Песни. Стихотворения

Про двух громилов – братьев Прова и Николая

Как в селе Большие Вилы,Где еще сгорел сарай,Жили-были два громилыОгромадной жуткой силы —Братья Пров и Николай.Николай – что понахальней —По ошибке лес скосил,Ну а Пров – в опочивальниРушил стены – и входил.Как братья́ не вяжут лыка,Пьют отвар из чаги —Все от мала до великаПрячутся в овраге.В общем, лопнуло терпенье, —Ведь добро – свое, не чье, —Начинать вооруженьеИ идти на усмиреньеПорешило мужичье.Николай – что понахальней —В тот момент быка ломал,Ну а Пров в какой-то спальнеС маху стену прошибал.«Эй, братан, гляди – ватага, —С кольями, да слышь ли,Чтой-то нынче из оврагаРановато вышли!»Неудобно сразу драться —Наш мужик так не привык, —Стали прежде задираться:«Для чего, скажите, братцы,Нужен вам безрогий бык?!»Николаю это странно:«Если жалко вам быка —С удовольствием с братаномМожем вам намять бока!»Где-то в поле замер заяц,Постоял – и ходу…Пров ломается, мерзавец,Сотворивши шкоду.«Ну-ка, кто попробуй вылезь —Вмиг разделаюсь с врагом!»Мужики перекрестились —Всей ватагой навалились:Кто – багром, кто – батогом.Николай, печась о брате,Первый натиск отражал,Ну а Пров укрылся в хатеИ оттуда хохотал.От могучего напораРазвалилась хата, —Пров оттяпал ползабораДля спасенья брата.«Хватит, брат, обороняться —Пропадать так пропадать!Коля, нечего стесняться, —Колья начали ломаться, —Надо, Коля, нападать!»По мужьям да по ребятамБудут бабы слезы лить…Но решили оба братаС наступленьем погодить.«Гляди в оба, брате́нь, —Со спины заходят!»«Может, оборотень?»«Не похоже вроде!»Дело в том, что к нам в селеньеНапросился на ночлег —И остался до Успенья,А потом – на поселеньеНикчемушный человек.И сейчас вот из-за крикаНи один не услыхал:Этот самый горемыкаЧтой-то братьям приказал.Кровь уже лилась ручьями, —Так о чем же речь-то?«Бей братьев!» – Но вдруг с братьямиСотворилось нечто:Братьев как бы подкосило —Стали братья отступать —Будто вмиг лишились силы…Мужичье их попросилоБольше бед не сотворять.…Долго думали-гадали,Что блаженный им сказал, —Как затылков ни чесали —Ни один не угадал.И решили: он заклятьемОбладает, видно…Ну а он сказал лишь: «Братья,Как же вам не стыдно!»1970

Странная сказка

В Тридевятом государстве(Трижды девять – двадцать семь)Всё держалось на коварстве —Без проблем и без систем.Нет того чтобы сам – воевать, —Стал король втихаря попивать,Расплевался с королевой,Дочь оставил старой девой, —А наследник пошел воровать.В Тридесятом королевстве(Трижды десять – тридцать, что ль?)В добром дружеском соседствеЖил еще один король.Тишь да гладь, да спокойствие там, —Хоть король был отъявленный хам,Он прогнал министров с кресел,Оппозицию повесил —И скучал от тоски по делам.В Триодиннадцатом царстве(То бишь – в царстве Тридцать три)Царь держался на лекарстве:Воспалились пузыри.Был он – милитарист и вандал, —Двух соседей зазря оскорблял —Слал им каждую субботуОскорбительную ноту, —Шел на международный скандал.В Тридцать третьем царь сказился:Не хватает, мол, земли, —На соседей покусился —И взбесились короли:«Обуздать его, смять!» – только глядь —Нечем в Двадцать седьмом воевать,А в Тридцатом – полководцыВсе утоплены в колодцеИ вассалы восстать норовят…1970

Песенка киноактера

Словно в сказке, на экране —И не нужен чародей —В новом фильме вдруг крестьянеПревращаются в князей!То купец – то неимущий,То добряк – а то злодей, —В жизни же – почти непьющийИ отец восьми детей.Мальчишки, мальчишки бегут по дворам,Загадочны и голосисты.Скорее! Спешите! Приехали к вамЖивые киноартисты!Но для нашего для брата,Откровенно говоря,Иногда сыграть солдатаИнтересней, чем царя.В жизни всё без изменений,А в кино: то бог – то вор, —Много взлетов и паденийИспытал киноактер.Мальчишки, мальчишки бегут по дворам,Загадочны и голосисты.Скорее! Спешите! Приехали к вамЖивые киноартисты!Сколько версий, сколько спораВозникает тут и там!Знают про киноактераДаже больше, чем он сам.И повсюду обсуждают,И со знаньем говорят —Сколько в месяц получаетИ в который раз женат.Мальчишки, мальчишки – не нужно реклам —Загадочны и голосисты.Спешите! Скорее! Приехали к вамЖивые киноартисты!Хватит споров и догадок —Дело поважнее есть.Тем, кто до сенсаций падок,Вряд ли интересно здесь.Знаете, в кино эпохаМожет пролететь за миг.Люди видят нас, но – плохоТо, что мы не видим их.Вот мы и спешим к незнакомым друзьям —И к взрослым и к детям, —На вас посмотреть, – всё, что хочется вам,Спросите – ответим!1970

Песенка про прыгуна в высоту

Разбег, толчок… И стыдно подыматься:Во рту опилки, слезы из-под век, —На рубеже проклятом два двенадцатьМне планка преградила путь наверх.Я признаюсь вам как на духу:Такова вся спортивная жизнь, —Лишь мгновение ты наверху —И стремительно падаешь вниз.Но съем плоды запретные с древа я,И за хвост подергаю славу я.У кого толчковая – левая,А у меня толчковая – правая!Разбег, толчок… Свидетели паденьяСвистят и тянут за ноги ко дну.Мне тренер мой сказал без сожаленья:«Да ты же, парень, прыгаешь в длину!У тебя – растяженье в паху;Прыгать с правой – дурацкий каприз, —Не удержишься ты наверху —Ты стремительно падаешь вниз».Но, задыхаясь словно от гнева я,Объяснил толково я: главное,Что у них толчковая – левая,А у меня толчковая – правая!Разбег, толчок… Мне не догнать канадца —Он мне в лицо смеется на лету!Я снова планку сбил на два двенадцать —И тренер мне сказал напрямоту,Что – начальство в десятом ряду,И что мне прополощут мозги,Если враз, в сей же час не сойдуЯ с неправильной правой ноги.Но лучше выпью зелье с отравою,Я над собою что-нибудь сделаю —Но свою неправую правуюЯ не сменю на правую левую!Трибуны дружно начали смеяться —Но пыл мой от насмешек не ослаб:Разбег, толчок, полет… И два двенадцать —Теперь уже мой пройденный этап!Пусть болит моя травма в паху,Пусть допрыгался до хромоты, —Но я все-таки был наверху —И меня не спихнуть с высоты!Я им всем показал «ху из ху», —Жаль, жена подложила сюрприз:Пока я был на самом верху —Она с кем-то спустилася вниз…Но съел плоды запретные с древа я,И за хвост подергал всё же славу я, —Пусть у них толчковая – левая,Но моя толчковая – правая!1970

Бег иноходца

Я скачу, но я скачу иначе, —По камням, по лужам, по росе, —Бег мой назван иноходью – значит:По-другому, то есть – не как все.Мне набили раны на спине,Я дрожу боками у воды.Я согласен бегать в табуне —Но не под седлом и без узды!Мне сегодня предстоит бороться, —Ска́чки! – я сегодня фаворит.Знаю, ставят все на иноходца, —Но не я – жокей на мне хрипит!Он вонзает шпоры в ребра мне,Зубоскалят первые ряды…Я согласен бегать в табуне —Но не под седлом и без узды!Нет, не будут золотыми горы —Я последним цель пересеку:Я ему припомню эти шпоры —Засбою, отстану на скаку!..Колокол! Жокей мой «на коне» —Он смеется в предвкушенье мзды.Ох, как я бы бегал в табуне, —Но не под седлом и без узды!Что со мной, что делаю, как смею —Потакаю своему врагу!Я собою просто не владею —Я прийти не первым не могу!Что же делать? Остается мне —Вышвырнуть жокея моегоИ бежать, как будто в табуне, —Под седлом, в узде, но – без него!Я пришел, а он в хвосте плетется —По камням, по лужам, по росе…Я впервые не был иноходцем —Я стремился выиграть, как все!1970

«Я несла свою Беду…»

Я несла свою Беду        по весеннему по льду, —Обломился лед – душа оборва́лася —Камнем по́д воду пошла, —        а Беда – хоть тяжела,А за острые края задержалася.И Беда с того вот дня        ищет по́ свету меня, —Слухи ходят – вместе с ней – с Кривотолками.А что я не умерла —        знала голая ветлаИ еще – перепела с перепелками.Кто ж из них сказал ему,        господину моему, —Только – выдали меня, проболталися, —И, от страсти сам не свой,        он отправился за мной,Ну а с ним – Беда с Молвой увязалися.Он настиг меня, догнал —        обнял, на руки поднял, —Рядом с ним в седле Беда ухмылялася.Но остаться он не мог —        был всего один денек, —А Беда – на вечный срок задержалася…1970

