Литературная Газета 6495 ( № 12 2015)

– А с кем из режиссёров вам приходилось работать на преодолении себя? Это происходило с Эфросом, Васильевым?

– Интереснее всего мне было с Анатолием Васильевичем Эфросом, но это было короткое счастье. Оно продолжалось всего полтора года, в конце его жизни. Даже состоялась одна репетиции нового спектакля, на столе лежал «Гамлет», но смерть оборвала намеченные планы. Ведь он прожил всего 61 год, мало, очень мало, а ведь мог ещё много раз удивить нас своими шедеврами. С его смертью мы потеряли лет двадцать хорошего театра.

– Но ведь вы можете ставить и на стороне, что делали и раньше.

– Вряд ли. Во-первых, я не хочу этого делать, поскольку привык к этому дому и хорошо его знаю, который можно превратить в лучший театр с весьма приличной труппой.

– Скажите, Анатолий Васильев оставил след в вашей творческой биографии?

– Несомненно. И Эфрос, и Васильев сделали из меня артиста. Благодаря им я стал многое понимать в актёрском ремесле и в самом себе тоже. И ещё Анатолий Александрович показал мне, каким я могу быть. То, к чему я относился с насмешкой и язвительно реагировал, оказалось весьма рациональным зерном, и его вербальная техника помогла мне двинуться вперёд. Он столкнул меня с привычного пути, используя моё «кривлячество», а также возмутил моё спокойствие, и оказалось – я ещё не всё понимаю и умею. Вообще-то я психологический артист, всё остальное мне мало интересно.

– То, что сейчас Анатолий Васильев ушёл в тень и не занимается театром, это большой урон для русского искусства?

– Если он ушёл в тень, значит, уже ничего нового делать не может. Он был мастером, который изготовлял великолепную театральную продукцию, а потом ушёл из этого «завода». Значит, не может, не хочет. Он уже дедушка. Беда нашего театра заключается в том, что работают дедушки, а парни, которые могли бы работать, сидят на запасных скамейках. Надо освобождать место.

– Но ведь вы работали с Декланом Доннелланом в «Двенадцатой ночи» Шекспира.

– Он оказался мнительным интриганом, а я парень простодушный, открытый, и мы не сошлись. Я сыграл у него пятнадцать спектаклей, а потом без всяких объяснений был отстранён от этой работы. Через шесть лет мне передали, что ему кто-то сказал, будто я о нём что-то плохое говорил за кулисами. Таким образом, мне была устроена показательная казнь, несмотря на то, что я достойно играл маленькую роль Орсино. Глупо, поскольку все актёры на пути к премьере выражают свои сомнения, и я тоже как артист мог поворчать. Ну и возможности поездить по миру с этим спектаклем я тоже был лишён.

– Что вас сильно обидело…

– Я меньше всего об этом думал, потому что больше всего люблю творческий процесс, репетиции. Ездить по миру тоже люблю, но избирательно.

– Тем не менее со спектаклем Романа Виктюка по пьесе Марины Цветаевой, где были заняты Алла Демидова, Дмитрий Певцов, вам удалось побывать во многих странах. И это было в начале перестройки, когда в той же Флоренции, чему я была свидетелем, вас в каждом кафе встречали аплодисментами.

– Да, но потом всё сменилось настороженностью. А Роман Григорьевич – один из немногих великих режиссёров, с которым мне посчастливилось работать. Он последний мастер талантливой плеяды золотого советского театрального века.

– Я представляю, как тяжело вам работать с молодыми режиссёрами в телесериалах…

– Наоборот, мне легко с ними, поскольку всё определяет сценарий. Ведь это конвейер, технология.

– У вас есть сериалы, которые вам не стыдно смотреть?

– Я не тот, кто смотрит, я тот, кого показывают. И потом сейчас появились вполне приличные сериалы. Я с удовольствием смотрел ту же «Оттепель», того же Женю Цыганова, будучи большим поклонником первого набора Студии Петра Фоменко.

– Вы страдаете от своей зависимости?

