Триллер в век мушкетеров. Железная маска

Но Бофор смеялся не потому, что хотел обидеть кардинала. Как и все при дворе, он хорошо знал, что Ришелье весьма преувеличивал свое одиночество, как и свои болезни. По дворцу кардинала весело порхала прехорошенькая толстушка. Это была племянница кардинала вдовушка Мари-Мадлен, которую Его Высокопреосвященство сделал герцогиней Эгильон. Она вела дом кардинала и была его тайной женой… Кардинал, несмотря на церковный сан, был дитя века и очень падок на женские прелести. Его Высокопреосвященство не оставлял пылким вниманием ни одной хорошенькой просительницы. Впрочем, всем им, обращавшимся к кардиналу, была хорошо известна обязательная плата за просьбу. Но порой и ему, самому могущественному человеку Франции, приходилось становиться просителем у знаменитых красавиц. И за прихоти своего сердца пылкий князь Церкви готов был платить любые деньги. Во время осады знаменитой куртизанки Нинон де Ланкло кардинал бомбардировал ее фантастическими предложениями. Но куртизанка отказывалась пустить в свою постель старого кардинала. Ришелье сражался до конца. Целое состояние – 50 000 экю за одну ночь любви – предложил красавице Нинон пламенный кардинал. Но та отказала – одна из немногих. Нинон спала за деньги, но только… с мужчинами, которых желала!

Штурм постели другой красавицы-куртизанки, Марион Делорм, прошел куда удачнее. За ночь с реформатором Марион попросила и получила вполне разумную сумму – 200 пистолей.

Так что, зная пылкость Его Высокопреосвященства, герцогиня Эгильон была постоянно начеку. Чтобы поддерживать страсть столь неугомонного великого человека, она разгуливала по дворцу кардинала в боевой и соблазнительной готовности – с обнаженной грудью, буквально выпадавшей из корсажа… Так что «серый кардинал» отец Жозеф с усмешкой сказал: «Глядя на герцогиню, я тотчас впадаю в детство – вспоминаю свою кормилицу».

Плату просительниц кардинал принимал в великолепной спальне. Дам ждала знаменитая необъятная кровать под балдахином, с гербом Ришелье и зеркальным потолком.

Но в его знаменитом Пале-Кардиналь было несколько зал, где обитал только он. Здесь на стенах были развешаны его любимые Леонардо, Рафаэль, Тициан и Тинторетто. В книжных шкафах его ждали редчайшие книги и древние манускрипты. Потонув в огромном кресле, здесь он работал, читал или просто часами смотрел на огонь в камине. В эти залы было дозволено входить только тем, кто любил его бескорыстно и кого любил он, – знаменитым кошкам кардинала…

Красная мантия на опущенных плечах, красная шапочка склонилась… он зябко сутулится. Худая старческая пергаментная рука с венами перевернула пожелтевшую страницу… Медленно поднялся. Высокая, гнутая, худая фигура движется по залам. Его шаги, гулкие в тишине. Запах свечей и ладана… В пустых залах на мраморных каминах, на креслах – всюду кошки… Кардинал шагает, не забывая гладить, ласкать их, почесывать за ушком. Мурлыкают… ластятся… Одна поднялась, изгибает спинку…

Здесь месье Антуан остановился, с обычным изумлением посмотрел на меня.

Потом спохватился, сказал:

– Жаль, что вы этого не увидели. Однако… вернемся к нашей истории. К загадочным отношениям кардинала к отцу и сыну – де Бофорам, которые и поныне непонятны историкам. Граф Сен-Жермен первым разгадал эту тайну, но об этом позже. Итак, как вы помните, у Цезаря де Бофора подрос любимый сын Франсуа – герой нашего сегодняшнего рассказа.

Великий любовник

Герцог Франсуа де Бурбон Вандом, второй герцог де Бофор… Франсуа принял боевое крещение в 12 лет – участвовал в военной кампании против Савойи. Именно с тех пор он стал верным сподвижником отца во всех заговорах против Ришелье.

После провала очередного заговора, когда кардинал должен был быть убит, Ришелье арестовал заговорщиков. Все ждали, что будет с организаторами – де Бофорами. Но красавца Франсуа вообще не тронули, а его отца Цезаря де Бофора заточили в Венсенский замок на шесть лет. Точнее, всего на шесть лет, ибо двое других участников заговора поднялись на плаху. Старший Бофор отсидел четыре года, когда по приказу Ришелье был неожиданно освобожден и выслан в Голландию. Вместе с ним отправился в ссылку и наш герой – его сын Франсуа. Вскоре, опять же по просьбе Ришелье, оба были помилованы королем и вернулись.

