился, трет сухие глаза и кардинал.

После рождения сына встречи Анны с возлюбленным продолжались. Уже на следующий год королева подарила королю еще одного «богоданного» сына. Но Людовик XIII, как, несомненно, вы помните, недолго наслаждался счастливым отцовством. Сначала умер Управляющий страной – кардинал Ришелье… Он умер, как редко умирают великие реформаторы, – на вершине славы, победив или умертвив своих врагов. Если щегольнуть точностью – через 18 лет 3 месяца 19 дней 8 часов и 16 минут врач, державший руку всемогущего кардинала, ощутил последний удар его пульса.

Перед тем как навсегда закрыть глаза, Ришелье успел попрощаться со всеми любимыми существами – с белоснежной ангорской кошкой Мариам, серебристым котом с пышными баками Фенимором, черным как ночь котом Люцифером и племянницей герцогиней Эгильон. В своем завещании кардинал щедро одарил и племянницу, и всех своих кошек. Великого Реформатора торжественно похоронили в университетской церкви Сорбонны, которую он столь великолепно перестроил, придав ей нынешний блеск.

Король не скрывал своего счастья! Уже на следующий день он написал слова игривой песенки в ознаменование избавления от ярма великого человека. Свой дворец кардинал завещал королю, и Пале-Кардиналь стал Пале-Рояль… Король посетил великолепные залы и увидел жалобно мяукающих кошек. Обожавший собак, страстный охотник, король ненавидел кошек. Людовик приказал немедля очистить дворец «от мерзких тварей». Богатых наследниц попросту придушили.

Парижане, как их король, плясками и песнями радостно встретили смерть великого сына Франции. Что ж, такова под солнцем народная благодарность реформаторам. Люди помнили то, что он сказал и осуществлял: «Велик тот правитель, который не боится сечь свой народ во имя его же пользы». И через полтораста лет народ не забыл свою ненависть к кардиналу. В дни революции чернь выбросит его труп из могилы. Граф Сен-Жермен рассказывал графине д’Адемар, как парижские гавроши развлекались около Сорбонны. Они устроили чудовищный футбол – хохоча, пинали ногами по булыжной мостовой череп того, кто столько лет создавал славу Франции. Граф попытался разогнать маленьких мерзавцев, но весельчаки сбежали, прихватив с собой и знаменитый череп.

Но король недолго наслаждался обретенной свободой. Уже на следующий год Людовик XIII последовал вслед за кардиналом.

Франсуа Бофор после смерти короля

Остался пятилетний Людовик XIV. Мальчик ростом и мужественными античными чертами пошел в красавца де Бофора. Опасные слухи о том, что покойный король не был его отцом, будут тревожить Людовика XIV до конца его дней… Подобные слухи преследовали и вашего императора Павла. Все похоже под солнцем. Ваш Павел, борясь с этими слухами, не уставал говорить о своей любви к убиенному отцу Петру III. Ту же защиту избрал и Людовик XIV. Он будет постоянно вспоминать отца, их любовь друг к другу. Как и ваш Павел, он создаст культ отца. Во время строительства грандиозной резиденции в Версале он демонстративно сохранит жалкий охотничий замок Людовика XIII, несмотря на все возражения архитекторов…

Но это – потом. Сейчас Людовику всего пять лет и наступило долгожданное время для Анны. После смерти не любившего ее мужа она царствует. По постановлению парламента Анна становится всесильной регентшей при малолетнем сыне. Она оставила Лувр, где пережила столько горестных одиноких ночей. Королева-регентша переселилась во дворец своего покойного врага-друга Ришелье – в великолепный Пале-Рояль. Здесь ее ждут совсем иные ночи.

Итак, королева-регентша Анна Австрийская получает неограниченную власть. Эти женские монархии! Регентша Мария Медичи при малолетнем Людовике XIII призвала управлять своего любовника. И сейчас двор нервно замер в ожидании всесильного фаворита.

