Знаменитые мудрецы

В 1881 г. Фрейд приступил к самостоятельной научной деятельности. Он открыл врачебный кабинет и занялся лечением психоневрозов. В то время наука о человеческой психике стояла на пороге великих открытий, но Зигмунд не хотел ждать. О страстном желании как можно скорее найти новое терапевтическое средство, энтузиазме и даже отчаянии Фрейда можно судить по такому факту: в 1883 г. он начал изучать на себе и своих близких действие кокаина. Однако оказалось, что эти эксперименты наносят серьезный ущерб здоровью некоторых пациентов, что создало Фрейду в медицинских кругах Вены репутацию авантюриста.

В эти годы произошли серьезные изменения и в личной жизни Фрейда. Он влюблялся и ранее, пережив бурный роман в шестнадцатилетнем возрасте. Тогда его возлюбленная Гизела Флюсс отвергла его любовь, после чего до 26 лет Зигмунд не проявлял никакого интереса к женщинам. В 1882 г. он познакомился с двадцатилетней Мартой Берней, очаровательной девушкой из бедной еврейской семьи. В течение четырех лет Марта и Зигмунд были помолвлены, регулярно обменивались письмами, но встречались очень редко, хотя Фрейд и жил неподалеку от невесты. Судя по этим письмам, Фрейд был страстным и ревнивым женихом. Наконец Зигмунд и Марта сумели накопить достаточную сумму денег на свадьбу и в 1886 г. поженились. Они поселились в Вене, где и прожили до 1938 г. У четы Фрейдов было шестеро детей – три сына и три дочери.

В 1885 г., пройдя по конкурсу на место приват-доцента неврологии, Фрейд получил возможность стажироваться в Париже во всемирно известной клинике Жана Мартена Шарко, который считал, что причины функциональных психических расстройств следует искать не в анатомии, а в психологии. Эта теория показалась молодому врачу весьма привлекательной. Через несколько лет, продолжая без особого успеха применять для лечения пациентов различные фармакологические и физиотерапевтические средства, он познакомился с книгой ученика Ж. Шарко, доктора И. Бернгейма «Внушение и его применение в качестве терапии», где описывались результаты лечения невротиков методом гипнотического внушения. В книге приводились случаи, когда гипнотическое внушение вело к полному исчезновению у больных истерических симптомов.

Фрейд побывал в клинике доктора Бернгейма в г. Нанси, где на него произвел большое впечатление метод гипноза. Однако, применив гипноз для лечения своих больных, он вскоре убедился, что такое лечение дает нестойкий эффект и лишь затрудняет понимание природы нервно-психических заболеваний.

Совершение действий, об истинной причине которых человек не подозревает, натолкнуло ученого на мысль, что работа мозга не всегда осознается и что в основе поведения людей могут лежать бессознательные мотивы, которые с помощью ряда врачебных приемов можно обнаружить. Пытаясь раскрыть механизмы возникновения неврозов, он обратил внимание на патогенные последствия неудовлетворенных влечений и неотреагированных конфликтных эмоций у больных. Эти чужеродные, разрывающие единство сознания аффекты были восприняты Фрейдом как первое и главное свидетельство существования бессознательного. Поскольку их содержание в большинстве случаев оказывалось для больного постыдным, а с точки зрения социальных и нравственных норм неприемлемым, он предположил, что бессознательный характер этих активно конфликтующих психических сил обусловлен особым защитным механизмом, получившим позже название «вытеснение».

По мере развития психоанализа представления Фрейда о бессознательном уточнялись и усложнялись. Он начал выстраивать теорию о бессознательной психической деятельности, согласно которой невроз является защитной реакцией психики на травмирующую идею, изгоняемую из сознания. Дальнейшее развитие состояло в выдвижении Фрейдом гипотезы об исключительной роли сексуальности в развитии неврозов, затем последовал отказ от гипноза и замена его научным толкованием сновидений. По мере того, как психоанализ из метода объяснения и лечения неврозов превращался в науку о бессознательных психических процессах, в нем все большее место стали занимать проблемы личности больного. Фрейд исследовал всю гамму «наклонностей, увлечений, мотивов и намерений индивида» и предложил новую структурную модель психики.

Итак, бессознательное представляет собой ту часть психики, где сосредоточены неосознанные желания. Согласно концепции бессознательного идеи могут вступать между собой в конфликт. Причем более слабые вытесняются из сознания, но продолжают на него воздействовать, не теряя динамических свойств. От сознания (а область сознания Фрейд связывал в основном с восприятием внешнего мира) бессознательное отгорожено областью предсознательного. Предсознательное – это разумное Я человека, память, мышление.

Позднее Фрейд уточнил, что психическая деятельность бессознательного подчиняется принципу удовольствия, а психическая деятельность предсознательного подчиняется принципу реальности. Соединяясь с реальностью внешнего мира, предсознательное вытесняет обратно в бессознательное неприемлемые желания и идеи (сексуальные, эгоистические, асоциальные) и сопротивляется их попыткам проникнуть в сознание.

Сохраняющие активность нереализованные желания находят «окольные пути» проникновения в сознание. К числу таких путей относятся сновидения (Фрейд назвал их «королевской дорогой» в бессознательное), грезы, случайные ошибочные действия, шутки и обмолвки, а также симптомы психической патологии. Природа этих феноменов одинакова; они выступают в качестве компромисса, служащего удовлетворению желаний и требований предсознательного.

Концептуальное ядро теории Фрейда, сложившееся в ранний период, стало основой первой психоаналитической системы. Другим ее элементом явилось учение о либидо и детской сексуальности. Фрейд заявлял, что либидо закладывается с детства, а эротические желания испытывают даже младенцы. Дети получают удовольствие, которые дает на первых порах мать, что влечет за собой стойкую ревность к отцу. Психолог назвал этот комплекс «Эдиповым» по имени древнегреческого царя, по неведению убившего своего отца и женившегося на собственной матери.

В связи с учением о либидо получил дальнейшее развитие и подход к психике. Уже с 90-х годов Фрейд определял психическую энергию как энергию либидо. С точки зрения учения о либидо процесс психического развития человека есть в сущности процессом видоизменений его сексуального инстинкта.