Вернулись, но не унялись.

Если Цезарь де Бофор был воин и заговорщик, то его сын был воин и донжуан. Свою несравненную внешность он называл «рекомендательным письмом к дамам, врученным мне самим Господом». Природа славно поработала над своей рекомендацией: Франсуа – красавец, атлетически сложен и дьявольски вынослив. Но, наделив его столь завидными качествами, мать-природа забыла наградить его самой обычной душой. Вместо души она дала ему свирепую чувственность. Франсуа совершенно уверен, что женщина бывает целомудренной лишь в двух случаях: или из тщеславия, или из кокетства. Нет неприступных женщин, есть нерешительные мужчины. О его любовных похождениях ходили легенды. Достаточно ему было увидеть хорошенькое личико – и уже нет ни отца, ни брата. Он отбил любовницу у отца, переспал с возлюбленной брата. Если отец стерпел, то взбешенный брат кричал ему: «По какому праву ты разбил мое сердце?» Франсуа ответил искренне: «По праву моего члена!» Надо сказать, женщины никогда не забывали ночи Франсуа. Понимая и принимая наследственность внука ловеласа Генриха, они не ревновали, но уступали его друг дружке, как дорогой подарок. И конечно, одна из главных действующих лиц нашей истории, Мария де Шеврез, не могла упустить великолепного любовника.

Герцогиня де Шеврез

После прихода к власти Ришелье положение Марии де Шеврез при дворе совершенно изменилось. Главной причиной стала она сама. Гордая дочь знаменитейшего рода Роанов, конечно же примкнула к борьбе знати против властолюбивого кардинала. «К тому же Его Высокопреосвященство так нехорош!» – жаловалась она королеве. И примерная ученица покойного де Люиня радостно бросилась в море интриг и заговоров. «С некоторых пор моя жизнь посвящена борьбе всех честных людей, решивших избавить любимого монарха от властолюбивого негодяя», – написала она в дневнике.

В свои опасные игры герцогиня вовлекла королеву. Ришелье объявил главным врагом – соперником Франции – родину королевы, католическую Испанию. И она легко уговорила религиознейшую католичку королеву Анну примкнуть к борьбе «Партии благочестивых».

Все эти годы она по-прежнему оставалась главной подругой королевы Анны. Но этого ей было мало. Герцогиня жаждала повелевать. И она захотела повелевать королевой. Случай представился. Во Францию прибыло английское посольство – сватать сестру короля Людовика за английского короля Карла I. Посольство возглавлял первый щеголь Европы, красавец герцог Бекингэм. Прозорливый ценитель красоты опередил свой век: он пришел в восторг от утонченных прелестей Анны. Бекингэм пылал, и Анна также влюбилась в галантного красавца-англичанина.

Мечта герцогини становилась явью: Мария де Шеврез стала наперсницей в этой тайной любовной истории. Через нее шла секретная переписка влюбленных, и письма их становились все нежнее и опаснее. Как ждала герцогиня этого великого мгновения, когда Анна сделает рогатым жалкого короля – покровителя выскочки Ришелье, а она станет хранительницей греховной тайны королевы! Но любовь Анны (увы!) ограничилась письмами. Истинная католичка осталась верной мужу, который ее не любил. Красавец Бекингэм продолжал присылать свои огненные письма, умоляя о тайном свидании, герцогиня нашептывала о страсти англичанина, королева мучилась, перестала спать, но… ничего не происходило. Любовным мучениям положил конец фанатик-протестант. Как много раз бывало (и будет) под солнцем, враги герцога сумели убедить этого воистину верующего человека, что во имя Господа, отвергавшего насилие и убийство, надо убить!

Как сказал о Бекингэме Ришелье, «счастливее всего этот великий модник чувствует себя перед зеркалом».

В то утро, стоя перед зеркалом, герцог решал сложнейшую задачу – выбирал цвет перевязи шпаги для нового камзола. Убийца преспокойно подошел к захваченному волнующим занятием Бекингэму и всадил ему кинжал в живот. Кровь залила камзол герцога. Но умирал Бекингэм с довольной улыбкой. Он окончательно понял, что к его новому камзолу нужна была алая перевязь.

