Песни. Стихотворения

II. Песня самолета-истребителя

Я – «ЯК», истребитель, – мотор мой звенит,Небо – моя обитель, —А тот, который во мне сидит,Считает, что – он истребитель.В этом бою мною «юнкерс» сбит —Я сделал с ним, что хотел, —А тот, который во мне сидит,Изрядно мне надоел!Я в прошлом бою навылет прошит,Меня механик заштопал, —А тот, который во мне сидит,Опять заставляет – в штопор!Из бомбардировщика бомба несетСмерть аэродрому, —А кажется – стабилизатор поет:«Мир вашему дому!»Вот сзади заходит ко мне «мессершмитт», —Уйду – я устал от ран!..Но тот, который во мне сидит,Я вижу, решил – на таран!Что делает он?! Вот сейчас будет взрыв!..Но мне не гореть на песке, —Запреты и скорости все перекрыв,Я выхожу из пике!Я – главный, а сзади… Ну чтоб я сгорел! —Где же он, мой ведомый?Вот он задымился, кивнул – и запел:«Мир вашему дому!»И тот, который в моем черепке,Остался один – и влип, —Меня в заблужденье он ввел – и в пикеПрямо из мертвой петли.Он рвет на себя – и нагрузки вдвойне, —Эх, тоже мне – летчик-ас!..Но снова приходится слушаться мне, —И это – в последний раз!Я больше не буду покорным – клянусь! —Уж лучше лежать на земле…Ну что ж он не слышит, как бесится пульс:Бензин – моя кровь – на нуле!Терпенью машины бывает предел.И время его истекло, —И тот, который во мне сидел.Вдруг ткнулся лицом в стекло.Убит! Наконец-то лечу налегке.Последние силы жгу…Но что это, что?! Я – в глубоком пике —И выйти никак не могу!Досадно, что сам я не много успел, —Но пусть повезет другому!Выходит, и я напоследок спел:«Мир вашему дому!»1968

«Давно смолкли залпы орудий…»

(из кинофильма «Карантин», 1968)

Давно смолкли залпы орудий,Над нами лишь солнечный свет, —На чем проверяются люди,Если войны уже нет?Приходится слышать нередкоСейчас, как тогда:«Ты бы пошел с ним в разведку?Нет или да?»Не ухнет уже бронебойный,Не быть похоронной под дверь,И кажется – всё так спокойно,Негде раскрыться теперь…Но все-таки слышим нередкоСейчас, как тогда:«Ты бы пошел с ним в разведку?Нет или да?»Покой только снится, я знаю, —Готовься, держись и дерись! —Есть мирная передовая —Беда, и опасность, и риск.Поэтому слышим нередкоСейчас, как тогда:«Ты бы пошел с ним в разведку?Нет или да?»В полях обезврежены мины,Но мы не на поле цветов, —Вы поиски, звезды, глубиныНе сбрасывайте со счетов.Поэтому слышим нередко,Если приходит беда:«Ты бы пошел с ним в разведку?Нет или да?»1968

Еще не вечер

Четыре года рыскал в море наш корсар, —В боях и штормах не поблекло наше знамя,Мы научились штопать парусаИ затыкать пробоины телами.За нами гонится эскадра по пятам, —На море штиль – и не избегнуть встречи!Но нам сказал спокойно капитан:«Еще не вечер, еще не вечер!»Вот развернулся боком флагманский фрегат, —И левый борт окрасился дымами, —Ответный залп – на глаз и наугад, —Вдали пожар и смерть! Удача с нами!Из худших выбирались передряг,Но с ветром худо, и в трюме течи, —А капитан нам шлет привычный знак:Еще не вечер, еще не вечер!На нас глядят в бинокли, в трубы сотни глаз —И видят нас от дыма злых и серых, —Но никогда им не увидеть насПрикованными к веслам на галерах!Неравный бой – корабль кренится наш, —Спасите наши души человечьи!Но крикнул капитан: «На абордаж!Еще не вечер, еще не вечер!»Кто хочет жить, кто весел, кто не тля, —Готовьте ваши руки к рукопашной!А крысы – пусть уходят с корабля, —Они мешают схватке бесшабашной.И крысы думали: а чем не шутит черт, —И тупо прыгали, спасаясь от картечи.А мы с фрегатом становились к борту борт, —Еще не вечер, еще не вечер!Лицо в лицо, ножи в ножи, глаза в глаза, —Чтоб не достаться спрутам или крабам —Кто с кольтом, кто с кинжалом, кто в слезах, —Мы покидали тонущий корабль.Но нет, им не послать его на дно —Поможет океан, взвалив на плечи, —Ведь океан-то с нами заодно.И прав был капитан: еще не вечер!1968

Песенка ни про что, или Что случилось в Африке

Одна семейная хроника

В желтой жаркой Африке,В центральной ее части,Как-то вдруг вне графикаСлучилося несчастье, —Слон сказал, не разобрав:«Видно, быть потопу!..»В общем, так: один ЖирафВлюбился в Антилопу!Поднялся́ галдеж и лай, —Только старый ПопугайГромко крикнул из ветвей:«Жираф большой – ему видней!»«Что же, что рога у ней, —Кричал Жираф любовно, —Нынче в нашей фаунеРавны все пороговно!Если вся моя родняБудет ей не рада —Не пеняйте на меня, —Я уйду из стада!»Поднялся́ галдеж и лай, —Только старый ПопугайГромко крикнул из ветвей:«Жираф большой – ему видней!»Папе АнтилопьемуЗачем такого сына:Все равно – что в лоб ему,Что по́ лбу – все едино!И Жирафов зять брюзжит:«Видали остолопа?!»И ушли к Бизонам житьС Жирафом Антилопа.Поднялся́ галдеж и лай, —Только старый ПопугайГромко крикнул из ветвей:«Жираф большой – ему видней!»В желтой жаркой АфрикеНе видать идиллий —Льют Жираф с ЖирафихойСлезы крокодильи, —Только горю не помочь —Нет теперь закона:У Жирафов вышла дочьЗамуж – за Бизона!…Пусть Жираф был не прав, —Но виновен не Жираф,А тот, кто крикнул из ветвей:«Жираф большой – ему видней!»1968

«Наши предки – люди темные и грубые…»

Наши предки – люди темные и грубые, —Кулаками друг на дружку помахав,Вдруг увидели: громадное и круглоеПролетело, всем загадку загадав.А в спорах, догадках, дебатахВменяют тарелкам в винуУтечку энергии в ШтатахИ горькую нашу слюну.Ой, вон блюдце пролетело над Флоренцией! —И святая инквизиция под страхОчень бойко продавала индульгенции,Очень шибко жгла ученых на кострах.А в спорах, догадках, дебатахВменяют тарелкам в винуУтечку энергии в ШтатахИ горькую нашу слюну.Нашу жизнь не назовешь ты скучной, серенькой —Тем не менее не радует сейчас:Ктой-то видел пару блюдец над Америкой,Ктой-то видел две тарелки и у нас.И в спорах, догадках, дебатахВменяют тарелкам в винуУтечку энергии в ШтатахИ горькую нашу слюну.1968

Песня Рябого

(из кинофильма «Хозяин тайги», 1968)

На реке ль, на озере —Работал на бульдозере,Весь в комбинезоне и в пыли, —Вкалывал я до́ зари,Считал, что черви – козыри,Из грунта выколачивал рубли.Не судьба меня манила,И не золотая жила, —А широкая моя костьИ природная моя злость.Мне ты не подставь щеки:Не ангелы мы – сплавщики, —Недоступны заповеди нам…Будь ты хоть сам бог Аллах,Зато я знаю толк в стволахИ весело хожу по штабелям.Не судьба меня манила,И не золотая жила, —А широкая моя костьИ природная моя злость.1968

Для кинофильма «Опасные гастроли» (1969)