В конце 1899 г. Фрейд опубликовал труд «Толкование сновидений», ошеломивший не только простых читателей, но и ученых-коллег. На австрийского врача обрушился град насмешек, словно подтверждая библейское изречение «Нет пророка в своем отечестве» (пока австрийцы насмехались, книгу перевели в России, Америке, Франции и Англии). Все большую популярность завоевывал и психоанализ как особый подход к душевным процессам, как метод лечения невротических заболеваний и как теоретическое направление психологии.

В 1902 г. Фрейду была предоставлена должность профессора невропатологии в Венском университете, а через несколько лет он стал одним из организаторов Первого международного психоаналитического конгресса. Множилось и число его последователей и учеников, среди которых был Карл Юнг, будущий философ и теоретик «коллективного бессознательного». Впрочем, союз Фрейда с молодыми единомышленниками был недолгим. В дальнейшем каждый из них возглавил собственное направление и школу.

Внешняя жизнь профессора Фрейда со стороны казалась неприметной, хотя и вызывала немало толков. Например, ходили слухи, что Зигмунда и сестру его жены Минну, которая была красивее и умней жены, связывают любовные отношения и будто бы об этом даже знает жена Марта. Другая легенда касалась «нетрадиционной» дружбы между Фрейдом и берлинским врачом Вильгельмом Флиссом. Распространители таких слухов ссылались на некоторые письма Зигмунда к другу, где были такие строчки: «Я с огромным нетерпением ожидаю нашу следующую встречу… Жизнь моя тосклива… Только встреча с тобой может заставить меня вновь почувствовать себя лучше».

И все же гораздо больше доверия вызывают слова немецкого писателя С. Цвейга, знавшего Фрейда много лет: «70 лет в том же городе, более 40 лет в том же доме. А дома прием больных в том же самом кабинете, чтение в том же самом кресле, литературная работа за тем же письменным столом. Отец семейства из шести человек детей, лично без всяких потребностей, не знающий иных увлечений, кроме увлечения своим призванием и своей привязанностью… Каждый день – как двойник другого дня: раз в неделю лекции в университете, раз в неделю, по средам, духовное пиршество в кругу учеников, по примеру Сократа, раз, по субботам, карты».

Официальное признание заслуг пришло к Фрейду поздно: лишь в 1930 г. он был удостоен премии Гете от города Франкфурта-на-Майне, а к своему 80-летию получил звание члена Королевской академии.

Тем временем ситуация в Европе становилась все более тревожной. В 1933 г. в Германии к власти пришли нацисты. Гонениям подверглись не только многие выдающиеся ученые, философы и писатели, но и их произведения, публично сжигавшиеся на площадях. Среди сожженных книг оказались и труды Фрейда. Ученый с горестным сарказмом восклицал: «Какого прогресса мы достигли! В Средние века они сожгли бы меня, в наши дни они удовлетворились тем, что сожгли мои книги». Реальность оказалась еще трагичнее: в годы нацистского режима родные сестры Фрейда погибли в концлагере. Его самого, известного ученого, скорее всего, ожидала бы та же участь, если бы при посредничестве американского посла во Франции не удалось добиться выезда Фрейда и его семьи в Англию.

В Лондоне знаменитого психиатра ожидал восторженный прием, но жизнь его уже завершалась. Долгое время он мучился от сильных болей, которые с каждым днем становились все невыносимее. По просьбе Фрейда лечащий врач 21 сентября 1939 г. сделал ему два смертельных укола, прекративших страдания ученого.

В процессе напряженной работы по восстановлению психологического здоровья людей Фрейд создал теорию, объясняющую поведение не только больного, но и здорового человека. Эта теория приобрела на Западе, да и в России, столь широкое распространение, что многие люди до сих пор убеждены, что «психология – это и есть Фрейд». Войдя во все учебники по психологии, психотерапии и психиатрии, теории Фрейда оказали огромное воздействие не только на науки о человеке, его мышлении, но и на философию, социологию, литературу и искусство. Тем значимее наследие великого австрийца, объединившего сумму знаний, в которых синтезируется весь внутренний и внешний опыт человечества.

Анри Бергсон

(1859 г. – 1941 г.)

Французский философ, лауреат Нобелевской премии по литературе (1927 г.). Основные сочинения: «Непосредственные данные сознания»; «Материя и память»; «Творческая эволюция»; «Два источника морали и религии».

Пик популярности Анри Бергсона как философа приходится на начало ХХ в., когда среди европейской интеллигенции наиболее широко распространились два течения – интуитивизм и так называемая «философия жизни». Бергсон выступил в качестве наиболее убедительного оппонента материалистов и позитивистов, что вызвало восторг у идеалистов и крайнее раздражение у сторонников материалистического направления философской мысли. Само литературное творчество Бергсона отличается удивительной порывистостью, полемическим задором, совсем не свойственным его холодному аналитическому уму. Некоторые критики приветствовали его философию как революционную, а американский мыслитель У. Джеймс даже назвал ее «благой вестью, бегством из темной каморки на свежий воздух», не говоря уже об учениках Бергсона, видевших в своем учителе великого пророка нового столетия.

Родился Анри Бергсон 18 октября 1859 г. в Париже в еврейской семье, члены которой считали себя «гражданами мира», то есть космополитами. Отец философа Мишель Бергсон, родившийся в Варшаве, был талантливым музыкантом, уроки которому, согласно семейной легенде, давал некогда сам Шопен. После долгих скитаний по Европе Мишель избрал местожительством Англию, принял британское гражданство и женился на Кэтрин Левинсон, девушке из ирландско-еврейской семьи. В Лондоне прошло и детство будущего философа. В 1867 г. Бергсоны переехали в Париж, где Анри поступил в лицей Кондорсе. Здесь в полной мере проявились таланты юного Бергсона, блиставшего успехами как в литературе, так и в точных науках. Но в итоге своим жизненным призванием Анри все же выбрал не математику и не естественные науки, в которых всегда был первым, а философию. В Высшей нормальной школе, куда он поступил после окончания лицея, Бергсон всерьез занялся изучением сочинений Милля и Спенсера.

