Знаменитые мудрецы

Образ мудреца принято наделять чертами доброты, проницательности, способности к постижению человеческой души. В определенном смысле Карл Юнг и был таким мудрецом, за исключением одного качества – глубинной ясности и последовательности. В нем каким-то загадочным образом уравновешивались и созерцательно-невозмутимое понимание человеческой психики, и страсть, более отвечающая художнику, чем мудрецу. Объяснить это можно и философски (жизнь есть единство противоположностей), и чисто психологически (Юнг рано ощутил в себе все признаки раздвоения личности).

Карл Густав Юнг родился 26 июля 1875 г. в швейцарском местечке Кессвиль близ Базеля в семье протестантского священника Иоганна Пауля Юнга и Эмилии Прейсверк-Юнг. Дед Карла по отцовской линии Карл Густав Юнг, профессор, ректор университета, друг Гете, был в свое время в Базеле личностью знаменитой. Внук считал, что унаследовал многие черты характера своего деда, и нередко говорил о том, что, будучи юношей, он постоянно соразмерял свою жизнь с легендой о деде, а отнюдь не с живым примером отца.

Что касается Самуила Прейсверка, деда Юнга со стороны матери, то он был главой протестантской общины в Базеле, профессором в евангелистском институте в Женеве, признанным специалистом по ивриту и сочинителем религиозных гимнов. Эмилия была младшей из двенадцати детей второй жены Самуила Прейсверка, Аугусты Фабер – прорицательницы и ясновидицы. Карл Юнг считал, что его мать и его дочь Агата унаследовали экстрасенсорные способности от бабушки Аугусты.

В 1880 г. семья Юнгов переехала в Базель, где Иоганн Пауль получил место капеллана в психиатрическом госпитале Фридматт. А в следующем году Карл поступил в Базельский университет на медицинский факультет. С одной стороны, его интересовали естественные науки – зоология, антропология, палеонтология, с другой – гуманитарные, и в частности теология и археология. Но окончательный выбор был сделан в пользу естествознания, а точнее, медицины. Уже учась в университете и принимая активное участие в студенческом обществе «Зофингияферайн», Карл решил, что его истинное призвание – психиатрия. Не ограничиваясь основными дисциплинами, он начал серьезно изучать труды, посвященные теологии, мистицизму, сочинения Платона, Плотина, Канта, Шопенгауэра, Ницше. В те же годы он увлекся Гете, в частности, его «Фаустом». Уже будучи известным психоаналитиком, Юнг считал, что гетевский Фауст является новым заветом, плодом откровения и вкладом в мировой религиозный опыт.

В 1882 г. умер Иоганн Пауль Юнг, оставив жену и двоих детей (у Карла была младшая сестра) практически без средств к существованию. И только материальная поддержка дяди Эдуарда Прейсверка помогла Юнгу в 1884 г. окончить университет.

Карьеру врача-психиатра Юнг начал в декабре 1900 г. в клинике психических расстройств в г. Бургхольцли, где проработал девять лет. На протяжении этого времени Юнг, как и остальные врачи клиники, среди которых был знаменитый Ойген Блейдер (в 1908 г. он впервые ввел в медицинскую практику термин «шизофрения»), жил в помещении на территории клиники. Руководство требовало от врачей полного воздержания от алкоголя и постоянного сосредоточения на научной деятельности. Такие условия жизни и работы Юнг называл «постригом в миру», но именно такое беспримерное «служение науке» способствовало всемирной известности клиники Бургхольцли.

Еще в конце XIX в. психиатры начали изучать действия спиритических медиумов, и такие термины, как «истерия», «гипноз», «раздвоение личности», использовались ими для объяснения патологической основы личностей медиумов. Этой теме Юнг посвятил докторскую диссертацию под названием «К психологии и патологии так называемых оккультных феноменов», защита которой состоялась в июле 1902 г.

После защиты диссертации Карл начал эксперименты со знаменитым словесно-ассоциативным тестом, который применял затем в лечении пациентов на протяжении всей жизни. Суть теста состояла в том, что испытуемому предлагалось дать немедленную ассоциацию на слово-стимул. С помощью хронометра фиксировалось время реагирования на него. Дополнительные данные получали посредством подсоединения испытуемых к устройствам, измерявшим кожно-гальванический эффект, частоту дыхания и сердцебиения, которые, как считал Юнг, являются физиологическими параметрами тревоги и возбуждения. В результате обнаружилось, что даже незначительные задержки в ответах на отдельные слова дают проявление «комплекса». Юнг был первым, кто начал использовать данный термин в его современной интерпретации. Он продолжал развивать ассоциативный тест до 1909 г. и применял его в лечении пациентов в течение всей своей жизни. Кроме того, Юнг был инициатором проведения ряда исследований для применения этого теста в судебной практике. Результатом этого явились современные детекторы лжи, созданные на основе технологии, блестяще наработанной в Бургхольцли.

В 1903 г. Юнг женился на Мэри Эмме Раушенбах, дочери крупного промышленника. У них родилось пятеро детей – четыре дочери и сын.

1906 г. стал для Юнга в определенном смысле знаменательным. Заинтересовавшись терапевтическими возможностями психоаналитического метода, разработанного Фрейдом, молодой врач послал знаменитому коллеге свою первую работу об оккультных феноменах. Между двумя психоаналитиками завязалась дружеская переписка. Надо сказать, что к тому времени Фрейд уже был автором многих известных научных работ. Его психоанализ представлял собой метод лечения пациентов, при котором они рассказывали о своих проблемах и комментировали их в свете аналитических наблюдений. Вопрос, возникший у Юнга после прочтения фрейдовской «Интерпретации сновидений», звучал так: можно ли использовать психоанализ в лечении больных, которых он наблюдал в Бургхольцли?

