Триллер в век мушкетеров. Железная маска

Король Генрих сидит на заднем сиденье… торчит его игривая бородка. Рядом – худощавый, в камзоле с золотым позументом, любимый обер-егермейстер герцог де Монбазон с точно такой же бородкой… Беспощадное солнце заставило короля спустить кожи на окнах… они заменяли тогда стекла.

Карета подъезжает к перекрестку. На солнцепеке рыжий детина с всклокоченной бородой… переминается с ноги на ногу, чего-то ждет. Навстречу королевской карете из маленькой улочки на перекресток выезжает огромный воз, груженный сеном… Воз перегородил дорогу королевской карете. Она остановилась. И моментально на колесо мимо оторопевших гвардейцев вскочил рыжий детина. Считаные секунды – и его голова, подняв кожу, просунулась в окно, и уже длиннющая рука с кинжалом бьет в грудь короля…

– Боже мой, – хрипит король.

Но герцог де Монбазон удара не видит, в этот миг он возмущенно кричит на возницу. Услышав вскрик короля, повернулся к Генриху, спросил:

– Что, Ваше Величество?

В это время вновь просунулась рука с кинжалом. Детина наносит второй удар… третий… Король откинулся на сиденье, кровь хлынула горлом… Крики… Кричат герцог… жена… дети… Король недвижимый сидит в карете… Убийцу схватили, бьют пришедшие в себя гвардейцы… Но тот и не пытается бежать, лишь защищается руками от ударов…

Так погиб этот веселый и умный женолюб-король. Как сказал ехавший с ним в карете его любимец герцог Монбазон: «Бог дал ему все, кроме смерти в своей постели».

Герцог де Монбазон, свидетель смерти короля Генриха, и был отцом той самой герцогини де Шеврез.

Месье Антуан остановился, помолчал, потом продолжил равнодушным тоном лектора:

– У короля было много врагов, и до этого было восемнадцать неудачных покушений; почти все покушавшиеся были четвертованы.

Удачливым убийцей оказался простолюдин по имени Франсуа Равальяк, фанатик-католик… Которому кто-тo внушал, что король Генрих – тайный протестант, сменивший веру только ради власти, что он готовит войну с папой и завоевание мира протестантами… И которого кто-то предупредил о поездке короля в Арсенал. Кто внушал? Кто предупредил? Протестанты, ненавидевшие короля за то, что стал католиком, католики, подозревавшие, что он остался протестантом, или королева, уставшая от измен Генриха и сама мечтавшая о власти? Или ее тогдашний любовник? Или аристократы, недовольные усилением королевской власти? Или кто-то из брошенных любовниц, так и не простивших короля? Или… Всегда найдется много «или»… у кого много врагов. Нужен лишь один безумный, который поменяет ход Истории… Сколько их было и будет!

Но тогда следствие подозрительно быстро закончилось обычным выводом: убийца был одиночкой. Зрелище казни сделали обычно устрашающим. Несчастного четвертовали: четыре лошади рванулись в разные стороны и разнесли тело Равальяка. Францией начала править королева Мария. Она – регентша при девятилетнем сыне Людовике XIII.

Теперь Мария всегда в черном – в вечном трауре, доказательстве любви к мужу, который ее не любил и которого не любила она, измученная его изменами и сама ему изменявшая. Очередная человеческая комедия, столько раз бывшая под солнцем. Семь лет будет править королева-регентша, и править, как давно мечтала: всю власть Мария Медичи передает тому, кого так страстно любила.

Ее любовник, красавчик флорентинец Кончино Кончини приехал из Италии в ее свите. Для приличия королева женила его на своей молочной сестре – дочери кормилицы. Прехорошенькая, хитрющая пройдоха – простолюдинка Леонора с детства закадычная подруга королевы Марии.

Уже вскоре после убийства короля по Парижу поползли стыдные слухи. Будто семейная жизнь четы Кончини должна прикрывать отношения сорокалетней королевы-регентши с красавцем флорентинцем. Эта ситуация тоже часто повторялась в истории. Точно так же семья вашего временщика Бирона прикрывала его ночи с вашей царицей Анной Иоанновной… Но обезумевшая от любви регентша перестает стесняться. Стареющая королева щедро оплачивает ночи Кончини. Любовник становится Первым камергером; никогда не воевавший, он получает звание маршала Франции. Флорентинец из бедной дворянской семьи обезумел от открывшихся возможностей. Что делать – «жаднее богатых только бедные». Он беззастенчиво обирает казну! По приказу королевы исполняются все его алчные прихоти: для него выбивают драгоценные камни из короны покойного короля.