Бедная королева провела несколько дней в безутешных рыданиях. Но неунывающая герцогиня тотчас начала подыскивать нового претендента на роль совратителя подруги.

Искала она его своим, много раз проверенным способом.

Диана-охотница

Любимый портрет Марии де Шеврез, ныне висящий в Версале: она в образе Дианы-охотницы. Да, лук этой вечной охотницы был постоянно натянут, и стрела, которую она держит на портрете, постоянно устремлена в сердца мужчин. Как часто бывает с дамой, имевшей множество любовников, она была холодна, без темперамента и никогда никого не любила. Это и помогло ей стать истинной мастерицей Любви. Она в совершенстве овладела индийскими практиками – малоизвестной при дворе Камасутрой, и даже разработала несколько новых поз, носивших тогда ее имя и нынче несправедливо забытых… (Упомяну для историков, что все они были связаны с пухлыми губками герцогини.) В постели герцогиня успешно вербовала армию врагов ненавистного кардинала. Сердце к ее любовным забавам никакого отношения не имело. Она беспощадно воевала телом. Красавица умудрилась переспать даже с уродливым стариком маркизом де Шатнефом, переманив в свою армию этого верного сподвижника Ришелье, занимавшего важнейший пост хранителя государственной печати. Побывав в ее объятиях, маркиз стал яростным врагом кардинала. К сожалению, ненадолго: кардинал тотчас отправил слишком пылкого маркиза в Бастилию.

Несравненные чары герцогини оказались бессильны только перед собственным мужем. Герцог де Шеврез, недостойный потомок вечно мятежных Гизов, не захотел принять участие в ее святой борьбе. Он предпочел скучно строить любимый замок, одинаково равнодушно относясь и к ее интригам, и к ее изменам. Он как-то сказал графу Сен-Жермену… – Здесь месье Антуан остановился и, как всегда при таких оговорках, рассмеялся и поправился: – Герцог как-то сказал: «Я слишком стар, чтобы ее ревновать, и слишком мудр для ее старомодных заговоров и убийств».

Герцогиня незамедлительно доказала мужу обратное. В это время гремела слава великого мудреца герцога Франсуа де Ларошфуко, чьи афоризмы обожал ее муж. Мария успешно затащила в постель мудрейшего из французов, тотчас втянув мудреца в очередной заговор против Ришелье. Она доказала жалкому мужу, что мудрость и борьба должны идти под руку. К ее сожалению, Ришелье, как всегда, раскрыл интригу и преспокойно отправил философа-герцога в Бастилию.

С любовниками Мария де Шеврез расставалась легко. Мужчинам принадлежали не только ее стрелы Амура, но куда чаще иное украшение. Мудрый художник недаром изобразил рядом с нею оленя с ветвистыми рогами. Так что, едва успев проводить в тюрьму мудреца-герцога, Мария позаботилась… Меткая стрела Дианы-охотницы нашла не только самого желанного, но самого ей нужного. В ее постели появился герцог Франсуа де Бофор.

Но он должен был стать не только ее любовником.

Интрига герцогини

Эту стрелу в сердце де Бофора Диана-охотница пустила, лелея все ту же мечту – наградить королеву любовником. Но на этот раз любовником, который должен был всецело подчиняться ей, герцогине де Шеврез… Герцогиня знала только один верный путь подчинить мужчину. Она любила повторять изречение китайского философа: «Две вещи правят людьми: первая – плотская любовь. Что же касается второй… о второй мне надо еще много думать…»

Кандидатура великолепного Франсуа де Бофора не вызывала у нее сомнений. Пожалуй, только он один, главный донжуан века, мог завоевать одинокое сердце целомудренной католички-королевы.

На балу в Лувре герцогиня пригласила Франсуа посетить ее утром. Мария приняла де Бофора полуодетая, за утренним туалетом. Впоследствии это станет одним из главных обычаев Галантного века. Но в ее время это было ново и, я сказал бы, революционно. Во время разговора, поправляя зацепившийся за софу краешек нижней юбки, она умело изогнулась… Тотчас две стальных руки подхватили ее, и юбка полетела вверх… И, как писалось в модном романе ее века, «он набросился на нее с яростью тигра». Она дала глупцу возможность поверить, что соблазнил ее он!