Фрейд живо откликнулся на письма молодого коллеги, назвав его «способнейшим помощником, до сих пор дающим мне только радость». 3 марта 1907 г. Юнг впервые встретился с Фрейдом в Вене и их отношения быстро перешли в тесную профессиональную дружбу. Связь эта вскоре упрочилась настолько, что Фрейд уже видел в Карле своего последователя и преемника. Однако, признавая авторитет знаменитого психоаналитика и даже называя его своим учителем, Юнг далеко не во всем с ним соглашался, а в 1912 г. дружественные отношения прервались из-за взаимных разногласий. Тем не менее в течение всей жизни Юнг, хотя и постоянно полемизировал с Фрейдом в печати, неизменно подчеркивал значимость его идей.

В 1909 г. Юнг приобрел участок в г. Кюснахте на побережье Цюрихского озера, построив большой трехэтажный дом. Это позволило ему отказаться от должности в психиатрической клинике Бурхольцли и заняться частной практикой. Здесь он прожил всю дальнейшую жизнь.

Примерно к этому времени относится и знакомство с Тони Вольф, которую мать, представительница одной из старейших цюрихских семей, привела к Юнгу на лечение по поводу депрессии. Эта встреча оказалась для обоих знаменательной во всех отношениях. Как пациентка, любовница, товарищ и сотрудник (с 1911 г. Тони Вольф стала ассистенткой Юнга), она поддерживала с ним отношения в течение сорока лет, до самой своей смерти в 1953 г.

В 1912 г. Юнг опубликовал книгу «Метаморфозы и символы либидо», которая обозначила его окончательный разрыв с идеями Фрейда. Теоретические расхождения с фрейдизмом касались, прежде всего, трактовки либидо – Юнг был противником исключительно сексуального объяснения причин возникновения психической энергии. По-иному он подходил и к теории бессознательного, проводя четкое разграничение между «личностным бессознательным», в которое входят преимущественно вытесненные из сознания представления, и «коллективным бессознательным», которое присуще всем людям, передается по наследству и является корнем индивидуальной психики.

Другим расхождением с теориями Фрейда была интерпретация сновидений. Юнг рассматривал жизнь как осмысленное переживание, корни которого уходят в душевную сферу. Интерес ученого к алхимии, мифам и легендам обогатил идеи, заложенные им в концепцию коллективного подсознания. Юнга всегда интересовала тема символов, он посвятил ей больше трудов, чем любой другой психолог. В символах сна он видел не попытку скрыть внутреннее содержание, а средство его разъяснения и выражения, рассматривая сновидения как способ трансформирования, при котором бывшее бесформенным, бессловесным и подсознательным приобретает формы и становится познаваемым. Таким образом, «сны показывают нам неприкрашенную голую правду». Проявляя внимание к своим снам, мы познаем, кто мы и что мы есть в действительности – не просто как личности вообще, а как некие феномены, возникшие в результате космических взаимодействий.

Однако наиболее революционным прорывом Юнга в область неизведанного стало исследование мифологического и религиозного сознания. Опираясь на учение Фрейда о бессознательном, он ввел такое емкое понятие как архетип, а если сказать точнее, обновил два позднеантичных термина arhe (начало) и typos (образ), которые в целом выражали идею первообраза, или прообраза.

По Юнгу, архетип – это изначальные и врожденные психические структуры, лежащие в основе коллективного бессознательного. Подобные феномены выплескиваются в виде наших снов, фантазий, видений, а в творчестве реализуются в форме мифов, легенд, сказок, преданий. Архетип всегда присутствует в глубине человеческого духа, отражая то самое коллективное бессознательное. Он является и потаенным плодом внутренней жизни, и универсальным символом человечества, который можно обнаружить на всех планах реального и духовного.

Можно сказать и проще: архетип – это коллективная память человечества, которая заложена в каждой индивидуальности изначально. Механизм архетипа пока неизведан, но влияние его на психику человека ученые уже исследовали основательно. По Юнгу, человек подсознательно осознает свое отдаление от природы, растущую пропасть между его естественным и нынешним состоянием. Он ищет выход в магии, заклинаниях, но чем интенсивнее человек развивается, тем сильнее растет психическое напряжение, внутренний дисбаланс как личности, так и общества в целом. При этом бессознательное стремится компенсировать односторонность и безрассудство сознания. Вторжение «коллективного бессознательного» ведет не только к индивидуальным, но и к массовым психозам, появлению лжепророков (в истории XX в. это ярко проявилось в появлении таких одиозных фигур как Гитлер, Сталин, Муссолини), а в итоге приводит к массовым беспорядкам, насилию, войнам, тоталитаризму.

В жизни и творчестве Юнга часто бывали моменты, которые иначе как судьбоносными не назовешь. Такой оказалась и встреча с Эдит Рокфеллер-Маккормик, дочерью американского миллиардера Джона Рокфеллера. Эдит принадлежала к тому типу женщин, которые, обладая высоким интеллектом, тем не менее, не могут реализовать свои способности. У нее почти нет друзей, она редко принимала участие в семейных делах, даже тогда, когда ее присутствие было необходимо. К 30-ти годам страх перед внешней реальностью перерос в жуткую агорафобию (боязнь пространства). Разочаровавшись в американских врачах, Эдит решила обратиться к Юнгу, для чего прибыла в Цюрих в 1913 г.

Надо отметить, что знаменитая пациентка не только проходила курс лечения (кстати, оно было весьма экстравагантным: Юнг заставлял ее мыть полы в своих роскошных апартаментах – по его замыслу это должно было помочь ей научиться скромности). Она настолько прониклась новаторскими идеями швейцарского психиатра, что вскоре стала сама обучать психоанализу и юнговской философии, у нее даже были собственные пациенты.