Роскошный дворец фаворита и королевский Лувр разделял глубокий овраг. Королева велит построить через него мостик, который парижане тотчас насмешливо прозвали «мостиком любви». Каждое утро фаворит идет по этому мостику во дворец, чтобы засвидетельствовать почтение королеве, и каждую ночь крадется туда же, чтобы оставаться там до рассвета. Такое же безродное ничтожество, как и ваш Бирон, он нагло помыкает первыми фамилиями Франции. Но в отличие от вечно покорной Руси в стране вечно мятежных галлов такое долго продолжаться не могло. Знатнейшие фамилии радостно начинают бунтовать. По Парижу гуляют непристойные сочинения о фаворите и королеве с похабными рисунками.

Ее сыну Людовику пошел уже шестнадцатый год. Дети вырастают незаметно, но родительницы продолжают относиться к ним как к детям. История также обычная под солнцем и очень опасная, коли ребенок – король.

Юный король проводит много времени на охоте. Здесь он и приобрел старшего друга с очень смелыми замыслами.

«Фаворит умер, да здравствует фаворит!»

Герцог Альбер де Люинь – прирожденный царедворец, то есть великий интриган. Каждый день он сопровождает короля на любимую охоту и становится неразлучным с юным Людовиком XIII. Шестнадцатилетний король ненавидит любовника матери и страдает от позорных слухов, которыми услужливо и ежедневно снабжает его герцог вместе с постыдными памфлетами и непристойными рисунками.

И однажды герцог предлагает юноше покончить с фаворитом. Людовик колеблется: он привык подчиняться матери, он боится. И тогда де Люинь играет по-крупному. Он сообщает юноше: терпение знати закончилось – готовится бунт, который может стать не только гибелью фаворита, но и концом великой династии. Есть только один выход: опередить знать и убрать итальянца, которого ненавидит весь Париж. И стать наконец королем!

Людовик соглашается.

Утром герцог передает капитану королевских гвардейцев приказ короля: арестовать всемогущего фаворита. И коли он будет сопротивляться…

Капитан улыбается – дальше продолжать не стоит.

Гвардейцы встретили Кончини на «мостике любви»… «Разодетый итальянский павлин» шел во дворец королевы, как всегда, окруженный шумной толпой стражи и прихлебателей-придворных. Именем короля капитан гвардейцев объявил Кончини арестованным. Взбешенный фаворит выхватил шпагу. Этого и ждал капитан. Выстрелом в упор из пистолета преспокойно застрелил маршала Франции. Прихлебатели и охрана Кончини тотчас разбежались, как всегда бывает под солнцем.

Гвардейцы короля, хохоча, долго пинали ногами тело временщика. Вдоволь надругавшись над тем, кому вчера угодливо служили, гвардейцы закопали труп. Но народ… Добрый народ захотел тоже повеселиться. Народ вырыл из могилы труп вчерашнего повелителя.

Мертвое тело топтали ногами, били палками, женщины царапали ногтями мертвое лицо, мочились на труп. Потом тело поволокли по улицам к Новому мосту, где стояла конная статуя короля Генриха. Здесь труп любовника вдовы Генриха подвесили за голову к статуе ее мужа, и народ отплясывал вокруг трупа, распевая похабные песни о королеве… Потом начали резать мертвое тело ее любовника… Нос, пальцы – брали на память. Жалкие останки, точнее – остатки, торжественно сожгли на Новом мосту перед статуей Генриха. Эта дьявольская радость черни, ее упоение зверством, надругательством над вчерашним властелином… в нем уже мерещилась будущая революция… Точнее, все революции, и ваша в том числе. Ибо нет ничего нового под солнцем. Герцог де Люинь до конца дирижировал переворотом. Королеве-матери было запрещено покидать Лувр. Вчерашняя всесильная королева Мария беспомощно наблюдала в окно, как рушили все, что осталось от несчастного любовника, – «мостик любви». Ее любимую подругу, жену убитого, хранительницу ее интимных тайн, герцог де Люинь приказал арестовать и пытать. Несчастная молила прекратить пытку – признала все, в чем ее обвинили: колдовство, полеты на шабаш, совокупление с дьяволом и попытку извести короля! Молочную сестру королевы сожгли на костре при счастливых криках тысячной толпы.