Как этого ждал герцог Бофор, помнивший про власть флорентийца Кончини. Герцог не сомневался, что станет таким правителем. Он ликовал.

Ночь любви по-итальянски

Ликует Франсуа (Бофор), ликует и Мария (де Шеврез). Нет более могущественного врага; Ришелье мертв, и правит их Анна! Оно пришло, их время. Воспитание Людовика Анна поручает конечно же де Бофору.

Воспитывая мальчика, Бофор все больше чувствует себя отцом короля. Франсуа уже не хочет быть временщиком. Ведь он тоже – Бурбон. Он уже мечтает о браке с королевой. Незаконный внук короля хочет стать королем законным. «Но бойтесь слишком верных надежд в этом неверном мире», как любил повторять граф Сен-Жермен… Уже вскоре Анна перестает приглашать Бофора в спальню. Занятый очередной новой пассией, Бофор вначале этого не заметил. Встревожился он слишком поздно. Однажды утром приехавшему во дворец Бофору королева продемонстрировала разгадку: из покоев Анны, ни от кого не таясь, вышел он. В пурпурной мантии, отороченной великолепными кружевами, перед Бофором стоял Его Высокопреосвященство кардинал Мазарини!

Новый фаворит

Так и должно было быть! Сорокалетний Джулио Мазарини сменил множество профессий, пока стал наконец довереннейшим папским дипломатом. Ришелье из Парижа оценил успехи Мазарини на папской службе и, главное, – его знание папских секретов. Он переманил итальянца во Францию. Здесь Мазарини получил кардинальскую мантию. На смертном одре Ришелье завещал Людовику XIII передать Мазарини пост первого министра. Ришелье знал, какой подарок он оставлял знати, ликовавшей по случаю его смертельной болезни.

Когда король последовал за Ришелье в царство теней, вдовствующая королева поверила рекомендации своего великого врага. Она оставила Мазарини первым министром. Но умный Мазарини не забывал: на троне – страстная женщина. И только ее ложе – путь к истинной, долговременной власти. Уже вскоре Мазарини решился… Во время своих ежедневных докладов итальянец обрушил на королеву все искусы галантного ухаживания. Для бедной королевы это было впервые. За ней никто никогда по-настоящему не ухаживал. Герцог Бекингэм?

Но были всего лишь письма. Франсуа де Бофор? Он попросту овладел ею! Ее никто по-настоящему не желал. Желала она. И вскоре Анна разглядела: немолодой итальянец хорош собой и крепок. Его лицо чем-то напоминало ей красавца Бекингэма. Итальянец тотчас почувствовал… И вот уже он посмел дотронуться… Его пугающе длинные пальцы умело сыграли божественную любовную симфонию на королевской шейке, не причинив самой нежной в мире коже никакой боли.

В ту первую их ночь королева оценила разницу. Бофор любил себя и в любви дозволял женщине доставлять ему счастье. Взамен предлагал красоту и бычью силу. Итальянец заботился о счастье женщины. Он не только усердно работал в постели внизу… но не забывал о труде наверху – о поэзии, о словах любви. Бедняга Бофор был косноязычен. Анна уже не могла забыть, как во тьме алькова Джулио шептал стихи на нежнейшем языке своей родины. Первый раз королева испытала настоящее женское счастье. Да, мой друг… Слова для Прекрасной Женщины важны не менее, чем… Только если вы вооружены и тем и другим, вы истинный победитель.