Немало усилий Эдит Рокфеллер-Маккормик приложила и для распространения юнговских сочинений в Америке. Благодаря крупным денежным средствам, выделенным специально для этой цели, в 1916 г. в Нью-Йорке вышел в свет переведенный на английский язык труд «Психология бессознательного»; а в Лондоне были напечатаны «Избранные статьи по аналитической психологии». В 1918 г. вышел солидный том на английском языке, в котором содержались работы Юнга по словесно-ассоциативному тесту.

Благодаря финансовой помощи Эдит в Цюрихе был создан в 1916 г. Психологический Клуб, который, по ее замыслу, должен был стать «центром для людей, проходящих анализ, центром, в котором я и мне подобные смогут получать пансион, обедать или приходить по вечерам на лекции, обсуждения или занятия по психоанализу». В марте 1920 г. Эдит приобрела для Психологического Клуба здание на одной из улиц Цюриха, в котором он функционирует и по сей день.

В 1920-е годы Юнг много путешествовал, побывал в Америке, Северной Индии, результатом чего стало своеобразное культурно-психологическое эссе, вошедшее в автобиографическую книгу «Воспоминания, сновидения, размышления». Познакомившись с иными культурами, ученый сделал вывод о том, что сама история носит универсальный характер.

Начало 1930-х годов ознаменовалось высоким признанием заслуг Юнга немецкой и швейцарской общественностью. Философ был удостоен титула почетного президента Психотерапевтического общества Германии, а Цюрихский городской совет присудил ему премию по литературе, включавшую солидное денежное вознаграждение.

В 1935 г. Юнг был назначен профессором психологии политехнической школы в Цюрихе и в том же году основал швейцарское Общество практической психологии. Политическая ситуация в Европе и, в частности, в Германии, заставили ученого задуматься над причинами происходящих событий, подвергнуть анализу психологию диктаторов. С этого времени проблемы массовых психозов все больше интересовали Юнга. Немало внимания он уделял и общественным проблемам – ученого беспокоила не только угроза атомной войны, но и такие проблемы, как перенаселенность Земли, варварское отношение к природным ресурсам, загрязнение окружающей среды.

В ноябре 1955 г. Юнг пережил большую личную трагедию – смерть жены Эммы. На протяжении пятидесяти лет она была бессменной спутницей его жизни, преданным другом и последовательницей юнговского учения, успешно применявшей на практике психотерапевтический метод своего знаменитого мужа.

Незадолго до смерти Юнг завершил работу над автобиографической книгой, которая сразу же приобрела большую популярность не только среди ученых, но и у рядовых читателей. Кроме того, вышел еще один, не менее увлекательный труд «Человек и его символы», в котором доходчиво и последовательно излагались основы аналитической психологии.

Карл Юнг скончался 6 июня 1961 г. в своем доме в Кюснахте. Местный пастор в прощальной речи назвал Юнга «пророком, сумевшим сдержать всеохватывающий натиск рационализма и давшим человеку мужество вновь обрести свою душу».

Семен Людвигович Франк

(1877 г. – 1950 г.)

Русский философ. Основные сочинения: «Предмет знания. Об основах и пределах отвлеченного знания»; «Душа человека (опыт введения в философскую психологию)»; «Очерк методологии общественных наук»; «Духовные основы общества»; «Непостижимое. Онтологическое введение в философию и религию»; «С нами Бог».

Семен Франк принадлежал к тем философам, которые умели удивительно живо чувствовать современность и в то же время по-новому освещать «вечные проблемы бытия». Эту постоянную погруженность русского философа «в вечное» и зоркость ко всему преходящему, сиюминутному отмечали многие современники. Франк, как и некоторые другие представители русского религиозно-философского ренессанса, прошел в духовных исканиях путь от марксизма к идеализму и наконец к «христианскому реализму», в котором видел божественную основу и религиозную ценность всего сущего.

Семен Людвигович Франк родился в Москве 28 января 1877 г. в интеллигентной семье врача-еврея, переселившегося в Россию во время польского восстания 1863 г. За безупречную службу во время русско-турецкой войны его отец, Людвиг Семенович, был награжден орденом св. Станислава и удостоен дворянского звания. Однако умер он рано, когда Семену едва исполнилось пять лет. После его смерти мать, Розалия Моисеевна, переехала к своему отцу, М. М. Россиянскому, одному из основателей еврейской общины в Москве 60-х годов. Он обучил внука древнееврейскому языку, читал с ним Библию, много рассказывал об истории еврейского народа и истории Европы. «Мое христианство, – как вспоминал позже Франк, – я всегда сознавал как наслоение на ветхозаветной основе, как естественное развитие религиозной жизни моего детства».

Вторым воспитателем, оказавшим влияние на Франка, был его отчим В. И. Зак, за которого мать Франка вышла замуж в 1891 г. Это был человек, проведший молодость в революционно-народнической среде. Он ввел Франка в идейный мир народнического социализма и политического радикализма. Первой «серьезной» книгой, которую по совету Зака прочел Франк, была «Что такое прогресс» Михайловского. За ней последовали сочинения Добролюбова, Писарева, Лаврова.

В 1892 г. семья переехала в Нижний Новгород. В старших классах нижегородской гимназии Франк примкнул к марксистскому кружку и сблизился с группой радикальной интеллигенции. Идеи марксизма оказались настолько заразительными, что под их влиянием Франк оставался и первые два года после поступления в 1894 г. на юридический факультет Московского университета. В этот период он почти не посещал лекций, зато развил активную «революционную деятельность» и даже занимался агитацией среди рабочих. Вскоре, однако, молодой сторонник социал-демократии разочаровался в марксистских идеях, поскольку, по его словам, «чувствовал раздражение от скороспелых категорических суждений и от скрывавшегося за ними невежества».