В 1881 г. молодой выпускник начал преподавать сначала в лицее д’Анжер, а затем в лицее Блеза Паскаля в Клермон-Ферране. Тогда же Бергсон приступил к написанию первой философской работы «Непосредственные данные сознания», опубликованной в 1889 г. Это сочинение, а также диссертация об Аристотеле принесли молодому философу успех, за которым последовало присвоение степени доктора философии Парижского университета.

В своей работе Бергсон обратил внимание на жизнь нашего сознания. Она свидетельствует о том, что тончайшая ткань психической жизни есть «длительность», то есть непрерывная изменчивость сознания. Вообще, идея длительности – излюбленная категория в философии Бергсона. Это атрибут времени, который понимается как «живое» время, обладающее особой энергией порыва, и воспринимается интуитивно. Идеи времени как «целостного потока» созвучны теории относительности, они стали грандиозным прорывом вперед по сравнению с «ньютоновским временем». Бергсон одним из первых проанализировал не просто специфику времени, а именно переживаемого человеком времени.

1891 г. стал поворотным, прежде всего, в личной жизни 38-летнего Бергсона. Он женился на Луизе Нойбергер, обретя наконец семейный покой и радость. Вскоре у супругов родилась дочь. Семейная жизнь, вероятно, способствовала и более интенсивной творческой деятельности Бергсона. В течение последующих восьми лет он, активно занимаясь преподавательской работой в лицее Генриха IV, не прерывает литературную деятельность. В 1896 г. было опубликовано важнейшее сочинение под названием «Материя и память», в котором философ пришел к выводу, что мозг функционирует не только как фиксирующий инструмент, но и как своеобразное просеивающее средство. Цель такого процесса – концентрация внимания, обращенного на жизнь.

Несмотря на важность поставленных в «Материи и памяти» проблем, главное произведение Бергсона было впереди. Ему он посвятил несколько лет напряженной работы, и в 1907 г. книга «Творческая эволюция» вышла из печати. Иначе как эпохальной, основополагающей для всей философии ее назвать трудно. В работе систематично и последовательно изложено учение, получившее название «интуитивизм» (от лат. созерцание). Таким образом, бергсоновская «интуиция» – тот непосредственный, мгновенный, освобожденный от интеллектуальных форм и понятий акт, благодаря которому постигается абсолютная истина. «Абсолютное, – писал философ, – может быть дано только в интуиции, тогда как все остальное открывается в анализе. Интуицией называется род интеллектуальной симпатии, которая переносится внутрь предмета, чтобы слиться с тем, что есть в нем единственного и, следовательно, невыразимого».

Корень этой интуиции Бергсон видел в инстинкте, который является врожденным знанием, получаемым не извне, а изнутри. Разница состоит в том, что инстинкт – это бессознательное знание, имеющее исключительно практическое назначение, а интуиция – это созерцание, это «инстинкт, сделавшийся бескорыстным, сознающим самого себя, способным размышлять о своем предмете и расширять его бесконечно».

Идеи, изложенные в работе «Творческая эволюция», оказались созвучными времени и быстро распространились в среде творческой интеллигенции как во Франции, так и в других странах. Внимание к Бергсону было огромным: его сочинениями буквально зачитывались, восхищались, их комментировали и переводили. Его философию называли удивительной, оригинальной, равной которой еще не было. Бергсон был провозглашен великим мыслителем, совершившим небывалый переворот в истории философии, а само течение интуитивизма приобрело огромную популярность. Его идеи увлекли композитора Дебюсси, писателей Пруста, Валери, Моруа и даже математика Уайтхеда. Бергсоновское понимание времени нашло отражение в романах Вулфа и Томаса Манна.

И все же именно во Франции, на родине Бергсона, его учение стало своеобразной религией, породив течение, которое сегодня хорошо известно как экзистенциализм. У его истоков стоял еще Сёрен Кьеркегор, но наиболее убедительное звучание идеи «экзистенции» приобрели благодаря Бергсону.

Бергсон стал знаменитостью: он получал приглашение читать лекции от учебных заведений многих стран, в том числе и Америки. В 1914 г. Бергсон стал членом Французской академии, а также был избран президентом Академии нравственных и политических наук. Весной того же года он в качестве профессора начал читать в Эдинбургском университете курс лекций «Проблема личности». Однако осенью лекции возобновить не удалось – началась Первая мировая война. На это трагическое событие философ откликнулся двумя открытыми полемическими статьями, в которых высказывал выстраданные мысли о разрушительности войн. Он писал, что, по сути, война – это конфликт между жизненной силой, представленной теми, кто защищает духовную свободу, и саморазрушающей энергией, которую пытаются воплотить те, кто, подобно немцам, обожествляет массы. Питая надежду на то, что война сможет привести Европу к нравственному возрождению, Бергсон принял участие в дипломатических миссиях в Испании и США. Он также активно сотрудничал в Лиге Наций в качестве президента Комиссии по интеллектуальному развитию.

В начале 1920-х годов Бергсон перенес тяжелую операцию, связанную с артритом, но сумел восстановить силы и вернуться к работе. Между тем его литературное творчество все больше завоевывало мировое признание. В 1927 г. Нобелевский комитет присудил Анри Бергсону премию по литературе. «В знак признания его ярких и жизнеутверждающих идей, а также за то исключительное мастерство, с которым эти идеи были воплощены». А член Шведской академии П. Хальстрам в приветственной речи так определил вклад Бергсона в философию: «Проделав брешь в стене рационализма, он высвободил колоссальный творческий импульс, открыл доступ к живой воде времени, к той атмосфере, в которой человек сможет снова обрести свободу, а значит – родиться вновь».

По состоянию здоровья Бергсон не смог участвовать в церемонии вручения премии. В письме, адресованном Шведской академии, он отмечал: «Исторический опыт доказал, что технологическое развитие общества не обеспечивает нравственного совершенства живущих в нем людей. Увеличение материальных благ может даже оказаться опасным, если оно не будет сопровождаться соответствующими духовными усилиями».