Королева-мать покорно перенесла гибель подруги, она смирилась со всем… Но Людовик помнил, как опасен яд Медичи. По совету все того же герцога де Люиня юноша отправил родную мать в замок Блуа, где она должна была жить на положении арестованной. Она сумела бежать оттуда только через пару лет.

(Была грозовая ночь, хлестал непрерывный дождь и охрана спасалась от непогоды, когда отважная женщина спускалась по веревке из окна замка. Здесь ее ждали оседланная лошадь и верный слуга.)

После гибели фаворита Кончини начинается стремительное возвышение фаворита нового – герцога де Люиня.

Как только были зарыты останки фаворита королевы и сама она отбыла в ссылку, в Лувре началось непрерывное празднество… Людовик XIII (а точнее, герцог де Люинь) праздновал обретение власти. Великолепные балы следовали один за другим. Как положено при новом правлении, при дворе появились вчерашние жертвы – впавшие в немилость при правлении прежнем.

Именно тогда на очередном балу появился знаменитый герцог де Монбазон. Тот самый герцог де Монбазон, который находился в карете в злосчастный миг убийства Генриха IV.

Герцогиня Мария

Герцог де Монбазон происходил из древнего рода Роанов, владетелей Бретани. Этого любимца убиенного монарха королева Мария заставила покинуть двор тотчас после гибели его благодетеля. Герцог де Монбазон затворился в своем великолепном замке в Бретани. Именно здесь он написал свой знаменитый трактат «О поведении впавшего в опалу», где был и список книг, которые следует читать опальному в печальное время, и, конечно, список вин, которые следует пить для поддержания духа. Никаких мрачных поучений Сенеки – утешайте себя чтением шаловливых Петрония и Овидия и веселыми «золотыми брызгами» шампанского – любимого Аи. И с усмешкой наблюдайте из своего изгнания за покинутой вами ярмаркой тщеславия. «Ирония и сострадание» – ваш девиз.

И вот он снова появился при дворе со своей неизменной насмешливой улыбкой и вечными латинскими изречениями.

Но появился он не один, он привез ко двору «свое сокровище» – семнадцатилетнюю дочь Марию.

На первом же балу случилось: ослепительная юная красавица овладела сердцем нового фаворита. Уже через неделю любимец короля герцог де Люинь смиренно просил ее руки. Состоялась свадьба века: всесильный фаворит и красавица из древнейшего и богатейшего рода… Однако на брачном ложе произошло самое неприятное – красавица не смогла обагрить свадебные простыни положенной кровью невинности. Драгоценный плод оказался надкушенным.

Но такие невинные, такие огромные, полные слез глаза умоляюще глядели на взбешенного супруга. Заливаясь слезами, Мария поведала де Люиню о девичьей любви к бедному прекрасному рыцарю… конечно же погибшему на войне. И о своей нынешней любви – к нему, к супругу. Короче, герцогу пришлось простить это досадное обстоятельство. Тем более что невеста принесла в приданое вместе со своей любовью и красотой огромное состояние.

(Если бы герцог знал, что он получил в приданое также немалый опыт новобрачной. Этот опыт помогли приобрести многие в имении Роанов. Например, молодой красавец конюх и другой молодой человек – дворецкий. И немолодой граф Рошфор, друг отца.)

Вот так великий хитрец-интриган герцог де Люинь был легко одурачен семнадцатилетней девицей, ибо он… любил!

Началось стремительное возвышение юной Марии. Уже вскоре юная жена фаворита становится старшей фрейлиной юной жены Людовика XIII – королевы Анны Австрийской.

И, как отмечают все современники, обворожила молодую королеву. Они с королевой ровесницы и теперь неразлучные подруги. Наступает четырехлетняя гармония при дворе: жена фаворита короля – любимица молодой королевы Анны, ее муж – любимец короля. Но все эти четыре года могущества юная Мария не только наслаждалась счастьем. Она старательно училась хитросплетениям дворцовых интриг у своего великого интригана-мужа. Она оказалась способнейшей ученицей – с отличием окончила мужнины университеты.