В 1898 г. Франк получил свидетельство об окончании восьми семестров, а государственные экзамены решил отложить на год, с тем чтобы лучше к ним подготовиться. В 1899 г. после студенческих волнений в университете он был выслан на два года без права проживания в университетских городах. Франк вначале уехал к родным в Нижний Новгород, а осенью в Берлин, где слушал лекции по политической экономии и философии. В Берлине он написал и первую книгу «Теория ценности Маркса и ее значение. Критический этюд», направленную против марксовой теории стоимости. Позже эта книга была опубликована в Москве.

Весной 1901 г. 24-летний Франк вернулся в Россию и, сдав в Казани государственный экзамен, получил степень кандидата. С этого времени в его жизни наступили «годы странствий». Зарабатывая на жизнь главным образом переводами, Семен часто бывал за границей, преимущественно в Штутгарте и Париже, где известный русский публицист и философ П. Струве издавал журнал «Освобождение». В качестве делегата Франк также принимал участие в первом съезде конституционно-демократической партии, после переезда в Петербург вместе со Струве редактировал политический еженедельник «Полярная звезда», сотрудничая наравне с Н. Бердяевым и С. Булгаковым в журналах «Новый путь» и «Вопросы жизни». Немаловажное значение для молодого философа имела и работа в журнале «Русская мысль», одном из лучших в предреволюционной России. Здесь Франк печатал статьи, изданные впоследствии в виде сборников «Философия и жизнь» и «Живое знание».

Сотрудничая с видными русскими религиозными философами, размышляя о своем пути в религию, Франк постепенно начал ощущать в себе корни христианской веры, что предопределило его крещение. После Манифеста 1905 г., в котором Николай II объявлял о «гражданских свободах», Франк уже не видел моральных препятствий к тому, чтобы он, еврей, принял православие. Своим духовником он избрал К. Агеева, магистра Киевской духовной академии, известного своим либерализмом и веротерпимостью.

Педагогическую деятельность Франк начал сравнительно поздно, уже за тридцать. К перемене внешнего образа жизни его побудила необходимость искать более устойчивые средства к существованию. В июле 1908 г. Семен Людвигович женился на Татьяне Сергеевне Барцевой, слушательнице Высших вечерних курсов при женской гимназии М. Стаюновой, где 33-летний преподаватель читал лекции по социальной психологии. Как он замечал впоследствии, «в моей жизни кончилась эпоха молодости, учения, идейного брожения и искания своего внутреннего и внешнего пути. Я окончательно избрал своим призванием научно-философское творчество».

В 1912 г. Франк стал приват-доцентом Петербургского университета, а через год был командирован в Германию для завершения работы над первым серьезным сочинением «Предмет знания», которое принесло автору широкую известность. Книга была представлена в качестве магистерской диссертации, которую Франк успешно защитил в мае 1916 г. Продолжением этой работы должен был стать труд «Душа человека», который автор предполагал представить как докторскую диссертацию. Но революционные события 1917 г. помешали осуществлению этого замысла. В связи с возникшими трудностями в плане продолжения научных занятий Франку пришлось принять предложение Министерства народного просвещения стать деканом и ординарным профессором Саратовского историко-философского факультета. Однако и в этом губернском городе условия для работы оказались неблагоприятными из-за гражданской войны, что вынудило Франка снова возвратиться в Москву. В городе своего детства и юности он в начале 1921 г. был избран членом «Философского университета» и вместе с Н. Бердяевым принял активное участие в создании Академии духовной культуры, где на правах декана читал публичные лекции на философские, культурные и религиозные темы, имевшие у слушателей большой успех. В тот же период Франк издал книги «Очерк методологии общественных наук» и «Введение в философию».

Между тем, политическая обстановка в России накалялась. Летом 1922 г. были арестованы, а затем высланы из страны видные ученые и писатели из нескольких крупных университетских городов, в том числе и Франк. До 1937 г. он вместе с семьей жил в Германии, принимал активное участие в Русском научном институте и Религиозно-философской академии, основанной Н. Бердяевым. В 1924 г. академия переехала в Париж, но Франк продолжал еще несколько лет читать лекции в Берлинском университете, которые позже легли в основу двух книг «Крушение кумиров» и «Смысл жизни». Они стали, по словам Франка, «итогом многолетнего, начатого еще в первой молодости изучения обществоведения… И того поучительного своей трагичностью опыта, который все мы имели за последние десятилетия».

С конца 20-х годов интерес Семена Людвиговича к общественным проблемам заметно ослабел, а на первый план вышли вопросы онтологии и метафизики человеческого существования. С 1931 по 1932 г. он прочел в Берлинском университете при кафедре славянской филологии цикл лекций по истории русской мысли и литературы, часто выезжая в то же время с публичными чтениями в Чехословакию, Голландию, Италию, Швейцарию, Прибалтику. В 1934 г. он был участником Всемирного философского конгресса в Праге.

После прихода к власти нацистов Франк был отстранен от преподавания, над ним даже нависла угроза ареста. Эти причины и побудили его эмигрировать из Германии. Однако и во Франции, куда Семен Людвигович переехал с женой, жизнь оказалась нелегкой. Это был, пожалуй, самый трудный период для творчества и просто физического существования. Лишь глубокая вера поддерживала философа, помогая перебороть все тяготы военных лет, о чем он писал в 1941 г.: «В ужасающей бойне, в хаосе и бесчеловечности, царящих ныне в мире, победит в конечном счете тот, кто первый начнет прощать. Это значит: победит Бог».

Несмотря на лишения, Франку удается в эти годы закончить свой самый фундаментальный труд «Непостижимое. Онтологическое введение в философию и религию», признанный критиками наиболее глубоким философским исследованием ХХ в.

В октябре 1945 г., получив разрешение на въезд в Великобританию, Семен Людвигович вместе с женой приехал в Лондон, где вплоть до своей кончины жил в доме дочери Натальи в одном из предместий британской столицы. Муж Натальи Семеновны погиб во время войны, и она одна воспитывала двоих детей. В этой же семье жил и сын Семена Людвиговича Алексей, получивший на фронте тяжелое ранение.