– Страдаю, но эти страдания привычные. Никто не обещал, что будет по-другому. Человек вообще зависимое существо. Мы стремимся к независимости, хочется «развернуть гармонь» и сказать: «Да, пошли вы все к чёрту», но… Я был бы независим, если бы у меня была куча денег, куча возможностей, куча полномочий. И если бы был не актёром театра, а его худруком.

– А телесериалы – это возможность более-менее благополучного материального состояния?

– Да. А также интересная работа, сулящая встречи с интересными людьми. В отличие от театра, никто с тобой в сериале не будет нянчиться, разбирать роли. Надо сразу войти в кадр и всё сделать. Поэтому продюсеры предпочитают умелых артистов.

– Вам не кажется, что в последнее время актёрское мастерство деградирует?

– Не кажется. Это зловредное, стариковское ворчание, которое я иногда слышу в кулуарах. Среди сотен актёров всегда найдётся десять талантливых артистов.

Беседу вела Любовь ЛЕБЕДИНА

Теги: искусство , театр

Ночь. Улица. Театр

Акция "Ночь в театре" по традиции проходит в канун Всемирного дня театра, который отмечается 27 марта. В нынешнем году акция посвящена 70-летию Победы в Великой Отечественной войне и предлагает зрителям специальную программу, посвящённую этой памятной дате.

В акции примут участие практически все наиболее известные и популярные театры Москвы - всего 70 – «Современник», Театр им. Маяковского, Театр сатиры, Театр им. Пушкина, Театр на Малой Бронной, Музыкальный театр им. Станиславского и Немировича-Данченко, «Новая Опера», «Геликон-опера», «Гоголь-центр», «Практика», Школа драматического искусства, Мастерская Петра Фоменко, «Табакерка» и многие другие.

Акция «Ночь в театре» предложит зрителю посетить творческие встречи, открытые показы и репетиции, мастер-классы, кинопоказы, поэтические вечера, праздничные концерты и тематические экскурсии.

Традиционные экскурсии за кулисы пройдут более чем в 20 театрах, среди которых и только что открывшийся после реконструкции «Электротеатр Станиславский».

В Театре Пушкина на творческой встрече можно будет пообщаться с художественным руководителем Евгением Писаревым и ведущими актёрами – Александрой Урсуляк и Викторией Исаковой. Встреча с Ириной Апексимовой пройдёт в зале «Боярские палаты» Союза театральных деятелей России. Зарегистрироваться на мероприятие можно на сайтах Театра Романа Виктюка и Театра на Таганке.

Московский академический театр сатиры попробует воскресить перед зрителями запрещённый к показу спектакль «Тёркин на том свете» по поэме А.Т. Твардовского.

Также в рамках акции можно посетить мастер-классы театральных профессий: гримёров (Театр на Малой Бронной), бутафоров (Содружество актёров Таганки), кукловодов (Московский театр кукол).

Теги: искусство , театр

Мебель с номерками,

Губернатор Сахалина Александр Хорошавин не стал оспаривать свой арест. Дойдёт ли дело до суда?

Фото: РИА "Новости"

"ВЕСЬ МИР - ОДНА ДЕРЕВНЯ"

Наш украинский друг и сотрудник, симпатизант майдана, твердит как заводной: «Вот войдём в Европу – не будет у нас коррупции». У нас тоже во многих головах угнездилась мысль: в России – особая, нигде не виданная коррупция. А в «Эуропах» – там она если и есть, то маленькая и опрятная, словно вымытый пеной немецкий тротуарчик.

На самом деле мы живём в эпоху победоносного шествия коррупции: она живёт и побеждает по всему миру. Настолько, что её уже трудно становится заметать под ковёр.

Вот документ, опубликованный в Брюсселе 03.02.2014. «Доклад от комиссии совету и Европейскому парламенту».

«По оценкам, коррупция обходится экономике ЕС в 120 млрд. евро в год – немногим меньше годового бюджета Европейского союза». «В целом по ЕС 76% считают, что коррупция широко распространена в их странах». 26% граждан Евросоюза указали, что они затронуты коррупцией в повседневной жизни. 8% говорят, что они являлись участниками или свидетелями акта коррупции в последние 12 месяцев. Примерно три четверти (73%) говорят, что взятка или использование связей – это самый простой путь получения некоторых госуслуг в их странах. 67% полагают, что финансирование политических партий непрозрачно и не контролируется государством. В ЕС более четырёх из десяти компаний считают коррупцию проблемой для их бизнеса. Чем меньше компания – тем больше она страдает от коррупции.