В последние годы жизни Бергсон много времени уделял вопросам христианской морали и этики, мистическому толкованию некоторых религиозных откровений, в связи с чем даже принял католичество. Отвергая рационализм немецкой философии, он доказывал, что в основе морали, как и религии, лежит не логика, а эмоциональное состояние. Активное религиозное сознание, по убеждению Бергсона, отличает тех, кто верит в жизненные силы и посвящает себя разрушению барьеров как между отдельными личностями, так и между народами.

В годы Второй мировой войны Бергсону, как и многим евреям, пришлось пройти унизительную регистрацию, хотя ему и была предоставлена возможность избежать этой процедуры. Однако философ остался верен себе и своему национальному достоинству. И все же преклонный возраст, болезни, смятение духа предрешили его конец. 24 января 1941 г. 88-летний Анри Бергсон скончался. Надгробную речь на похоронах произнес его друг, поэт Поль Валери.

Влияние Бергсона на интеллектуальную мысль Европы оказалось огромным. И если экзистенциальные идеи смогли воплотиться в творениях выдающихся художников, писателей, мыслителей ХХ в., то этим они обязаны прежде всего французскому философу, литератору и психологу Анри Бергсону.

Владимир Иванович Вернадский

(1863 г. – 1945 г.)

Русский ученый-естествоиспытатель, мыслитель. Основные философские сочинения: «Философские мысли натуралиста»; «Труды по всеобщей истории науки»; «Труды по истории науки в России».

Внешние события личной жизни Владимира Ивановича Вернадского, как и биография каждого человека, укладываются в определенные временные рамки – от рождения до смерти. Здесь ничего не изменить: есть лишь простая последовательность событий. Иная судьба у научного и философского творчества Вернадского. Последствия его духовной и умственной деятельности, идеи мыслителя сегодня более чем актуальны, а значит, устремлены в будущее. Каждое поколение по-своему осмысливает наследие этого ученого и философа, занимавшегося широчайшим спектром наук – физикой, геологией, биологией, историей, изучением природных почв, метеоритов, радиоактивных элементов. Он многое осмыслил и открыл, сумев выработать новые подходы в исследовании природы и человека.

Род Вернадских не был знаменит. По некоторым данным, литовский шляхтич Верна сражался в войске гетмана Хмельницкого, после чего его потомки обосновались в Запорожской Сечи. Отец будущего мыслителя Иван Васильевич Вернадский родился и долго жил в Киеве, где был профессором политической экономии и статистики местного университета. Он женился вторым браком на дочери малороссийского помещика Анне Петровне Константинович, которая 12 марта 1863 г. родила сына Владимира. К тому времени Вернадские жили в Петербурге, где Иван Васильевич преподавал в университете.

Через пять лет семья Вернадских переехала в Харьков, там и прошло детство Володи. Рано научившись читать, он много времени проводил за книгами из библиотеки отца, особенно интересовался древнегреческой историей, описаниями путешествий и явлениями природы. «Жизнь в Харькове, – вспоминал Владимир Иванович, – представлялась мне одной из самых лучших жизней, какие возможно делать. Самыми светлыми минутами были книги и мысли, какие ими вызывались, и разговоры с отцом и моим двоюродным дядей Е. М. Короленко».

Евграф Максимович Короленко (родственник писателя В. Г. Короленко) был личностью незаурядной. В свое время он служил офицером на Кавказе, а после отставки увлекся научно-философскими изысканиями. При этом Евграф Максимович не признавал никаких авторитетов, ни религиозных, ни научных, пытаясь во всем разобраться самостоятельно. Его рассуждения о разуме звезд, жизнедеятельности Земли и происхождении человеческого рода производили огромное впечатление на юного Владимира. Под влиянием дяди и отца он уже в детстве начал постигать важность и необходимость систематического образования и углубленных знаний.

Петербургская классическая гимназия, где с 3-го класса учился Вернадский, была одной из лучших в России. Здесь на высоком уровне преподавались иностранные языки, история и философия. Сам же Вернадский самостоятельно изучил несколько европейских языков: он мог читать необходимую ему литературу на пятнадцати языках, писал статьи на французском, немецком и английском языках.

Восемнадцатилетним юношей Вернадский поступил на физико-математический факультет Петербургского университета. Для него открылась возможность проявить все свои способности в изучении естественных и точных наук, тем более что преподавали их светила русской науки – Д. Менделеев, Н. Бекетов, В. Докучаев, И. Сеченов, А. Бутлеров. Они сами занимались научными исследованиями и всячески стремились заинтересовать ими студентов. Под влиянием Д. Менделеева интерес Вернадского вскоре сосредоточился на проблемах Земли и космоса. Тогда и появились первые идеи об особенностях химии планеты и ее отличиях от лабораторной и космической химии. Эти направления были новыми для науки того времени и прямо указывали на будущее развитие геохимии и космохимии.

В университете Вернадский стал членом студенческого братства, куда входили ставшие позже известными учеными востоковед Ф. Ольденбург, историки А. Корнилов, И. Гревс, общественный деятель Д. Шаховской. Главными принципами этого своеобразного содружества единомышленников были честность, дружба, взаимопомощь. Различие профессиональных интересов не разъединяло, а наоборот, обогащало его участников, на долгие годы сохранивших верность своему братству.

Кстати, к этому студенческому сообществу присоединилась и группа девушек, среди которых была Наталья Старицкая, ставшая вскоре женой Вернадского. Знакомство с Натальей Егоровной оказалось судьбоносным. Владимир Иванович отмечал позже: «Эта встреча изменила мои, казалось, прочные планы». (Надо отметить, что в то время Вернадский обдумывал возможность покинуть Россию надолго, возможно, навсегда. Его возмущали самодержавное устройство и наследие крепостничества.) Дочь именитого и высокопоставленного государственного деятеля Е. П. Старицкого привлекла Вернадского недюжинным умом, благородством, образованностью, а главное, искренностью и добротой. Сначала Владимиру доставляло удовольствие просто беседовать с ней, но затем он понял, что его собеседница – тот самый близкий человек, который более всего подходит для семейной жизни. Вернадский сделал предложение и неожиданно для себя получил решительный отказ. Старицкая была на два года старше и сомневалась в прочности чувств своего поклонника. Но Владимир оказался настойчив, как никто из прежних женихов. Находясь в экспедиции, он писал Наталье Егоровне письма, в которых делился своими самыми сокровенными мыслями и чувствами. Это покорило молодую женщину, и в 1885 г. Вернадский и Старицкая поженились. Через два года у них родился сын Георгий, ставший впоследствии профессором русской истории Йельского университета в США.