В эти годы Франк завершил свои последние философские работы «Реальность и человек», «Метафизика человеческого бытия», «Свет во тьме. Опыт христианской этики и социологии», опубликованные уже посмертно.

В августе 1950 г. Семен Людвигович тяжело заболел, врачи поставили диагноз: рак легкого. Четыре месяца длились физические страдания философа. И именно в это время он испытал серьезные религиозные переживания, которые воспринял как единение с Богом. 10 декабря 1950 г. Франк скончался.

Несмотря на тяжелые жизненные испытания, выпавшие на долю Семена Людвиговича Франка, он всегда был оптимистом и полагал, что рано или поздно наступит новая эпоха, в приближение которой и он внес лепту своей философией: «Эпоха, все творчество которой было основано на отрицании высших духовных ценностей, питавших человеческий дух, должна смениться эпохой, свободное творчество которой всецело укреплено укорененностью человеческого духа в высшем духовном начале».

Освальд Шпенглер

(1880 г. – 1936 г.)

Немецкий философ, историк. Основные сочинения: «Закат Европы»; «Годы решений».

Освальд Шпенглер приобрел на Западе, да и в Новом Свете прочную репутацию пессимиста, который пророчествовал о закате не только европейской, но и мировой цивилизации. Однако пока еще никто не упрекнул философа в том, что его взгляды – плод несамостоятельного мышления. Наоборот, даже придирчивые критики всячески подчеркивают ценность его оригинального подхода к историческим судьбам и событиям наиболее развитого в культурном отношении континента, имеющего, к тому же, древнейшие традиции. Действительно, автор сенсационного труда ХХ в. под названием «Закат Европы» был первым, кто противопоставил культуру цивилизации и развенчал, тем самым, глобальную идею европеизма, доминировавшую до него во всех культурологических и философских обобщениях. Таким был этот мыслитель, и европейским интеллектуалам волей-неволей приходилось, да и до сих пор приходится считаться с его парадоксальными и убедительными суждениями.

Полное имя философа – Освальд Арнольд Готфрид Шпенглер. Он родился 29 мая 1880 г. в г. Бланкенбурге в семье почтового чиновника Бернхарда Шпенглера и его супруги Паулины.

Атмосфера в семье была далека от идиллической. Шпенглер-старший особым честолюбием не отличался, к высоким идеалам не стремился, что не встречало понимания со стороны жены. Паулина Шпенглер была человеком совсем иного склада и по характеру, и по образу жизни, поскольку воспитывалась в артистической среде и, вероятно, мечтала о более высоком положении в обществе.

Детьми родители практически не занимались (у Освальда были еще три сестры). Как старший брат он с вниманием опекал сестер, часами рассказывая им разные истории, полные романтических приключений.

Осенью 1891 г. семья переехала в старинный университетский город Галле, где Освальд поступил в гимназию Латина, дававшую основательную гуманитарную подготовку с углубленным изучением древних и современных языков. Юный гуманитарий вскоре научился читать по-английски, по-французски, по-итальянски и немного понимал русский язык.

Кроме языков, Освальд увлекался историей, географией, но особенно математикой. В гимназии он впервые прочел сочинения Шопенгауэра и Ницше. В 1899 г. 19-летний выпускник гимназии стал студентом Галльского университета, избрав математический факультет. Но вскоре Освальд понял, что ни математика, ни естественные науки не могут удовлетворить его страсть к знаниям. Его все больше интересовали классики мировой литературы и философия, которой студент посвящал все свободное время. В итоге им была подготовлена работа о древнегреческом мыслителе Гераклите, которую начинающий автор опубликовал в 1904 г.

Защитив докторскую диссертацию и пройдя годичную стажировку в Дюссельдорфе, Шпенглер получил звание старшего учителя с правом преподавать историю и математику в гимназических классах. Но преподавательской работой он занимался недолго. В 1910 г., после внезапной кончины матери (отец скончался в 1901 г.), 30-летний Шпенглер стал обладателем части семейного состояния, что позволило ему переехать в Мюнхен. Поселившись в одном из самых богемных мюнхенских районов, он тем не менее предпочел уединенный образ жизни. Шпенглера не привлекли ни художники-модернисты, ни мистики, ни эстетствующие литераторы и музыканты. Уже в то время его характер во многом определялся скептическим складом ума, холодным презрением к людям, пессимистическими настроениями и антипатией ко всем происходившим событиям. Освальд и сам страдал от нелюбви к людям, от отсутствия сострадания к ним и не раз сокрушался о том, что его душу не затрагивают ничьи переживания.

В таком нервном и нередко болезненном состоянии Шпенглер начал работу над первым томом книги «Закат Европы». Шесть лет писал философ произведение, ставшее главным трудом его жизни. Книга вышла в апреле 1917 г. и сразу же стала сенсацией в литературном мире. Первый тираж был раскуплен мгновенно, а сам Шпенглер из безвестного учителя превратился в философа и пророка, имя которого приобрело чуть ли не мистическое звучание. Только в Германии с 1921 по 1925 годы вышло более трех десятков работ о Шпенглере и его сочинении.

В успехе «Заката Европы» действительно было что-то магическое: ведь книга изначально предназначалась для весьма узкого круга читателей-интеллектуалов. Оказалось, однако, что взгляд автора на мировую историю и ее проблемы был настолько необычным и даже шокирующим, что книга вызвала повышенный интерес не только у специалистов, но и у всех, кто мало-мальски интересовался историей и культурой различных эпох и путями европейской цивилизации. Популярности издания способствовали и драматические события века, превратившие Европу в арену невиданных сражений во время Первой мировой войны. Катастрофа Европы породила болезненные вопросы об истоках мировых катаклизмов и чувство страха перед грядущими переменами.