Банька по-черному

Копи!        Ладно, мысли свои вздорные                   копи!Топи!        Ладно, баню мне по-черному                   топи!Вопи!        Все равно меня утопишь,                   но – вопи!..Топи!        Только баню мне как хочешь                   натопи.Ох, сегодня я отмаюсь,                   эх, освоюсь!        Но сомневаюсь,                   что отмоюсь!Не спи!        Где рубаху мне по пояс                   добыла?!Топи!        Ох, сегодня я отмоюсь                   добела!Кропи!        В бане стены закопченные                   кропи!Топи!        Слышишь, баню мне по-черному                   топи!Ох, сегодня я отмаюсь,                   эх, освоюсь!        Но сомневаюсь,                   что отмоюсь!Кричи!        Загнан в угол зельем, словно                   гончей – лось.Молчи!        У меня давно похмелье                   кончилось.Терпи!        Ты ж сама по дури                   про́дала меня!Топи!        Чтоб я чист был, как щенок,                   к исходу дня!Ох, сегодня я отмаюсь,                   эх, освоюсь!        Но сомневаюсь,                   что отмоюсь!Купи!        Хоть кого-то из охранников                   купи!Топи!        Слышишь, баню ты мне раненько                   топи!Вопи!        Все равно меня утопишь,                   но – вопи!..Топи!        Эту баню мне как хочешь,                   но – топи!Ох, сегодня я отмаюсь,                   эх, освоюсь!        Но сомневаюсь,                   что отмоюсь!<1970>

Марш шахтеров

Не космос – метры грунта надо мной,И в шахте не до праздничных процессий, —Но мы владеем тоже внеземной —И самою земною из профессий!Любой из нас – ну чем не чародей?!Из преисподней наверх уголь мечем.Мы топливо отнимем у чертей —Свои котлы топить им будет нечем!Взорвано, уложено, сколотоЧерное надежное золото.Да, сами мы – как дьяволы – в пыли,Зато наш поезд не уйдет порожний.Терзаем чрево матушки-Земли —Но на земле теплее и надежней.Вот вагонетки, душу веселя,Проносятся как в фильме о погонях, —И шуточку «Даешь стране угля!»Мы чувствуем на собственных ладонях.Взорвано, уложено, сколотоЧерное надежное золото.Воро́нками изрытые поляНе позабудь – и оглянись во гневе, —Но нас, благословенная Земля,Прости за то, что роемся во чреве.Не бойся заблудиться в темнотеИ захлебнуться пылью – не один ты!Вперед и вниз! Мы будем на щите —Мы сами рыли эти лабиринты!Взорвано, уложено, сколотоЧерное надежное золото.Зима 1970/71

«Здесь лапы у елей дрожат на весу…»

Здесь лапы у елей дрожат на весу,Здесь птицы щебечут тревожно —Живешь в заколдованном диком лесу,Откуда уйти невозможно.Пусть черемухи сохнут бельем на ветру,Пусть дождем опадают сирени, —Все равно я отсюда тебя заберуВо дворец, где играют свирели!Твой мир колдунами на тысячи летУкрыт от меня и от света, —И думаешь ты, что прекраснее нет,Чем лес заколдованный этот.Пусть на листьях не будет росы поутру,Пусть луна с небом пасмурным в ссоре, —Все равно я отсюда тебя заберуВ светлый терем с балконом на море!В какой день недели, в котором часуТы выйдешь ко мне осторожно,Когда я тебя на руках унесуТуда, где найти невозможно?Украду, если кража тебе по душе, —Зря ли я столько сил разбазарил?!Соглашайся хотя бы на рай в шалаше,Если терем с дворцом кто-то занял!1970

Свой остров

Отплываем в теплый край                   навсегда.Наше плаванье, считай, —                   на года.Ставь фортуны колесо                   поперек,Мы про штормы знаем всё                   наперед.Поскорей на мачту лезь, старик! —Встал вопрос с землей остро, —Может быть, увидишь материк,Ну а может быть – остров.У кого-нибудь расчет                   под рукой,Этот кто-нибудь плывет                   на покой.Ну а прочие – в чем мать                   родила —Не на отдых, а опять —                   на дела.Ты судьбу в монахини постриг,Смейся ей в лицо просто.У кого – свой личный материк,Ну а у кого – остров.Мне накаркали беду        с дамой пик,Нагадали, что найду                   материк, —Нет, гадалка, ты опять                   не права —Мне понравилось искать                   острова.Вот и берег призрачно возник, —Не спеши – считай до́ ста.Что это, тот самый материкИли это мой остров?..Зима 1970/71

«Я все вопросы освещу сполна…»

Я все вопросы освещу сполна —Дам любопытству удовлетворенье!Да, у меня француженка жена —Но русского она происхожденья.Нет, у меня сейчас любовниц нет.А будут ли? Пока что не намерен.Не пью примерно около двух лет.Запью ли вновь? Не знаю, не уверен.Да нет, живу не возле «Сокола»…В Париж пока что не проник.Да что вы всё вокруг да около —Да спрашивайте напрямик!Я все вопросы освещу сполна —Как на духу попу в исповедальне!В блокноты ваши капает слюна —Вопросы будут, видимо, о спальне…Да, так и есть! Вот густо покраснелИнтервьюер: «Вы изменяли женам?» —Как будто за портьеру подсмотрелИль под кровать залег с магнитофоном.Да нет, живу не возле «Сокола»…В Париж пока что не проник.Да что вы всё вокруг да около —Да спрашивайте напрямик!Теперь я к основному перейду.Один, стоявший скромно в уголочке,Спросил: «А что имели вы в видуВ такой-то песне и в такой-то строчке?»Ответ: во мне Эзоп не воскресал,В кармане фиги нет – не суетитесь, —А что имел в виду – то написал, —Вот – вывернул карманы – убедитесь!Да нет, живу не возле «Сокола»…В Париж пока что не проник.Да что вы всё вокруг да около —Да спрашивайте напрямик!Зима 1970/71

«Я теперь в дураках – не уйти мне с земли…»

Я теперь в дураках – не уйти мне с земли —Мне расставила суша капканы:Не заметивши сходней, на берег сошли —И навечно – мои капитаны.И теперь в моих песнях сплошные нули,В них всё больше прорехи и раны:Из своих кителей капитанских ушли,Как из кожи, мои капитаны.Мне теперь не выйти в мореИ не встретить их в порту.Ах, мой вечный санаторий —Как оскомина во рту!Капитаны мне скажут: «Давай не скули!»Ну а я не скулю – волком вою:Вы ж не просто с собой мои песни везли —Вы везли мою душу с собою.Вас встречали в порту толпы верных друзей,И я с вами делил ваши лавры, —Мне казалось, я тоже сходил с кораблейВ эти Токио, Гамбурги, Гавры…Вам теперь не выйти в море,Мне не встретить вас в порту.Ах, мой вечный санаторий —Как оскомина во рту!Я надеюсь, что море сильней площадейИ прочнее домов из бетона,Море лучший колдун, чем земной чародей, —И я встречу вас из Лиссабона.Я механиков вижу во сне, шкиперов —Вижу я, что не бесятся с жира, —Капитаны по сходням идут с танкеров,С сухогрузов, да и с «пассажиров»…Нет, я снова выйду в мореИли встречу их в порту, —К черту вечный санаторийИ оскомину во рту!1971

Баллада о брошенном корабле

Капитана в тот день называли на ты,Шкипер с юнгой сравнялись в талантах;Распрямляя хребты и срывая бинты,Бесновались матросы на вантах.Двери наших мозговПосрывало с петельВ миражи берегов,В покрывала земель,Этих обетованных, желанных —И колумбовых, и магелланных.Только мне береговНе видать и земель —С хода в девять узловСел по горло на мель!А у всех молодцов —Благородная цель…И в конце-то концов —Я ведь сам сел на мель.И ушли корабли – мои братья, мой флот, —Кто чувствительней – брызги сглотнули.Без меня продолжался великий поход,На меня ж парусами махнули.И погоду и случайБезбожно кляня,Мои пасынки кучейБросали меня.Вот со шлюпок два залпа – и ладно! —От Колумба и от Магеллана.Я пью пену – волнаНе доходит до рта,И от палуб до днаОбнажились борта,А бока мои грязны —Таи не таи, —Так любуйтесь на язвыИ раны мои!Вот дыра у ребра – это след от ядра,Вот рубцы от тарана, и дажеВидно шрамы от крючьев – какой-то пиратМне хребет перебил в абордаже.Киль – как старый неровныйГитаровый гриф:Это брюхо вспорол мнеКоралловый риф.Задыхаюсь, гнию – так бывает:И просоленное загнивает.Ветры кровь мою пьютИ сквозь щели снуютПрямо с бака на ют, —Меня ветры добьют:Я под ними стоюОт утра́ до утра́, —Гвозди в душу моюЗабивают ветра.И гулякой шальным всё швыряют вверх дномЭти ветры – незваные гости, —Захлебнуться бы им в моих трюмах виномИли – с мели сорвать меня в злости!Я уверовал в это,Как загнанный зверь,Но не злобные ветрыНужны мне теперь.Мои мачты – как дряблые руки,Паруса – словно груди старухи.Будет чудо восьмое —И добрый прибойМое тело омоетЖивою водой,Моря божья росаС меня снимет табу —Вздует мне паруса,Будто жилы на лбу.Догоню я своих, догоню и прощуПозабывшую помнить армаду.И команду свою я обратно пущу:Я ведь зла не держу на команду.Только, кажется, нетБольше места в строю.Плохо шутишь, корвет,Потеснись, – раскрою́!Как же так – я ваш брат,Я ушел от беды…Полевее, фрегат, —Всем нам хватит воды!До чего ж вы дошли:Значит, что – мне уйти?!Если был на мели —Дальше нету пути?!Разомкните ряды,Всё же мы – корабли, —Всем нам хватит воды,Всем нам хватит земли,Этой обетованной, желанной —И колумбовой, и магелланной!1971

Песенка про прыгуна в длину

Что случилось, почему кричат?Почему мой тренер завопил?Просто – восемь сорок результат, —Правда, за черту переступил.Ой, приходится до дна ее испить —Чашу с ядом вместо кубка я беру, —Стоит только за черту переступить —Превращаюсь в человека-кенгуру.Что случилось, почему кричат?Почему соперник завопил?Просто – ровно восемь шестьдесят, —Правда, за черту переступил.Что же делать мне, как быть, кого винить —Если мне черта́ совсем не по нутру?Видно, негру мне придется уступитьЭтот титул человека-кенгуру.Что случилось, почему кричат?Стадион в единстве завопил…Восемь девяносто, говорят, —Правда, за черту переступил.Посоветуйте, вы все, ну как мне быть?Так и есть, что негр титул мой забрал.Если б ту черту да к чёрту отменить —Я б Америку догнал и перегнал!Что случилось, почему молчат?Комментатор даже приуныл.Восемь пять – который раз подряд, —Значит – за черту не заступил.1971