Куплеты Бенгальского

Дамы, господа! Других не вижу здесь.Блеск, изы́ск и общество – прелестно!Сотвори Господь хоть пятьдесят Одесс —Все равно в Одессе будет тесно.Говорят, что здесь бывалаКоролева из НепалаИ какой-то крупный лорд из Эдинбурга,И отсюда много ближеДо Берлина и Парижа,Чем из даже самого́ Санкт-Петербурга.Вот приехал в город меценат и крез —Весь в деньгах, с задатками повесы, —Если был он с гонором, так будет – без,Шаг ступив по улицам Одессы.Из подробностей пикантных —Две: мужчин столь элегантныхВ целом свете вряд ли встретить бы смогли вы,Ну а женщины Одессы —Все скромны, все – поэтессы,Все умны, а в крайнем случае – красивы.Грузчики в порту, которым равных нет,Отдыхают с баснями Крылова.Если вы чуть-чуть художник и поэт —Вас поймут в Одессе с полуслова.Нет прохода здесь, клянусь вам,От любителей искусства,И об этом много раз писали в прессе.Если в Англии и в ШтатахНедостаток в меценатах —Пусть приедут, позаимствуют в Одессе.Дамы, господа! Я восхищен и смят.Мадам, месьё! Я счастлив, что таиться!Леди, джентльмены! Я готов стократУмереть и снова здесь родиться.Всё в Одессе – море, песни,Порт, бульвар и много лестниц,Крабы, устрицы, акации, мезон шанте, —Да, наш город процветает,Но в Одессе не хватаетСамой малости – театра-варьете!1968

Баллада о цветах, деревьях и миллионерах

В томленье одинокомВ тени – не на виду —Под неусыпным окомЦвела она в саду.Мама́ – всегда с друзьями,Папа́ от них сбежал,Зато Каштан ветвямиОт взглядов укрывал.Высоко ль или низкоКаштан над головой, —Но Роза-гимназисткаУвидела – его.Нарцисс – цветок воспетый,Отец его – магнат,И многих Роз до этойВдыхал он аромат.Он вовсе был не хамом —Изысканных манер.Мама́ его – гран-дама,Папа́ – миллионер.Он в детстве был опрыскан —Не запах, а дурман, —И Роза-гимназисткаВступила с ним в роман.И вот, исчадье ада,Нарцисс тот, ловелас,«Иди ко мне из сада!» —Сказал ей как-то раз.Когда еще так пелось?!И Роза, в чем была,Сказала: «Ах!», зарделась —И вещи собрала.И всеми лепесткамиВмиг завладел нахал.Мама́ была с друзьями,Каштан уже опал.Искала Роза счастьяИ не видала, какСох от любви и страстиПочти что зрелый Мак.Но думала едва ли,Как душен пошлый цвет, —Все лепестки опали —И Розы больше нет.И в черном чреве МакаБыл траурный покой.Каштан ужасно плакал,Когда расцвел весной.1968

Банька по-белому

Протопи ты мне баньку, хозяюшка, —Раскалю я себя, распалю,На полоке, у самого краюшка,Я сомненья в себе истреблю.Разомлею я до неприличности,Ковш холодной – и всё позади, —И наколка времен культа личностиЗасинеет на левой груди.Протопи ты мне баньку по-белому, —Я от белого свету отвык, —Угорю я – и мне, угорелому,Пар горячий развяжет язык.Сколько веры и лесу повалено,Сколь изведано горя и трасс!А на левой груди – профиль Сталина,А на правой – Маринка анфас.Эх, за веру мою беззаветнуюСколько лет отдыхал я в раю!Променял я на жизнь беспросветнуюНесусветную глупость мою.Протопи ты мне баньку по-белому, —Я от белого свету отвык, —Угорю я – и мне, угорелому,Пар горячий развяжет язык.Вспоминаю, как утречком раненькоБрату крикнуть успел: «Пособи!» —И меня два красивых охранникаПовезли из Сибири в Сибирь.А потом на карьере ли, в топи ли,Наглотавшись слезы и сырца,Ближе к сердцу кололи мы профили,Чтоб он слышал, как рвутся сердца.Не топи ты мне баньку по-белому, —Я от белого свету отвык, —Угорю я – и мне, угорелому,Пар горячий развяжет язык.Ох, знобит от рассказа дотошного!Пар мне мысли прогнал от ума.Из тумана холодного прошлогоОкунаюсь в горячий туман.Застучали мне мысли под темечком:Получилось – я зря им клеймен, —И хлещу я березовым веничкомПо наследию мрачных времен.Протопи ты мне баньку по-белому, —Чтоб я к белому свету привык, —Угорю я – и мне, угорелому,Ковш холодной развяжет язык.Протопи!..        Не топи!..        Протопи!..1968

«У нее всё свое – и белье, и жилье…»

У нее        всё свое – и белье, и жилье, —Ну а я        ангажирую угол у тети.Для нее —        все свободное время мое,На нее        я гляжу из окна, что напротив.У нее        и под утро не гаснет окно,И вчера        мне лифтер рассказал за полбанки:У нее        два знакомых артиста киноИ один        популярный артист из «Таганки».И пока        у меня в ихнем ЖЭКе рука,Про нее        я узнал очень много ньюансов:У нее        старший брат – футболист «Спартака»,А отец —        референт в Министерстве финансов.Я скажу,        что всегда на футболы хожу —На «Спартак», —        и слова восхищенья о брате.Я скажу,        что с министром финансов дружуИ что сам        как любитель играю во МХАТе.У нее,        у нее на окошке – герань,У нее,        у нее – занавески в разводах, —У меня,        у меня на окне – ни хера,Только пыль,        только толстая пыль на комодах…1968

Песня о двух красивых автомобилях

Без запретов и следов,Об асфальт сжигая шины,Из кошмара городовРвутся за́ город машины, —И громоздкие, как танки,«Форды», «Линкольны», «Селены»,Элегантные «Мустанги»,«Мерседесы», «Ситроены».Будто знают – игра стоит свеч, —Это будет как кровная месть городам!Поскорей – только б свечи не сжечь,Карбюратор… и что у них есть еще там…И не видно полотнаЛимузины, лимузины…Среди них – как два пятнаДве красивые машины, —Будто связанные тросом(А где тонко, там и рвется)Аксельраторам, подсосамБольше дела не найдется.Будто знают – игра стоит свеч, —Только б вырваться – выплатят всё по счетам!Ну а может, он скажет ей речьНа клаксоне… и что у них есть еще там…Это скопище машинНа тебя таит обиду, —Светло-серый лимузин,Не теряй ее из виду!Впереди, гляди, разъезд, —Больше риска, больше веры!Опоздаешь!.. Так и есть —Ты промедлил, светло-серый!Они знали – игра стоит свеч, —А теперь – что ж сигналить рекламным щитам?!Ну а может, гора ему с плеч, —Иль с капота… и что у них есть еще там…Нет, развилка – как беда:Стрелки врозь – и вот не здесь ты!Неужели никогдаНе сближают нас разъезды?Этот – сходится, один! —И, врубив седьмую скорость,Светло-серый лимузинПозабыл нажать на тормоз…Что ж, съезжаться – пустые мечты?Или это есть кровная месть городам?..Покатились колеса, мосты, —И сердца… или что у них есть еще там…1968

«То ли в избу – и запеть…»

Марине

То ли – в и́збу и запеть,Просто так, с морозу,То ли взять да померетьОт туберкулезу,То ли выстонать без слов,А может – под гитару?..Лучше – в сани рысаковИ уехать к «Яру»!Вот напасть! – то не всласть,То не в масть карту класть, —То ли счастие украсть,То ли просто упасть        В грязь…Навсегда в никуда —Вечное стремленье.То ли – с неба вода,То ль – разлив весенний…Может, эта песня – без конца,А может – без идеи…А я строю печку в изразцахИли просто сею.Сколько лет счастья нет,Впереди – все красный свет…Недопетый куплет,Недодаренный букет…        Бред!На́зло всем – насовсемСо звездою в лапах,Без реклам, без эмблем,В пимах косолапых…Не догнал бы кто-нибудь,Не почуял запах, —Отдохнуть бы, продыхнутьСо звездою в лапах!Без нее, вне ее —Ничего не мое,Невеселое житье, —И былье – и то ее…        Ё-моё!1968