Истинная Анна

Королеву Анну Австрийскую, испанскую принцессу из рода австрийских Габсбургов, ставшую женой Людовика XIII, благодаря роману Дюма знает каждый школьник. Но нам, мой друг, придется забыть о королеве, созданной фантазией Дюма.

Истинная королева Анна… У нее пепельные волосы (которые со временем сильно потемнеют, и она начнет красить их в каштановый цвет), изумрудные глаза нимфы и капризно выпяченная фамильная губа Габсбургов. В моем женевском доме висит прижизненный портрет Анны Австрийской, сделанный безымянным учеником Рубенса. Пышное платье XVII века скрывает трагедию королевы. Да, у королевы Анны была большая проблема. У нее была недопустимо тонкая кость. Сегодня эта беда сделала бы ее эталоном красоты, но тогда… Ее изящная маленькая грудь, худенькие плечи, длинные тонкие ноги были невозможны для красавицы XVII века. Это мучило Анну, и придворным художникам приходилось на картинах рисовать несуществующую щедрую плоть королевы.

Эта чересчур тонкая кость была причиной аристократического недуга Анны. Ее нежнейшая кожа не выносила прикосновения даже благородной льняной ткани. Только тончайший воздушный батист мог безболезненно прикасаться к телу королевы.

Все это раздражало грубоватого охотника-короля. После первой ночи король пожаловался герцогу де Люиню:

– Нельзя было показать больше и увидеть меньше.

Теперь король редко посещал спальню королевы, а потом и вообще перестал там бывать. Целых четыре года тонкое, страстное тело Анны тщетно ждало короля. Верная подруга пришла на помощь. Мария де Люинь заставила мужа «сыграть роль Амура». Фаворит сумел уговорить Людовика. Через четыре года после женитьбы молодой король вновь посетил спальню супруги, нарушив ее печальное воздержание. Счастливое последствие для Франции – Анна забеременела! Но… Как и положено тоненьким девушкам, королева обожала движение. Она придумала прыгать через ров, вырытый недалеко от дворца. Две белокурые подруги – королева и Мария – прыгали по очереди, кто дальше. Легкая Анна улетела далеко. Результатом этого слишком удачного прыжка королевы был… выкидыш. И король снова стал очень редким гостем в ее спальне.

Герцогиня Мария де Шеврез

Печальным оказался этот год и для любимой подруги. Через четыре года счастья и могущества наша Мария де Люинь овдовела. Король назначил герцога де Люиня коннетаблем (главнокомандующим армии Франции), и герцог отправился в Ла Рошель воевать с протестантами. Но он познал годы власти… власть ослепляет неизменно! И случилось недопустимое: он забыл про яд Медичи и долгую память мстительной королевы Марии. И там, вдали от Парижа, и произошла его таинственная безвременная смерть. Герцог умер от какой-то неведомой болезни. Врачи беспомощно назвали ее «лихорадкой».

Как положено молодой богатой красавице из знаменитого рода, Мария недолго оставалась вдовой. Она вышла замуж за герцога Клода де Шеврез. Он был сыном герцога де Гиза, знаменитого страстного любовника королевы Марго, чьи зубы остались на ее теле и в легендах.

Теперь до смерти наша героиня будет носить имя герцогини де Шеврез. Под этим именем она и вошла в историю.

Кардинал Ришелье

Теперь молодой король должен был управлять Францией один. Должен, но не мог и не хотел. И тогда рядом с королем появился тот, кто станет воистину бессмертным, – кардинал Ришелье!