Марафон

Я бегу, топчу, скользяПо гаревой дорожке, —Мне есть нельзя, мне пить нельзя,Мне спать нельзя – ни крошки.А может, я гулять хочуУ Гурьева Тимошки, —Так нет: бегу, бегу, топчуПо гаревой дорожке.А гвинеец Сэм БрукОбошел меня на круг, —А вчера все вокругГоворили: «Сэм – друг!Сэм – наш гвинейский друг!»Друг гвинеец так и прет —Всё больше отставанье, —Ну, я надеюсь, что придетВторое мне дыханье.Третее за ним ищу,Четвертое дыханье, —Ну, я на пятом сокращуС гвинейцем расстоянье!Тоже мне – хорош друг, —Обошел меня на круг!А вчера все вокругГоворили: «Сэм – друг!Сэм – наш гвинейский друг!»Гвоздь программы – марафон,А градусов – все тридцать, —Но к жаре привыкший он —Вот он и мастерится.Я поглядел бы на него,Когда бы – минус тридцать!Ну а теперь – достань его, —Осталось – материться!Тоже мне – хорош друг, —Обошел на третий круг!Нужен мне такой друг, —Как его – забыл… Сэм Брук!Сэм – наш гвинейский Брут!1971

Вратарь

Льву Яшину

Да, сегодня я в ударе, не иначе —Надрываются в восторге москвичи, —Я спокойно прерываю передачиИ вытаскиваю мертвые мячи.Вот судья противнику пенальти назначает —Репортеры тучею кишат у тех ворот.Лишь один упрямо за моей спиной скучает —Он сегодня славно отдохнет!Извиняюсь,        вот мне бьют головой…Я касаюсь —        подают угловой.Бьет десятый – дело в том,Что своим «сухим листом»Размочить он может счет нулевой.Мяч в моих руках – с ума трибуны сходят, —Хоть десятый его ловко завернул.У меня давно такие не проходят!..Только сзади кто-то тихо вдруг вздохнул.Обернулся – голос слышу из-за фотокамер:«Извини, но ты мне, парень, снимок запорол.Что тебе – ну лишний раз потрогать мяч руками, —Ну а я бы снял красивый гол».Я хотел его послать —                   не пришлось:Еле-еле мяч достать        удалось.Но едва успел привстать,Слышу снова: «Вот опять!Всё б ловить тебе, хватать – не́ дал снять!»«Я, товарищ дорогой, всё понимаю,Но культурно вас прошу: подите прочь!Да, вам лучше, если хуже я играю,Но поверьте – я не в силах вам помочь».Вот летит девятый номер с пушечным ударом —Репортер бормочет: «Слушай, дай ему забить!Я бы всю семью твою всю жизнь снимал задаром…» —Чуть не плачет парень. Как мне быть?!«Это все-таки футбол, —                   говорю. —Нож по сердцу – каждый гол                   вратарю».«Да я ж тебе как вратарюЛучший снимок подарю, —Пропусти – а я отблагодарю!»Гнусь как ветка от напора репортера,Неуверенно иду наперехват…Попрошу-ка потихонечку партнеров,Чтоб они ему разбили аппарат.Ну а он всё ноет: «Это ж, друг, бесчеловечно —Ты, конечно, можешь взять, но только, извини, —Это лишь момент, а фотография – навечно.А ну не шевелись, потяни!»Пятый номер в двадцать два —                   знаменит.Не бежит он, а едва        семенит.В правый угол мяч, звеня, —Значит, в левый от меня, —Залетает и нахально лежит.В этом тайме мы играли против ветра,Так что я не мог поделать ничего…Снимок дома у меня – два на три метра —Как свидетельство позора моего.Проклинаю миг, когда фотографу потрафил,Ведь теперь я думаю, когда беру мячи:Сколько ж мной испорчено прекрасных фотографий! —Стыд меня терзает, хоть кричи.Искуситель-змей, палач!        Как мне жить?!Так и тянет каждый мяч                   пропустить.Я весь матч борюсь с собой —Видно, жребий мой такой…Так, спокойно – подают угловой…1971

«Не покупают никакой еды…»

Не покупают никакой еды —Все экономят вынужденно деньги:Холера косит стройные ряды, —Но люди вновь смыкаются в шеренги.Закрыт Кавказ, горит «Аэрофлот»,И в Астрахани лихо жгут арбузы, —Но от станка рабочий не уйдет,И крепнут все равно здоровья узы.Убытки терпит целая страна,Но вера есть, все зиждется на вере, —Объявлена смертельная войнаОдной несчастной, бедненькой холере.На трудовую вахту встал народДля битвы с новоявленною порчей, —Но пасаран, холера не пройдет,Холере – нет, и всё, и бал окончен!Я погадал вчера на даму треф,Назвав ее для юмора холерой, —И понял я: холера – это блеф,Она теперь мне кажется химерой.Во мне теперь прибавилось ума,Себя я ощущаю Гулливером,И понял я: холера – не чума, —У каждого всегда своя холера!Уверен я: холере скоро тлеть.А ну-ка – залп из тысячи орудий!Вперед!.. Холерой могут заболетьХолерики – несдержанные люди.1971

«Зарыты в нашу память на века…»

Зарыты в нашу память на векаИ даты, и события, и лица,А память – как колодец глубока:Попробуй заглянуть – навернякаЛицо, и то неясно отразится.Разглядеть, что истинно, что ложно,Может только беспристрастный суд:Осторожно с прошлым, осторожно —Не разбейте глиняный сосуд!До сих пор иногда вспоминаетсяИз войны много фраз —Например, что сапер ошибаетсяТолько раз.Одни его лениво ворошат,Другие неохотно вспоминают,А третьи – даже помнить не хотят, —И прошлое лежит как старый клад,Который никогда не раскопают.И поток годов унес с границыСтрелки – указатели пути, —Очень просто в прошлом заблудиться —И назад дороги не найти.До сих пор иногда вспоминаетсяИз войны пара фраз —Например, что сапер ошибаетсяТолько раз.С налета не вини – повремени:Есть у людей на всё свои причины —Не скрыть, а позабыть хотят они, —Ведь в толще лет еще лежат в тениИ часа ждут заржавленные мины.В минном поле прошлого копаться —Лучше без ошибок, – потомуЧто на минном поле ошибатьсяПросто абсолютно ни к чему.Иногда как-то вдруг вспоминаетсяИз войны пара фраз —Например, что сапер ошибаетсяТолько раз.Один толчок – и стрелки побегут, —А нервы у людей не из каната, —И будет взрыв, и перетрется жгут…Но, может, мину вовремя найдутИ извлекут до взрыва детонатор!Спит земля спокойно под цветами,Но еще находят мины в ней, —Их берут умелыми рукамиИ взрывают дальше от людей.До сих пор из войны вспоминаетсяПара фраз, пара фраз —Например, что сапер ошибаетсяТолько раз.1971

Маски

Смеюсь навзрыд – как у кривых зеркал, —Меня, должно быть, ловко разыграли:Крючки носов и до ушей оскал —Как на венецианском карнавале!Вокруг меня смыкается кольцо —Меня хватают, вовлекают в пляску, —Так-так, мое нормальное лицоВсе, вероятно, приняли за маску.Петарды, конфетти… Но всё не так, —И маски на меня глядят с укором, —Они кричат, что я опять – не в такт,Что наступаю на ноги партнерам.Что делать мне – бежать, да поскорей?А может, вместе с ними веселиться?..Надеюсь я – под масками зверейБывают человеческие лица.Все в масках, в париках – все как один, —Кто – сказочен, а кто – литературен…Сосед мой слева – грустный арлекин,Другой – палач, а каждый третий – дурень.Один себя старался обелить,Другой – лицо скрывает от огласки,А кто – уже не в силах отличитьСвое лицо от непременной маски.Я в хоровод вступаю, хохоча, —И все-таки мне неспокойно с ними:А вдруг кому-то маска палачаПонравится – и он ее не снимет?Вдруг арлекин навеки загрустит,Любуясь сам своим лицом печальным;Что, если дурень свой дурацкий видТак и забудет на лице нормальном?!Как доброго лица не прозевать,Как честных отличить наверняка мне? —Все научились маски надевать,Чтоб не разбить свое лицо о камни.Я в тайну масок все-таки проник, —Уверен я, что мой анализ точен:Что маски равнодушья у иных —Защита от плевков и от пощечин.1971

Песня про первые ряды

Была пора – я рвался в первый ряд,И это всё от недопониманья, —Но с некоторых пор сажусь назад:Там, впереди, как в спину автомат —Тяжелый взгляд, недоброе дыханье.Может, сзади и не так красиво,Но – намного шире кругозор,Больше и разбег, и перспектива,И еще – надежность и обзор.Стволы глазищ – числом до десяти —Как дула на мишень, но на живую, —Затылок мой от взглядов не спасти,И сзади так удобно нанестиОбиду или рану ножевую.Может, сзади и не так красиво.Но – намного шире кругозор,Больше и разбег, и перспектива,И еще – надежность и обзор.Мне вреден первый ряд, и говорят —От мыслей этих я в ненастье ною.Уж лучше – где темней – в последний ряд:Отсюда больше нет пути назад,И за спиной стоит стена стеною.Может, сзади и не так красиво,Но – намного шире кругозор,Больше и разбег, и перспектива,И еще – надежность и обзор.И пусть хоть реки утекут воды,Пусть будут в пух засалены перины, —До лысин, до седин, до бородыНе выходите в первые рядыИ не стремитесь в примы-балерины.Может, сзади и не так красиво,Но – намного шире кругозор,Больше и разбег, и перспектива,И еще – надежность и обзор.Надежно сзади, но бывают дни —Я говорю себе, что выйду червой:Не стоит вечно пребывать в тени —С последним рядом долго не тяни,А постепенно пробирайся в первый.Может, сзади и не так красиво,Но – намного шире кругозор,Больше и разбег, и перспектива,И еще – надежность и обзор.1971