Каковы же были ярость, изумление Бофора, когда он понял: пока он трудился, воспитывая юного короля, в постели королевы усердно работал другой. И кто? Ему, потомку королей, предпочли безродного, немолодого итальянского пройдоху. Каково было бешенство де Шеврез, узнавшей от Бофора о новом любовнике подруги. Опытнейшая интриганка поняла – она пропустила главную интригу! Впрочем, и это много раз бывало под солнцем. Ваша Екатерина Дашкова помогла Екатерине сделать переворот. На второй день после переворота она обнаружила у спальни Екатерины нежданную картину: Григорий Орлов, гвардейский офицер, небрежно перебирал государственные бумаги. И Дашкова поняла: она не знала главного. У обожаемой подруги, которую она посадила на трон, оказался любовник. И он пожинает плоды сотворенного ею заговора. Последовал взрыв девичьей ревности. Екатерина тотчас удалила Дашкову из дворца. Но то, что простительно 18-летней Дашковой, непростительно великой интриганке де Шеврез. Но и она не сдержалась. Подвел темперамент. Посмела выразить королеве негодование, посмела издеваться над безродным любовником. Анна молча выслушала подругу и повелела герцогине «впредь никогда не появляться во дворце». Главная подруга до конца своих дней была удалена из покоев королевы. Конечно, не сдержался и де Бофор. Когда Анна, волнуясь, начала рассказывать ему о новом порядке в ее спальне, он решил проблему привычно. Он швырнул Анну на кровать и взял ее силой. Однако после вместо обычной покорной нежности, получил яростную пощечину. Ему было запрещено появляться во дворце под страхом отправиться на Гревскую площадь – в гости к палачу.

Воскресший Ришелье

Уже вскоре Анна поняла: она не зря выбрала Мазарини, и не зря великий Ришелье завещал его королю. Прошедший все ступени вверх, освоивший папскую школу коварства – только такой мог управиться с вечно мятежными аристократами. Изумленные принцы, приготовившиеся после смерти короля управлять страной и преспокойно расхищать казну, увидели перед собой знакомую тень! Ришелье воскрес перед знатью в облике Мазарини! Столь же всезнающего и столь же беспощадного! Только наглого, болезненно жадного и куда менее талантливого. Как с усмешкой сказал Ларошфуко: «Нынче только жулики крупнеют, люди мельчают». Это был загробный подарок покойного кардинала ненавистной знати.

Бофор в бешенстве начал готовить восстание знати и принцев – «Заговор высокомерных».

Но Мазарини только этого и ждал. Он представил королеве доказательства заговора и потребовал ареста мятежного герцога. Бофор не берегся: ярость ослепила. Он и представить не мог, что вчерашняя любовница посмеет. Но отец предупреждал его: «Женщина – та же змея, она не помнит о сброшенной коже». Королева преспокойно подписала приказ… Каково было бешенство Франсуа, когда безродный итальяшка преспокойно арестовал его, внука Генриха IV! Франсуа отправили в Венсенский замок, где прежде сидел его отец.

Замковый ров, толстенные стены камеры, решетки на окнах в ладонь толщиной стерегли теперь удалого воина. Пятеро караульных день и ночь дежурили у дверей его камеры. Герцога лишили самого необходимого – общества и побед. Главная беда несчастного Бофора была в том, что он, как и многие, совершенно не выносил одиночества. Победа над дамами, зависть соперников… наш павлин не мог без этого. Только внешнее будило его дух. Когда о нем говорили, когда ему завидовали… Он не мог остаться наедине с собственными мыслями, их у него попросту не было. Он был из тех молодых людей, которым мудрец советовал: «Учитесь играть в карты, иначе у вас будет печальная старость». Перепробовав жалкие способы бежать, Бофор впал в жестокую тоску. Часами сидел за столом, уставившись в одну точку и барабаня пальцами по столу. Оживлялся только во время прогулки, когда играл в мяч с охранниками. Или болтал с ними о чепухе, или ел. Хитрый Мазарини приказал готовить ему обильную еду. Бофор безобразно жирел.

Еще раз о любви

Помогла бежать (излишне говорить!) женщина. Это была его любовница, герцогиня Монбазон, вторая жена отца герцогини де Шеврез. Как все переплетено в нашей истории!