Прежде чем мы отправимся в Пале-Кардиналь, в этот незабвенный дворец Ришелье, я позволю себе представить, мой друг, кардинала Ришелье таким… – здесь месье Антуан поправился: – …каким его описывал граф Сен-Жермен… Во время регентства Марии Медичи Ришелье был безвестным епископом в беднейшей епархии Франции. Здесь его заметила и отличила королева Мария. Ришелье отплатил ей. После смерти де Люиня помог королеве Марии помириться с сыном. Женщина из рода Медичи не смогла забыть радость власти. Вернувшись из изгнания, королева-мать задумала вернуться на политическую сцену. Она презирает слабовольный характер жалкого сына: Людовик не может и не хочет управлять. И мать возглавила Королевский совет и лихорадочно окружает сына своими людьми. С ее помощью Ришелье становится кардиналом и членом Королевского совета, она приблизила его к королю. Но слишком приблизила. Она не понимала сына. Людовик боится и презирает ее. Он никогда не мог забыть тот день — как, обернувшись назад, увидел запрокинутую голову мертвого отца. И другой день, когда, войдя ненароком в гостиную, увидел запрокинутую голову стонущей матери и гнусного итальянца… И король теперь не расстается с умным и жестким кардиналом, в нем его спасение от напора матери… Вместо спины де Люиня он решил спрятаться за спину Ришелье… И кардинал это сразу понял. А мать все ждала благодарности Ришелье. Но благодарности в политике не бывает, и это так банально под солнцем. Королева узнает, что вожделенное место покойного фаворита занято. И занимает его тот, кто должен был помочь занять это место ей! Пылкие любовники Ришелье и Власть нашли друг друга… Я точно не помню… кажется, это было то ли 13, то ли 3 августа 1624 года. Но именно в этот день кардинал Арман Жан дю Плесси де Ришелье стал первым министром короля Людовика XIII.

Теперь до конца своих дней король будет царствовать, а Ришелье управлять. И до конца своих дней королева-мать останется смертельным врагом кардинала.

Впрочем, трудно сказать, кто был искренним другом Ришелье. Как говаривал граф Сен-Жермен: «Бескорыстно кардинала любили только его кошки».

Ибо история Ришелье – обычная и так же бесконечно повторявшаяся под солнцем история Великого Реформатора. У вас в России такими великими реформаторами были Сперанский, граф Витте и Столыпин. Но у них – не вышло. Ваша родовая аристократия, эта вечная дворцовая камарилья, в конце концов свалила их.

У Ришелье вышло. Хотя, повторюсь, во Франции было все то же. Ришелье жестко проводил свои великие реформы. Покончил со своеволием губернаторов, отнял у знати древнее право быть маленькими королями в своих провинциях. Запретил дуэли, отняв у знати другое древнее право: законно убивать друг друга, лишая армию храбрейших воинов. Принял меры против излишней роскоши знати: отнял еще одно древнее право – проматывать состояния предков. Своевольничать стало нельзя, убивать друг дружку нельзя, проматывать деньги – нельзя. Спрашивается, где «сладкая жизнь»?

И аристократы объединяются против выскочки-реформатора.

Как часто бывает под солнцем, самая реакционная оппозиция объявляет себя главной защитницей Бога… Оппозиция Ришелье называет себя «Партией благочестивых». Они теперь бо́льшие католики, чем пастырь французских католиков кардинал Ришелье. Ибо во внешней политике великий кардинал мечтает сделать обновленную Францию гегемоном в Европе. Но для этого он должен сокрушить могущество Габсбургов, правивших в Испании и Австрии. И глава католиков Франции начинает поддерживать протестантские страны в их борьбе с католиками Габсбургами. Он насмешливо заявляет, что различиями в вере удобнее заниматься на небе, на земле приходится заниматься политикой.

Но француз жаждет бунтовать, иначе он не француз. Эту черту галлов отмечал еще Цезарь. Цвет аристократии ненавидит сильную королевскую власть, которую так умело создает кардинал.

Теперь против кардинала вся голубая кровь Франции! Мать короля (Мария Медичи), жена короля (Анна Австрийcкая), родной брат короля (Гастон Орлеанский), все принцы крови и многочисленные потомки незаконных детей королей, носящие герцогские титулы.

И против всех – одинокий, мрачный административный гений.