I. Певец у микрофона

Я весь в свету, доступен всем глазам, —Я приступил к привычной процедуре:Я к микрофону встал как к образам…Нет-нет, сегодня точно – к амбразуре.И микрофону я не по нутру —Да, голос мой любому опостылит, —Уверен, если где-то я совру —Он ложь мою безжалостно усилит.Бьют лучи от рампы мне под ребра,Светят фонари в лицо недобро,И слепя́т с боков прожектора,И – жара!.. Жара!.. Жара!..Сегодня я особенно хриплю,Но изменить тональность не рискую, —Ведь если я душою покривлю —Он ни за что не выпрямит кривую.Он, бестия, потоньше острия —Слух безотказен, слышит фальшь до йоты, —Ему плевать, что не в ударе я, —Но пусть я верно выпеваю ноты!Бьют лучи от рампы мне под ребра,Светят фонари в лица недобро,И слепя́т с боков прожектора,И – жара!.. Жара!.. Жара!..На шее гибкой этот микрофонСвоей змеиной головою вертит:Лишь только замолчу – ужалит он, —Я должен петь – до одури, до смерти.Не шевелись, не двигайся, не смей!Я видел жало – ты змея, я знаю!И я – как будто заклинатель змей:Я не пою – я кобру заклинаю!Бьют лучи от рампы мне под ребра,Светят фонари в лицо недобро,И слепя́т с боков прожектора,И – жара!.. Жара!.. Жара!..Прожорлив он, и с жадностью птенцаОн изо рта выхватывает звуки,Он в лоб мне влепит девять грамм свинца, —Рук не поднять – гитара вяжет руки!Опять не будет этому конца!Что есть мой микрофон – кто мне ответит?Теперь он – как лампада у лица,Но я не свят, и микрофон не светит.Мелодии мои попроще гамм,Но лишь сбиваюсь с искреннего тона —Мне сразу больно хлещет по щекамНедвижимая тень от микрофона.Бьют лучи от рампы мне под ребра,Светят фонари в лицо недобро,И слепя́т с боков прожектора,И – жара!.. Жара!..

II. Песня микрофона

Я оглох от ударов ладоней,Я ослеп от улыбок певиц, —Сколько лет я страдал от симфоний,Потакал подражателям птиц!Сквозь меня многократно просеясь,Чистый звук в ваши души летел.Стоп! Вот – тот, на кого я надеюсь,Для кого я все муки стерпел.Сколько раз в меня шептали про луну,Кто-то весело орал про тишину,На пиле один играл – шею спиливал, —А я усиливал,        усиливал,                   усиливал…На «низах» его голос утробен,На «верхах» он подобен ножу, —Он покажет, на что он способен, —Но и я кое-что покажу!Он поет задыхаясь, с натугой —Он устал, как солдат на плацу, —Я тянусь своей шеей упругойК золотому от пота лицу.Сколько раз в меня шептали про луну,Кто-то весело орал про тишину,На пиле один играл – шею спиливал, —А я усиливал,        усиливал,                   усиливал…Только вдруг: «Человече, опомнись, —Что поешь?! Отдохни – ты устал.Это – патока, сладкая помесь!Зал, скажи, чтобы он перестал!..»Всё напрасно – чудес не бывает, —Я качаюсь, я еле стою, —Он бальзамом мне горечь вливаетВ микрофонную глотку мою.Сколько лет в меня шептали про луну,Кто-то весело орал про тишину,На пиле один играл – шею спиливал, —А я усиливал,        усиливал,                   усиливал…В чем угодно меня обвините —Только против себя не пойдешь:По профессии я – усилитель, —Я страдал – но усиливал ложь.Застонал я – динамики взвыли, —Он сдавил мое горло рукой…Отвернули меня, умертвили —Заменили меня на другой.Тот, другой, – он всё стерпит и примет, —Он навинчен на шею мою.Нас всегда заменяют другими,Чтобы мы не мешали вранью.…Мы в чехле очень тесно лежали —Я, штатив и другой микрофон, —И они мне, смеясь, рассказали,Как он рад был, что я заменен.1971

Одна научная загадка, или Почему аборигены съели Кука

Не хватайтесь за чужие талии,Вырвавшись из рук своих подруг!Вспомните, как к берегам АвстралииПодплывал покойный ныне Кук,Как, в кружок усевшись под азалии,Поедом – с восхода до зари —Ели в этой солнечной АвстралииДруга дружку злые дикари.Но почему аборигены съели Кука,За что – неясно, молчит наука.Мне представляется совсем простая штука:Хотели кушать – и съели Кука!Есть вариант, что ихний вождь – Большая Бука —Сказал, что – очень вкусный кок на судне Кука…Ошибка вышла – вот о чем молчит наука:Хотели – кока, а съели – Кука!И вовсе не было подвоха или трюка —Вошли без стука, почти без звука, —Пустили в действие дубинку из бамбука —Тюк! прямо в темя – и нету Кука!Но есть, однако же, еще предположенье,Что Кука съели из большого уваженья, —Что всех науськивал колдун – хитрец и злюка:«Ату, ребята, хватайте Кука!Кто уплетет его без соли и без лука,Тот сильным, смелым, добрым будет – вроде Кука!»Комуй-то под руку попался каменюка —Метнул, гадюка, – и нету Кука!А дикари теперь заламывают руки,Ломают копья, ломают луки,Сожгли и бросили дубинки из бамбука —Переживают, что съели Кука!1971, ред. 1979

«Лошадей двадцать тысяч в машины зажаты…»

Александру Назаренко и экипажу теплохода «Шота Руставели»

Лошадей двадцать тысяч в машины зажаты —И хрипят табуны, стервенея, внизу.На глазах от натуги худеют канаты,Из себя на причал выжимая слезу.И команды короткие, злыеБыстрый ветер уносит во тьму:«Кранцы за борт!», «Отдать носовые!»И – «Буксир, подработать корму!»Капитан, чуть улыбаясь, —Всё, мол, верно – молодцы, —От земли освобождаясь,Приказал рубить концы.Только снова назад обращаются взоры —Цепко держит земля, всё и так и не так:Почему слишком долго не сходятся створы,Почему слишком часто моргает маяк?!Всё в порядке, конец всем вопросам.Кроме вахтенных, все – отдыхать!Но пустуют каюты – матросамК той свободе еще привыкать.Капитан, чуть улыбаясь,Бросил только: «Молодцы!»От земли освобождаясь,Нелегко рубить концы.Переход – двадцать дней, – рассыхаются шлюпки,Нынче утром последний отстал альбатрос…Хоть бы – шторм! Или лучше – чтоб в радиорубкеОбалдевший радист принял чей-нибудь SOS.Так и есть: трое – месяц в корыте,Яхту вдребезги кит разобрал…Да за что вы нас благодарите —Ва́м спасибо за этот аврал!Капитан, чуть улыбаясь,Бросил только: «Молодцы!» —Тем, кто, с жизнью расставаясь,Не хотел рубить концы.И опять будут Фиджи, и порт Кюрасао,И еще чёрта в ступе и бог знает что,И красивейший в мире фиорд Мильфорсаун —Всё, куда я ногой не ступал, но зато —Пришвартуетесь вы на ТаитиИ прокрутите запись мою, —Через самый большой усилительЯ про вас на Таити спою.Скажет мастер, улыбаясьМне и песне: «Молодцы!»Так, на суше оставаясь,Я везде креплю концы.И опять продвигается, словно на ринге,По воде осторожная тень корабля.В напряженье матросы, ослаблены шпринги…Руль полборта налево – и в прошлом земля!1971

Баллада о бане

Благодать или благословеньеНиспошли на подручных твоих —Дай нам, Бог, совершить омовенье,Окунаясь в святая святых!Исцеленьем от язв и уродстваБудет душ из живительных вод, —Это – словно возврат первородства,Или нет – осушенье болот.Все пороки, грехи и печали,Равнодушье, согласье и спор —Пар, который вот только наддали,Вышибает, как пули, из пор.Всё, что мучит тебя, – испаритсяИ поднимется вверх, к небесам, —Ты ж, очистившись, должен спуститься —Пар с грехами расправится сам.Не стремись прежде времени к душу,Не равняй с очищеньем мытье, —Нужно выпороть веником душу,Нужно выпарить смрад из нее.Здесь нет голых – стесняться не надо,Что кривая рука да нога.Здесь – подобие райского сада, —Пропуск тем, кто раздет донага.И в предбаннике сбросивши вещи,Всю одетость свою позабудь —Одинаково веничек хлещет,Так что зря не выпячивай грудь!Все равны здесь единым богатством,Все легко переносят жару, —Здесь свободу и равенство с братствомОщущаешь в кромешном пару.Загоняй по коленья в парнуюИ крещенье принять убеди, —Лей на нас свою воду святую —И от варварства освободи!1971

О фатальных датах и цифрах

Моим друзьям – поэтам

Кто кончил жизнь трагически, тот – истинный поэт,А если в точный срок, так – в полной мере:На цифре 26 один шагнул под пистолет,Другой же – в петлю слазил в «Англетере».А в 33 Христу – он был поэт, он говорил:«Да ни убий!» Убьешь – везде найду, мол.Но – гвозди ему в руки, чтоб чего не сотворил,Чтоб не писал и чтобы меньше думал.С меня при цифре 37 в момент слетает хмель, —Вот и сейчас – как холодом подуло:Под эту цифру Пушкин подгадал себе дуэльИ Маяковский лег виском на дуло.Задержимся на цифре 37! Коварен Бог —Ребром вопрос поставил: или – или!На этом рубеже легли и Байрон, и Рембо, —А нынешние – как-то проскочили.Дуэль не состоялась или – перенесена,А в 33 распяли, но – не сильно,А в 37 – не кровь, да что там кровь! – и сединаИспачкала виски не так обильно.«Слабо́ стреляться?! В пятки, мол, давно ушла душа!»Терпенье, психопаты и кликуши!Поэты ходят пятками по лезвию ножа —И режут в кровь свои босые души!На слово «длинношеее» в конце пришлось три «е», —Укоротить поэта! – вывод ясен, —И нож в него! – но счастлив он висеть на острие,Зарезанный за то, что был опасен!Жалею вас, приверженцы фатальных дат и цифр, —Томитесь, как наложницы в гареме!Срок жизни увеличился – и, может быть, концыПоэтов отодвинулись на время!1971

