Смена климата

Это было неожиданно. Японец задумал что-то, но что? Нужно действовать по обстоятельствам, какими бы они ни были. Но как действовать, когда не можешь пошевелиться? Нужно делать то, для чего не придется двигаться.

Дайны власти.

Но этот проклятый скотч…

Сондерс выдернул шприц. Повернулся к Ясаки. Если бы Заноза дышал, выдохнул бы от облегчения. Не от того, что серебро перестало скручивать жилы в оплавленный клубок, а от того, что Сондерс, наконец, перестал его трогать. Ничего нет хуже чужих рук.

И сейчас об этом думать нельзя! Нужно сосредоточиться на дайнах. Нельзя бояться того, кого хочешь зачаровать.

Венатор притих, сосредоточился на том, чтобы набрать в шприц кровь Ясаки. И в этот миг лента скотча, заклеивающая рот, оторвалась с тихим, липким звуком. На мгновение Заноза увидел Турка — «туман» слетел, когда тот коснулся его. Но Сондерс не увидел, и не услышал ничего. Сондерса Турок не трогал, остался для него невидимкой. А в том, почему звук отклеивающегося скотча не привлек внимания венатора, следовало разобраться. Во многом, связанном с Турком, следовало разобраться.

Позже.

— Мистер Сондерс, — сказал Заноза так мягко, как только мог, с учетом обстоятельств, — посмотрите на меня.

Он знал о Сондерсе все, что знал Шеди. И еще многое сверх того — то, что смог понять, додумать, разобрать в записях психиатра. Он был умнее Шеди, умнее всех.

До того, как стать венатором, Сондерс был учителем в старшей школе. Хорошим учителем. И он принял Занозу за подростка, за ровесника своих учеников. Потому и подпал под чары сразу, как увидел его.

Венаторы считали, что вампиров с дайнами власти нельзя слушать. Многие вампиры тоже так думали. Опасная ошибка. Нельзя слушать того, у кого есть дайны власти, но еще на него нельзя смотреть. На дайны принуждения это правило не распространялось, но для дайнов убеждения было безоговорочным.

Все, что требовалось сейчас — это сказать Сондерсу, что делать. И чего не делать.

— Отпустите нас, пожалуйста, мистер Сондерс, — попросил Заноза, глядя в светлые, внимательные глаза. Сондерс смотрел на него с изумлением и интересом, и кивнул, услышав просьбу.

Тяжесть исчезла. Воздух перестал быть каменным. Ясаки вскочил на ноги, брезгливо дернул рукой, отбрасывая шприц. Заноза сел, отодвинувшись подальше от Сондерса, но не спеша вставать. Пока тот стоит на коленях, незачем возвышаться над ним. Нужно продолжать играть роль, быть младшим, которому невозможно отказать.

— Спасибо, — Заноза улыбнулся. — А теперь, пожалуйста, расскажите мне, как вам удается оставаться неуязвимым?

Это была пищевая добавка.

Мир спятил. Мир летел в пропасть. Хорошо хоть, что пропасть — бездонная.

Пищевая добавка, заявленная панацеей от всех болезней. Мел в красивой упаковке. Одна-единственная таблетка оказалась особенной. Сондерс сожрал ее и стал неуязвим для любых физических повреждений.

Разве так бывает?

Ок, ладно, бывает, потому что вон он, живой и невредимый после взрыва восьми гранат. И Заноза промахнулся, стреляя по нему. А потом пистолеты дали осечку. И пистолеты Ясаки тоже. Значит, бывает.

Но как вышло, что в Мюррей не заметили исчезновения артефакта такой силы?

— Я оставил другую таблетку, — объяснил Сондерс. — На вид они все одинаковые. А мои способности позволяют взять любую вещь, которую я вижу, не потревожив сигнализацию.

Кого-то, значит, ждет сюрприз. Кого-то, кто воспользуется подмененной таблеткой и будет считать себя неуязвимым. Еще одним венатором станет меньше, и это хорошо. Но что делать с по-настоящему неуязвимым Сондерсом?

— И как долго держится эффект?

Этого Сондерс не знал. В Мюррей проводили опыты на животных, давали им какие-то микрочастички чудо-мела. Подопытные мыши прожили по три года и умерли от старости, так и оставшись неуязвимыми, подопытная макака прекрасно чувствовала себя уже десять лет, умирать не собиралась, и обнаглела до крайности потому, что с ней ровным счетом ничего нельзя было сделать. Даже яды не брали.

Панацея, она панацея и есть.