В то утро ей долго не удавалось произнести ни слова. Лишь по прошествии пяти часов двадцати минут (она всегда отмечала в дневнике цифры Любви) герцогиня смогла заговорить.

И великая интриганка заговорила с новым любовником… о другой!

Она сказала де Бофору, что обязана открыть ему великую тайну: он покорил одинокое сердце королевы. И она, обожающая свою повелительницу, решилась… нет, просто обязана верноподданно пожертвовать своею любовью. Короче, она предложила Бофору устроить встречу с королевой.

Как же загорелись глаза Франсуа… Незаконный потомок короля мог наставить рога потомку законному… как бы вернуть должок!

Мария начинает подготовку. Теперь каждый день она рассказывает королеве «обычную любовную дребедень» (ее слова) о пламенных чувствах Франсуа. О великолепных стихах, которые он тщетно пишет в честь королевы, не смея передать ей, передает их Марии (герцогиня была щедра и передала Анне стихи, которые ей самой писал Ларошфуко). И о его несбыточной мечте – встретиться с Анной.

Сердце королевы загорелось!

Все складывалось как нельзя лучше, но…

Но, на беду, мозг нашей великой интриганки всегда вмещал несколько интриг. И во время очередной безумной ночи с Франсуа, умело «страстно» отвечая на ласки, она, как всегда, обдумывала дела. И ей пришел в голову хитроумнейший план. Дело в том, что после бегства Марии Медичи вся коллекция ядов перешла к королеве Анне. И в ней оказался восхитительный яд индейцев майя – этот яд проникал сквозь кожу. Достаточно было дотронуться рукой до смоченного ядом места, и… Вдохновение захлестнуло герцогиню. С трудом остановив страсть Франсуа, она начала излагать замысел гибели их общего врага. Надо только подкупить камердинера кардинала. Он намажет зельем любимую ангорскую кошку Ришелье – белоснежную Мариам. Несчастное животное, подыхая, начинает страдальчески мяукать. Ришелье, сочувствующий в мире только кошкам, конечно же погладит ее, успокаивая страдалицу, и… И уже через несколько мгновений отправится на то самое небо, о котором слагает такие красноречивые проповеди.

Простодушный Франсуа пришел в восторг. Он тотчас вызвался подкупить камердинера.

Но (как часто бывало с Марией де Шеврез) одна ее интрига погубила другую и главную. Подкупленный Бофором камердинер конечно же оказался агентом «серого кардинала». Заговор был раскрыт… К счастью, гвардейцы кардинала странно промедлили с арестом, и королева успела узнать о разоблачении подруги от взбешенного короля. Анна вовремя предупредила подругу.

Герцогине де Шеврез удалось бежать. В мужском костюме, меняя лошадей, она доскакала в карете до Булони. Ее сопровождал маркиз де Лотрек, давний любовник, и отряд его слуг. В Булони Лотрек зафрахтовал судно, на котором герцогиня благополучно переправилась в Англию.

Но обоих Бофоров – отца и сына – кардинал арестовать сумел. Совращение королевы де Бофором откладывалось в очень долгий ящик.

Однако случилось невероятное: Ришелье, обычно требовавший драконовских мер против своих врагов, на этот раз предложил королю совсем иное. Он сочувственно сказал Людовику, что понимает, какие жестокие упреки принцев крови придется выслушать любимому монарху, коли отправить в Венсенский замок обоих де Бофоров. Короче, к полному изумлению короля, кардинал кротко предложил… выслать из Франции отца и сына! Всего лишь – выслать!

Герцогиня де Шеврез жила в Лондоне, куда вскоре прибыли Франсуа де Бофор и его отец Цезарь. Здесь состоялись ее новые свидания с Франсуа… В коротких перерывах между стонами любви они обсудили новый дерзкий план герцогини.

Мария сообщила, что королева настойчиво хлопочет о ее прощении. Как только это удастся и Мария вернется в Париж, она уговорит Анну встретиться с Франсуа. И тогда Франсуа, рискуя свободой, а может быть и головой, должен тайно прибыть в Париж – встретиться с королевой.

Франсуа был счастлив, он обожал опасность не меньше, чем любовь. Впрочем, фраза должна звучать проще. Он обожал Любовь и Опасность.