Так что, как говорят итальянцы, «весь мир – одна деревня». И мы, что называется, «не хуже людей». Это я вовсе не к тому, что не надо бороться с коррупцией. Надо.

Но, борясь с коррупцией, надо одновременно понимать, что коррупция – это следствие. И борьба с коррупцией – это борьба со следствием. А причина – тотальный капитализм, капиллярный рынок.

БЕДЫ В ГОЛОВАХ, А НЕ В ДЕПАРТАМЕНТАХ

Коррупция – это не какое-то досадное отклонение от правильного порядка вещей. Напротив, это и есть современный порядок вещей. Коррупция – не в министерствах и ведомствах, она в умах и душах современных людей. Не в умах каких-то злонамеренных министров или продажных депутатов, это бы ещё полбеды. Она – в умах современных людей. Там она отлично прижилась и пустила корни. Не всем удаётся стать министрами и коррумпироваться во всю ширь души, но в сознании – это есть. Они – готовы. Стал министром – и пошло-поехало.

Коррупция – это порождение всеохватного рынка и капитализма, проникшего во все поры человеческой жизни. И причина её состоит в том, что сегодня у человечества нет иных целей и ценностей, кроме денег.

Человек нынче ценится по тому, сколько ему удалось «приподнять бабла». Современный, «состоявшийся», как теперь говорят, человек – это человек богатый. Писатель, говоришь? Ну и что ты надыбал своими писаниями? Да ты, я вижу, лузер. Чиновник? И всё ещё живёшь в квартире? Да ты неудачник, парень. Произошла окончательная монетизация человеческого достоинства. Человек, не имеющий больших денег, начинает и сам себя считать, выражаясь на бухгалтерском жаргоне, «малоценкой».

Вот бойкий и популярный писатель Александр Никонов. Что он в себе больше всего ценит и уважает? Ясен пень – деньги. Это не какой-нибудь тоталитарный лох, которому «рубля не накопили строчки», – Никонову – накопили! И он этим гордится – в согласии с господствующим трендом. И в своём ЖЖ в подробностях оповещает всех желающих, как здорово иметь деньги: вот он покупает билет до Лимы и летит развлекаться в Перу. Билет обошёлся в 120 тыщ на двоих, а ещё гостиница[?] По правде сказать, деньги, упоминаемые Никоновым, не ахти уж какие, не буржуазные, прямо сказать, деньги, а так – сбережения квалифицированного пролетария, да и в Перу он отправился в самый дрянной сезон, в тамошнюю зиму, когда и солнца-то над Лимой не увидишь (похоже, на гостинице решил сэкономить), но дело не в количестве денег – важно направление мышления, заточка сознания. Заточка у литератора современная – денежная. Он мечтает быть богатым, а человека ведь больше всего характеризует мечта.

С высоты столь бесспорных жизненных достижений писатель многоречиво презирает защитника Славянска, который тратит жизнь на чепуху, а мог бы… ну, разумеется, зарабатывать деньги: «У тебя есть такие деньги? – вопрошает Никонов своего виртуального собеседника. – Или ты нищеброд? Если есть, почему ты не в Лиме или в другом хорошем месте?»

При таком состоянии сознания, а оно чрезвычайно распространено во всём мире, да что распространено – является господствующим трендом, так вот при таком состоянии умов коррупция не просто возможна – она неизбежна и безальтернативна.

Но так было не всегда.

Рынок и капитализм, когда-то возникнув, захватывали пространство жизни постепенно. Много было отраслей жизни, свободных от рынка. Было, например, такое наследие феодализма, как честь. От бесчестья, сказывают, даже стрелялись. Сегодня это смешно; лозунг момента: плюнь в глаза – божья роса. Политическая жизнь – хоть на Западе, хоть у нас – тому превосходная иллюстрация.