«Мне каждый вечер зажигают свечи…»

Мне каждый вечер зажигают свечи,И образ твой окуривает дым, —И не хочу я знать, что время лечит,Что всё проходит вместе с ним.Я больше не избавлюсь от покоя:Ведь всё, что было на душе на год вперед,Не ведая, она взяла с собою —Сначала в порт, а после – в самолет.Мне каждый вечер зажигают свечи,И образ твой окуривает дым, —И не хочу я знать, что время лечит,Что всё проходит вместе с ним.В душе моей – пустынная пустыня, —Ну что стоите над пустой моей душой!Обрывки песен там и паутина, —А остальное всё она взяла с собой.Теперь мне вечер зажигает свечи,И образ твой окуривает дым, —И не хочу я знать, что время лечит,Что всё проходит вместе с ним.В душе моей – всё цели без дороги, —Поройтесь в ней – и вы найдете лишьДве полуфразы, полудиалоги, —А остальное – Франция, Париж…И пусть мне вечер зажигает свечи,И образ твой окуривает дым, —Но не хочу я знать, что время лечит,Что всё проходит вместе с ним.1968

Песенка про метателя молота

Я раззудил плечо – трибуны замерли,Молчанье в ожидании храня.Эх, что мне мой соперник – Джонс ли, Крамер ли, —Рекорд уже в кармане у меня!Замётано, заказано, заколото, —Мне кажется – я следом полечу.Но мне нельзя, ведь я – метатель молота:Приказано метать – и я мечу.Эх, жаль, что я мечу его в Италии:Я б дома кинул молот без труда, —Ужасно далеко, куда подалее,И лучше – если б враз и навсегда.Я против восхищения повального,Но я надеюсь: го́да не пройдет —Я все же зашвырну в такую даль его,Что и судья с ищейкой не найдет…Сейчас кругом корреспонденты бесятся.«Мне помогли, – им отвечаю я, —Подняться по крутой спортивной лестницеМой коллектив, мой тренер и – семья».1968

Оловянные солдатики

Будут и стихи и математика,Почести, долги, неравный бой, —Нынче ж оловянные солдатикиЗдесь, на старой карте, встали в строй.Лучше бы уж он держал в казарме их,Только – на войне как на войне —Падают бойцы в обеих армиях,Поровну на каждой стороне.Может быть – пробелы в воспитанииИ в образованье слабина, —Но не может выиграть кампанииТа или другая сторона.Совести проблемы окаянные —Как перед собой не согрешить?Тут и там – солдаты оловянные, —Как решить, кто должен победить?И какая, к дьяволу, стратегия,И какая тактика, к чертям!Вот сдалась нейтральная НорвегияОрдам оловянных египтян.Левою рукою СкандинавияЛишена престижа своего, —Но рука решительная праваяВмиг восстановила статус-кво.Где вы, легкомысленные гении,Или вам являться недосуг?Где вы, проигравшие сраженияПросто, не испытывая мук?Или вы, несущие в венце зарюБитв, побед, триумфов и могил, —Где вы, уподобленные Цезарю,Что пришел, увидел, победил?Нервничает полководец маленький,Непосильной ношей отягчен,Вышедший в громадные начальникиШестилетний мой Наполеон.Чтобы прекратить его мучения,Ровно половину тех солдатЯ покрасил синим – шутка гения, —Утром вижу – синие лежат.Я горжусь успехами такими, ноМысль одна с тех пор меня гнетет:Как решил он, чтоб погибли именноСиние, а не наоборот?..1969

Поездка в город

Я – самый непьющий из всех мужуков:Во мне есть моральная сила, —И наша семья большинством голосов,Снабдив меня списком на восемь листов,В столицу меня снарядила.Чтобы я привез снохе                   с ейным мужем по дохе,Чтобы брату с бабой – кофе растворимый,Двум невесткам – по ковру,                   зятю – черную икру,Тестю – что-нибудь армянского разлива.Я ранен, контужен – я малость боюсьЗабыть, что кому по порядку, —Я список вещей заучил наизусть,А деньги зашил за подкладку.Значит, брату – две дохи,                   сестрин муж – ему духи,Тесть сказал: «Давай бери что попадется!»Двум невесткам – по ковру,                   зятю – заячью икру,Куму – водки литра два, – пущай зальется!Я тыкался в спины, блуждал по ногам,Шел грудью к плащам и рубахам.Чтоб список вещей не достался врагам,Его проглотил я без страха.Помню: шубу просит брат,                   куму с бабой – всё подряд,Тестю – водки ереванского разлива,Двум невесткам – по ковру,                   зятю – заячью нору,А сестре – плевать чего, но чтоб – красиво!Да что ж мне – пустым возвращаться назад?!Но вот я набрел на товары.«Какая валюта у вас?» – говорят.«Не бойсь, – говорю, – не долла́ры!»Растворимой мне махры,                   зять – подохнет без икры,Тестю, мол, даешь духи для опохмелки!Двум невесткам – все равно,                   мужу сестрину – вино,Ну а мне – вот это желтое в тарелке!Не помню про фунты, про стервинги слов,Сраженный ужасной загадкой:Зачем я тогда проливал свою кровь,Зачем ел тот список на восемь листов,Зачем мне рубли за подкладкой?!Где же все же взять доху,        зятю – кофе на меху?Тестю – хрен, а кум и пивом обойдется.Где мне взять коньяк в пуху,        растворимую сноху?Ну а брат и с самогоном перебьется!1969

Ноль семь

Для меня эта ночь – вне закона.Я пишу – по ночам больше тем.Я хватаюсь за диск телефона,Набираю вечное ноль семь.«Девушка, здравствуйте! Как вас звать?» – «Тома».«Семьдесят вторая! Жду дыханье затая…Быть не может, повторите, я уверен – дома!..Вот уже ответили.        Ну здравствуй, это я!»Эта ночь для меня вне закона,Я не сплю – я кричу: «Поскорей!..»Почему мне в кредит, по талонуПредлагают любимых людей!«Девушка, слушайте! Семьдесят вторая!Не могу дождаться, и часы мои стоят…К дьяволу все линии – я завтра улетаю!..Вот уже ответили.        Ну здравствуй, это я!»Телефон для меня – как икона,Телефонная книга – трипти́х,Стала телефонистка мадонной,Расстоянье на миг сократив.«Девушка, милая! Я прошу – продлите!Вы теперь как ангел – не сходите ж с алтаря!Самое главное – впереди, поймите…Вот уже ответили.        Ну здравствуй, это я!»Что, опять поврежденье на трассе?Что, реле там с ячейкой шалят?Мне плевать – буду ждать, – я согласенНачинать каждый вечер с нуля!«Ноль семь, здравствуйте! Снова я». – «Да что вам?»«Нет, уже не нужно, – нужен город Магадан.Не даю вам слова, что звонить не буду снова, —Просто друг один – узнать, как он, бедняга, там…»Эта ночь для меня вне закона,Ночи все у меня не для сна, —А усну – мне приснится мадонна,На кого-то похожа она.«Девушка, милая! Снова я, Тома!Не могу дождаться – жду дыханье затая…Да, меня!.. Конечно, я!.. Да, я! Конечно, дома!»«Вызываю… Отвечайте…» – «Здравствуй, это я!»1969