После рождения сына Владимир Иванович уехал на два года в заграничную командировку, побывав в Италии, Германии, Франции и Швейцарии. Он проводил исследования в химических и кристаллографических лабораториях, принимал участие в геологических экспедициях, знакомился с новейшей научной и философской литературой. В Англии молодой ученый был избран членом-корреспондентом Британской ассоциации наук.

Вернувшись в Россию, Вернадский занял должность приват-доцента на кафедре минералогии Московского университета. В 1897 г., после защиты докторской диссертации по кристаллографии, он стал профессором. Через год у Вернадских родилась дочь Нина, впоследствии избравшая специальность психиатра.

В начале ХХ в. в печати появились первые публикации ученого по философии и истории науки. Оказалось, что вроде бы частные исследования о кристаллах можно связать с общими представлениями о мире и проблемами пространства-времени. Минералы для Вернадского были отражением и продуктом геологической истории, а живое вещество – частью Земли и космоса. За главным ему виделось общее; за фактами – выводы; за обобщениями – живая природа и познающий ее человек. Не случайно сам ученый говорил: «Философская мысль играет огромную, часто плодотворную роль в создании научных гипотез, дает много ценного для роста знаний и теории».

Слияние естественных наук и философии определялось для Вернадского тем, что он, по сути, практически никогда не ограничивал пределы своих исследований. И не только умело использовал научные факты, но еще и фантазировал, выдвигая оригинальные концепции и находя в них общие закономерности. Например, именно в наши дни ученые и философы стали глубже осознавать и ценить учение Вернадского о биосфере как целостной системе, о роли живого вещества и разума на планете, о симметрии и диссимметрии в природе, о геологическом и биологическом пространстве-времени.

В 1906 г. Вернадский был избран членом Государственного Совета от Московского университета. Два года спустя он становится экстраординарным академиком. С этого времени стали публиковаться отдельные части его фундаментального труда «Опыт описательной минералогии», во многом актуального и сегодня. И все же полностью посвятить себя научной и преподавательской деятельности Владимиру Ивановичу не удалось. Тому помешали внешние причины. В 1911 г. университетское руководство издало приказ о запрещении студенческих демонстраций. Аресты студентов вызвали резкий протест в научной общественности. Более 120 педагогов университета в знак протеста подали в отставку, в их числе были крупнейшие ученые – П. Лебедев, К. Тимирязев, В. Вернадский, Н. Зелинский.

Следствием этих событий стал переезд Вернадского в 1911 г. в Петербург. Здесь он занялся реорганизацией Минералогического музея Академии наук, продолжив в то же время радиологические исследования, а также изучение закономерностей газового дыхания Земли.

В 1917 г. здоровье Вернадского резко ухудшилось. Врачи обнаружили у него туберкулез, что заставило ученого уехать на Украину. В годы пребывания в Киеве, а затем в Полтаве, Харькове, Симферополе Вернадский разрабатывал основы учения о геохимической деятельности живого вещества. Он участвовал в создании Украинской академии наук и даже был избран ее первым президентом. Несмотря на приглашение английских коллег эмигрировать в Британию, он принял решение остаться на родине. По возвращении в Петроград Вернадский исполнял обязанности директора Геологического и Минералогического музеев, организовывал и возглавлял Радиевый институт.

С 1923 по 1926 г. Владимир Иванович жил в Париже, где по приглашению ректора Сорбонны читал курс геохимии и вел большую научную работу. Возвратившись из Франции, Вернадский опубликовал свою знаменитую монографию «Биосфера». До этого о биосфере писалось мало и лишь в специальной литературе. Вернадский стал основоположником учения о ней. Для расширения работ в области жизни геохимического вещества под его руководством при Академии наук была создана Биогеохимическая лаборатория. По мысли ученого, в науке еще не закрепилось положение об особой геологической эпохе (психозойской или технозойской эре), хотя очень важно знать ее черты, периоды и будущее. Безусловно, наука о техносфере (ноосфере) или психозойской эре выходила за рамки наук о Земле. Вернадский ставил вопрос шире – все перечисленные проблемы неизбежно должны были включать в себя науки о человеке, технике и космосе. Для истинного торжества ноосферы необходимы предварительные условия, выполнения которых человечество еще не достигло. «Два момента, – замечал ученый, – являются предпосылками замены антропосферы ноосферой: господство человека над внешней природой и господство в самом человеке сил разума над низшими инстинктами».

В 1935 г. Вернадский переехал из Ленинграда в Москву. Здесь он работал над книгой «Химическое строение биосферы Земли и ее окружение», которая включала обширное предисловие под названием «Философские мысли натуралиста». Через четыре года этот труд логично продолжили работы «Мысли об истории знаний» и «Научная мысль как планетарное явление».

Научный путь Вернадского сопровождался личным общением со многими учеными мира. В Англии, Германии, Италии, Норвегии, Индии, Польше, США, Франции, Чехословакии, Японии и других странах у него было немало единомышленников и последователей. В 1937 г. Владимир Иванович в последний раз выступил на Международном геологическом конгрессе с докладом «О значении радиоактивности для современной геологии», в результате чего добился создания международной комиссии по определению геологического времени.

В годы войны Вернадский вместе с группой ученых был эвакуирован в пос. Боровое (Казахстан). В эвакуации он пережил большое личное горе. В 1943 г. умерла жена, друг и помощник в работе, Наталья Егоровна, с которой он прожил 56 лет. Ученый ненамного пережил свою верную спутницу жизни. В конце 1944 г. по возвращении в Москву у него произошло кровоизлияние в мозг, и 6 января 1945 г. на 82-м году жизни Владимир Иванович Вернадский скончался.