Было ещё такое устаревшее понятие, как общественное благо. Некоторые лошки всерьёз ему служили – представляете? Мой итальянский сотрудник рассказывал, как во время войны его дед, мэр бедной альпийской деревушки, спасал кассу своей мэрии. Касса – это был буквально ящик с деньгами («касса» и значит «ящик»), так вот он с этим ящиком, рискуя шкурой, пробирался горными тропами по территории, занятой немцами, чтобы… вы не поверите! – сдать имущество законным итальянским властям. Внук того давнего мэра изумлялся и говорил, что нынче (рассказывал он в 90-х годах) такое и представить себе невозможно – чтобы в общей суматохе ничего не прикарманить.

Сегодня человек – это его банковский счёт, он один «звучит гордо», иных средств самоутверждения практически нет. Остальное – для лошков, для социальных инвалидов, что-то вроде Паралимпийских игр. А настоящие парни, участники настоящих мужских игр, победители жизненной гонки, – это парни богатые. Об этом не забывают повседневно напоминать телевизор и массовые журналы, изливающие на «ширнармассы» истории из жизни звёзд. «Только богатый имеет право на звание человека» – впрыскивают в мозг формовщики общественного мнения.

Это одно – уже коррупция. Ведь чиновник не может быть богатым. В принципе. По определению. И полицейский не может. И судья. У них нет и не может существовать законных источников богатства. Значит, надо или согласиться не быть богатым, т.е. быть, по современным воззрениям, лузером, либо… либо коррупция. Третьего, что называется, не дано.

Так что корень коррупции – в тотальном рынке, овладевшем умами и душами. Все люди нынче выставлены на рынок. Это раньше «продажный» было ругательством – теперь это похвала: хорошо продаётся. И это логично: стал товаром – изволь продаваться. Проводятся семинары, как лучше себя продать; это называется «создание и укрепление личного бренда». Учат, как упаковаться, как двигаться, что говорить… Молодые девушки с трогательной девичьей наивностью прямо вывешивают ценник: называется «я себе цену знаю».

Вот именно здесь, в капиллярном рынке – корень коррупции, а вовсе не там, где его принято искать: не в недостатке контроля, неразвитости институтов гражданского общества и прочих интеллигентских благоглупостях.

КОНТРОЛЬ, КОНЕЧНО, ХОРОШО, но...

Кстати, о контроле. Когда-то Ленин надеялся победить бюрократизм усилением рабочего контроля. Контроль – дело неплохое и определённую роль он играет, но особо возлагаться на него не стоит. Ещё автор «Ревизора» предостерегал от излишних надежд на ревизоров: «…приставить нового чиновника для того, чтобы ограничить прежнего в его воровстве, значит сделать двух воров наместо одного. …Человека нельзя ограничить человеком; на следующий год окажется надобность ограничить и того, который приставлен для ограниченья, и тогда ограниченьям не будет конца». («Выбранные места из переписки с друзьями». Письмо XXVIII).

На этом месте кто-нибудь непременно возразит: ну не все же помешаны на деньгах. Есть масса людей, которые вовсе не придают им значения, отказываются от карьеры, даже становятся дауншифтерами и т.п.

Да, люди разные бывают. Вопрос лишь в том, какие люди делают погоду. Так вот погоды дауншифтеры не делают. Погоду делают самые энергичные, деловитые, «витальные». Они определяют господствующую общественную мораль; именно из их среды рекрутируются депутаты и министры. Так вот они, те, что «делают погоду», целиком заточены на деньги. И не просто на деньги – на большие деньги. Таков сегодняшний тренд.

НЕИНТЕРЕСНОЕ БОГАТСТВО

Значит, что же – коррупция непобедима? В рамках капитализма и всепроникающего рынка – однозначно нет. Именно эта система довела денежный фетишизм до последних пределов.

При этой системе можно только более-менее мастерски маскировать коррупцию и имитировать борьбу с ней.

Чтобы победить или хотя бы существенно потеснить коррупцию, людям нужен другой интерес – больший, чем деньги. Нужно создать иную цель жизни – столь высокую, что рядом с ней личное обогащение – просто смешно и нелепо. Это должна быть, несомненно, религиозная цель – находящаяся далеко за пределами бытового существования. Построение коммунизма – царства божьего на земле – это была, несомненно, религиозная цель. У современного прогрессивного человечества такой цели нет.