Песенка о переселении душ

Кто верит в Магомета, кто – в Аллаха, кто – в Исуса,Кто ни во что не верит – даже в черта, на́зло всем, —Хорошую религию придумали индусы:Что мы, отдав концы, не умираем насовсем.Стремилась ввысь душа твоя —Родишься вновь с мечтою,Но если жил ты как свинья —Останешься свиньею.Пусть косо смотрят на тебя – привыкни к укоризне, —Досадно – что ж, родишься вновь на колкости горазд.А если видел смерть врага еще при этой жизни —В другой тебе дарован будет верный зоркий глаз.Живи себе нормальненько —Есть повод веселиться:Ведь, может быть, в начальникаДуша твоя вселится.Пускай живешь ты дворником – родишься вновь прорабом,А после из прораба до министра дорастешь, —Но если туп как дерево – родишься баобабомИ будешь баобабом тыщу лет, пока помрешь.Досадно попугаем жить,Гадюкой с длинным веком, —Не лучше ли при жизни бытьПриличным человеком?!Так кто есть кто, так кто был кем? – мы никогда не знаем.Кто был никем, тот станет всем, – задумайся о том!Быть может, тот облезлый кот – был раньше негодяем,А этот милый человек – был раньше добрым псом.Я от восторга прыгаю,Я обхожу искусы, —Удобную религиюПридумали индусы!1969

«И душа, и голова, кажись, болит…»

И душа и голова, кажись, болит, —Верьте мне, что я не притворяюсь.Двести тыщ – тому, кто меня вызволит!Ну и я, конечно, постараюсь.Нужно мне туда, где ветер с соснами, —Нужно мне, и всё, – там интереснее!Поделюсь хоть всеми папиросамиИ еще вдобавок тоже – песнями.Дайте мне глоток другого воздуха!Смею ли роптать? Наверно, смею.Запах здесь… А может быть, вопрос в духах?..Отблагодарю, когда сумею.Нервы у меня хотя луженые,Кончилось спокойствие навеки.Эх вы мои нервы обнаженные!Ожили б – ходили б как калеки.Не глядите на меня, что губы сжал, —Если слово вылетит, то – злое.Я б отсюда в тапочках в тайгу сбежал, —Где-нибудь зароюсь – и завою!1969

Я не люблю

Я не люблю фатального исхода,От жизни никогда не устаю.Я не люблю любое время года,Когда веселых песен не пою.Я не люблю холодного цинизма,В восторженность не верю, и еще —Когда чужой мои читает письма,Заглядывая мне через плечо.Я не люблю, когда – наполовинуИли когда прервали разговор.Я не люблю, когда стреляют в спину,Я также против выстрелов в упор.Я ненавижу сплетни в виде версий,Червей сомненья, почестей иглу,Или – когда все время против шерсти,Или – когда железом по стеклу.Я не люблю уверенности сытой, —Уж лучше пусть откажут тормоза.Досадно мне, что слово «честь» забытоИ что в чести наветы за глаза.Когда я вижу сломанные крылья —Нет жалости во мне, и неспроста:Я не люблю насилье и бессилье, —Вот только жаль распятого Христа.Я не люблю себя, когда я трушу,Досадно мне, когда невинных бьют.Я не люблю, когда мне лезут в душу,Тем более – когда в нее плюют.Я не люблю манежи и арены:На них мильон меняют по рублю.Пусть впереди большие перемены —Я это никогда не полюблю!1969

Для кинофильма «Белый взрыв» (1969)

«Ну вот, исчезла дрожь в руках…»

Ну вот, исчезла дрожь в руках,        Теперь – наверх!Ну вот, сорвался в пропасть страх        Навек, навек, —Для остановки нет причин —        Иду, скользя…И в мире нет таких вершин,        Что взять нельзя!Среди нехоженых путей        Один – пусть мой!Среди невзятых рубежей        Один – за мной!А имена тех, кто здесь лег,        Снега таят…Среди непройденных дорог        Одна – моя!Здесь голубым сияньем льдов        Весь склон облит,И тайну чьих-нибудь следов        Гранит хранит…И я гляжу в свою мечту        Поверх головИ свято верю в чистоту        Снегов и слов!И пусть пройдет немалый срок —        Мне не забыть,Что здесь сомнения я смог        В себе убить.В тот день шептала мне вода:        Удач – всегда!..А день… какой был день тогда?        Ах да – среда!..1969

К вершине

Памяти Михаила Хергиани

Ты идешь по кромке ледника,Взгляд не отрывая от вершины.Горы спят, вдыхая облака,Выдыхая снежные лавины.Но они с тебя не сводят глаз —Будто бы тебе покой обещан,Предостерегая всякий разКамнепадом и оскалом трещин.Горы знают – к ним пришла беда, —Дымом затянуло перевалы.Ты не отличал еще тогдаОт разрывов горные обвалы.Если ты о помощи просил —Громким эхом отзывались скалы,Ветер по ущельям разносилЭхо гор, как радиосигналы.И когда шел бой за перевал, —Чтобы не был ты врагом замечен,Каждый камень грудью прикрывал,Скалы сами подставляли плечи.Ложь, что умный в горы не пойдет!Ты пошел – ты не поверил слухам, —И мягчал гранит, и таял лед,И туман у ног стелился пухом…Если в вечный снег навеки тыЛяжешь – над тобою, как над близким,Наклонятся горные хребтыСамым прочным в мире обелиском.1969

Песенка о слухах

Сколько слухов наши уши поражает,Сколько сплетен разъедает, словно моль!Ходят слухи, будто всё подорожает —        абсолютно, —А особенно – штаны и алкоголь!Словно мухи, тут и тамХодят слухи по домам,А беззубые старухиИх разносят по умам!– Слушай, слышал? Под землею город строют, —Говорят – на случай ядерной войны!        – Вы слыхали? Скоро бани все закроют —                   повсеместно —Навсегда, – и эти сведенья верны!Словно мухи, тут и тамХодят слухи по домам,А беззубые старухиИх разносят по умам!– А вы знаете? Мамыкина снимают —За разврат его, за пьянство, за дебош!        – Кстати, вашего соседа забирают,                   негодяя, —Потому что он на Берию похож!Словно мухи, тут и тамХодят слухи по домам,А беззубые старухиИх разносят по умам!– Ой, что деется! Вчерась траншею рыли —Откопали две коньячные струи!        – Говорят, шпионы воду отравили                   самогоном,Ну а хлеб теперь – из рыбной чешуи!Словно мухи, тут и тамХодят слухи по домам,А беззубые старухиИх разносят по умам!Закаленные во многих заварухах,Слухи ширятся, не ведая преград, —Ходят сплетни, что не будет больше слухов        абсолютно,Ходят слухи, будто сплетни запретят!Словно мухи, тут и тамХодят слухи по домам,А беззубые старухиИх разносят по умам!1969

«“Рядовой Борисов!”…»

«Рядовой Борисов!» – «Я!» – «Давай, как было дело!»«Я держался из последних сил:Дождь хлестал, потом устал, потом уже стемнело…Только я его предупредил!На первый окрик «Кто идет?» он стал шутить,На выстрел в воздух закричал: «Кончай дурить!»Я чуть замешкался и, не вступая в спор,Чинарик выплюнул – и выстрелил в упор».«Бросьте, рядовой, давайте правду, – вам же лучше!Вы б его узнали за версту…»«Был туман – узнать не мог – темно, на небе тучи, —Кто-то шел – я крикнул в темноту.На первый окрик «Кто идет?» он стал шутить,На выстрел в воздух закричал: «Кончай дурить!»Я чуть замешкался и, не вступая в спор,Чинарик выплюнул – и выстрелил в упор».«Рядовой Борисов, – снова следователь мучил, —Попадете вы под трибунал!»«Я был на посту – был дождь, туман, и были тучи, —Снова я устало повторял. —На первый окрик «Кто идет?» он стал шутить,На выстрел в воздух закричал: «Кончай дурить!»Я чуть замешкался и, не вступая в спор,Чинарик выплюнул – и выстрелил в упор».…Год назад – а я обид не забываю скоро —В шахте мы повздорили чуток, —Правда, по душам не получилось разговора:Нам мешал отбойный молоток.На крик души «Оставь ее!» он стал шутить,На мой удар он закричал: «Кончай дурить!»Я чуть замешкался – я был обижен, зол, —Чинарик выплюнул, нож бросил и ушел.Счастие мое, что оказался он живучим!..Ну а я – я долг свой выполнял.Правда ведь, – был дождь, туман, по небу плыли тучи…По уставу – правильно стрелял!На первый окрик «Кто идет?» он стал шутить,На выстрел в воздух закричал: «Кончай дурить!»Я чуть замешкался и, не вступая в спор,Чинарик выплюнул – и выстрелил в упор.1969