И все начало получаться! Судьба оказалась удивительно милостивой. Изгнание герцогини в этот раз было до удивления недолгим. Королева не могла обходиться без любимой подруги. Теперь, когда та сообщила Анне столь взволновавшую ее весть о любви красавца Франсуа, королеве было необходимо говорить и говорить о нем с подругой. И Анна приготовилась к борьбе за Марию. Но, к своему (и общему) изумлению, королева очень быстро добилась прощения герцогини де Шеврез. Ришелье и здесь повел себя странно великодушно: посоветовал королю не мучить супругу долгим расставанием с лучшей подругой.

Король объявил (в который раз), что «в последний раз прощает эту дьяволицу герцогиню».

В ночь расставания в Лондоне герцогиня и Франсуа, эти великолепные бойцы Любви, устроили потрясающее сражение. Только под утро герцогиня смогла перейти к необходимым прощальным наставлениям и советам.

Похвалив ненасытный пыл Франсуа, герцогиня была вынуждена указать ему на некоторые упущения в позах «сзади». Она тут же наглядно продемонстрировала разработанные ею корректировки к указанной позе. Корректировки так увлекли Франсуа, что лишь под вечер Мария смогла перейти к главному.

Дело в том, что красавец Франсуа, как я уже говорил, был одинаково блистателен и на поле брани, и на поле любовного боя. Однако наш храбрый воин и неутомимый любовник отчаянно плохо владел родным французским языком… Что делать, вместо учебы Франсуа принимал участие в военных кампаниях… Но если его военные и любовные подвиги стерло время, то знаменитые оговорки цитируются французами и поныне, через столетия. Например, увидев как-то племянницу герцогини де Шеврез г-жу де Гриньян в глубоком трауре, Франсуа посетовал кому-то из придворных: «Я видел г-жу Гриньян в трауре, она имела очень печальный вид», но вместо lugubre (печальный) наш Франсуа сказал lubrique (похотливый). Этот «очень похотливый вид в трауре» в устах нашего донжуана заставил молодых повес тотчас обратить на госпожу де Гриньян самое пылкое внимание! И послужил причиной множества недоразумений и пощечин, полученных ими от этой добродетельной дамы.

Так что герцогиня объяснила де Бофору главный залог его грядущего успеха: меньше говорить и больше действовать…

– Я знаю изысканный литературный вкус королевы и могу вам обещать: ваши слова все погубят. Меньше говорите! Нет, лучше вообще не говорите! «Страсть вместо слов!» Страсть, даже грубую, вам простят, косноязычие – никогда! Повторяйте ей лишь одно слово: «люблю». Остальное, как все мы, она придумает за вас. У нее буйная фантазия, рожденная одиночеством… Ведь все женщины в конечном счете одиноки. Женщины, мой друг, – это иная раса, чего не знают мужчины.

Исторический разговор

Мария де Шеврез вернулась в Париж в начале 1637 года.

Тотчас между герцогиней и королевой произошел этот важнейший разговор.

– Мы с вами, мой друг, – обратился ко мне месье Антуан, – не смеем присутствовать при этом разговоре, мы оберегаем честь дам былых времен… Мы лишь постараемся его вообразить. Итак, Мария де Шеврез, возможно… заметьте, я говорю «возможно»… сказала королеве: «Бедняжка Франсуа! Я никогда не видела его таким несчастным, дорогая Анна (так она называла Ее Величество наедине)… Он безутешен. Я не могла без слез беседовать с ним в Лондоне. Мы проговорили до утра. До утра непрерывно он говорил только о вас – прекрасное помешательство влюбленного. Он твердил: «Все ради нее! Ради нее я боролся с ненавистным ей кардиналом. И вот теперь мне суждено томиться на чужбине, не видя ее… Жизнь не мила мне. Мне хочется не существовать! Есть лишь одна, единственная награда, способная вернуть меня к жизни – встреча с нею. Я жажду несбыточного – только взглянуть на нее».

Этот монолог, который рассмешил бы прежде королеву, влюбленную королеву взволновал:

– Любовь… Что такое любовь – мне неведомо… Знаю только слова философа: «От любви люди глупеют, а после любви становятся печальными».

– Философ глуп. На свете есть только любовь, дорогая Анна, – вздохнула Мария.

Королева долго расхаживает по комнате. Наконец она говорит то, что должна сказать:

– Нет! И тысячу раз нет!.. – И лишь после этого, вздохнув, добавляет столь ожидаемое, столь желанное герцогиней: – Кроме того, это слишком опасно, Мари. (Она согласна!!!)