Узнав о смерти Вернадского, выдающий русский ученый А. Ферсман сказал: «Еще стоит передо мною его прекрасный образ – простой, спокойный: облик человека редкой внутренней чистоты и красоты, которые сквозили в каждом его слове, в каждом поступке… Десятилетиями, целыми столетиями будут изучаться и углубляться его гениальные идеи… многим исследователям придется учиться его острой, упорной и отчеканенной, всегда гениальной творческой мысли».

Лев Шестов

(1866 г. – 1938 г.)

Настоящее имя – Шварцман Лев Исаакович. Русский религиозный философ. Основные сочинения: «Шекспир и его критик Брандес»; «Достоевский и Ницше. Философия трагедии»; «Великие кануны»; «Апофеоз беспочвенности»; «Умозрение и откровение».

В истории русской философии, пожалуй, не найти личности более противоречивой, чем Лев Шестов. Известность, пришедшая к нему уже с первыми статьями и книгами, сопровождалась равно как восхищением, так и скандальным непониманием. Шестова называли скептиком и декадентом, нигилистом и проповедником жестокости, певцом наслаждений и пессимистом. Одни критики видели в его отрицании очевидных истин бунт мистика, а других приводили в восторг литературное дарование и изящная стилистика.

Сам Шестов всегда возражал против какого-либо определения его творчества, не раз говоря о невозможности «краткого изложения своих идей, неразделимости в них литературы и жизни». Хотя если иметь в виду именно литературу, то трудно не заметить в ней шестовских пристрастий к эпатажу, крайностям, парадоксам, провоцирующей недосказанности, едкой иронии и даже, по его собственным словам, «духовному хулиганству».

Впрочем, и в самой жизни философа найдется немало моментов «неадекватного» отношения к реальным житейским обстоятельствам. Хотя в итоге, если внимательно вчитаться в сочинения Шестова, можно обнаружить, что «все духовные странствия» вдруг оказываются стройным мировоззрением, похожим на «полет вертикали», – любимое философское движение Шестова.

Лев Исаакович Шварцман родился 12 февраля 1866 г. в Киеве в зажиточной семье коммерсанта-мануфактурщика, купца 1-й гильдии Исаака Моисеевича Шварцмана, которому удалось из мелкой лавочки создать громадное дело с миллионным оборотом.

Еще в детстве Лев обнаружил полное равнодушие к коммерческим делам, хотя позже, уже став известным писателем, ему пришлось не единожды разбираться с денежными претензиями семейного клана на отцовское наследство. Так или иначе, по стопам отца-миллионера Лев не пошел. После окончания гимназии в 1884 г. он поступил в Московский университет, где учился вначале на физико-математическом, а годом позже на юридическом факультете. Из университета был исключен по делу о студенческих беспорядках и получил высшее образование уже в Киеве, закончив юридический факультет в 1889 г. По окончании учебы Лев Исаакович некоторое время состоял в гильдии адвокатов, хотя адвокатской практикой практически не занимался. Он вел финансовые дела отцовской фирмы, всерьез подумывал о сценической карьере певца, много читал, пробовал силы в литературе: писал статьи, рассказы, повести, печатался в киевских газетах. Именно в этот период он стал подписывать свои сочинения псевдонимом «Шестов». Под этой фамилией он и вошел в историю русской философии.

В 1896 г. Шестов уехал на лечение за границу, где через год в Риме втайне от родителей женился на Анне Елеазаровне Березовской, православной студентке-медичке, впоследствии ставшей врачом. В течение десяти лет Шестов с семьей жил в различных городах Италии и Швейцарии, сохраняя в глубокой тайне от родных и сам брак, и рождение детей, поскольку, хотя его отец и не был ортодоксальным иудеем, но вряд ли бы допустил женитьбу сына на православной. Кроме того, по русским законам того времени этот брак считался недействительным. Следовательно, и дети, родившиеся в таком браке, считались незаконнорожденными. А их у четы Шестовых было двое – дочери Татьяна и Наталья. С согласия Льва Исааковича обе они приняли обряд крещения.

В 1897 г. Шестов закончил свою первую книгу «Шекспир и его критик Брандес». До этого в киевских журналах и газетах появлялись лишь статьи и очерки на философско-литературные темы. Путь книги о великом английском драматурге к читателю был непростым. Всякие попытки напечатать ее успеха не имели – ни один издатель не хотел иметь дело с малоизвестным автором. Оставался один выход – печатать за свой счет. Лишь через два года это сочинение увидело свет. За это время Шестов успел написать еще одну книгу «Добро в учении гр. Толстого и Ф. Ницше. Философия и проповедь». Но и с этой работой автору не повезло. Рукопись побывала у известных критиков и философов Михайловского, Соловьева, Спасевича, в журналах «Жизнь», «Вопросы философии и психологии» и других, и везде автор получил отказ. Чего стоит, например, отзыв Вл. Соловьева: «Совесть не позволяет содействовать напечатанию в «Вестнике Европы» такой работы. Передайте от меня автору, что я вообще не советую ему ее печатать, – он наверное впоследствии раскается, если напечатает». Тем не менее, именно по рекомендации Вл. Соловьева книга была издана М. Стасюлевичем в 1899 г.

В обеих книгах молодой философ заявлял о себе, по словам В. Розанова, «новыми вкусами в философии, преодолением позитивизма идеализмом и возвышенной моралью и в конце концов разрывом с самим идеализмом ради экзистенциалистски понятой правды жизни». Но Лев Шестов, в отличие от своих современников П. Струве, С. Булгакова, Н. Бердяева, С. Франка, рассматривал прежде всего этические и метафизические проблемы творчества. А во второй книге он вообще отказывался от всякого морализма, приходя к мысли, что необходимо «искать того, что выше добра и сострадания, необходимо искать Бога».