В целом книга «Закат Европы» содержит биологическую философию истории: всемирная история не является постоянно движущимся процессом, а представляет собой соседство и чередование различных культур, из которых каждая имеет свою «душу». По Шпенглеру, культура – это организм. Она живет под знаком роста и увядания, юности и старости, подъема и упадка. Носительницами подлинной всемирной истории являются восемь великих культур – египетская, вавилонская, индийская, китайская, мексиканская, античная, магическая (арабская) и европейская «фаустовская». Все они имеют одинаковое строение, однородное развитие и одинаковую длительность, свою эпоху расцвета, и все впадают в эпоху окостенения цивилизации, в которую невозможны какие-либо великие творения искусства, науки, религии, а происходит только лишь выработка техники и организации. Но за периодом подъема цивилизации следует ее спад.

Созданное Шпенглером учение о всемирной истории (он пользуется термином Гете «морфология») прослеживает по биологическим законам смены культуры и создает науку, распространяющуюся не только на прошлые эпохи и исчезнувшие культуры, но и на то, что предстоит в будущем. Эта наука дает прогноз и для европейской культуры, вступившей уже в период цивилизации. Преобладание рационализма, перенасыщенность техникой, рост больших городов, демократия, космополитизм и пацифизм – первые признаки упадка этой культуры.

Как и Ницше, Шпенглер отказывался от «…концепции единого (всемирного) исторического процесса, единой линии эволюции человечества, как проходящего… последовательные этапы развития, оказывающегося при всех отклонениях, периодах застоя или упадка в целом поступательным движением, которое… мы определяем как прогресс».

Однако, отрицая одну концепцию истории, необходимо построить другую, лишенную противоречий и недостатков той, от которой пришлось отказаться. И Шпенглер находит такую концепцию. Он выдвигает идею неких сообществ людей, наделенных общей ментальностью. Каждое из таких сообществ обладает определенным набором характерных черт, который немецкий философ называет стилем. «Вместо монотонной картины линейнообразной всемирной истории, держаться за которую можно только закрывая глаза на подавляющее количество противоречащих ей фактов, я вижу феномен множества мощных культур, с первобытной силой вырастающих из недр породившей их страны…»

По Шпенглеру, цивилизация – исход и завершение этих поисков, последняя стадия развития. Она характеризуется ослаблением влияния традиций, упадком религиозности, ростом городов, распространением причинно-следственных (природных) взглядов на мир. Путем ряда аналогий с культурами прошлого мыслитель доказывал неизбежную гибель Западной культуры. «…Падение Западного мира, – писал он, – представляет собой не более не менее как проблему цивилизации». Европа давно уже перешла в цивилизационную стадию, и ее окончательная гибель – только вопрос времени. Этим Шпенглер объяснял все кризисные явления, охватившие современное общество.

Когда схлынула первая волна восторгов по поводу столь необычного философского произведения, дали о себе знать и критики. Противники Шпенглера, оскорбленные его пренебрежением к высшим философским авторитетам, вдруг заговорили о некомпетентности автора «Заката Европы», его претенциозности и дилетантизме. Но все это лишь способствовало популярности произведения.

Учтя критические замечания как поклонников, так и недоброжелателей, Шпенглер в 1919 г. приступил к работе над вторым томом «Заката Европы», в котором дополнялся и развивался комментарий к первому тому, исследовались тайны культуры, затрагивались политические темы. Однако намеченный метафизический труд так и не появился в печати. Шпенглер начал работу над другой книгой, под названием «История человека со времени его происхождения». Правда, и она осталась незавершенной.

Пессимистические настроения философа усилились в начале 1930-х годов, когда в политической жизни Германии наметились тревожные перемены. Поначалу Шпенглер не был противником национал-социализма и даже на президентских выборах в марте 1932 г. голосовал за Гитлера. Но при этом философ ни разу не высказывался публично в поддержку нового режима, а в ответ на предложение министра пропаганды Геббельса выступить по радио с речью о великом «Дне Потсдама» ответил вежливым отказом. Спустя год Шпенглер уже нашел слова для характеристики новых правителей. В книге «Годы решения», посвященной политической судьбе Германии, он писал: «К власти пришли люди, упивающиеся властью и стремящиеся увековечить то состояние, которое пригодно для мгновения. Правильные идеи доводятся фактически до самоуничтожения. То, что вначале обещало величие, заканчивается трагедией или фарсом».

Волновали Шпенглера и другие проблемы. С горечью писал он о современном обществе с его коррумпированными парламентами, грязными финансовыми сделками, падением нравственных основ, проникшим во все слои населения. Для приверженца «старой культуры», каковым считал себя Шпенглер, все это было категорически неприемлемо.

Книга «Годы решений» имела большой читательский успех, однако национал-социалисты увидели в ней угрозу для власти. 5 декабря 1933 г. прессе было дано официальное указание: «Нежелательно вести дальнейшую дискуссию о Шпенглере. Правительство просит больше не упоминать имени этого человека в печати».

После серии политических убийств философ пришел к окончательному выводу о криминальной сущности новой власти. Родственники и друзья настоятельно советовали ему покинуть Германию, но Шпенглер отказался, сказав, что «бежать теперь было бы трусостью». Он продолжал работать над вторым томом книги «Годы решения», написав множество фрагментов, посвященных идеологии национал-социализма, не стесняясь таких определений, как «расовый идиотизм», чьи методы – «пытки, грабеж, убийства и беззаконие». Собственно, книга «Годы решения» стала духовным завещанием Шпенглера, содержавшим в себе грозное пророчество о надвигающейся опасности для европейской цивилизации.

