Триллер в век мушкетеров. Железная маска

Я понял – она требовала, чтобы я узнал о ней. Я занялся историей дома и выяснил, что здесь, в Лондоне, в доме герцога Ларошфуко, в XVII веке несколько раз находила приют бежавшая из Франции герцогиня Мария де Шеврез… Знаменитая интриганка при дворе Людовика XIII, участница всех заговоров против кардиналов Ришелье и Мазарини, старшая фрейлина королевы Анны Австрийской.

Я уже не сомневался: это была она – Дама из XVII века… Но почему не находит покоя эта прославленная красавица, которую месье Дюма сделал одной из героинь своей всем известной мушкетерской трилогии? Я начал исследовать жизнь великой интриганки, любовниками которой были два самых знаменитых Франсуа XVII века. Один из них – тогдашний хозяин этого дома, герцог Франсуа Ларошфуко, главный мудрец века. Другой – герцог Франсуа де Бофор, главный донжуан века, которого многие исследователи до сих пор считают тем самым Человеком в железной маске!!

Железная Маска! Я почувствовал! Как чувствуют собаки, берущие след. Связь этой печальной тени с той загадочнейшей историей! С тайной, которая, возможно, и не дает спокойно почивать в могиле этой несчастной! Истлевшая в земле красавица верит, что я, неутомимый следователь прошлого, открою тайну, которую вот уже 300 лет безуспешно пытаются раскрыть множество ученых! И тем самым… помогу ей вернуться в Вечный Покой, в мир спящих теней!

Вы справедливо улыбнетесь игре воображения. Но именно с этих пор история Железной Маски завладела мною.

Я принял заказ Привидения.

Обычно во время моих расследований я всегда выбираю спутника, чтобы размышлять вместе с ним. Конан Дойл справедливо придает Шерлоку Холмсу доброго доктора Ватсона… Как вы уже поняли, я выбрал вас. Потому что вы совершенно не знаете предмета, которым я собираюсь заняться. Это важно для свободы моих размышлений. К тому же в вас есть необходимое… простодушие.

«Он не посмел сказать «глупость», – успел подумать я, но месье Антуан засмеялся, погрозил пальцем и продолжал:

– Однако после ваших путешествий в кровь революции… вы слишком взволнованы. Потому перед началом расследования мы сделаем маленький перерыв на «манже». Мы отправимся в знаменитый ресторан «Ле Гран Вефур». Я предпочитаю именовать его старинным названием «кафе Шартр». Этот ресторан в Пале-Рояль сохранил росписи XVIII века. Есть даже столик, за которым сидел Наполеон. И хотя для размышлений о Железной Маске его стены несколько молоды, но ресторана старше с такой отличной кухней я не знаю.

Мы вышли на улицу, и все тот же молчаливый молодой человек отвез нас в «Ле Гран Вефур».

Ресторан был переполнен. Но к моему другу, как обычно, бросился официант, чтобы проводить – «за ваш столик, сударь» (как он выразился).

Официант принес меню. Мне месье Антуан заказал мясо «Шатобриан», оказавшееся громадным куском говядины, который мог съесть только Гаргантюа. Сам же он съел немного моркови и спаржи.

Насмешливо наблюдая, как я справлялся с куском говядины, он сказал:

– На самом деле человеческая история старше той, которую мы изучали в школе, на многие сотни тысячелетий. Из темноты незнания выглядывает лишь Атлантида – кусочек одной из множества исчезнувших працивилизаций. В начале подлинной истории человечества возраст людей измерялся сотнями лет… и возраст библейских патриархов – напоминание о том баснословном времени. Но люди начали есть чужую пищу. Наша пища, то есть предназначенная нам Богом, растет на полях, – так нас задумал Творец. Из мясной пищи нашему организму разрешено только мясо ягнят… И потому оно годилось в жертву Творцу. Все же остальное мясо, наполненное бесчисленными бактериями разложения, губительно для нашей плоти. Но люди начали его есть. Ведь на полях надо было трудиться. Охота – нечто быстрое, требовавшее сноровки, силы и удачи, а не упорного тяжелого труда в поте лица. Грязная животная пища, к которой пристрастился человек, порождает животные грязные помыслы. Веками количество избыточной половой энергии росло в нашем теле и возросло в тысячи раз. Тело сначала слилось с духом, потом его победило. Половой акт сделался главным двигателем человеческой истории. Возраст особей вырождающейся человеческой расы стал стремительно уменьшаться, и сейчас он похож на возраст мотыльков, бабочек-однодневок. Люди рождаются, ничего не успевают толком понять, и вот уже, как мусор, их выметает Время… Однако день повернулся к вечеру, и нам следует поторопиться обратно в мой кабинет. Столько лет тщетно расследуют историю «Человека в железной маске»! У нас с вами всего два дня. На третий я должен покинуть… – Он помолчал, потом добавил как бы нехотя: – …покинуть Париж.