О моем старшине

Я помню райвоенкомат:«В десант не годен – так-то, брат, —Таким, как ты, – там невпротык…» И дальше – смех:Мол, из тебя какой солдат?Тебя – хоть сразу в медсанбат!..А из меня – такой солдат, как изо всех.А на войне как на войне,А мне – и вовсе, мне – вдвойне, —Присохла к телу гимнастерка на спине.Я отставал, сбоил в строю, —Но как-то раз в одном бою —Не знаю чем – я приглянулся старшине.…Шумит окопная братва:«Студент, а сколько дважды два?Эй, холостой, а правда – графом был Толстой?А кто евоная жена?..»Но тут встревал мой старшина:«Иди поспи – ты ж не святой, а утром – бой».И только раз, когда я всталВо весь свой рост, он мне сказал:«Ложись!.. – и дальше пару слов без падежей. —К чему две дырки в голове!»И вдруг спросил: «А что в Москве,Неужто вправду есть дома в пять этажей?..»Над нами – шквал, – он застонал —И в нем осколок остывал, —И на вопрос его ответить я не смог.Он в землю лег – за пять шагов,За пять ночей и за́ пять снов —Лицом на запад и ногами на восток.1971

Горизонт

Чтоб не было следов, повсюду подмели…Ругайте же меня, позорьте и трезвоньте:Мой финиш – горизонт, а лента – край земли, —Я должен первым быть на горизонте!Условия пари одобрили не все —И руки разбивали неохотно.Условье таково: чтоб ехать – по шоссе,И только по шоссе – бесповоротно.Наматываю мили на карданИ еду параллельно проводам, —Но то и дело тень перед мотором —То черный кот, то кто-то в чем-то черном.Я знаю – мне не раз в колеса палки ткнут.Догадываюсь, в чем и как меня обманут.Я знаю, где мой бег с ухмылкой пресекут,И где через дорогу трос натянут.Но стрелки я топлю – на этих скоростяхПесчинка обретает силу пули, —И я сжимаю руль до судорог в кистях —Успеть, пока болты не затянули!Наматываю мили на карданИ еду вертикально проводам, —Завинчивают гайки, – побыстрее! —Не то поднимут трос как раз где шея.И плавится асфальт, протекторы кипят,Под ложечкой сосет от близости развязки.Я голой грудью рву натянутый канат, —Я жив – снимите черные повязки!Кто вынудил меня на жесткое пари —Нечистоплотны в споре и в расчетах.Азарт меня пьянит, но, как ни говори,Я торможу на скользких поворотах.Наматываю мили на кардан,Назло канатам, тросам, проводам, —Вы только проигравших урезоньте,Когда я появлюсь на горизонте!Мой финиш – горизонт – по-прежнему далек,Я ленту не порвал, но я покончил с тросом, —Канат не пересек мой шейный позвонок,Но из кустов стреляют по колесам.Меня ведь не рубли на гонку завели, —Меня просили: «Миг не проворонь ты —Узнай, а есть предел – там, на краю земли,И – можно ли раздвинуть горизонты?»Наматываю мили на карданИ пулю в скат влепить себе не дам.Но тормоза отказывают, – кода! —Я горизонт промахиваю с хода!1971

Мои похорона, или Страшный сон очень смелого человека

Сон мне снится – вот те на:Гроб среди квартиры,На мои похоронаСъехались вампиры, —Стали речи говорить —Всё про долголетие, —Кровь сосать решили погодить:Вкусное – на третие.В гроб вогнали кое-как,А самый сильный вурдалакВсё втискивал, и всовывал,И плотно утрамбовывал, —Сопел с натуги, сплевывалИ желтый клык высовывал.Очень бойкий упырекСтукнул по колену,Подогнал – и под шумокНадкусил мне вену.А умудренный кровососВстал у изголовияИ очень вдохновенно произнесРечь про полнокровие.И почетный караулДля приличия всплакнул, —Но я чую взглядов сериюНа сонную мою артерию:А если кто пронзит артерию —Мне это сна грозит потерею.Погодите, спрячьте крюк!Да куда же, черт, вы!Я же слышу, что́ вокруг, —Значит, я не мертвый!Яду капнули в вино,Ну а мы набросились, —Опоить меня хотели, ноОпростоволосились.Тот, кто в зелье губы клал, —В самом деле дуба дал, —Ну а на меня – как рвотноеТо зелье приворотное:Здоровье у меня добротное,И закусил отраву плотно я.Так почему же я лежу,Дурака валяю, —Ну почему, к примеру, не заржу —Их не напугаю?!Я ж их мог прогнать давноВыходкою смелою —Мне бы взять пошевелиться, ноГлупостей не делаю.Безопасный как червяк,Я лежу, а вурдалакСо стаканом носится —Сейчас наверняка набросится, —Еще один на шею косится —Ну, гад, он у меня допросится!Кровожадно вопия,Высунули жалы —И кровиночка мояПолилась в бокалы.Погодите – сам налью, —Знаю, знаю – вкусная!..Ну нате, пейте кровь мою,Кровососы гнусные!А сам – и мышцы не напряг,И не попытался сжать кулак, —Потому что кто не напрягается,Тот никогда не просыпается,Тот много меньше подвергаетсяИ много дольше сохраняется.Вот мурашки по спинеСмертные крадутся…А всего делов-то мнеБыло, что – проснуться!…Что, сказать, чего боюсь(А сновиденья – тянутся)?Да того, что я проснусь —А они останутся!..1971

Случай

Мне в ресторане вечером вчераСказали с юморком и с этикетом,Что киснет водка, выдохлась икра —И что у них ученый по ракетам.И многих помня с водкой пополам,Не разобрав, что плещется в бокале,Я, улыбаясь, подходил к столамИ отзывался, если окликали.Вот он – надменный, словно Ришелье,Как благородный папа в старом скетче, —Но это был – директор ателье,И не был засекреченный ракетчик.Со мной гитара, струны к ней в запас,И я гордился тем, что тоже в моде:К науке тяга сильная сейчас —Но и к гитаре тяга есть в народе.Я ахнул залпом и разбил бокал —Мгновенно мне гитару дали в руки, —Я три своих аккорда перебрал,Запел и за́пил – от любви к науке.Я пел и думал: вот икра стоит,А говорят – кеты не стало в реках;А мой ракетчик где-нибудь сидитИ мыслит в миллионах и в парсеках…И, обнимая женщину в кольеИ сделав вид, что хочет в песни вжиться,Задумался директор ателье —О том, что завтра скажет сослуживцам.Он предложил мне позже на дому,Успев включить магнитофон в портфеле:«Давай дружить домами!» Я емуСказал: «Давай, – мой дом – твой дом моделей».И я нарочно разорвал струнуИ, утаив, что есть запас в кармане,Сказал: «Привет! Зайти не премину,В другой раз, – если будет марсианин».Я шел домой – под утро, как старик, —Мне по́д ноги катились дети с горки,И аккуратный первый ученикШел в школу получать свои пятерки.Ну что ж, мне поделом и по делам —Лишь первые        пятерки получают…Не надо подходить к чужим столамИ отзываться, если окликают.1971

Песенка про мангустов

«Змеи, змеи кругом – будь им пусто!» —Человек в исступленье кричал —И позвал на подмогу мангуста,Чтобы, значит, мангуст выручал.И мангусты взялись за работу,Не щадя ни себя, ни родных, —Выходили они на охотуБез отгулов и без выходных.И в пустынях, в степях и в пампасахДаже дали наказ патрулям —Игнорировать змей безопасныхИ сводить ядовитых к нулям.Приготовьтесь – сейчас будет грустно:Человек появился тайком —И поставил силки на мангуста,Объявив его вредным зверьком.Он наутро пришел – с ним собака —И мангуста упрятал в мешок, —А мангуст отбивался и плакал,И кричал: «Я – полезный зверек!»Но зверьков в переломах и ранахВсё швыряли в мешок, как грибы, —Одуревших от боли в капканахНу и от поворота судьбы.И гадали они: в чем же дело —Почему нас несут на убой?И сказал им мангуст престарелыйС перебитой передней ногой:«Козы в Бельгии съели капусту,Воробьи – рис в Китае с полей,А в Австралии злые мангустыИстребили полезнейших змей.Вот за это им вышла наградаОт расчетливых этих людей, —Видно, люди не могут без яда,Ну а значит – не могут без змей…»И снова:«Змеи, змеи кругом – будь им пусто!» —Человек в исступленье кричал —И позвал на подмогу…Ну, и так далее —        как «Сказка про Белого Бычка».1971