Марии д’Авогур было восемнадцать, когда ее выдали замуж за шестидесятилетнего герцога Монбазона, отца Марии де Шеврез. Так вторая жена герцога Монбазона оказалась моложе своей падчерицы герцогини де Шеврез на целых 10 лет… Тогда же, на свадебном балу, новоиспеченная герцогиня Монбазон увидела своего сверстника Франсуа де Бофора. Герцог Монбазон обожал Франсуа, не раз спасал его от гнева короля, он был ему вместо отца. И Франсуа любил старого герцога. Но когда Франсуа желал женщину… Черноокая красавица с роскошными алебастровыми плечами и пышной грудью тотчас свела его с ума. На следующий день после свадьбы герцог Монбазон отправился на охоту… Франсуа сказался больным и остался в замке. Она пришла навестить больного. Как он и предполагал, «нарядилась, чтобы понравиться». Это означало – три роскошные юбки стерегли желанный плод. Модницы именовали первую «скромницей». Вторая, чуть видневшаяся из-под первой, игриво именовалась «шалуньей». И третья – самая сокровенная – называлась «секретницей». Оценив диспозицию и не проронив ни слова, Франсуа бросился в атаку. Она оторопела. Как и положено невинной девушке, нелепо защищала рот от поцелуев, но он приготовил наступление в ином месте. Последовал знаменитый «бросок Генриха IV»… И она лежала на диване с бесстыдно задранной «скромницей», накрывшей лицо… «Шалунья» и «секретница», отброшенные дерзкой рукою Франсуа, открыли путь в крепость. Стыдливость была повержена. Насладившись желанным, он опустил ее юбки и, глядя на заплаканное лицо, спросил, понравился ли ей восторг. Она ответила:

– Вы совершили невозможное – вы убили мою любовь к вам… вы убили меня.

Он расхохотался и сказал:

– Милая девочка! Какой-то англичанин сочинил стихи, которые так любит повторять ваш мудрый муж… Я не мастер запоминать стихи, но эти заучил наизусть… «Что наша жизнь? Всего лишь пьеса, в которой весело играть, сперва костюмы подбирать… Десяток реплик, мизансцен, два-три удачных монолога… Кто доживет до эпилога, тому невесело совсем!» Я всегда помню об эпилоге – о старости. Не забывайте о нем и вы… Мы с вами далеки от него сейчас, но, как утверждает мой отец, проклятый эпилог подкрадывается очень быстро! Так что предадимся веселью, пока молоды, и будем счастливы снова и снова!..

Атака последовала вновь, и нежный «враг», конечно же рыдая, на этот раз сам отворил ворота крепости!

В тот день герцогине пришлось много плакать… и много раз быть счастливой. Она любила его, и он был неутомим, как всегда с новой женщиной.

Франсуа стал ее любовью на всю жизнь. Все 15 лет до его ареста она преданно его любила. Сначала, как и положено при первой любви, безумно ревновала. Но со временем научилась покорно делить его со многими красавицами, появлявшимися на широченном ложе знаменитого донжуана, и столь же стремительно оттуда исчезавшими. Шестидесятилетний муж, в традициях века, уважал эту связь молодой жены. Он был мудрец, почитатель Монтеня. Когда его дочь, герцогиня де Шеврез, узнала о ситуации (в это время ее недолгий роман с Франсуа еще не начался), она приехала к отцу. В бешенстве попыталась раскрыть ему глаза. Мудрец только расхохотался и произнес такой монолог:

– Милая дочь, если бы ты видела себя со стороны, когда впервые знакомилась с моей красавицей-женой! Когда мужчины знакомятся друг с другом, они по большей части равнодушны. Но не вы, женщины… У вас в глазах главный вопрос, ради которого создала вас природа: я или она? Кто привлекательнее для самца? Вы, женщины, как правило, не любите друг друга, и причина этой нелюбви – мужчина! Ты боишься, дорогая, что жена уронит мою честь? Не бойся, милая. Природа обделила вас в сравнении с нами и мощью разума, и мощью тела. Среди вас нет великих зодчих, знаменитых философов, гениальных писателей. Зато великие актрисы среди вас не редкость. Как хорошо ты знаешь по себе, природа дала вам непревзойденный талант – притворяться. Так что, поверь, моя жена великолепно сыграет роль Верной Жены… как замечательно играешь ее в свете ты… Что же касается того, что на деле она не соблюдает обет верности мужу… Для вас куда важнее обет, который вы даете природе. Этот обет называется продолжением рода. И потому, когда молодая самка видит полного сил молодого самца, она влюбляется… Нет, не в его смазливое лицо, оно лишь витрина. Она влюбляется в его плодоносный орган. Забыв свой долг перед мужем, она жаждет исполнить куда более важный долг – перед природой… Так что я не имею права насиловать верностью мою молодую жену… Я могу лишь благодарить ее за то, что она покорно позволяет мне ласкать свое божественное тело, одаривая наслаждением и меня! Надеюсь, уже вскоре исполнит свой долг перед природой… одарит меня вдобавок детьми… Здесь я не могу ей помочь, но очень надеюсь на помощь нашего молодого друга.

– Как, однако, вы плохо думаете о нас, грешных, – усмехнулась дочь.

– Ну что ты, милая дочь. Как бы плохо ни думал мужчина о женщинах, вы друг о дружке думаете еще хуже.

Здесь герцогиня рассмеялась и обняла отца.

Действительно, вскоре молодая герцогиня Монбазон родила герцогу двух прелестных отпрысков. Как сказал старик с грустной усмешкой, «очень удобно – не сеять, а жать». Впоследствии у него появится и третий сын. Но если происхождение первых двоих было ясно, то третий появился на свет при удивительных обстоятельствах. Эти обстоятельства использовал господин Дюма в романе «Виконт де Бражелон». Хотя, на мой вкус, подлинная история интересней.

Как я уже рассказывал, у Марии де Шеврез будет роман с Франсуа де Бофором. Роман недолгий, но, как всегда у Бофора, весьма плодотворный… Мария де Шеврез родила сына, которого ее мудрец-отец объявил… своим. Так его внук стал его третьим сыном. Жена старого герцога обожала и третьего «сына», она боготворила все, что имело отношение к де Бофору.

Побег

Когда де Бофора отправили в Венсенский замок, все многочисленные любовницы, как положено под солнцем, постепенно забыли великолепного донжуана. Только герцогиня Монбазон все пять лет преданно ждала его. За эти годы она так и не смогла сбросить кожу, хранившую яростные ласки Франсуа. Хотя и пыталась, но… «Есть много способов избавиться от любви, но ни одного верного», как с печалью утверждал философ. Так что все эти долгие пять лет герцогиня Монбазон готовила побег любимого.

Она постоянно писала ему нежные письма, но слишком длинные. Бофор не терпел долгого чтения и вскоре начал бросать их в камин. Писал любимцу-герцогу и рогатый муж. Эти письма герцог сжигал чертыхаясь, ибо они были полны мудрых поучений философов, которых Бофор не переносил.

Первое время все эти письма вначале отправлялись на проверку Мазарини. Но, узнав судьбу этих непрочитанных посланий, кардинал посмеялся и перепоручил проверку писем коменданту Венсенского замка.

Так прошло пять томительных лет.

В тот день герцог получил очередное длиннющее письмо Монбазона, каковое мучитель назвал «Мысли для утешения».

«Всякий, кто приближен к Власти, должен заранее научиться сносить опалу. Ибо чем больше вы любимы нынешним королем, тем вернее попадете в опалу при наследнике… Ведь каждый новый король стремится побыстрее отречься от прошлого царствования. Лучший способ держать в подчинении народ – это внушать ему, что его предкам жилось еще хуже… Да, с новым царствованием наступает и конец прежним фаворитам.

Но стоит ли тосковать по потерянному рабству… Ибо кто пребывает в большем рабстве, чем приближенный к Власти? Только тот, кто еще приближенней! Все изменчиво в этом мире. Неизменна только смерть. Она уравнивает всех нас, и потому было бы очень досадно узнать, что кто-то может ее избежать!.. Жаль, что мудрые мысли приходят нам в опале, и мы тотчас забываем о них, снова войдя в милость…»

На этих словах Бофор мстительно поднес мудрые поучения к горящему пламени свечи, но увидел, как явственно между строк начали проступать буквы! В письме была тайнопись.