Глава третья

Герцог де Бофор

Назад в XVII век

Мы вернулись в его кабинет. И он сразу приступил к делу. Он начал как-то даже торжественно:

– Из Галантного века графа Сен-Жермена мы отправимся на столетие назад, в век XVII.

Первым претендентом на право считаться «Железной Маской» был один из самых блестящих кавалеров XVII века, герцог Франсуа де Бурбон Вандом, вторым – герцог де Бофор… Обычно его называют кратко – «герцог Франсуа де Бофор». Для начала мы пролистаем биографию этого красавца, который имел право стать героем увлекательнейшего романа, но стал всего лишь эпизодическим лицом трилогии Дюма.

Начну, как и положено, с удивительной родословной героя.

И месье Антуан позвонил в колокольчик…

Вошел все тот же молодой человек. Как всегда молча, повесил над клавесином небольшую картину в роскошной раме. Обнаженная красавица сидела в ванне. Великолепная грудь, мраморные плечи бесстыдно смотрели прямо на нас.

Невольник страсти

– Это эскиз знаменитого полотна, висящего в Лувре. Красавицу зовут Габриэль д’Эстре… За красоту и неправдоподобную, совершенную фигуру ее прозвали при дворе «Прекрасной Статуей». Легендарный ловелас король Генрих IV увидел Габриэль и тотчас «пал к ее ногам»! Король влюбился без памяти, до потери рассудка… Сказать точнее, «влюбился, как всегда», иначе он не умел влюбляться. В его крови жило солнце… И когда оно загоралось, честь, разум и даже интересы королевства не имели значения. Чтобы овладеть желанной, он готов был унижаться, лгать, становиться смешным, раздаривать титулы и деньги сговорчивым мужьям и родителям, но своего добивался непременно… К тому времени 27 красавиц пали в постель короля… Хочу уточнить – 27, известных историкам. А сколько было безвестных жертв знаменитого соблазнителя… когда солнце в крови загоралось всего на одну ночь, чтобы погаснуть с первыми лучами настоящего светила… Король Генрих был истинный демократ в любви. Отнюдь не знатность, но прекрасное личико и пышные формы были верным пропуском в его постель. И оттого в донжуанском списке великого короля царит столпотворение классов – герцогини, графини, маркизы, аббатисы соседствуют с булочницей, горничной, монашками, буржуазками – женами трактирщика и сборщика налогов – и дешевыми куртизанками.

При всем этом мы с вами знаем, что Генрих был великий король с великими идеями, твердостью характера и милосердием. Как он говорил: «Одна рука наносит удары врагам, в то время как другая раздает милостыню». Но постоянные битвы в постели, к негодованию соратников Генриха, сильно отсрочили победу в битвах на поле брани – в гражданской войне, которой была охвачена Франция. К тому же они были опасны… У брошенных возлюбленных, не забывавших щедрые (и, поверьте, искренние) клятвы Генриха в вечной любви, любовь сменялась ненавистью и даже заговорами убить нашего «невольника страсти нежной»…

Пожалуй, только одна из его женщин благодушно наблюдала за этой бесконечной каруселью Любви. Это была его жена, знаменитая красавица Маргарита, вошедшая в историю и литературу под именем королевы Марго.

Ах, мой друг, редко соединялись в браке так подходившие друг другу супруги – Маргарита, дочь французского короля Генриха II и Екатерины Медичи, и Генрих де Бурбон, тогдашний король Наварры и будущий король Франции.