В последние годы жизни о Шпенглере почти не вспоминали. «Я чувствую себя более одиноким, чем когда-либо прежде, – писал он в 1932 г., за четыре года до смерти, в предисловии к своим политическим работам (трактату «Пруссачество и социализм» и небольшой книге «Человек и техника»), – захотят ли меня наконец понимать, а не только читать? Я этого жду». Одинокий человек, живший в заполненной книгами и картами мюнхенской мансарде, он ждал напрасно. Подлинное признание философских идей Освальда Шпенглера наступило уже после его смерти. Книга «Закат Европы» стала классической работой в истории новейшей философии, а ее кардинальные положения – поводом для многочисленных комментариев и толкований, которые до сих пор регулярно публикуются в современной философской литературе.

Павел Александрович Флоренский

(1882 г. – 1937 г.)

Русский религиозный мыслитель, ученый. Основные философские сочинения: «Столп и утверждение Истины. Опыт православной Теодицеи»; «Смысл идеализма»; «Первые шаги в философии»; «Иконостас»; «Мнимости и геометрии».

Павел Флоренский – священник, православный богослов, философ, математик и физик – всю свою жизнь посвятил поискам вечных истин, одна из которых утверждала: будущее мира в чистоте духа и бытия, в единстве природы и человека. Уже в двадцатые годы священник Флоренский видел причину краха цивилизации в ее бездуховности. И то, что философы в поисках вечных истин сегодня обращаются к истокам русской культуры и духовности, еще раз подтверждает правоту Флоренского, видевшего намного дальше и глубже своих современников.

Павел Александрович Флоренский родился 9 января 1882 г. близ местечка Евлах Елисафетпольской губернии (ныне Азербайджан), где его отец, Александр Иванович Флоренский, в то время инженер путей сообщения, руководил строительством участка Закавказской железной дороги. Он дослужился до помощника начальника Кавказского округа путей сообщения, получив чин действительного статского советника, дающий право на потомственное дворянство. Мать – Ольга Павловна, урожденная Сапарова, – армянка, происходила из древнего и культурного рода карабахских беков, поселившихся в Грузии.

Детство Павел провел в Тифлисе и Батуми, где отец строил военную Батумо-Ахалцихскую дорогу. Как он писал позже в своей «Автобиографии»: «Отчасти по недостаточной обеспеченности, отчасти по убеждению родителей, семья жила очень замкнуто и серьезно, развлечения и гости были редким исключением, но зато в доме было много журналов и книг. Уровень семьи был повышенно культурный с разносторонними интересами».

Учился Флоренский во 2-й Тифлисской классической гимназии вместе с будущим поэтом-футуристом Давидом Бурлюком. В это время он почти не интересовался религией, так как семья была сугубо атеистической и религиозное отношение к жизни не поощрялось. Но летом 1899 г., уже заканчивая гимназический курс, Павел пережил серьезный духовный кризис. Открывшаяся ему ограниченность и относительность физического знания впервые заставила задуматься об истине абсолютной и целостной. Результатом этих размышлений стал пробудившийся интерес к религии. В контексте этого интереса Флоренский воспринял и нравственное учение Л. Толстого.

Первым порывом после духовного переворота было решение юноши уйти в народ. Однако родители настояли на продолжении образования, и в 1900 г. Павел поступил на физико-математический факультет Московского университета. В годы учебы в университете оформился «математический идеализм» Флоренского. Как писал иеродиакон Андроник в статье «К 100-летию со дня рождения священника Павла Флоренского»: «В годы юности выросло и утвердилось коренное убеждение Флоренского, что все возможные закономерности бытия уже содержатся в чистой математике как первом конкретном, а потому доступном использованию, самообнаружении принципов мышления… В связи с этим убеждением явилась потребность построить себе философское миропонимание, опирающееся на углубленные основы математического познания».

Помимо основных занятий математикой, будущий философ и ученый посещал лекции на историко-филологическом факультете, самостоятельно изучал историю искусства, активно участвовал в Студенческом историко-философском обществе, созданном по инициативе князя С. Н. Трубецкого. Под его руководством Флоренский написал трактат «Идея Бога в платоновском государстве».

В марте 1904 г. Павел Александрович познакомился с епископом-старцем Антонием, жившим на покое в Донском монастыре и ставшим позже его духовным наставником. Епископ Антоний не согласился благословить Флоренского на принятие монашества, к которому тот стремился, но благословил его на учебу в Московской духовной академии. В годы второго студенчества, в 1904–1908 гг., Флоренский сблизился со старцем Гефсиманского скита иеромонахом Исидором. По окончании курса академии он представил сочинение «О религиозной истине», которое легло в основу его магистерской диссертации.

В сентябре 1908 г. после прочтения двух пробных лекций «Космологические антиномии Канта» и «Общечеловеческие корни идеализма» Флоренский был утвержден доцентом академии по кафедре истории и философии. За одиннадцать лет преподавательской деятельности Павел Александрович создал ряд оригинальных курсов по истории античной философии, философии культуры и культа, кантовской философии, некоторые разделы которых были опубликованы.

Оценивая вклад Флоренского в изучение платонизма, известный русский философ А. Лосев отмечал: «Он дал концепцию платонизма, по глубине и тонкости превосходящую все, что я читал о Платоне… Новое, что вносит Флоренский в понимание платонизма, это – учение о лике и магическом имени».

В августе 1910 г. Флоренский вступил в брак с Анной Михайловной, урожденной Гиацинтовой, пережившей своего мужа почти на сорок лет.

В мае 1914 г. состоялась защита магистерской диссертации «О Духовной Истине. Опыт православной теодицеи», а в августе Флоренский был утвержден в ученой степени магистра богословия и в звании экстраординарного профессора Московской духовной академии по кафедре истории философии. В том же году вышел его самый известный труд «Столп и утверждение Истины. Опыт православной Теодицеи». Одной из основных характеристик бытия в его нынешнем состоянии Флоренский считал антиномичность. Мир надтреснут, и причина этого – грех и зло. Путь теодицеи, по Флоренскому, возможен не иначе как благодатной силой Божией, антиномичность преодолевается подвигом веры и любви. В живом церковном опыте человек разумом своим испытует Бога и находит, что Он – воистину Бог, Сущая Правда, Спаситель.