Но Ришелье спокоен. Да, против него королева Анна и королева-мать. Но он, духовник королевы Анны, отлично знает отношения в королевской семье. Анна не любит пренебрегающего ею Людовика, Людовик – Анну. И оба ненавидят королеву-мать, которая, в свою очередь, ненавидит их обоих! Так что, если обе королевы против него, союз с королем будет только прочнее. Тем более (и это главное!) слабый король счастлив своей сильной властью, созданной кардиналом. Кардинал ловко играет в игру, которая также много раз бывала под солнцем. В нее играли и будут играть все великие министры при жалких королях. Ришелье умело демонстрирует, будто все важнейшие решения предлагает… король! Выйдя из королевского кабинета, не устает восхищаться прозорливостью Его Величества. И при этом кардинал исполняет главное правило: не обременять короля скучными государственными делами. Не отнимать у него драгоценное время для любимой охоты. Людовик охотится, а кардинал работает. Хотя он вечно болен, этот хилый Ришелье. То радикулит, то камни в печени, то слабые легкие валят кардинала в постель. Это значит? Он продолжал работать в постели! Он плохо спит по ночам от постоянной боли в печени. Это значит? Он работает по ночам тоже. И довольный король не устает осыпать усердного кардинала знаками своей милости.

Но обе королевы знают: в тайниках души Людовик ненавидит Ришелье, как ненавидит ленивый, жалкий ученик строгого учителя. И они ждут своего часа.

Но умнейший Ришелье также понимает, что король сегодня осыпает его милостями. И неустанно следит за погодой на завтра. Несколько раз в день к Ришелье приходит иссохший монах в сером плаще. Это знаменитость – отец Жозеф, монах ордена капуцинов. Он возглавляет… службу безопасности кардинала! Да, мой друг, Ришелье уже тогда понял то, что только нынче известно всем: подлинная власть начинается с информации, точнее, с тотального шпионажа. Отец Жозеф великолепно наладил эту работу. Его называют «серым кардиналом» за цвет носимого им плаща. Его влияние на государственные дела и на самого Ришелье таково, что прозвище «серый кардинал» станет синонимом человека, вершащего все дела за широкой спиной могущественного патрона. Щедро оплаченные шпионы «серого кардинала» теперь повсюду – во дворцах, в трактирах, в борделях. Ришелье первым узнает и о дворцовых сплетнях, и о готовящихся заговорах. И беспощадно их подавляет. Или успевает в ответ разыгрывать свои знаменитые провокации. Они должны доказать врагам тщетность борьбы с Ришелье. Одна из таких провокаций вошла в историю Франции.

Заговор одураченных

В это время Людовик заболел… Нежданно болезнь приняла опасный характер. И королева-мать тотчас запретила врачам сообщать Ришелье о болезни. Но «серый кардинал» знает свое дело. Его шпион (один из главных врачей) ежедневно доносит о новостях у королевской постели. Врачи считают безнадежным состояние короля. Королева-мать и королева Анна не отходят от ложа больного. Они внушают умирающему: его болезнь – Божья кара. За противную Господу политику Ришелье против верных католиков Габсбургов, против угодной Богу «Партии благочестивых»… Людовик уже исповедался и приготовился к смерти…

Но врачи вовремя сообщают «серому кардиналу», что кризис болезни счастливо миновал. Болезнь отступает, королю уже ничто не грозит, и на днях он пойдет на поправку.

Теперь Ришелье успокаивается – он опасался решений короля больного, но не сомневается в решениях короля выздоровевшего.

Я пропускаю все дальнейшие подробности шахматной партии кардинала, одурачившего своих врагов… Какие сцены мы могли бы с вами увидеть… И шекспировскую сцену в Люксембургском дворце – сцену троих: королевы-матери, кардинала и выздоровевшего Людовика… Когда вне себя от ярости королева-мать выкрикивает обвинения кардиналу. Ее лицо, распаленное злобой, залито слезами, она умоляет сына выбирать между матерью и Ришелье. Но король трусливо безмолвствует. Он лишь просит кардинала покинуть дворец. И тогда королева-мать выбегает из кабинета и сама объявляет об отставке ненавистного кардинала. Ришелье покидает дворец спокойным. Ришелье оценил молчание короля… Теперь он может ждать… и выявлять врагов. Распространяет слух, что уже написал прошение об отставке. И с усмешкой наблюдает, как придворные, толпившиеся прежде в его приемной, спешат перебежать из Пале-Кардиналь в Люксембургский дворец. Он сам смиренно является во дворец королевы-матери. Но Мария грубо отсылает его прочь. Теперь все окончательно уверились в падении кардинала, уже возобновились желанные дуэли, и мушкетеры буквально охотятся за гвардейцами кардинала… когда Ришелье дождался: король позвал его в Версаль, в свой охотничий домик.