В крови Маргариты жило точно такое же солнце, как у ее супруга. Причем разгорелось оно весьма рано. В 11 лет у Марго появился первый любовник, и с тех пор солнце в крови пылало только жарче и жарче. В постели Марго мужчины буквально теряли рассудок. И следы мужских зубов – сумасшествия похоти – остались на ее белоснежном теле, как некое прекрасное клеймо Любви… Ее брак с Генрихом был браком политическим и не имел никакого отношения к любовной страсти, которой оба так преданно служили.

Их свадьба произошла во время кровавой резни Варфоломеевской ночи, и Марго сумела спасти молодого супруга. Тем самым обязанности жены она выполнила раз и навсегда. На этом взаимные обязательства закончились, и они предоставили друг другу свободу. Теперь супруги с большим интересом наблюдали бесконечные любовные похождения друг друга и даже помогали в любовных бедствиях. Он отводил от ее любовников гнев короля, она старалась, чтобы любовники помогали мужу на его тернистом пути к трону Франции. Генрих с благодарностью вспоминал, как «полезны были ему друзья Марго».

Марго не могла быть верна своим любовникам при жизни, зато не забывала их после смерти. Вы, конечно, слышали эту мрачную историю, будто она выкупила у палача голову казненного любовника, бальзамировала, целовала его в мертвые уста.

Граф Сен-Жермен в «Записках» потешался над этой легендой и над множеством других, окружавших знаменитую женщину. На самом деле добродушная Марго, как и все добрые женщины, очень боялась мертвых, и никаких отрезанных голов быть не могло. Но сердце любовника, в котором царила она, Марго действительно выкупила, бальзамировала и держала в золотом сосуде…

Беспощадное время не пощадило красавицу. Исчез ее легендарный гибкий стан, поредели знаменитые пылающие антрацитовые волосы, потускнели зеленые глаза газели. В конце века, когда Марго приближалась к пятидесяти, вся Франция заговорила о новом страстном романе ее супруга – о любви к красавице Габриэль д’Эстрэ…

Рождение герцогов Бофоров

Вначале «Прекрасная Статуя» Габриэль д’Эстрэ решительно отвергла ухаживания Генриха. Она была влюблена в молодого красавца герцога Белльгарда. Но Генрих, как всегда, не уступил. Она решила бежать. От беспощадной страсти влюбчивого короля Габриэль спасалась в родовом замке…

Как я уже говорил, шла гражданская война, и Генрих усмирял мятежную Францию. Военные действия разворачивались недалеко от замка д’Эстрэ. Но вечный раб страсти и здесь настиг беглянку. Бросив поле боя, с горсткой друзей он поскакал в ее замок, рискуя нарваться на пикеты неприятеля.

У замка д’Эстрэ он переоделся крестьянином и предстал перед нею в этом маскараде. Он думал позабавить ее, но вызвал отвращение. Она попросту посмеялась над королем и посмела выгнать Его Величество. Но мученик любви снес и это. Генрих был непреклонен. Он изменил тактику осады. Во-первых, избавился от соперника герцога Белльгарда (очень выгодно его женив), во-вторых, склонил на свою сторону отца (очень щедро его наградив), и уже вскоре (в который раз!) – победная ночь!!

Его жена Марго с усмешкой выслушала рассказ об очередной «вечной» любви супруга. Сколько было этих вечных любовей, вошедших в галантную летопись Франции… Госпожа де Сов, маркиза Нуармутье, Франциска де Монморанси-Фоссе, Диана д’Андуэн, графиня Грамон, прозванная «Прекрасною Коризандою»… и прочие, и прочие.

Но на этот раз произошло воистину удивительное. Семь лет Габриэль оставалась единственной женщиной Генриха. Марго узнала, что любовница стала исполнять обязанности королевы. Габриэль сидела рядом с Генрихом, когда король принимал депутации покоренных городов. Она была с Генрихом в минуту высшего торжества, когда Генриху покорился Париж. И в ее присутствии ради взятия Парижа король решил изменить веру – он стал католиком.

Он писал ей песенки, настолько сентиментальные и бездарные, что их с восторгом распевала толпа:

Мне сердце грусть терзает,Красавица моя,Ах, слава призываетНа ратные поля.На это расставаньеМогу ли не роптать,Когда за миг свиданьяГотов я жизнь отдать!