«Подумаешь – с женой не очень ладно…»

Подумаешь – с женой не очень ладно,Подумаешь – неважно с головой,Подумаешь – ограбили в парадном, —Скажи еще спасибо, что – живой!Ну что ж такого – мучает саркома,Ну что ж такого – начался запой,Ну что ж такого – выгнали из дома,Скажи еще спасибо, что – живой!Плевать – партнер по покеру дал дуба,Плевать, что снится ночью домовой,Плевать – в «Софии» выбили два зуба,Скажи еще спасибо, что – живой!Да ладно – ну уснул вчера в опилках,Да ладно – в челюсть врезали ногой,Да ладно – потащили на носилках, —Скажи еще спасибо, что – живой!Да, правда – тот, кто хочет, тот и может,Да, правда – сам виновен, бог со мной,Да, правда, – но одно меня тревожит:Кому сказать спасибо, что – живой!1969

Старательская

(Письмо друга)Друг в порядке – он, словом, при деле, —Завязал он с газетой тесьмой:Друг мой золото моет в артели, —Получил я сегодня письмо.Пишет он, что работа – не слишком…Словно лозунги клеит на дом:«Государство будет с золотишком,А старатель будет – с трудоднем!»Говорит: «Не хочу отпираться,Что поехал сюда за рублем…»Говорит: «Если чуть постараться,То вернуться могу королем!»Написал, что становится злее.«Друг, – он пишет, – запомни одно:Золотишко всегда тяжелееИ всегда оседает на дно.Тонет золото – хоть с топорищем.Что ж ты скис, захандрил и поник?Не боись: если тонешь, дружище, —Значит, есть и в тебе золотник!»Пишет он второпях, без запинки:«Если грязь и песок над тобой —Знай: то жизнь золотые песчинкиОтмывает живящей водой…»Он ругает меня: «Что ж не пишешь?!Знаю – тонешь, и знаю – хандра, —Всё же золото – золото, слышишь! —Люди бережно снимут с ковра…»Друг стоит на насосе и в меткуОтбивает от золота муть.…Я письмо проглотил как таблетку —И теперь не боюсь утонуть!Становлюсь я упрямей, прямее, —Пусть бежит по колоде вода, —У старателей – всё лотерея,Но старатели будут всегда!1969

Посещение музы, или Песенка плагиатора

Я щас взорвусь, как триста тонн тротила, —Во мне заряд нетворческого зла:Меня сегодня Муза посетила, —Немного посидела и ушла!У ней имелись веские причины —Я не имею права на нытье, —Представьте: Муза… ночью… у мужчины! —Бог весть что люди скажут про нее.И всё же мне досадно, одиноко:Ведь эта Муза – люди подтвердят! —Засиживалась сутками у Блока,У Пушкина жила не выходя.Я бросился к столу, весь нетерпенье,Но – господи помилуй и спаси —Она ушла, – исчезло вдохновеньеИ – три рубля: должно быть, на такси.Я в бешенстве мечусь, как зверь, по дому,Но бог с ней, с Музой, – я ее простил.Она ушла к кому-нибудь другому:Я, видно, ее плохо угостил.Огромный торт, утыканный свечами,Засох от горя, да и я иссяк,С соседями я допил, сволочами,Для Музы предназначенный коньяк.…Ушли года, как люди в черном списке, —Всё в прошлом, я зеваю от тоски.Она ушла безмолвно, по-английски,Но от нее остались две строки.Вот две строки – я гений, прочь сомненья,Даешь восторги, лавры и цветы:«Я помню это чудное мгновенье,Когда передо мной явилась ты!»1969

«И вкусы, и запросы мои – странны…»

И вкусы и запросы мои – странны, —Я экзотичен, мягко говоря:Могу одновременно грызть стаканы —И Шиллера читать без словаря.Во мне два Я – два полюса планеты,Два разных человека, два врага:Когда один стремится на балеты —Другой стремится прямо на бега.Я лишнего и в мыслях не позволю,Когда живу от первого лица, —Но часто вырывается на волюВторое Я в обличье подлеца.И я борюсь, давлю в себе мерзавца, —О, участь беспокойная моя! —Боюсь ошибки: может оказаться,Что я давлю не то второе Я.Когда в душе я раскрываю гранкиНа тех местах, где искренность сама, —Тогда мне в долг дают официанткиИ женщины ласкают задарма.Но вот летят к чертям все идеалы,Но вот я груб, я нетерпим и зол,Но вот сижу и тупо ем бокалы,Забрасывая Шиллера под стол.…А суд идет, весь зал мне смотрит в спину.Вы, прокурор, вы, гражданин судья,Поверьте мне: не я разбил витрину,А подлое мое второе Я.И я прошу вас: строго не судите, —Лишь дайте срок, но не давайте срок! —Я буду посещать суды как зрительИ в тюрьмы заходить на огонек.Я больше не намерен бить витриныИ лица граждан – так и запиши!Я воссоединю две половиныМоей больной раздвоенной души!Искореню, похороню, зарою, —Очищусь, ничего не скрою я!Мне чуждо это ё мое второе, —Нет, это не мое второе Я!1969

Для кинофильма «Сыновья уходят в бой» (1970)

Он не вернулся из боя

Почему всё не так? Вроде – всё как всегда:То же небо – опять голубое,Тот же лес, тот же воздух и та же вода…Только – он не вернулся из боя.Мне теперь не понять, кто же прав был из насВ наших спорах без сна и покоя.Мне не стало хватать его только сейчас —Когда он не вернулся из боя.Он молчал невпопад и не в такт подпевал,Он всегда говорил про другое,Он мне спать не давал, он с восходом вставал, —А вчера не вернулся из боя.То, что пусто теперь, – не про то разговор:Вдруг заметил я – нас было двое…Для меня – будто ветром задуло костер,Когда он не вернулся из боя.Нынче вырвалась, словно из плена, весна.По ошибке окликнул его я:«Друг, оставь покурить!» – а в ответ – тишина…Он вчера не вернулся из боя.Наши мертвые нас не оставят в беде,Наши павшие – как часовые…Отражается небо в лесу, как в воде, —И деревья стоят голубые.Нам и места в землянке хватало вполне,Нам и время текло – для обоих…Всё теперь – одному, – только кажется мне —Это я не вернулся из боя.1969

Песня о Земле

Кто сказал: «Всё сгорело дотла,Больше в землю не бросите семя!»?Кто сказал, что Земля умерла?Нет, она затаилась на время!Материнства не взять у Земли,Не отнять, как не вычерпать моря.Кто поверил, что Землю сожгли?Нет, она почернела от горя.Как разрезы, траншеи легли,И воронки – как раны зияют.Обнаженные нервы ЗемлиНеземное страдание знают.Она вынесет всё, переждет, —Не записывай Землю в калеки!Кто сказал, что Земля не поет,Что она замолчала навеки?!Нет! Звенит она, стоны глуша,Изо всех своих ран, из отдушин,Ведь Земля – это наша душа, —Сапогами не вытоптать душу!Кто поверил, что Землю сожгли?!Нет, она затаилась на время…1969