Милицейский протокол

Считай по-нашему, мы выпили не много —Не вру, ей-бога, – скажи, Серега!И если б водку гнать не из опилок,То чё б нам было с пяти бутылок!…Вторую пили близ прилавка в закуточке, —Но это были еще цветочки, —Потом – в скверу, где детские грибочки,Потом – не помню, – дошел до точки.Я пил из горлышка, с устатку и не евши,Но – как стекло был, – остекленевший.А уж когда коляска подкатила,Тогда в нас было – семьсот на рыло!Мы, правда, третьего насильно затащили, —Ну, тут промашка – переборщили.А что очки товарищу разбили —Так то портвейном усугубили.Товарищ первый нам сказал, что, мол, уймитесь,Что – не буяньте, что – разойдитесь.На «разойтись» я сразу ж согласился —И разошелся, – и расходился!Но если я кого ругал – карайте строго!Но это вряд ли, – скажи, Серега!А что упал – так то от помутненья,Орал не с горя – от отупенья.…Теперь дозвольте пару слов без протокола.Чему нас учит семья и школа?Что жизнь сама таких накажет строго.Тут мы согласны, – скажи, Серега!Вот он проснется утром – протрезвеет – скажет:Пусть жизнь осудит, пусть жизнь накажет!Так отпусти́те – вам же легче будет:Чего возиться, раз жизнь осудит!Вы не глядите, что Сережа всё кивает, —Он соображает, всё понимает!А что молчит – так это от волненья,От осознанья и просветленья.Не запирайте, люди, – плачут дома детки, —Ему же – в Химки, а мне – в Медведки!..Да, всё равно: автобусы не ходят,Метро закрыто, в такси не содят.Приятно все-таки, что нас тут уважают:Гляди – подвозят, гляди – сажают!Разбудит утром не петух, прокукарекав, —Сержант подымет – как человеков!Нас чуть не с музыкой проводят, как проспимся.Я рупь заначил, – опохмелимся!И все же, брат, трудна у нас дорога!Эх, бедолага! Ну спи, Серега!1971

Песня конченого человека

Истома ящерицей ползает в костях,И сердце с трезвой головой не на ножах,И не захватывает дух на скоростях,Не холодеет кровь на виражах.И не прихватывает горло от любви,И нервы больше не внатяжку, – хочешь – рви, —Провисли нервы, как веревки от белья,И не волнует, кто кого, – он или я.На коне, —        толкани —                   я с коня.Только не,        только ни        у меня.Не пью воды – чтоб стыли зубы – питьевойИ ни событий, ни людей не тороплю.Мой лук валяется со сгнившей тетивой,Все стрелы сломаны – я ими печь топлю.Не напрягаюсь, не стремлюсь, а как-то так…Не вдохновляет даже самый факт атак.Сорви-голов не принимаю и корю,Про тех, кто в омут с головой, – не говорю.На коне, —        толкани —                   я с коня.Только не,        только ни        у меня.И не хочу ни выяснять, ни изменятьИ ни вязать и ни развязывать узлы.Углы тупые можно и не огибать,Ведь после острых – это не углы.Свободный ли, тугой ли пояс – мне-то что!Я пули в лоб не удостоюсь – не за что.Я весь прозрачный, как раскрытое окно,И неприметный, как льняное полотно.На коне, —        толкани —                   я с коня.Только не,        только ни        у меня.Не ноют раны, да и шрамы не болят —На них наложены стерильные бинты.И не волнуют, не свербят, не теребятНи мысли, ни вопросы, ни мечты.Любая нежность душу не разбередит,И не внушит никто, и не разубедит.А так как чужды всякой всячины мозги,То ни предчувствия не жмут, ни сапоги.На коне, —        толкани —                   я с коня.Только не,        только ни        у меня.Ни философский камень больше не ищу,Ни корень жизни, – ведь уже нашли женьшень.Не вдохновляюсь, не стремлюсь, не трепещуИ не надеюсь поразить мишень.Устал бороться с притяжением земли —Лежу, – так больше расстоянье до петли.И сердце дергается словно не во мне, —Пора туда, где только ни и только не.На коне, —        толкани —                   я с коня.Только не,        только ни        у меня.1971

Песня о штангисте

Василию Алексееву

Как спорт – поднятье тяжестей не новоВ истории народов и держав:Вы помните, как некий грек другогоПоднял и бросил, чуть попридержав?Как шею жертвы, круглый гриф сжимаю —Чего мне ждать: оваций или – свист?Я от земли Антея отрываю,Как первый древнегреческий штангист.Не отмечен грацией мустанга,Скован я, в движениях не скор.Штанга, перегруженная штанга —Вечный мой соперник и партнер.Такую неподъемную громадуВрагу не пожелаю своему —Я подхожу к тяжелому снарядуС тяжелым чувством: вдруг не подниму?!Мы оба с ним как будто из металла.Но только он – действительно металл.А я так долго шел до пьедестала,Что вмятины в помосте протоптал.Не отмечен грацией мустанга,Скован я, в движениях не скор.Штанга, перегруженная штанга —Вечный мой соперник и партнер.Повержен враг на землю – как красиво! —Но крик «Вес взят!» у многих на слуху.«Вес взят!» – прекрасно, но несправедливо:Ведь я внизу, а штанга наверху.Такой триумф подобен пораженью,А смысл победы до смешного прост:Все дело в том, чтоб, завершив движенье,С размаху штангу бросить на помост.Не отмечен грацией мустанга,Скован я, в движениях не скор.Штанга, перегруженная штанга —Вечный мой соперник и партнер.Он вверх ползет – чем дальше, тем безвольней, —Мне напоследок мышцы рвет по швам.И со своей высокой колокольниМне зритель крикнул: «Брось его к чертям!»Еще одно последнее мгновенье —И брошен наземь мой железный бог!…Я выполнял обычное движеньеС коротким злым названием «рывок».1971

«Целуя знамя в пропыленный шелк…»

Целуя знамя в пропыленный шелкИ выплюнув в отчаянье протезы,Фельдмаршал звал: «Вперед, мой славный полк!Презрейте смерть, мои головорезы!»Измятыми знаменами горды,Воспалены талантливою речью, —Расталкивая спины и зады,Одни стремились в первые ряды —И первыми ложились под картечью.Хитрец – и тот, который не был смел, —Не пожелав платить такую цену,Полз в задний ряд – но там не уцелел:Его свои же брали на прицел —И в спину убивали за измену.Сегодня каждый третий – без сапог,Но после битвы – заживут как крезы, —Прекрасный полк, надежный, верный полк —Отборные в полку головорезы!А третии – средь битвы и бедыСтарались сохранить и грудь и спину, —Не выходя ни в первые ряды,Ни в задние, – но как из-за едыДрались за золотую середину.Они напишут толстые трудыИ будут гибнуть в рамах, на картине, —Те, кто не вышли в первые ряды,Но не были и сзади – и горды,Что честно прозябали в середине.Уже трубач без почестей умолк,Не слышно меди, тише звон железа, —Разбит и смят надежный, верный полк,В котором сплошь одни головорезы.Но нет, им честь знамен не запятнать.Дышал фельдмаршал весело и ровно, —Чтоб их в глазах потомков оправдать,Он молвил: «Кто-то должен умирать —А кто-то должен выжить, – безусловно!»Пусть нет звезды тусклее, чем у них, —Уверенно дотянут до кончины —Скрываясь за отчаянных и злых,Последний ряд оставив для других —Умеренные люди середины.В грязь втоптаны знамена, смятый шелк,Фельдмаршальские жезлы и протезы.Ах, славный полк!.. Да был ли славный полк,В котором сплошь одни головорезы?!1971

«Не заманишь меня на эстрадный концерт…»

Не заманишь меня на эстрадный концерт,Ни на западный фильм о ковбоях:Матч финальный на первенство СССР —Мне сегодня болеть за обоих!Так прошу: не будите меня поутру —Не проснусь по гудку и сирене, —Я болею давно, а сегодня – помруНа Центральной спортивной арене.Буду я помирать – вы снесите меняДо агонии и до конвульсийЧерез западный сектор, потом на коня —И несите до паузы в пульсе.Но прошу: не будите меня на ветру —Не проснусь, как Джульетта на сцене, —Всё равно я сегодня возьму и умруНа Центральной спортивной арене.Пронесите меня, чтоб никто ни гугу:Кто-то умер – ну что ж, всё в порядке, —Закопайте меня вы в центральном кругу,Или нет – во вратарской площадке!…Да, лежу я в центральном кругу на лугу,Шлю проклятья Виленеву Пашке, —Но зато – по мне все футболисты бегут,Словно раньше по телу мурашки.Вижу я всё развитие быстрых атак,Уличаю голкипера в фальши, —Вижу всё – и теперь не кричу как дурак:Мол, на мыло судью или дальше…Так прошу: не будите меня поутру,Глубже чем на полметра не ройте, —А не то я вторичною смертью помру —Будто дважды погибший на фронте.1971

Кони привередливые

Вдоль обрыва, по-над пропастью, по самому по краюЯ коней своих нагайкою стегаю, погоняю…Что-то воздуху мне мало – ветер пью, туман глотаю, —Чую с гибельным восторгом: пропадаю, пропадаю!Чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее!Вы тугую не слушайте плеть!Но что-то кони мне попались привередливые —И дожить не успел, мне допеть не успеть.Я коней напою,        я куплет допою —Хоть мгновенье еще постою                   на краю…Сгину я – меня пушинкой ураган сметет с ладони,И в санях меня галопом повлекут по снегу утром, —Вы на шаг неторопливый перейдите, мои кони,Хоть немного, но продлите путь к последнему приюту!Чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее!Не указчики вам кнут и плеть.Но что-то кони мне попались привередливые —И дожить не успел, мне допеть не успеть.Я коней напою,        я куплет допою —Хоть мгновенье еще постою                   на краю…Мы успели: в гости к Богу не бывает опозданий, —Что ж там ангелы поют такими злыми голосами?!Или это колокольчик весь зашелся от рыданий,Или я кричу коням, чтоб не несли так быстро сани?!Чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее!Умоляю вас вскачь не лететь!Но что-то кони мне попались привередливые —Коль дожить не успел, так хотя бы – допеть!Я коней напою,        я куплет допою —Хоть мгновенье еще постою                   на краю…1972