Но далее… – Месье Антуан остановился и сказал торжественно: – Далее я расскажу вам то, что сохранилось в «Записках» Сен-Жермена и осталось неизвестным исследователям…

Всю свою небольшую жизнь, с самого детства Габриэль слышала рассказы о победах Марго, о мужчинах, сходивших с ума от страсти. И она ревновала. Ей казалось, что ее Генрих сохранил любовь к жене… скрывает ее и все время сравнивает их. Видно, поэтому она полюбила издеваться над постаревшей Марго. Да, Марго постарела, но огонь солнца в крови не погас, он стал – жарче. И ее новые любовники становились все многочисленнее и… юнее. Так было и с вашей постаревшей императрицей Екатериной, так бывает со многими стареющими Мессалинами. Только теперь вместо прежних знаменитостей в постели Марго трудился молодой лакей. Так что в разговорах с королем Габриэль насмешливо называла Марго не иначе как «наша любвеобильная старушка» и отпускала бессердечные шутки молодости по поводу разрумяненной, разряженной королевы. Упоенный страстью весельчак Генрих хохотал над шутками любовницы. Доходили они и до Марго. Эти обидные, бездарные шутки и смех супруга… Издеваясь, Габриэль смела рассказывать тайны Марго, и рассказы эти тотчас распространялись парижскими сплетницами, чтобы из века в век их повторяли в своих книгах историки и романисты.

Габриэль рассказывала, как Марго, помешанная на красоте своего тела, лежит голой на черном бархате у открытого окна, соблазняя мужчин своим когда-то белоснежным… а нынче рыхлым и толстым телом. Как она неуемна в своих страстях. Влюбившись в кавалера Ш., заставляла беднягу удовлетворять ее желания в парке, в коридорах Лувра и (не однажды) на лестнице.

Габриэль была красива и, как нередко бывает с красавицами, глупа. Она не понимала, с каким огнем играет.

Граф Сен-Жермен писал в «Записках»: «Когда до королевы дошли все эти рассказы, впервые в жизни добродушная Марго пришла в ярость. Она металась по залам замка. Кричала: «Эта королевская подстилка, бездушная статуя, посмела насмехаться над королевой, дочерью и сестрой королей!.. Тупая дрянь не может понять, что голой бывает девка, а принцесса – обнаженной… как обнажен бесценный мрамор. Эта тварь с воображением кухарки посмела отдать на суд толпы неведомую ей великую страсть!..» Марго вспоминала, как пересыхало горло в разлуке с кавалером Ш., будто она жила в пустыне. Как утром и вечером писала ему, повторяя, как заклинание: «Помните! Вся моя жизнь – вы!.. Вы – моя совершенная красота, вы – мое единственное и сладостное богатство; я целую тысячу раз ваши прекрасные волосы и миллион раз ваши обожаемые уста…» И как бросилась к нему после долгой разлуки и уже не было сил дойти с ним до спальни… И оттого на лестнице..»

В это время, чтобы окончательно унизить королеву, Габриэль попросила короля подарить ей великолепное аббатство, принадлежавшее Марго. И Генрих упросил Марго продать аббатство… Ну что ж, она перенесла и это унижение, даже написала Его Величеству: «Мне доставило удовольствие узнать, что некогда принадлежавшее мне аббатство будет теперь доставлять радость Вашей подруге и докажет мою решимость любить и почитать все, что будете любить и почитать Вы».

Думаю, она решила это написать, ибо уже тогда задумала…

Но Габриэль хотела большего. Она не желала исполнять роль королевы, но захотела ею стать. Вслед за аббатством она решила забрать у Марго титул.

И влюбленный Генрих посмел предложить королеве Марго двести пятьдесят тысяч экю для оплаты ее огромных долгов и щедрую пожизненную ренту за согласие на развод… На этот раз Марго промолчала. И тогда Генрих обратился к папе. Хотя для развода были весомые причины (Марго была бездетна), Генрих предпринял, как говорят в вашей стране, «самые эффективные меры – подкупательные».

Вскоре Марго узнала, что папа готов дать согласие.