– Это безопасно, Анна. Кардинал знает: Франсуа в Лондоне, и если попытается вернуться в Париж, наверняка очутится в Бастилии. К счастью, кардинал не знает, на что способна любовь!

И опять пауза. Долгая пауза.

– Франсуа готов рискнуть не только свободой, но и жизнью за встречу с вами, – не унимается Мария.

– Нет, нет… и нет! К тому же он слишком молод.

– Ваше Величество, от этого любовь лишь безумней, а страсть восхитительней. Пожалейте его! Неразделенная любовь в 22 года часто кончается смертью.

Королева старается вспомнить все унижения: пренебрежение короля, его связь с фрейлиной, которую приказано именовать «платонической»… хотя все, весь двор знает иное. Муж смеет не испытывать любви к ней, к своей жене, в то время как первый любовник Франции, принц королевской крови, изнемогает от любви!

– Пожалейте его, Анна, – шепчет Мария, – всего лишь встреча…

– Могу ли я рассчитывать на его скромность? – вздыхает королева. (Свершилось!! Свершилось!!)

– Он ваш раб. Он выполнит все, только прикажите. Просите жизнь, и вы ее получите.

Герцогиня де Шеврез отослала в Лондон секретного курьера, велев передать одно слово: ждет!

Какая же это была радость для бастарда: узнать, что он может сделать рогатым законного короля.

Историческое свидание, по сведениям графа Сен-Жермена, состоялось в ночь на 2 марта 1637 года. И для этой встречи наша великая интриганка Мария де Шеврез разработала сложнейший план.

Историческая ночь 1637 года

Вы, конечно, помните у Дюма: герцог Бекингэм тайно приплыл из Лондона на свидание к королеве Анне, и его проводит во дворец ее камеристка госпожа Бонасье. На самом деле британский герцог никогда не приезжал тайно на свидание к королеве. К ней приехал ДРУГОЙ. Но что поражает: Дюма, не знавший о визите другого, описал детали пугающе верно. Бекингэм, в воображении Дюма, приплыл из Лондона, и де Бофор в действительности – приплыл из Лондона. На Бекингэме, по Дюма, плащ мушкетера, и на Бофоре был такой же плащ. В воображении Дюма Бекингэма тайно, с опасностью, проводит к королеве жена трактирщика г-жа Бонасье. В действительности так же тайно, с опасностью, в историческую мартовскую ночь герцогиня де Шеврез должна была провести в спальню королевы красавца де Бофора.

Однако по порядку.

Франсуа де Бофор приплыл ночью на английском судне под французским флагом и высадился в окрестностях Булони. Вместе с маленьким отрядом поскакал в Париж. Оставив своих людей у ворот Сен-Дени, он верхом въехал в Париж в половине одиннадцатого вечера. Здесь ждала его в карете Мария де Шеврез. Но Ришелье знал о его приезде.

Гвардейцы кардинала встали у всех входов в Лувр. Ждали высокого человека в плаще мушкетера, который попытается проникнуть в Лувр.

О том, что Ришелье стало известно о прибытии Бофора, герцогиня де Шеврез узнала от своего прежнего любовника маркиза де Лотрека. Но узнала поздно, когда Франсуа уже высадился во Франции. Однако великая интриганка сумела подготовиться.

Высокий человек в плаще мушкетера скакал по направлению к Лувру. У площади Карузель остановил коня, привязал к коновязи и направился к потайному ходу в Лувр (он был в парке Тюильри). И тогда гвардейцы кардинала, сидевшие в засаде, напали на него. Он выхватил шпагу. В течение десяти минут он бился один с четырьмя гвардейцами кардинала. В конце концов, уложив двоих, прыгнул в седло и поскакал прочь. Оставшиеся двое дружно бросились в погоню.

Тотчас около оставленного гвардейцами потайного входа появилась парочка, старательно (и страстно) изображавшая влюбленных. Это были герцогиня де Шеврез и Франсуа де Бофор. Она торопливо открыла ключом дверь в подземный ход, и оба исчезли в темноте подземелья.

Между тем всадник, изображавший герцога де Бофора, выстрелами из мушкета остановил обоих преследователей. Гвардейцы довольно поспешно предпочли отстать. Нежданно легко избавившись от погони, всадник повернул на улицу де Бак, где снимал в это время квартиру.