Как-то раз идя вдоль бесконечного кирпичного забора одного из наших поселковых богатеев, чья усадьба тянется на пол-улицы, я неожиданно подумала: «А была бы такая цель – он бы с радостью отдал свою виллу под детский сад». Потому что нужна она ему просто для самоутверждения и больше ни для чего, ведь жить в огромной вилле с кучей персонала – это работа, а вовсе не смехи-потехи, как мнится обитателям «панелек». Да и не живёт он в ней, а содержит… – вот для того и содержит, что нечем больше себя проявить и утвердить. Нет сегодня иных средств заявить о себе в мире, а были б – очень вероятно, он бы инвестировал свою жизнь совсем иначе. Огромность имущества, того, что Маркс называл «отчуждённой жизнью», – это всегда проявление дефицита смысла и цели. Западноевропеец и россиянин в этом печально схожи.

Пока этой идеи не будет, в центре интереса будут оставаться имущество и деньги, деньги, деньги. И коррупция будет только возрастать. Победить её законами и правилами, даже и самыми изощрёнными, нельзя, невозможно. Об этом знали ещё давно. Екатерина II в своём «Наказе» будущим законодателям остерегала от попыток исправлять законами то, что коренится в нравах. Мысль эта восходит к «Духу законов» Монтескье и очень верна.

Это утопия? Возможно. Но ничуть не меньшая, чем побороть коррупцию проверками и перепроверками.

ПЛАТОН И КПСС

Сегодня важность этого вопроса растёт, потому что объективно растёт и роль государства. Везде и всюду. Государство – ночной сторож, который не вмешивается в хозяйственную жизнь, возможно (да и то в ограниченных пределах) только при самых незатейливых технологиях. Сегодня, когда роль хозяйственной инфраструктуры растёт, требуется колоссальная работа организации и планирования многообразнейших процессов. А это – колоссальное количество чиновников всех рангов. Так происходит в любой стране мира, где хозяйственная жизнь сложна и многообразна. В перестройку мы романтически воображали, что это при социализме всем заправляют казённые управленцы-бюрократы, а при рыночной экономике осуществлён-де завет Маргарет Тэтчер «Меньше государства!». На самом деле везде бюрократов становится всё больше. В Америке бытует такой сельскохозяйственный анекдот. Чиновник Министерства сельского хозяйства мрачнее тучи. «Мой фермер разорился, – объясняет он свою печаль. – Работы нет. Наверное, меня сократят».

Сейчас жизнью всё больше руководят международные корпорации – это нынче своего рода современное государство. Там тоже сидят мириады наёмных управляющих. И они тоже подвержены коррупции, названной в нашем УК «коммерческим подкупом», ровно как чиновники; да они и есть чиновники. Так что с какой стороны ни зайди – важность вопроса о коррупции возрастает.

Можно ли устроить так, чтобы и соблазна коррупции не было? Над этим вопросом умные люди размышляли с седой древности. Платон сразу взял быка за рога. В его конструкции идеального государства сословие «стражей» – тех, из которых рекрутировались руководители общества,– не имело частной собственности. Вообще.

В сталинской красной монархии было осуществлено нечто подобное. Сталинская идея партии как «ордена меченосцев» – видимо, это своеобразная версия платоновского сословия стражей. Руководители государства в то время не имели не то что богатства – имущества-то не имели. Их квартиры были казённые, что-то вроде служебной гостиницы – часто с металлическими бирочками номерков на мебели. Эти квартиры тогда прилагались к должности – не к человеку. Кончилась должность – освободи помещение. Я однажды видела такую мебель с номерками в одной из квартир в высотке на площади Восстания. Сегодня, возможно, это неосуществимо, но в любом случае советский опыт профилактики коррупции нельзя сбрасывать со счетов.