Несмотря на новый взгляд на проблемы морали, критика обошла вниманием оба сочинения Шестова, что повергло автора в состояние некоторой депрессии. Он уехал за границу и вернулся в Россию уже в начале ХХ в. Здесь, по предложению знаменитого мецената С. Дягилева, Лев Исаакович активно сотрудничал в журнале русских модернистов «Мир искусства», сблизился с петербургскими и киевскими литераторами и философами, проповедниками «нового религиозного сознания». Несмотря на дружеские отношения с Д. Мережковским, Н. Бердяевым, В. Розановым, Шестов так и не примкнул ни к одному литературному или философскому направлению, предпочитая идти собственным творческим путем. Одна за другой вышли его книги ««Достоевский и Ницше: Философия трагедии», «Апофеоз беспочвенности. Опыт адогматического мышления», «Великие кануны». В этих сочинениях Шестов соединил критическое и философское начало, отметив, что призвание писателя и мыслителя составляет единое целое. Так он подходил и к творческому наследию самых разных художников – Шекспира и Достоевского, Ницше и Толстого, Ибсена и Бодлера, Чехова и Лютера.

С 1910 г. Шестов с семьей живет преимущественно в Швейцарии, в городке Коппе, на берегу Женевского озера, лишь временами наезжая в Россию. Здесь он начинает углубленные занятия классической европейской философией и богословием. Классическая западногерманская философия, метафизика, теология стали отныне главным предметом размышлений Шестова.

Весть об Октябрьском перевороте Шестов встретил в Москве. После гибели на фронте внебрачного сына Сергея философ некоторое время жил в Киеве, где читал в Народном университете курс лекций «История древней философии». Не приняв ни идеи, ни цели пролетарской революции, Шестов при первой же возможности постарался эмигрировать из России. Сначала он уехал в Ялту, оттуда в Севастополь, затем через Константинополь и Италию прибыл в 1921 г. в Париж, где провел остаток жизни. Парижский период оказался для Шестова самым плодотворным. Он читал курс лекций в Сорбонне, публиковался в периодической печати, его сочинения начали переводить на европейские языки. Расширился и круг знакомых, среди которых были известные в литературном, философском и научном мире имена: Т. Манн, А. Жид, А. Эйнштейн, Э. Гуссерль, М. Хайдеггер, А. Мальро.

После публикации своих главных сочинений Шестов занял заметное место в философской культуре «серебряного века». Философ разделял общее устремление эпохи к радикальному пересмотру традиций путем «припоминания» начал, возвращения к истокам слова, мысли, веры. Вместе с тем весь пафос его «беспочвенной» мысли не только не согласовался с «генеральной» линией русской религиозной философии, связанной с именем Вл. Соловьева, но и сознательно противостоял ей. По мнению Шестова, русская религиозная мысль получила свое выражение в художественной литературе. Он был твердо убежден, что «никто в России так свободно не думал, как Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Достоевский, Толстой и даже Чехов».

Именно в мире русской литературы Шестов прежде всего видел возможность «новых начал» философии – философии, развиваемой на каторжных нарах, в монастырских кельях, в трактирах и подпольях, перед лицом жизни и смерти. Позже философ расширил этот мир, дополнив его взглядами на мир философов Ницше, Кьеркегора, Паскаля, то есть тех, кто вольно или невольно пробудился от добротного, разумно оправданного, морально благоустроенного мира и оказался вне законов, один на один с реальностью.

По-новому, в контексте Толстого, Достоевского и Ницше, он прочитал и само Священное Писание – не глазами правоверного иудея или ортодоксального христианина, а как мыслитель, предвидевший катастрофические откровения ХХ в., распознавший в воплях Иова, плаче Иеремии, воздыханиях псалмопевца голос будущего.

Последние восемь лет жизни Лев Исаакович, стремясь уйти от шумной столичной суеты, прожил в парижском предместье. В декабре 1937 г. его настигла тяжелая болезнь – кишечное кровотечение, из-за которой пришлось прекратить чтение лекций. В октябре 1938 г. Лев Исаакович заболел бронхитом, перешедшим в тяжелую форму туберкулеза. Умер Лев Шестов 20 ноября 1938 г. в клинике Буало и похоронен на городском кладбище Булони.

При жизни творчество Льва Шестова воспринималось неоднозначно, в том числе и в среде русских религиозных философов. В их рецензиях и отзывах он оставался «оригинальным, но крайне субъективным мыслителем». Все хвалили литературное достоинство его трудов, но отклоняли поставленные в них проблемы. Эта оценка до сих пор не преодолена отечественной критической мыслью. Иное дело зарубежная, в частности, французская критика. 100-летие со дня рождения Льва Шестова было широко отмечено за рубежом газетными и журнальными статьями, лекциями, радиопередачами, переизданием его книг. Шестова назвали «пророком мировой мысли ХХ века» и мыслителем, оказавшим влияние на А. Камю, А. Мальро, Э. Ионеско, одним из первых, обративших внимание общественности Франции на С. Кьеркегора.

«Может быть, – писал по поводу переиздания книг Льва Шестова Эжен Ионеско, – он нам поможет найти вновь центр, который мы потеряли, стать вновь перед трагическими откровениями, перед проблемой наших конечных целей, перед проблемой нашего метафизического положения».

Николай Онуфриевич Лосский

(1870 г. – 1965 г.)

Русский философ. Основные сочинения: «Основные учения психологии с точки зрения волюнтаризма»; «Обоснование интуитивизма»; «Мир как органическое целое»; «Свобода воли»; «Чувственная интеллектуальная и мистическая интуиция»; «Бог и мировое зло»; «Условия абсолютного добра. Основы этики»; «История русской философии»; «Достоевский и его христианское миропонимание».

Русская религиозная философия как явление самобытное всегда шла своими нехожеными путями. Но только в последние десятилетия ХХ в. стало очевидным, какой это был огромный пласт культуры, точно отвечавший национальному самосознанию. Жизнь и творчество Николая Онуфриевича Лосского – яркое тому свидетельство. В своей книге «Характер русского народа» он так обозначил черты русского человека: религиозность, сила воли и страстность. Эти качества, по мнению философа, проявляются и в быту, и в религиозной сфере, и в политической деятельности. Будучи сам осознанно русским человеком, Лосский, проживший большую, интересную жизнь и многое испытавший за свои 94 года, в полной мере проявил все отмеченные свойства личности, характерные для православного христианина, родившегося в России и понявшего склад ума своих соотечественников. И все же Николай Онуфриевич пошел дальше: обладая и религиозностью, и волей, и страстью, он создал свое направление в философии, близкое к понятию, которое обозначил как «интуитивизм», то есть интуитивное проникновение в глубь религиозной традиции.