Антроподицея Флоренского была развита им в трудах «Философия культа» и «У водоразделов мысли», написанных в середине 20-х годов. Антроподицея (оправдание человека) решает вопрос, как согласовать веру в то, что человек создан по образу и подобию Божию, совершенным и разумным, с наличием в нем несовершенства и греховности. Флоренский считал, что путь антроподицеи возможен не иначе как Силой Божией и совершается, во-первых, в строении человека, когда он из грешного становится освященным, святым, и, во-вторых, в деятельности человека, когда религиозно-культовая деятельность становится первичной и освящает мировоззрение, хозяйство и творчество человека.

Преподавательскую деятельность Павел Александрович успешно совмещал со священническими обязанностями. В апреле 1911 г. он был рукоположен ректором МДА епископом Волоколамским Феодором в сан диакона, а на следующий день в сан священника Благовещенской церкви села Благовещения, недалеко от Троице-Сергиевой лавры. С сентября 1912 по май 1917 г. о. Павел Флоренский служил в Сергиево-Посадской церкви убежища (приюта) сестер милосердия Красного Креста. Кроме того, более пяти лет он возглавлял журнал Московской духовной академии «Богословский Вестник», в котором при сохранении церковности и традиционной академичности публиковались многочисленные статьи философского, литературного и даже математического характера.

Революция не явилась неожиданностью для Флоренского. Он много писал о духовном кризисе цивилизации, предвидя крушение России из-за потери духовных и национальных устоев. Но в то время, когда вся страна бредила революцией, а в церковных кругах возникали одна за другой церковно-политические организации, о. Павлу были чужды все внешние влияния. Как он замечал в «Автобиографии»: «По складу моего характера, роду занятий и вынесенному из истории убеждению, что исторические события поворачиваются совсем не так, как их направляют участники… я всегда чуждался политики и считал, кроме того, вредным для организации общества, когда люди науки, призванные быть беспристрастными экспертами, вмешиваются в политическую борьбу».

Флоренский не был удивлен и тем изменением отношений между церковью и государством, которое наступило после революции. Он всегда оставался внутренне свободным от государства, от которого никогда ничего не ждал, одинаково равнодушный ко всякому почитанию и раболепству. Павел Александрович одним из первых среди лиц духовного звания стал работать в советских учреждениях, не изменив при этом ни своим убеждениям, ни священническому сану. Вплоть до 1929 г. Флоренский на службе всегда появлялся в подряснике, напоминая тем самым о своем сане священника. Госслужба о. Павла началась в октябре 1918 г., когда он был приглашен в Комиссию по охране памятников искусства и старины Троице-Сергиевой лавры. Затем он работал в Московском институте историко-художественных изысканий и музееведения, принимал участие в организации исторического музея, в 1921 г. был избран профессором Высших художественно-технических мастерских по кафедре «Анализа пространственности в художественных произведениях» на печатно-графическом факультете. И хотя это был период расцвета новых художественных течений, священник-ученый горячо отстаивал духовную ценность и значимость общечеловеческих форм искусства.

Наряду с деятельностью по сохранению культурного наследия Флоренский не менее активно участвовал и в научно-практической работе. Областью применения своих знаний он избрал прикладную физику. Отчасти потому, что это диктовалось нуждами государства, и в первую очередь разработкой плана ГОЭЛРО, отчасти и потому, что заниматься теоретической физикой, как он ее понимал, «ученому попу» не дадут. В 1925 г. Флоренский приступил к работе в Московском объединенном комитете электротехнических норм и правил. Тогда же Павел Александрович создал в Государственном экспериментальном электротехническом институте (ГЭЭИ) первую в СССР лабораторию по испытанию материалов, ставшую впоследствии отделом материаловедения по изучению диэлектриков. С 1927 г. П. А. Флоренский – соредактор «Технической энциклопедии», для которой написал 127 статей. Позже он избирается в президиум бюро по электроизолирующим материалам Всесоюзного энергетического комитета и включается в комиссию по стандартизации научно-технических обозначений терминов и символов при Совете Труда и Обороны СССР. Его книги «Диэлектрики и их техническое применение», «Карболит. Его производство и свойства», «Курс электротехнического материаловедения», написанные в те годы, стали весомым вкладом в науку.

Конечно, о. Павел Флоренский понимал, какие испытания ему и церкви предстоит претерпеть в условиях нового общественного порядка. Фигура известного священника, профессора Московской духовной академии и редактора крупнейшего в России богословского журнала не могла не вызвать самых различных, в том числе и злобных, оценок при социалистическом строе, который только формально провозгласил отделение церкви от государства. На деле же было начато одно из самых жестоких и планомерных гонений на верующих, вплоть до их физического уничтожения. В «Автобиографии» в 1927 г. накануне своей первой ссылки Флоренский писал: «Хотя в порядке личного сочувствия мне не может быть не жаль людей, попадающих в связи с вопросами религии в тяжелые условия, но в порядке историческом считаю, что для религии выгодным и даже необходимым пройти через трудную полосу истории, и не сомневаюсь, что эта полоса послужит религии к очищению и укреплению».

Проводившаяся в конце 20-х годов политика жестокого преследования верующих затронула и Павла Александровича. Летом 1928 г. ОГПУ взяло его под стражу. Флоренский был сослан в Нижний Новгород с запретом жить в больших городах и научных центрах. Примечательно, что при этом ему даже не было выдвинуто обвинения. В Нижнем Новгороде Флоренский год проработал в радиолаборатории и благодаря ходатайству видных государственных деятелей того времени, высоко ценивших его талант, вернулся в Москву, где продолжил работать в ГЭЭИ.