Уж как только не стебались в перестройку над руководящей и направляющей ролью КПСС! А в ней была заложена важная антикоррупционная функция. Все начальники рекрутировались из членов КПСС, а член КПСС обладал повышенной ответственностью, притом ответственностью внепроцессуальной. То есть его можно было вызвать, что называется, «на ковёр» и спросить о весьма многом: почему живёт шире предусмотренного зарплатой, почему плохо смотрит за детьми, которые практикуют чуждые нам нравы золотой молодёжи и т.п. Притом презумпции невиновности не было: вопрошающий не обязан был это доказывать процессуально корректным образом; напротив, доказывать, что ты не верблюд, должен был руководитель-коммунист. И нельзя было, как говорят итальянцы, «спрятаться за палец» – переписать дачу на тёщу и т.п. И это до некоторой степени сдерживало коррупционные порывы.

Но главное, что их способно сдержать, – это неинтересность личного обогащения. Когда других интересов не осталось – мы, советские люди, поднатужились и свалили докучный совок. И чиновники, партийные и хозяйственные, шли в этом деле в первых рядах.

Так что самое действенное средство борьбы с коррупцией – новые ценности и новые смыслы. Новые интересы. И создать их можем только мы сами: «списать» не у кого. Никто их не знает.

Теги: политика , экономика , развитие

Пружины, явные и скрытые

"Господа и слуги «Бильдерберга" (беседа с философом Никитой Чалдымовым), Владимир Сухомлинов, № 10, 2015

[?] —Верно говорит собеседник. Но многое оставляет в стороне. Развиваясь, капитализм дошёл до известной степени совершенства в сохранении и увеличении частной собственности. Умело манипулируя общественным сознанием народов западных стран с использованием либерально-буржуазной риторики, совершенствуя политические и экономические процессы, применяя в необходимых случаях вооружённую силу против строптивых и недовольных, финансовые магнаты Запада продолжают и дальше действовать в своих интересах. И как мы видим, наши политологи неплохо разбираются во многих хитросплетениях действий воротил буржуазного мира. Только вот незадача: как только дело касается России, так сразу же понимание и заканчивается. Где подлинный анализ скрытых и явных пружин политических событий в нашей стране?

Сергей Копылов

♦ —Вряд ли возможна хотя бы минимальная самостоятельность во внешней политике при столь сильной зависимости страны в области экономики и финансов от Запада. Именно поэтому большинство попыток нашей властной элиты играть самостоятельную роль в международных делах выглядит подчас беспомощными и половинчатыми. Странно смотреть эти почти ежедневные ток-шоу, обличающие марионеточность украинского режима, когда сами по большому счёту от них недалече ушли[?]

Николай Барболин

♦ —Надо поаплодировать Чалдымову, человеку военному и, судя по всему, верному присяге и верховной власти. Храбрости ему не занимать, что тоже ясно, тогда как многие отставные генералы предпочитают помалкивать… Хочется думать, что генералу, который является профессионалом в военном деле, доступны обширные сведения и знания в области военной тактики и стратегии нашей страны, а не только хитросплетений закулисья Бильдербергского клуба. Хотелось бы знать, что генерал думает о противостоянии правящей российской власти с западноевропейскими «партнёрами», а также по поводу дальнейших угроз со стороны США и их покорных сателлитов в адрес всех народов, проживающих тысячелетиями на своих исконных территориях.

Сергей, Алматы

Ушлые ребята,

В последние годы на нашем ТВ произошли перемены, которые не заметить нельзя, и предсказать их последствия - тоже. Оставим в стороне информационно-политическое вещание, которое сейчас на подъёме, – оно существует по законам политической жизни и отвечает на поставленные государством задачи. В условиях холодной войны, которую против России ведут за рубежом и некоторые СМИ внутри страны, это естественно и необходимо: государство обязано защищаться и защищать своих граждан. Удивительно то, как эти перемены восприняты телезрителями, – оказывается, они давно ждали нормальной российской государственной пропаганды.

А всё остальное ТВ? Оно жило и живёт по законам рынка. Рынок сам всё управит? Известно, как он управил в экономике, и что было бы, если государство не стало вмешиваться в дела большого бизнеса. Ну а на телевидении как? Что оно пропагандирует? К чему пришло развлекательное ТВ? Какие изменения произошли с его творцами, что стало со зрителем? Философы и социологи, наверное, когда-нибудь напишут диссертации на эти темы. Попытаемся помочь им, рассмотрев свежий пример, – сериал "Орлова и Александров" на Первом канале.