Но легкомысленный весельчак-король посмел забыть, что такое обида женщины, в которой текла опасная кровь Екатерины Медичи, устроившей самую кровавую ночь века – Варфоломеевскую резню!

Именно тогда добродушная Марго записала в дневнике: «Я всем делала только добро. Прости меня, Боже, но я имею право на одно малюсенькое злодейство». «Малюсенькое»!.. Видно, сравнивала задуманное с тем, что устроила ее матушка…

Это было время, когда злодейство, присущее человеческой природе, проявлялось искренне и бесстыдно. Время бесконечных войн, костров инквизиции, тайных ударов кинжалом и драгоценных кубков с ядом в дворцовых покоях… Граф Сен-Жермен рассказывал о ядах, которые хранились во дворце его покровителя, последнего из славного рода Медичи. Целая стометровая зала была обита полками, уставленными флаконами и ларцами с ядовитыми порошками и травами. На иных красовались весьма знаменитые имена… Это были клиенты — те, кому пришлось узнать их действие… И Марго, дочь Екатерины Медичи, имела подобную славную фамильную коллекцию. Здесь были экзотические яды, привезенные в Европу конквистадорами из Нового Света. Восхитительный наркотический яд, который индейцы получают из редкого серовато-зеленого лысого кактуса (жертва, умирая, испытывает наслаждение), и яд «ололиукви», которым индейцы по завещанию Монтесумы травили испанцев (жертва отправляется на тот свет с чудовищными муками). И, конечно, знаменитый фамильный яд Медичи, секрет которого открыл граф Сен-Жермен. Во вспоротое брюхо убитого кабана щедро насыпали мышьяк и тушу оставляли под полуденным раскаленным солнцем. Из разлагавшейся плоти начинала медленно капать смертельная жидкость, убивающая мгновенно… Но Габриэль д’Эстре слишком жестоко обижала королеву Маргариту. Эта жестокая обида потребовала яда медленного.

В начале апреля 1599 года приближалась Страстная неделя и Пасха. Король и Габриэль говели, и по настоянию духовника короля должны были разлучиться. Она отправилась в Париж, король остался в Фонтенбло.

7 апреля 1599 года Габриэль пообедала с большим аппетитом «любимейшими блюдами и лакомствами и отличным вином»… После обеда она прогуливалась, когда вдруг упала в обморок. После чего начались три дня мук. Невыносимые судороги кривили прелестный ротик и буквально заворачивали голову к пяткам. На теле выступили черные пятна, и несчастная истошно кричала от нечеловеческих мук.

Только 10 апреля 1599 года бедная Габриэль наконец-то скончалась.

Она не успела шагнуть в XVII век, который сулил ей так много прекрасного.

После смерти Габриэль королева Марго прислала Генриху добровольное отречение от супружеских прав.

Но теперь развод ему был не нужен. Генрих был безутешен. Ему остались только воспоминания и дети Габриэль.

Старшего сына, его любимца, Генрих назвал победительным именем Цезарь.

Цезарь родился в счастливом году – через пару месяцев после взятия Парижа. Генрих издал тогда королевский манифест, где объявлял народу Франции: «Богу угодно даровать нам сына». Король не только узаконил новорожденного, Цезарь стал принцем крови, и король даровал ему титул «герцог Цезарь де Бурбон де Вандом, герцог де Бофор».

Цезарь де Бофор и родил главного героя сегодняшнего вечера – несравненного Франсуа де Бофора.

Франсуа де Бофор, перенявший красоту бабки Габриэль и страстное женолюбие Генриха, своего великого деда, увы, не увидел.

Королева Мария

После смерти Габриэль д’Эстре Генрих написал сестре: «Иссох корень моей любви и не даст более ростков НИКОГДА». Известно банальное: «Никогда не говори никогда».

Весной король был во власти воспоминаний, и «слезинки короля часто падали в бокал с вином», но уже летом… запылало солнце! Ее звали Генриетта д’Антраг, она была дочерью орлеанского губернатора.

Началась страстная и тщетная любовная осада красавицы. Генриетта не соглашалась… Король пылал и привычно не сдавался. Были испробованы все те же «эффективные подкупательные средства». И опять тщетно. Наконец сама Генриетта объявила цену ночи. Это была… корона! Красавица потребовала у короля письменного обязательства жениться, если она понесет ребенка.