И кардинал явился к королю… с прошением об отставке! Но теперь они наконец-то остались вдвоем. И удаву достаточно было взглянуть на кролика! Ришелье посмотрел на короля своим гипнотическим, мрачным взглядом. И Людовик поспешил… заключить кардинала в объятия! Долго был неумолим кардинал, долго просил об отставке во имя желанного спокойствия в августейшей семье Его Величества… И долго король умолял его остаться. Наконец Ришелье согласился.

Так что на следующий день сиятельные враги еще раз с ужасом поняли – кардинал вечен. Ну а далее началась расплата. Многие из «одураченных» навсегда были удалены от двора, против других затеяны судебные процессы, зачинщики дуэлей отправились в Бастилию. Был арестован и медик королевы, участвовавший в лечении Его Величества. И началась проверка лекарств, рекомендованных им королю. Так что королева-мать не стала ждать дальнейших шагов мстительного Ришелье. Мария Медичи в очередной раз бежит за границу.

Там она и умрет в бедности и забвении.

Но заговоры знати против Ришелье были порой куда опаснее. К кардиналу не раз подсылали убийц, поднимались восстания, в одном участвовала даже армия. Наш реформатор отвечал беспощадно. Герцог Монморанси, потомок знаменитой фамилии, маршал Марильяк, прославленный воин, красавец де Сен-Мар, любимейший фаворит короля, несмотря на униженные мольбы могущественных родственников, отправятся на Гревскую площадь. И палач на глазах толпы рубил головы родовитейшим аристократам, ибо так повелел кардинал Ришелье.

Мне очень хотелось возразить месье Антуану. Я знал куда более подробную и совсем иную историю «Дня одураченных»… но каждый раз, когда я хотел это сказать, месье Антуан смотрел на меня с такой беспощадной иронией… и я молчал!

Но он сам ответил на мои мысли, он их читал, как всегда:

– Мой дорогой друг… Вы хотите мне пересказать свидетельства очевидцев. Я их тоже знаю, но им не верю. Вы, конечно. помните знаменитый рассказ японского писателя, где все участники одного события пересказывают это событие совершенно по-разному. Притом никто не лжет. Просто они так его видели. Вот почему есть формула «врет, как очевидец»… История – это всего лишь роман, написанный врущими очевидцами и еще раз перевранный историками… Причем самое правдивое они пропускают… Самое правдивое – не скандальные выкрики Марии Медичи, которые все изложат по-разному, а шум дождя за окном… и порыв ветра, раскрывший балконную дверь в зале. Этот шум дождя слушал король, пытаясь не слушать, как кричит его мать криком торговки на итальянском базаре… История, как насмешливо писал граф Сен-Жермен, – всего лишь шум отшумевшего дождя… и еще – ветер, который унес опавшие листья… И еще – доказательство вечного: «Что было, то и будет; что делалось, то и будет делаться; и нет ничего нового под солнцем».

Единственное, что развлекает меня в Истории, – это тайны.

Тайна

Осталась тайна, над которой я долго бился. Кардинал Ришелье загадочно нянчился с двумя, пожалуй, главными мятежниками – отцом и сыном герцогами де Бофорами…

Энергичный брат короля по отцовской крови, бастард Цезарь герцог Бофор всегда был в центре заговоров знати. Гордый незаконный сын Генриха IV не мог подчиниться кардиналу. Таким же мятежником воспитал он и героя нашей истории – своего сына, красавца Франсуа.

Однако Ришелье, обычно беспощадный к заговорщикам, удивительно терпим к де Бофорам. В очередной раз раскрыв их участие в очередном заговоре, он странно беспомощно жаловался Цезарю Бофору: «Вы все меня ненавидите. Что ж, это не ново. Реформатор, послуживший своей стране, сродни преступнику. Разница лишь в том, что преступника ненавидят и карают за грехи, а его – за деяния во славу родной страны. Примиряет с ним только смерть. Впрочем, после смерти вы будете преследовать моим именем новую жертву – нового реформатора. Я одинок, очень одинок при дворе… и к тому же очень болен».

Кардинал печалился, вместо того чтобы привычно наказывать! В ответ старший де Бофор только расхохотался.

И кардинал загадочно стерпел.