Сыновья уходят в бой

Сегодня не слышно биенье сердец —Оно для аллей и беседок.Я падаю, грудью хватая свинец,Подумать успев напоследок:«На этот раз мне не вернуться,Я ухожу – придет другой».Мы не успели оглянуться —А сыновья уходят в бой!Вот кто-то, решив: после нас – хоть потоп,Как в пропасть шагнул из окопа.А я для того свой покинул окоп,Чтоб не было вовсе потопа.Сейчас глаза мои сомкнутся,Я крепко обнимусь с землей.Мы не успели оглянуться —А сыновья уходят в бой!Кто сменит меня, кто в атаку пойдет?Кто выйдет к заветному мо́сту?И мне захотелось – пусть будет вон тот,Одетый во всё не по росту.Я успеваю улыбнуться,Я видел, кто придет за мной.Мы не успели оглянуться —А сыновья уходят в бой!Разрывы глушили биенье сердец,Мое же – мне громко стучало,Что всё же конец мой – еще не конец:Конец – это чье-то начало.Сейчас глаза мои сомкнутся,Я крепко обнимусь с землей.Мы не успели оглянуться —А сыновья уходят в бой!1969

Темнота

Темнота впереди – подожди!Там – стеною закаты багровые,Встречный ветер, косые дождиИ дороги неровные.Там – чужие слова, там – дурная молва,Там ненужные встречи случаются,Там сгорела, пожухла траваИ следы не читаются, —        В темноте.Там проверка на прочность – бои,И закаты, и ветры с прибоями, —Сердце путает ритмы своиИ стучит с перебоями.Там – чужие слова, там – дурная молва,Там ненужные встречи случаются,Там сгорела, пожухла траваИ следы не читаются, —        В темноте.Там и звуки и краски – не те,Только мне выбирать не приходится —Видно, нужен я там, в темноте, —Ничего – распогодится!Там – чужие слова, там – дурная молва,Там ненужные встречи случаются,Там сгорела, пожухла траваИ следы не читаются, —        В темноте.1969

Про любовь в каменном веке

А ну отдай мой каменный топор!И шкур моих набедренных не тронь!Молчи, не вижу я тебя в упор, —Сиди вон и поддерживай огонь!Выгадывать не смей на мелочах,Не опошляй семейный наш уклад!Не убрана пещера и очаг, —Разбаловалась ты в матриархат!Придержи свое мнение:Я – глава, и мужчина – я!Соблюдай отношенияПервобытнообщинныя!Там мамонта убьют – поднимут вой,Начнут добычу поровну делить…Я не могу весь век сидеть с тобой —Мне надо хоть кого-нибудь убить!Старейшины сейчас придут ко мне, —Смотри еще – не выйди голой к ним!В век каменный – и не достать камней, —Мне стыдно перед племенем моим!Пять бы жен мне – наверное,Разобрался бы с вами я!Но дела мои – скверные,Потому – моногамия.А всё – твоя проклятая родня!Мой дядя, что достался кабану,Когда был жив, предупреждал меня:Нельзя из людоедок брать жену!Не ссорь меня с общиной – это ложь,Что будто к тебе ктой-то пристает, —Не клевещи на нашу молодежь,Она – надежда наша и оплот!Ну что глядишь – тебя пока не бьют, —Отдай топор – добром тебя прошу!И шкуры – где? Ведь люди засмеют!..До трех считаю, после – задушу!1969

Семейные дела в древнем Риме

Как-то вечером патрицииСобрались у КапитолияНовостями поделиться иВыпить малость алкоголия.Не вести ж бесед тверёзыми!Марк-патриций не мытарился —Пил нектар большими дозамиИ ужасно нанектарился.И под древней под колонноюОн исторг из уст проклятия:«Эх, с почтенною матрёноюРазойдусь я скоро, братия!Она спуталась с поэтами,Помешалась на театрах —Так и шастает с билетамиНа приезжих гладиаторов!«Я, – кричит, – от бескультурияСкоро стану истеричкою!» —В общем, злобствует как фурия,Поощряема сестричкою!Только цыкают и шикают…Ох, налейте снова мне «двойных»!Мне ж – рабы в лицо хихикают.На войну бы мне, да нет войны!Я нарушу все традиции —Мне не справиться с обеими, —Опускаюсь я, патриции,Дую горькую с плебеями!Я ей дом оставлю в Персии —Пусть берет сестру-мегерочку, —На отцовские сестерцииЗаведу себе гетерочку.У гетер хотя безнравственней,Но они не обезумели.У гетеры пусть всё явственней,Зато родственники умерли.Там сумею исцелиться иИз запоя скоро выйду я!»…И пошли домой патриции,Марку пьяному завидуя.1969

Про любовь в Средние века

Сто сарацинов я убил во славу ей —Прекрасной даме посвятил я сто смертей, —Но сам король – лукавый сир —        затеял рыцарский турнир, —Я ненавижу всех известных королей!Вот мой соперник – рыцарь Круглого стола, —Чужую грудь мне под копье король послал.Но в сердце нежное ее                   мое направлено копье, —Мне наплевать на королевские дела!Герб на груди его – там плаха и петля,Но будет дырка там, как в днище корабля.Он – самый первый фаворит,        к нему король благоволит, —Но мне сегодня наплевать на короля!Король сказал: «Он с вами справится шаля! —И пошутил: – Пусть будет пухом вам земля!»Я буду пищей для червей —        тогда он женится на ней, —Простит мне Бог, я презираю короля!Вот подан знак – друг друга взглядом пепеля,Коней мы гоним, задыхаясь и пыля.Забрало поднято – изволь!        Ах, как волнуется король!..Но мне, ей-богу, наплевать на короля!Ну вот всё кончено – пусть отдохнут поля, —Вот льется кровь его на стебли ковыля.Король от бешенства дрожит,        но мне она принадлежит —Мне так сегодня наплевать на короля!…Но в замке счастливо мы не пожили с ней:Король в поход послал на сотни долгих дней, —Не ждет меня мой идеал,        ведь он – король, а я – вассал, —И рано, видимо, плевать на королей!1969

Про любовь в эпоху Возрождения

Может быть, выпив поллитру,Некий художник от бедВстретил чужую палитруИ посторонний мольберт.Дело теперь за немногим —Нужно натуры живой, —Глядь – симпатичные ногиС гордой идут головой.Он подбегает к Венере:«Знаешь ли ты, говорят,Данте к своей – Алигьери —Запросто шастает в ад!Ада с тобой нам не надо —Холодно в царстве теней…Кличут меня Леонардо.Так раздевайся скорей!Я тебя – даже нагую —Действием не оскорблю, —Дай я тебя нарисуюИли из глины слеплю!»Но отвечала сестричка:«Как же вам не ай-яй-яй!Честная я католичка —И несогласная я!Вот испохабились нынче —Так и таскают в постель!Ишь – Леонардо да Винчи —Тоже какой Рафаэль!Я не привыкла без чувства —Не соглашуся ни в жисть!Мало что ты – для искусства, —Спе́рва давай-ка женись!Там и разденемся в спальной —Как у людей повелось…Мало что ты – гениальный! —Мы не глупее небось!»«Так у меня ж – вдохновенье. —Можно сказать, что экстаз!» —Крикнул художник в волненье…Свадьбу сыграли на раз.…Женщину с самого низаВстретил я раз в темноте, —Это была Мона Лиза —В точности как на холсте.Бывшим подругам в СоррентоХвасталась эта змея:«Ловко я интеллигентаЗаполучила в мужья!..»Вкалывал он больше года —Весь этот длительный срокВсе улыбалась Джоконда:Мол, дурачок, дурачок!…В песне разгадка даетсяТайны улыбки, а в ней —Женское племя смеетсяНад простодушьем мужей!1969