Тайнопись оказалась от его любезной. Герцогиня сообщала, что наконец-то сумела устроить в охрану Бофора своего человека.

Уже вскоре «свой» передал в камеру Бофора пистолет, веревочную лестницу и кинжал. В очередном письме верная любовница просила Франсуа терпеливо ждать дальнейших шагов, ее посланец собирался подкупить новых тюремщиков. Но как только кинжал очутился в руке де Бофора, сдавленная пятилетним заточением пружина распрямилась. С оружием в руках герцог – прежний великий воин. Он не мог ждать. Он велел подкупленному стражнику сообщить на волю одно слово – завтра!

И на следующий день, когда стражник принес ему обед, Бофор молча набросился на беднягу с кинжалом. Как он мечтал, что тот станет сопротивляться, и он перережет ему глотку. Но несчастный испуганно взмолился о пощаде. И дальше было то же. Когда наш яростный воин выскочил из камеры с кинжалом и пистолетом, тюремщики дружно попадали на колени. Он запер их в камере, пообещав награду, коли будут послушны. Те знали – их ждут хорошие деньги… Совсем не те, что платил им скряга Мазарини. Так что покорно дали себя связать. Уже через несколько минут веревочная лестница полетела на стену замка, и по ней взбирался де Бофор… Внизу ждали лошади и друзья-фрондеры. Потом была бешеная скачка. Он яростно загнал двух лошадей. Ворвался в замок герцога Монбазона. Она бросилась к нему на шею. Он швырнул ее на постель… К счастью, герцога не было в замке, он охотился. (Впрочем, возможно, старый мудрец все знал и потому охотился.) Уже приближалась погоня, когда через четыре восхитительных часа Бофор покинул замок. Она позвала детей проститься, но дети его не интересовали. Все мысли де Бофора были заняты теперь одним – как расплатиться с Мазарини за пять лет черной скуки, за целых пять лет отсутствия побед в постели и на поле брани.

Франсуа Бофор расплатился щедро. Он стал одним из главных вождей знаменитой Фронды – восстания знати против Мазарини. Французы умеют бунтовать. Многочисленные любовницы Бофора – жены родовитейших французских аристократов – с легкостью заставляли присоединяться к этому бунту своих мужей и любовников. Кто только не участвовал во Фронде! Брат покойного короля и первый принц крови, знаменитый полководец герцог Конде, его младший брат герцог Конти. Вместе с косноязычным быком Франсуа де Бофором бунтовал великий мудрец и блистательный острослов герцог Ларошфуко.

«Ум всегда в дураках у сердца»

Герцог де Бофор и герцог Ларошфуко. За спинами этих двух столь разных мужчин стояли две общие любовницы. Две самые опасные красавицы века. Две белокурые ведьмы-соблазнительницы, две законодательницы мод с пышной грудью и осиными талиями.

Это уже известная нам Диана-охотница Мария де Шеврез и знаменитая Анна де Лонгвиль, родная сестра принца крови великого полководца Конде.

Анна много моложе Марии, но уже не менее опытна. Как и у Марии де Шеврез, муж Анны был намного ее старше… И лук Анны так же без промаха бил мужские сердца… Если Мария де Шеврез была бывшей подругой королевы, то Анна де Лонгвиль, принцесса королевской крови, сама мечтала стать королевой. И она стала главной бунтовщицей Фронды… Анна Австрийская называла ее «дьяволом с ангельским личиком». Белокурая копна волос, обворожительное нежное личико с прелестным носиком, трогательная ямочка на подбородке… Женственность и слабость. Под этой нежной маской скрывалась «похотливая дьяволица, беспощадная в любви и ненависти». С легкостью всепобеждающей молодости отбила она у Марии де Шеврез герцога Ларошфуко.