Белое безмолвие

Все года, и века, и эпохи подрядВсё стремится к теплу от морозов и вьюг, —Почему ж эти птицы на север летят,Если птицам положено – только на юг?Слава им не нужна – и величие,Вот под крыльями кончится лед —И найдут они счастие птичееКак награду за дерзкий полет!Что же нам не жилось, что же нам не спалось?Что нас выгнало в путь по высокой волне?Нам сиянье пока наблюдать не пришлось, —Это редко бывает – сиянья в цене!Тишина… Только чайки – как молнии, —Пустотой мы их кормим из рук.Но наградою нам за безмолвиеОбязательно будет звук!Как давно снятся нам только белые сны —Все иные оттенки снега занесли, —Мы ослепли – темно от такой белизны, —Но прозреем от черной полоски земли.Наше горло отпустит молчание,Наша слабость растает как тень, —И наградой за ночи отчаяньяБудет вечный полярный день!Север, воля, надежда – страна без границ,Снег без грязи – как долгая жизнь без вранья.Воронье нам не выклюет глаз из глазниц —Потому что не водится здесь воронья.Кто не верил в дурные пророчества,В снег не лег ни на миг отдохнуть —Тем наградою за одиночествоДолжен встретиться кто-нибудь!1972

Песня про белого слона

Жили-были в Индии с самой стариныДикие огромные серые слоны —Слоны слонялись в джунглях без маршрута, —Один из них был белый почему-то.Добрым глазом, тихим нравом отличался он,И умом, и мастью благородной, —Средь своих собратьев серых – белый слонБыл, конечно, белою вороной.И владыка Индии – были времена —Мне из уважения подарил слона.«Зачем мне слон?» – спросил я иноверца,А он сказал: «В слоне – большое сердце…»Слон мне сделал реверанс, а я ему – поклон,Речь моя была незлой и тихой, —Потому что этот самый – белый слонБыл к тому же белою слонихой.Я прекрасно выглядел, сидя на слоне,Ездил я по Индии – сказочной стране, —Ах, где мы только вместе не скитались!И в тесноте отлично уживались.И бывало, шли мы петь под чей-нибудь балкон, —Дамы так и прыгали из спален…Надо вам сказать, что этот белый слонБыл необычайно музыкален.Карту мира видели вы наверняка —Знаете, что в Индии тоже есть река, —Мой слон и я питались соком манго,И как-то потерялись в дебрях Ганга.Я метался по реке, забыв еду и сон,Безвозвратно подорвал здоровье…А потом сказали мне: «Твой белый слонВстретил стадо белое слоновье…»Долго был в обиде я, только – вот те на! —Мне владыка Индии вновь прислал слона:В виде украшения для трости —Белый слон, но из слоновой кости.Говорят, что семь слонов иметь – хороший тон, —На шкафу, как средство от напастей…Пусть гуляет лучше в белом стаде белый слон —Пусть он лучше не приносит счастья!1972

Честь шахматной короны

I. Подготовка

Я кричал: «Вы что ж там, обалдели? —Уронили шахматный престиж!»Мне сказали в нашем спортотделе:«Ага, прекрасно – ты и защитишь!Но учти, что Фишер очень ярок, —Даже спит с доскою – сила в ём,Он играет чисто, без помарок…»Ничего, я тоже не подарок, —У меня в запасе – ход конем.Ох вы мускулы стальные,Пальцы цепкие мои!Эх, резные, расписныеДеревянные ладьи!Друг мой, футболист, учил: «Не бойся, —Он к таким партнерам не привык.За тылы и центр не беспокойся,А играй по краю – напрямик!..»Я налег на бег, на стометровки,В бане вес согнал, отлично сплю,Были по хоккею тренировки…В общем, после этой подготовки —Я его без мата задавлю!Ох вы сильные ладони,Мышцы крепкие спины!Эх вы кони мои, кони,Ох вы милые слоны!«Не спеши и, главное, не горбись, —Так боксер беседовал со мной. —В ближний бой не лезь, работай в корпус,Помни, что коронный твой – прямой».Честь короны шахматной – на карте, —Он от пораженья не уйдет:Мы сыграли с Талем десять партий —В преферанс, в очко и на бильярде, —Таль сказал: «Такой не подведет!»Ох, рельеф мускулатуры!Дельтовидные – сильны!Что мне легкие фигуры,Эти кони да слоны!И в буфете, для других закрытом,Повар успокоил: «Не робей!Ты с таким прекрасным аппетитом —Враз проглотишь всех его коней!Ты присядь перед дорогой дальней —И бери с питанием рюкзак.На двоих готовь пирог пасхальный:Этот Шифер – хоть и гениальный, —А небось покушать не дурак!»Ох мы – крепкие орешки!Мы корону – привезем!Спать ложусь я – вроде пешки,Просыпаюся – ферзем!

II. Игра

Только прилетели – сразу сели.Фишки все заранее стоят.Фоторепортеры налетели —И слепят, и с толку сбить хотят.Но меня и дома – кто положит?Репортерам с ног меня не сбить!..Мне же неумение поможет:Этот Шифер ни за что не сможетУгадать, чем буду я ходить.Выпало ходить ему, задире, —Говорят, он белыми мастак! —Сделал ход с е2 на е4…Чтой-то мне знакомое… Так-так!Ход за мной – что делать?! Надо, Сева, —Наугад, как ночью по тайге…Помню – всех главнее королева:Ходит взад-вперед и вправо-влево, —Ну а кони вроде – буквой «Г».Эх, спасибо заводскому другу —Научил, как ходят, как сдают…Выяснилось позже – я с испугуРазыграл классический дебют!Всё следил, чтоб не было промашки,Вспоминал всё повара в тоске.Эх, сменить бы пешки на рюмашки —Живо б прояснилось на доске!Вижу, он нацеливает вилку —Хочет есть, – и я бы съел ферзя…Под такой бы закусь – да бутылку!Но во время матча пить нельзя.Я голодный, посудите сами:Здесь у них лишь кофе да омлет, —Клетки – как круги перед глазами,Королей я путаю с тузамиИ с дебютом путаю дуплет.Есть примета – вот я и рискую:В первый раз должно мне повезти.Я его замучу, зашахую —Мне дай только дамку провести!Не мычу не те́люсь, весь – как вата.Надо что-то бить – уже пора!Чем же бить? Ладьею – страшновато,Справа в челюсть – вроде рановато,Неудобно – первая игра.…Он мою защиту разрушает —Старую индийскую – в момент, —Это смутно мне напоминаетИндо-пакистанский инцидент.Только зря он шутит с нашим братом —У меня есть мера, даже две:Если он меня прикончит матом,Я его – через бедро с захватом,Или – ход конем – по голове!Я еще чуток добавил прыти —Всё не так уж сумрачно вблизи:В мире шахмат пешка может выйти —Если тренируется – в ферзи!Шифер стал на хитрости пускаться:Встанет, пробежится и – назад;Предложил тура́ми поменяться, —Ну еще б ему меня не опасаться —Когда я лежа жму сто пятьдесят!Я его фигурку смерил оком,И когда он объявил мне шах —Обнажил я бицепс ненароком,Даже снял для верности пиджак.И мгновенно в зале стало тише,Он заметил, что я привстаю…Видно, ему стало не до фишек —И хваленый пресловутый ФишерТут же согласился на ничью.1972

Баллада о гипсе

Нет острых ощущений – всё старье, гнилье и хлам, —Того гляди, с тоски сыграю в ящик.Балкон бы, что ли, сверху, иль автобус – пополам, —Вот это боле-мене подходяще!Повезло! Наконец повезло! —Видел бог, что дошел я до точки! —Самосвал в тридцать тысяч килоМне скелет раздробил на кусочки!Вот лежу я на спине,Загипсованный, —Кажный член у мене —РасфасованныйПо отдельностиДо исправности, —Всё будет в цельностиИ в сохранности!Эх, жаль, что не роняли вам на череп утюгов, —Скорблю о вас – как мало вы успели! —Ах, это просто прелесть – сотрясение мозгов,Ах, это наслажденье – гипс на теле!Как броня – на груди у меня,На руках моих – крепкие латы, —Так и хочется крикнуть: «Коня мне, коня!» —И верхом ускакать из палаты!Но лежу я на спине,Загипсованный, —Кажный член у мене —РасфасованныйПо отдельностиДо исправности, —Всё будет в цельностиИ в сохранности!Задавлены все чувства – лишь для боли нет преград, —Ну что ж, мы часто сами чувства губим, —Зато я, как ребенок, – весь спеленутый до пятИ окруженный человеколюбьем!Под влияньем сестрички ночнойЯ любовию к людям проникся —И, клянусь, до доски гробовойЯ б остался невольником гипса!Вот лежу я на спине,Загипсованный, —Кажный член у мене —РасфасованныйПо отдельностиДо исправности, —Всё будет в цельностиИ в сохранности!Вот жаль, что мне нельзя уже увидеть прежних снов:Они – как острый нож для инвалида, —Во сне я рвусь наружу из-под гипсовых оков,Мне снятся свечи, рифмы и коррида…Ах, надежна ты, гипса броня,От того, кто намерен кусаться!Но одно угнетает меня:Что никак не могу почесаться, —Что лежу я на спине,Загипсованный, —Кажный член у мене —РасфасованныйПо отдельностиДо исправности, —Всё будет в цельностиИ в сохранности!Так, я давно здоров, но не намерен гипс снимать:Пусть руки стали чем-то вроде бивней,Пусть ноги опухают – мне на это наплевать, —Зато кажусь значительней, массивней!Я под гипсом хожу ходуном,Наступаю на пятки прохожим, —Мне удобней казаться слономИ себя ощущать толстокожим!И по жизни я иду,Загипсованный, —Кажный член – на виду,РасфасованныйПо отдельностиДо исправности, —Всё будет в цельностиИ в сохранности!1972

«Прошла пора вступлений и прелюдий…»