Охота на кабанов

Грязь сегодня еще непролазней,С неба мразь, словно бог без штанов, —К черту дождь – у охотников праздник:Им сегодня стрелять кабанов.Били в ведра и гнали к болоту,Вытирали промокшие лбы,Презирали лесов позолоту,Поклоняясь азарту пальбы.Егерей за кровожадность не пинайте,Вы охотников носите на руках, —Любим мы кабанье мясо в карбонате,Обожаем кабанов в окороках.Кабанов не тревожила дума:Почему и за что, как в плену, —Кабаны убегали от шума,Чтоб навек обрести тишину.Вылетали из ружей жаканы,Без разбору разя, наугад, —Будто радостно бил в барабаныБоевой пионерский отряд.Егерей за кровожадность не пинайте,Вы охотников носите на руках, —Любим мы кабанье мясо в карбонате,Обожаем кабанов в окороках.Шум, костер, и тушенка из банок,И «охотничья» водка – на стол.Только полз присмиревший подранок,Завороженно глядя на ствол.А потом – спирт плескался в канистре,Спал азарт, будто выигран бой:Снес подранку полчерепа выстрел —И рога протрубили отбой.Егерей за кровожадность не пинайте,Вы охотников носите на руках, —Любим мы кабанье мясо в карбонатеОбожаем кабанов в окороках.Мне сказали они про охоту,Над угольями тушу вертя:«Стосковались мы, видно, по фронту, —По атакам, да и по смертям.Это вроде мы снова в пехоте,Это вроде мы снова – в штыки,Это душу отводят в охотеУцелевшие фронтовики…»Егерей за кровожадность не пинайте,Вы охотников носите на руках, —Любим мы кабанье мясо в карбонате,Обожаем кабанов в окороках.1969

Песня о нотах

Я изучил все ноты от и до,Но кто мне на вопрос ответит прямо? —Ведь начинают гаммы с ноты доИ ею же заканчивают гаммы.Пляшут ноты врозь и с толком,Ждут до, ре, ми, фа, соль, ля и си, покаРазбросает их по полкамЧья-то дерзкая рука.Известно музыкальной детворе —Я впасть в тенденциозность не рискую, —Что занимает место нота реНа целый такт и на одну восьмую.Какую ты тональность ни возьми —Неравенством от звуков так и пышет:Одна и та же нота – скажем, ми, —Одна внизу, другая – рангом выше.Пляшут ноты врозь и с толком,Ждут до, ре, ми, фа, соль, ля и си, покаРазбросает их по полкамЧья-то дерзкая рука.За строфами всегда идет строфа —Как прежние, проходит перед взглядом, —А вот бывает, скажем, нота фаЗвучит сильней, чем та же нота рядом.Вдруг затесался где-нибудь бемоль —И в тот же миг, как влез он беспардонно,Внушавшая доверье нота сольСебе же изменяет на полтона.Пляшут ноты врозь и с толком,Ждут до, ре, ми, фа, соль, ля и си, покаРазбросает их по полкамЧья-то дерзкая рука.Сел композитор, жажду утоля,И грубым зна́ком музыку прорезал, —И нежная как бархат нота ляВдруг голос повышает до диеза.И наконец – Бетховена спроси —Без ноты си нет ни игры, ни пенья, —Возносится над всеми нота сиИ с высоты взирает положенья.Пляшут ноты врозь и с толком,Ждут до, ре, ми, фа, соль, ля и си, покаРазбросает их по полкамЧья-то дерзкая рука.Напрасно затевать о нотах спор:Есть и у них тузы и секретарши,Считается, что в си-бемоль минорЗвучат прекрасно траурные марши.А кроме этих подневольных нотЕще бывают ноты-паразиты, —Кто их сыграет, кто их пропоет?..Но с нами – Бог, а с ними – композитор!Пляшут ноты врозь и с толком,Ждут до, ре, ми, фа, соль, ля и си, покаРазбросает их по полкамЧья-то дерзкая рука.1969

Человек за бортом

Анатолию Гарагуле

Был шторм – канаты рвали кожу с рук,И якорная цепь визжала чертом,Пел ветер песню грубую, – и вдругРаздался голос: «Человек за бортом!»И сразу – «Полный назад! Стоп машина!На воду шлюпки, помочь —Вытащить сукина сынаИли, там, сукину дочь!»Я пожалел, что обречен шагатьПо суше, – значит, мне не ждать подмоги —Никто меня не бросится спасать,И не объявят шлюпочной тревоги.А скажут: «Полный вперед! Ветер в спину!Будем в порту по часам.Так ему, сукину сыну, —Пусть выбирается сам!»И мой корабль от меня уйдет —На нем, должно быть, люди выше сортом.Впередсмотрящий смотрит лишь вперед —Не видит он, что человек за бортом.Я вижу – мимо суда проплывают,Ждет их приветливый порт, —Мало ли кто выпадаетС главной дороги за борт!Пусть в море меня вынесет, а там —Шторм девять баллов новыми деньгами, —За мною спустит шлюпку капитан —И обрету я почву под ногами.Они зацепят меня за одежду, —Значит, падать одетому – плюс, —В шлюпочный борт, как в надежду,Мертвою хваткой вцеплюсь.Я на борту – курс прежний, прежний путь —Мне тянут руки, души, папиросы, —И я уверен: если что-нибудь —Мне бросят круг спасательный матросы.Правда, с качкой у них перебор там,В штормы от вахт не вздохнуть, —Но человеку за бортомЗдесь не дадут утонуть!1969

Пиратская

На судне бунт, над нами чайки реют!Вчера из-за дублонов золотыхДвух негодяев вздернули на рею, —Но мало – нужно было четверых.Ловите ветер всеми парусами!К чему гадать, любой корабль – враг!Удача – миф, но эту веру самиМы создали, поднявши черный флаг!Катился ком по кораблю от бака,Забыто всё – и честь, и кутежи, —И, подвывая, может быть от страха,Они достали длинные ножи.Ловите ветер всеми парусами!К чему гадать, любой корабль – враг!Удача – миф, но эту веру самиМы создали, поднявши черный флаг!Вот двое в капитана пальцем тычут:Достать его – и им не страшен черт!Но капитан вчерашнюю добычуПри всей команде выбросил за борт.Ловите ветер всеми парусами!К чему гадать, любой корабль – враг!Удача – миф, но эту веру самиМы создали, поднявши черный флаг!И вот волна, подобная надгробью,Всё смыла, с горла сброшена рука…Бросайте ж за борт всё, что пахнет кровью, —Поверьте, что цена невысока!Ловите ветер всеми парусами!К чему гадать, любой корабль – враг!Удача – здесь, и эту веру самиМы создали, поднявши черный флаг!1969

«Теперь я буду сохнуть от тоски…»

Теперь я буду сохнуть от тоскиИ сожалеть, проглатывая слюни,Что недоел в Батуми шашлыкиИ глупо отказался от сулгуни.Пусть много говорил белибердыНаш тамада – вы тамаду не троньте, —За Родину был тост алаверды,За Сталина, – я думал – я на фронте.И вот уж за столом никто не естИ тамада над всем царит шерифом, —Как будто бы двадцатый с чем-то съездДругой – двадцатый – объявляет мифом.Пил тамада за город, за аулИ всех подряд хвалил с остервененьем, —При этом он ни разу не икнул —И я к нему проникся уваженьем.Правда, был у тамадыДлинный тост алавердыЗа него – вождя народов,И за все его труды.Мне тамада сказал, что я – родной,Что если плохо мне – ему не спится, —Потом спросил меня: «Ты кто такой?»А я сказал: «Бандит и кровопийца».В умах царил шашлык и алкоголь, —Вот кто-то крикнул, что не любит прозы,Что в море не поваренная соль —Что в море человеческие слезы.Но вот конец – уже из рога пьют,Уже едят инжир и мандаринки,Которые здесь запросто растут,Точь-точь как те, которые на рынке.Обхвалены все гости, и покаОни не окончательно уснули —Хозяина привычная рукаТолкает вверх бокал «Киндзмараули»…О как мне жаль, что я и сам такой:Пусть я молчал, но я ведь пил – не реже, —Что не могу я моря взять с собойИ захватить всё солнце побережья.1969

Романс

(Для кинофильма «Один из нас» (1970)