Родился Николай Онуфриевич Лосский 6 декабря 1870 г. в местечке Креславка Двинского уезда Витебской губернии в многодетной семье. Его отец, Онуфрий Иванович, обрусевший поляк православного исповедания, работал сначала лесничим, а после переезда в г. Дагда определился на государственную службу становым приставом. Мать Аделаида Антоновна, урожденная Пржилянцкая, была полькой, воспитанной в католичестве.

В 11-летнем возрасте Лосский потерял отца: тот скоропостижно скончался от разрыва аорты, оставив сиротами девятерых детей. Аделаида Антоновна переехала с детьми в Витебск, где Коля, не без участия матери, которая сама готовила его к экзамену, поступил в первый класс Витебской классической гимназии. Учеба, по воспоминаниям Николая Онуфриевича, была ему не очень интересна. Латынь и математика, которые превалировали в этом учебном заведении, особо его не интересовали, а древняя литература почти не преподавалась. С одноклассниками Николай не особенно дружил и утешение находил в религии, охотно посещая гимназическую церковь. Но по мере взросления интересы у него существенно изменились. В 7-м классе Лосский увлекся идеями социализма и даже создал тайный кружок, в котором несколько гимназистов читали и обсуждали сочинения Писарева, Добролюбова, Михайловского. Очень скоро об этом стало известно начальству, и после нескольких допросов Николай Лосский и его товарищ Иосиф Лиознер были исключены из гимназии «за пропаганду социализма и атеизма», причем без права поступления в другое учебное заведение и с запретом быть допущенными к педагогической службе.

Пришлось уезжать за границу, хотя средств для этого почти не было. Контрабандным путем Лосскому и Лиознеру удалось через Вену попасть в Цюрих. Обосновавшись в Цюрихе, бывшие гимназисты под влиянием русских эмигрантов познакомились с трудами социалистов. Правда, увлечение социализмом у Лосского длилось недолго. Не имея возможности поступить в высшее учебное заведение в Цюрихе, поскольку ему еще не было семнадцати лет, Лосский переехал в Берн, где возраст не служил препятствием, и поступил в университет на философский факультет с целью заниматься естествознанием. Однако вскоре по материальным соображениям он прервал учебу и отправился в Алжир, где некоторое время даже служил в Иностранном легионе.

Летом 1889 г. Лосский вернулся в Россию и направился в Петербург с целью обучиться бухгалтерскому делу. Но благодаря влиятельным родственникам ему удалось закончить экстерном 8-й класс гимназии и в 1891 г. поступить на физико-математический факультет Петербургского университета. Серьезно заинтересовавшись ботаникой, Николай в то же время усердно изучал историю философии. Это пристрастие оказалось решающим в его дальнейшей жизни. В 1894 г. Лосский поступил на первый курс историко-филологического факультета с посещением лекций главы русской школы неокантианства профессора А. Введенского. Под влиянием этого видного ученого проблемы теории познания выдвинулись для Лосского на первый план. Он все больше убеждался, что «познанию доступно лишь то, что внутренне присуще сознанию. Стало быть, необходимо было преодолеть идеи Юма и Канта и развить теорию знания, которая бы сумела объяснить, как возможно знание о вещах в себе, и оправдать тем самым занятия метафизикой». Успешно закончив в 1898 г. университетский курс, Лосский уже имел достаточное представление о контурах будущей философской системы, которая стала главным делом его жизни и главной темой его творчества.

В 1895 г. Лосский познакомился с Людмилой Владимировной Стоюниной, дочерью видного русского педагога В. Я. Стоюнина. В то время Людмила Владимировна училась на историко-литературном факультете Бестужевских Высших женских курсов, и ее мать, директриса знаменитой в то время Петербургской частной женской гимназии Мария Николаевна Стоюнина организовала в своем доме своеобразный философский кружок, где собирались студенты университета и слушательницы курсов для обсуждения волновавших их философских и гуманитарных вопросов. Будучи постоянным участником собраний этого кружка, Лосский сблизился с Людмилой Владимировной и в 1902 г. сделал ей предложение. Оно было принято, и летом того же года молодые люди обвенчались в православной церкви в живописном швейцарском городке Веве, расположенном на берегу Женевского озера. Этот брак был на редкость счастливым, Николай Онуфриевич и Людмила Владимировна прожили в любви и согласии сорок один год, воспитали троих прекрасных сыновей. Их первенец Владимир впоследствии стал известным православным богословом; средний сын Борис занимал пост директора Музея искусств во французском городе Туре; младший Андрей был профессором истории и преподавал в Калифорнийском университете.

После окончания университета началась преподавательская деятельность Лосского. Он читал лекции в Петербургском университете, Женском педагогическом институте и на Бестужевских курсах. В 1901 г. ему было присвоено звание приват-доцента, через два года – степень магистра философии. В магистерской диссертации «Основные учения психологии с точки зрения волюнтаризма» ученый ставил перед собой задачу доказать, что жизнь человеческого «я» состоит из волюнтаризма, волевого акта, из ощущения активности, которые приводят к каким-либо переменам.

Докторская диссертация «Обоснование интуитивизма», которую Николай Онуфриевич защитил в Московском университете в 1907 г., принесла ему не только академическую известность, но и славу мыслителя, разработавшего оригинальную философскую концепцию. Благодаря Лосскому интуитивизм как направление в теории познаний приобрел зримые черты и более четкие формулировки и обоснования. Философу удалось органически соединить идеи Платона, персонализм Лейбница и русского философа А. Козлова с мистицизмом Вл. Соловьева.

Над своей теорией познания Лосский продолжал работать и в дальнейшем, уточняя ее понятия, сопоставляя их с популярными в то время идеями Бергсона, Гуссерля и даже с положениями материалистической теории, критике которой он посвятил несколько обстоятельных статей.