Прошла пора вступлений и прелюдий, —Всё хорошо – не вру, без дураков:Меня к себе зовут большие люди —Чтоб я им пел «Охоту на волков»…Быть может, запись слышал из окон,А может быть, с детьми ухи не сваришь —Как знать, – но приобрел магнитофонКакой-нибудь ответственный товарищ.И, предаваясь будничной беседеВ кругу семьи, где свет торшера тускл, —Тихонько, чтоб не слышали соседи,Он взял да и нажал на кнопку «пуск».И там, не разобрав последних слов, —Прескверный дубль достали на работе, —Услышал он «Охоту на волков»И кое-что еще на обороте.И всё прослушав до последней ноты,И разозлясь, что слов последних нет,Он поднял трубку: «Автора «Охоты»Ко мне пришлите завтра в кабинет!»Я не хлебнул для храбрости винца, —И, подавляя частую икоту,С порога – от начала до конца —Я проорал ту самую «Охоту».Его просили дети, безусловно,Чтобы была улыбка на лице, —Но он меня прослушал благосклонноИ даже аплодировал в конце.И об стакан бутылкою звеня,Которую извлек из книжной полки,Он выпалил: «Да это ж – про меня!Про нас про всех – какие, к черту, волки!»…Ну всё, теперь, конечно, что-то будет —Уже три года в день по пять звонков:Меня к себе зовут большие люди —Чтоб я им пел «Охоту на волков».1972

Жертва телевиденья

Есть телевизор – подайте трибуну, —Так проору – разнесется на мили!Он – не окно, я в окно и не плюну, —Мне будто дверь в целый мир прорубили.Всё на дому – самый полный обзор:Отдых в Крыму, ураган и Кобзон.Фильм, часть седьмая – тут можно поесть:Я не видал предыдущие шесть.Врубаю первую – а там ныряют, —Ну, это так себе, а с двадцати —«А ну-ка, девушки!» – что вытворяют!И все – в передничках, – с ума сойти!Есть телевизор – мне дом не квартира, —Я всею скорбью скорблю мировою,Грудью дышу я всем воздухом мира,Никсона вижу с его госпожою.Вот тебе раз! Иностранный глава —Прямо глаз в глаз, к голове голова, —Чуть пододвинул ногой табурет —И оказался с главой тет-на-тет.Потом – ударники в хлебопекарне, —Дают про выпечку до десяти.И вот любимая – «А ну-ка, парни!» —Стреляют, прыгают, – с ума сойти!Если не смотришь – ну пусть не болван ты,Но уж, по крайности, богом убитый:Ты же не знаешь, что ищут таланты,Ты же не ведаешь, кто даровитый!Как убедить мне упрямую Настю?! —Настя желает в кино – как суббота, —Настя твердит, что проникся я страстьюК глупому ящику для идиота.Да, я проникся – в квартиру зайду,Глядь – дома Никсон и Жорж Помпиду!Вот хорошо – я бутылочку взял, —Жорж – посошок, Ричард, правда, не стал.Ну а действительность еще кошмарней, —Врубил четвертую – и на балкон:«А ну-ка, девушки!» «А ну-ка, па́рням!»Вручают премию в О-О-ООН!…Ну а потом, на Канатчиковой даче,Где, к сожаленью, навязчивый сервис,Я и в бреду всё смотрел передачи,Всё заступался за Анджелу Дэвис.Слышу: не плачь – всё в порядке в тайге,Выигран матч СССР – ФРГ,Сто негодяев захвачены в плен,И Магомаев поет в КВН.Ну а действительность еще шикарней —Два телевизора – крути-верти:«А ну-ка, девушки!» – «А ну-ка, парни!», —За них не боязно с ума сойти!1972

Дорожная история

Я вышел ростом и лицом —Спасибо матери с отцом, —С людьми в ладу – не понукал, не помыкал,Спины не гнул – прямым ходил,И в ус не дул, и жил как жил,И голове своей руками помогал…Но был донос и был навет —Кругом пятьсот и наших нет, —Был кабинет с табличкой «Время уважай», —Там прямо бе́з соли едят,Там штемпель ставят наугад,Кладут в конверт – и посылают за Можай.Потом – зачет, потом – домойС семью годами за спиной, —Висят года на мне – ни бросить, ни продать.Но на начальника попал,Который бойко вербовал, —И за Урал машины стал перегонять.Дорога, а в дороге – МАЗ,Который по уши увяз,В кабине – тьма, напарник третий час молчит, —Хоть бы кричал, аж зло берет —Назад пятьсот, пятьсот вперед,А он – зубами «Танец с саблями» стучит!Мы оба знали про маршрут,Что этот МАЗ на стройках ждут, —А наше дело – сел, поехал – ночь, полно́чь!Ну надо ж так – под Новый год —Назад пятьсот, пятьсот вперед, —Сигналим зря – пурга, и некому помочь!«Глуши мотор, – он говорит, —Пусть этот МАЗ огнем горит!»Мол, видишь сам – тут больше нечего ловить.Мол, видишь сам – кругом пятьсот,А к ночи точно – занесет, —Так заровняет, что не надо хоронить!..Я отвечаю: «Не канючь!»А он – за гаечный за ключИ волком смотрит (он вообще бывает крут), —А что ему – кругом пятьсот,И кто кого переживет,Тот и докажет, кто был прав, когда припрут!Он был мне больше чем родня —Он ел с ладони у меня, —А тут глядит в глаза – и холодно спине.А что ему – кругом пятьсот,И кто там после разберет,Что он забыл, кто я ему и кто он мне!И он ушел куда-то вбок.Я отпустил, а сам – прилег, —Мне снился сон про наш «веселый» наворот:Что будто вновь кругом пятьсот,Ищу я выход из ворот, —Но нет его, есть только вход, и то – не тот.…Конец простой: пришел тягач,И там был трос, и там был врач,И МАЗ попал куда положено ему, —И он пришел – трясется весь…А там – опять далекий рейс, —Я зла не помню – я опять его возьму!1972

Мишка Шифман

Мишка Шифман башковит —У него предвиденье.«Что мы видим, – говорит, —Кроме телевиденья?!Смотришь конкурс в Сопоте —И глотаешь пыль,А кого ни попадяПускают в Израи́ль!»Мишка также сообщилПо дороге в Мневники:«Голду Меир я словилВ радиоприемнике…»И такое рассказал,До того красиво! —Я чуть было не попалВ лапы Тель-Авива.Я сперва-то был не пьян,Возразил два раза я —Говорю: «Моше Даян —Сука одноглазая, —Агрессивный, бестия,Чистый фараон, —Ну а где агрессия —Там мне не резон».Мишка тут же впал в экстаз —После литры выпитой —Говорит: «Они же насВыгнали с Египета!Оскорбления проститьНе могу такого, —Я позор желаю смытьС Рождества Христова!»Мишка взял меня за грудь:«Мне нужна компания!Мы ж с тобой не как-нибудь —Здравствуй, до свидания, —Побредем, паломники,Чувства придавив!..Хрена ли нам Мнёвники —Едем в Тель-Авив!»Я сказал: «Я вот он весь,Ты же меня спас в порту.Но одна загвоздка есть:Русский я по паспорту.Только русские в родне,Прадед мой – самарин, —Если кто и влез ко мне,Так и тот – татарин».Мишку Шифмана не трожь,С Мишкой – прочь сомнения:У него евреи сплошьВ каждом поколении.Дед, параличом разбит, —Бывший врач-вредитель…А у меня – антисемитНа антисемите.Мишка – врач, он вдруг затих:В Израи́ле бездна их, —Гинекологов одних —Как собак нерезаных;Нет зубным врачам пути —Слишком много просятся.Где на всех зубов найти?Значит – безработица!Мишка мой кричит: «К чертям!Виза – или ванная!Едем, Коля, – море тамИзраилеванное!..»Видя Мишкину тоску, —А он в тоске опасный, —Я еще хлебнул кваскуИ сказал: «Согласный!»…Хвост огромный в кабинетИз людей, пожалуй, ста.Мишке там сказали «нет»,Ну а мне – «пожалуйста».Он кричал: «Ошибка тут, —Это я – еврей!..»А ему: «Не шибко тут!Выйдь, вон, из дверей!»Мишку мучает вопрос:Кто здесь враг таинственный?А ответ ужасно прост —И ответ единственный:Я в порядке, тьфу-тьфу-тьфу, —Мишка пьет проклятую, —Говорит, что за графуНе пустили – пятую.1972

Натянутый канат

Он не вышел ни званьем, ни ростом.Не за славу, не за плату —На свой, необычный манерОн по жизни шагал над помостом —По канату, по канату,Натянутому, как нерв.Посмотрите – вот он                   без страховки идет.Чуть правее наклон —                   упадет, пропадет!Чуть левее наклон —                   все равно не спасти…Но должно быть, ему очень нужно пройти        четыре четверти пути.И лучи его с шага сбивали,И кололи, словно лавры.Труба надрывалась – как две.Крики «Браво!» его оглушали,А литавры, а литавры —Как обухом по голове!Посмотрите – вот он                   без страховки идет.Чуть правее наклон —                   упадет, пропадет!Чуть левее наклон —        все равно не спасти…Но теперь ему меньше осталось пройти —        уже три четверти пути.«Ах как жутко, как смело, как мило!Бой со смертью – три минуты!» —Раскрыв в ожидании рты,Из партера глядели уныло —Лилипуты, лилипуты —Казалось ему с высоты.Посмотрите – вот он                   без страховки идет.Чуть правее наклон —                   упадет, пропадет!Чуть левее наклон —                   все равно не спасти…Но спокойно, – ему остается пройти        всего две четверти пути!Он смеялся над славою бренной,Но хотел быть только первым —Такого попробуй угробь!Не по проволоке над ареной, —Он по нервам – нам по нервам —Шел под барабанную дробь!Посмотрите – вот он                   без страховки идет.Чуть правее наклон —                   упадет, пропадет!Чуть левее наклон —                   все равно не спасти…Но замрите, – ему остается пройти        не больше четверти пути!Закричал дрессировщик – и звериКлали лапы на носилки…Но прост приговор и суров:Был растерян он или уверен —Но в опилки, но в опилкиОн пролил досаду и кровь!И сегодня другой        без страховки идет.Тонкий шнур под ногой —                   упадет, пропадет!Вправо, влево наклон —                   и его не спасти…Но зачем-то ему тоже нужно пройти        четыре четверти пути!1972

Черные бушлаты