Она была чиста как снег зимой.В грязь – соболя́, – иди по ним по праву…Но вот мне руки жжет ея письмо —Я узнаю мучительную правду…Не ведал я: смиренье – только маска,И маскарад закончится сейчас, —Да, в этот раз я потерпел фиаско —Надеюсь, это был последний раз.Подумал я: дни сочтены мои,Дурная кровь в мои проникла вены, —Я сжал письмо как голову змеи —Сквозь пальцы просочился яд измены.Не ведать мне страданий и агоний,Мне встречный ветер слезы оботрет,Моих коней обида не нагонит,Моих следов метель не заметет.Итак, я оставляю позади,Под этим серым неприглядным небом,Дурман фиалок, наготу гвоздикИ слезы вперемешку с талым снегом.Москва слезам не верит и слезинкам —И не намерен больше я рыдать, —Спешу навстречу новым поединкам —И, как всегда, намерен побеждать!1970

«Нет меня – я покинул Расею…»

Нет меня – я покинул Расею, —Мои девочки ходят в соплях!Я теперь свои семечки сеюНа чужих Елисейских полях.Кто-то вякнул в трамвае на Пресне:«Нет его – умотал наконец!Вот и пусть свои чуждые песниПишет там про Версальский дворец».Слышу сзади – обмен новостями:«Да не тот! Тот уехал – спроси!»«Ах не тот?!» – и толкают локтями,И сидят на коленях в такси.Тот, с которым сидел в Магадане,Мой дружок по гражданской войне —Говорит, что пишу ему: «Ваня!Скушно, Ваня, – давай, брат, ко мне!»Я уже попросился обратно —Унижался, юлил, умолял…Ерунда! Не вернусь, вероятно, —Потому что я не уезжал!Кто поверил – тому по подарку, —Чтоб хороший конец, как в кино:Забирай Триумфальную арку,Налетай на заводы Рено!Я смеюсь, умираю от смеха:Как поверили этому бреду?! —Не волнуйтесь – я не уехал,И не надейтесь – я не уеду!1970

Веселая покойницкая

Едешь ли в поезде, в автомобилеИли гуляешь, хлебнувши винца, —При современном машинном обильеТрудно по жизни пройти до конца.Вот вам авария: в ЗамоскворечьеТрое везли хоронить одного, —Все, и шофер, получили увечья,Только который в гробу – ничего.Бабы по найму рыдали сквозь зубы,Дьякон – и тот верхней ноты не брал,Громко фальшивили медные трубы, —Только который в гробу – не соврал.Бывший начальник – и тайный разбойник —В лоб лобызал и брезгливо плевал,Все приложились, – а скромный покойникТак никого и не поцеловал.Но грянул гром – ничего не попишешь,Силам природы на речи плевать, —Все разбежались под плиты и крыши, —Только покойник не стал убегать.Что ему дождь – от него не убудет, —Вот у живущих – закалка не та.Ну а покойники, бывшие люди, —Смелые люди и нам не чета.Как ни спеши, тебя опережаетКлейкий ярлык, как отметка на лбу, —А ничего тебе не угрожает,Только когда ты в дубовом гробу.Можно в отдельный, а можно и в общий —Мертвых квартирный вопрос не берет, —Вот молодец этот самый – усопший —Вовсе не требует лишних хлопот.В царстве теней – в этом обществе строгом —Нет ни опасностей, нет ни тревог, —Ну а у нас – все мы ходим под богом,Только которым в гробу – ничего.Слышу упрек: «Он покойников славит!»Нет, – я в обиде на злую судьбу:Всех нас когда-нибудь ктой-то задавит, —За исключением тех, кто в гробу.1970

«Переворот в мозгах из края в край…»

Переворот в мозгах из края в край,В пространстве – масса трещин и смещений:В Аду решили черти строить райДля собственных грядущих поколений.Известный черт с фамилией Черток —Агент из Рая – ночью, внеурочноОтстукал в Рай: в Аду черт знает что, —Что точно – он, Черток, не знает точно.Еще ввернул тревожную строкуДля шефа всех лазутчиков Амура:«Я в ужасе, – сам Дьявол начеку,И крайне ненадежна агентура».Тем временем в Аду сам ВельзевулПотребовал военного парада, —Влез на трибуну, плакал и загнул:«Рай, только рай – спасение для Ада!»Рыдали черти и кричали: «Да!Мы рай в родной построим Преисподней!Даешь производительность труда!Пять грешников на нос уже сегодня!»«Ну что ж, вперед! А я вас поведу! —Закончил Дьявол. – С Богом! Побежали!»И задрожали грешники в Аду,И ангелы в Раю затрепетали.И ангелы толпой пошли к Нему —К тому, который видит всё и знает, —А Он сказал: «Мне наплевать на тьму!» —И заявил, что многих расстреляет.Что Дьявол – провокатор и кретин,Его возня и крики – всё не ново, —Что ангелы – ублюдки как один,И что Черток давно перевербован.«Не Рай кругом, а подлинный бедлам, —Спущусь на землю – там хоть уважают!Уйду от вас к людям ко всем чертям —Пущай меня вторично распинают!..»И Он спустился. Кто он? Где живет?..Но как-то раз узрели прихожане —На паперти у церкви нищий пьет.«Я Бог, – кричит, – даешь на пропитанье!»Конец печален (плачьте, стар и млад, —Что́ перед этим всем сожженье Трои!):Давно уже в Раю не рай, а ад, —Но рай чертей в Аду зато построен!1970

Разведка боем

Я стою́, стою спиною к строю, —Только добровольцы – шаг вперед!Нужно провести разведку боем, —Для чего – да кто ж там разберет…Кто со мной? С кем идти?Так, Борисов… Так, Леонов…И еще этот типИз второго батальона!Мы ползем, к ромашкам припадая, —Ну-ка, старшина, не отставай!Ведь на фронте два передних края:Наш, а вот он – их передний край.Кто со мной? С кем идти?Так, Борисов… Так, Леонов…Да, еще этот типИз второго батальона!Проволоку грызли без опаски:Ночь – темно, и не видать ни зги.В двадцати шагах – чужие каски, —С той же целью – защитить мозги.Кто со мной? С кем идти?Так, Борисов… Так, Леонов…Ой!.. Еще этот типИз второго батальона.Скоро будет «Надя с шоколадом» —В шесть они подавят нас огнем, —Хорошо, нам этого и надо —С богом, потихонечку начнем!С кем обратно идти?Так, Борисов… Где Леонов?!Эй ты, жив? Эй ты, типИз второго батальона!Пулю для себя не оставляю.Дзот накрыт и рассекречен дот…А этот тип, которого не знаю,Очень хорошо себя ведет.С кем в другой раз идти?Где Борисов? Где Леонов?Правда, жив этот типИз второго батальона.…Я стою спокойно перед строем —В этот раз стою к нему лицом, —Кажется, чего-то удостоен,Награжден и назван молодцом.С кем в другой раз ползти?Где Борисов? Где Леонов?И парнишка затихИз второго батальона…1970

«Запомню, оставлю в душе этот вечер…»

Запомню, оставлю в душе этот вечер —Не встречу с друзьями, не праздничный стол:Сегодня я сам – самый главный диспетчер,И стрелки сегодня я сам перевел.И пусть отправляю составы в пустыни,Где только барханы в горячих лучах, —Мои поезда не вернутся пустыми,Пока мой оазис еще не зачах.Свое я отъездил, и даже сверх нормы, —Стою, вспоминаю, сжимая флажок,Как мимо меня проносились платформыИ реки – с мостами, которые сжег.Теперь отправляю составы в пустыни,Где только барханы в горячих лучах, —Мои поезда не вернутся пустыми,Пока мой оазис еще не зачах.Они без меня понесутся по миру —Я рук не ломаю, навзрыд не кричу, —А то мне навяжут еще пассажиров —Которых я вовсе сажать не хочу.Итак, я отправил составы в пустыни,Где только барханы в горячих лучах, —Мои поезда не вернутся пустыми,Пока мой оазис еще не зачах.Растаяли льды, километры и годы —Мой первый состав возвратился назад, —Он мне не привез драгоценной породы,Но он – возвратился, и рельсы гудят.Давай постоим и немного остынем:Ты весь раскален – ты не встретил реки.Я сам не поехал с тобой по пустыням —И вот мой оазис убили пески.1970