Как любил говаривать граф Сен-Жермен, «старые безумцы еще безумней безумцев молодых…». Король, сгоравший (как всегда) от страсти, готов был отдать что угодно за вожделенную ночь. Генрих написал знаменитую бумагу: «Мы, Генрих IV, Божьей милостью король Франции и Наварры, клянемся перед Богом и заверяем честным королевским словом…» Он клялся в случае беременности подруги сделать ее законной женой и королевой Франции.

И свершилось! О желанная ночь! Генрих овладел наконец возлюбленной… чтобы вскоре попасть в труднейшее положение.

Именно в это время разоренная войнами казна, интересы страны потребовали выгодного династического брака. Об этом постоянно твердили королю министры. И вдруг наметилась великолепная партия.

Мария Медичи, тосканская принцесса из хорошо знакомого Генриху рода, была готова вступить в брак и пополнить опустошенную казну Франции. Она могла принести приданое, невиданное в истории браков французских королей, и прощение всех долгов Франции семейству Медичи.

Когда королю показали портрет пышной тосканской принцессы, солнце привычно разгорелось в королевской крови… Так что теперь Генрих писал длиннейшие нежные любовные послания одновременно обеим – любовнице и невесте.

Накануне выгоднейшего (и столь желанного) брака Генриетта объявила королю, что она беременна.

Но отказаться от брака с Марией Медичи Генрих не мог и не хотел. Какова была ярость Генриетты, когда она узнала!.. Никакими деньгами и посулами нельзя было заставить ее отдать бумагу с королевским словом. Осыпаемый проклятьями Генриетты, нарушив священную клятву, Генрих женился на Марии Медичи.

Мария быстро исполнила мечту короля и его соратников – родила Генриху наконец-то законного сына. К незаконным детям (граф Сен-Жермен считал, что их было 12) король прибавил 6 законных.

Но страсти продолжали повелевать…

Мария после родов сильно растолстела. Ее длинный фамильный нос, бесформенное располневшее тело, увы, уже не пленяли. Остались лишь фамильные умные глаза Медичи – но, к сожалению, навыкате… Теперь все чаще эти глаза были в слезах.

Ибо солнце непрестанно пылало в груди короля, и три десятка возлюбленных придется вынести новой королеве…

Вначале Мария закатывала сцены любовницам, осыпала оскорблениями, толстуха даже пускала в ход свои крепкие кулаки.

Но, к радости короля, она постепенно-постепенно… и привыкла к его изменам, и перестала закатывать скандалы возлюбленным. Более того, стала покровительствовать некоторым из них. Генрих узнал, что у нее появился любовник, что очень устроило весельчака-короля. Ибо позволило желанное – перестать посещать постылую спальню супруги.

В это время Генрих собрался на очередную войну. На этот раз с могущественной Австрией. Снаряжалась армия, и гусиные перья его министров приготовились перекроить европейскую карту.

И тогда Мария потребовала, чтобы он позаботился о троне и детях.

– Все в руках Всевышнего! И на войне как на войне!

На случай его гибели она должна стать королевой-регентшей при дофине Людовике… Чтобы вечно мятежные принцы крови не пытались захватить престол. Но для этого она должна быть коронована.

Генрих согласился. Марию короновали в соборе Сен-Дени.

Но уже на следующий день… уехать в армию ее мужу не пришлось. Короля оставили в Париже навсегда.

Здесь месье Антуан прервал монолог и, как всегда, с изумлением несколько секунд смотрел на меня. Наконец будто вспомнил причину моего присутствия и сказал:

– Я вас предупредил: у меня нет более сил отправить вас ТУДА… Но я вам расскажу… я часто вижу эту картину… – Тяжелые веки месье Антуана закрыли глаза, он медленно заговорил:

– Середина мая, страшная жара в Париже. Уезжая на войну, король должен посетить Арсенал – осмотреть новые орудия.

Карета, украшенная лилиями Бурбонов, катит по улице Железных рядов – узкой, извилистой нищей улице. По бокам кареты скачут королевские гвардейцы. На переднем сиденье – толстая женщина с двумя мальчиками. Королева Мария с детьми – дофином, будущим Людовиком XIII, и младшим Гастоном…