— Рад за вас, мистер Сондерс, — сказал Заноза неискренне. Сложно радоваться за человека, когда он — неуязвимый венатор. Даже за уязвимого венатора сложно радоваться. — Ну, а что с засадой? Откуда вы узнали, что за мисс Су-Лин придем мы трое?

От командования. Ну, ясное дело. Мог бы и не спрашивать. Откуда узнало командование — вот настоящий вопрос.

Об этом Сондерс не знал. Разумеется. Он не был рядовым венатором, но и ординарием не был, а если кто-то в Мюррей имел источник информации среди вампиров (если у кого-то из Мюррей уже была кровь вампиров, близких к тийрмастеру), то об этом, по-любому, даже не все ординарии знали.

И, кстати, о крови. С вампиром многое можно сделать, получив его кровь. Много разных неприятных вещей, болезненных для тех, кто воображает, что чувствует боль. На страхе перед этой болью можно выстроить… отношения. Тут как с людьми — боль сильный стимул. Но вампиры — бессмертные, прочные и очень хитрые твари. Взаимодействуя с ними, полагаться на страх слишком самонадеянно. Даже на любовь полагаться нельзя. Либо венаторы Мюррей обнаглели настолько, что решили, будто страха достаточно, и тогда дни их сочтены, либо у них есть способ полностью подчинять вампиров с помощью крови.

А это умеют лишь другие вампиры. Немногие. С особенными дайнами.

Жаль, что этих немногих не настолько мало, чтобы можно было допросить всех.

— Сможешь позвать его, когда он понадобится? — спросил Ясаки. — Умеешь это делать?

— Я все умею… — Заноза прикусил язык. Не далее, как в начале ночи японец наглядно продемонстрировал, что умеет он не все. Убил Шеди несколькими словами. Сказал, что это дайны убеждения, но Заноза и представить не мог, как они действуют. — Смогу.

— Хорошо. У меня к нему вопросов нет.

Ясаки обошел Сондерса, осмотрел Занозу:

— Встать можешь?

— Ясное дело, — Заноза подобрал изуродованные пистолеты, поднялся на ноги. — Не хотел быть выше него. Мистер Сондерс, забудьте о том, что видели нас. Скажите, что мы забросали подвал гранатами и не стали сюда спускаться.

— Разумно, — сказал Ясаки. — Идем.

— Хорошая работа, — Турок ожидал их у двери в подвал. — К Сондерсу вопросов больше нет, это верно.

— Я б тебя тоже поспрашивал, — невысказанная мысль была очевидна. — И тебя, — Заноза глянул на Ясаки, — про дайны.

— Про страх, — уточнил тот. — Венатор сказал, ты не умеешь бояться. Нужно научиться, если хочешь использовать всю силу дайнов. Я научу.

— Вот спасибо, — перспектива не вдохновляла.

— Не благодари, — отозвался японец с полной невозмутимостью.

* * *

Уборку предоставили венаторам. Раз уж Сондерс уцелел в бойне, пусть сам объясняет начальству, как это вышло и почему погибли все остальные. Ну, и куда девать двенадцать трупов пусть будет проблемой Мюррей. Если бы в доме погибли все, для уничтожения тел пришлось бы, как и было задумано, использовать ресурсы «Турецкой крепости», но если можно переложить неприятную работу на неприятных людей, этим нужно пользоваться.

Хасан не испытывал к венаторам никаких особенных чувств, однако они были врагами, а врагам надо вредить даже в мелочах.

И давно ли он стал считать дюжину убитых — мелочью?

С тем, чтобы забрать мисс Су-Лин из коттеджа, где она проводила уик-энд, не возникло никаких сложностей. У Вимеза были свои полномочия. Он привез девушку за город, и он же должен был ее увезти. В Мюррей доверяли бойцам его ранга, ранга Шеди или Сондерса, поэтому никаких дополнительных подтверждений от командования не потребовалось.

Хасан видел, как Вимез повел актрису к машине, маленькому «форду», который выгнал из гаража телохранитель. Дверца приткнувшегося рядом с фургоном «ролл-ройса» открылась, Заноза выбрался под дождь — Хасан слышал в наушнике, как он тихо, очень как-то по-кошачьи, шипит ругательства — и пошел к парочке, сунув левую руку в карман плаща. Решил поздороваться с мисс Су-Лин? Или попрощаться с Вимезом?

Ни то, ни другое.

С мисс Су-Лин Заноза, правда, раскланялся: она к тому времени уже села в машину. А с Вимезом заговорил.

— Поезжай завтра в Столфорд, ок? Окажи мне такую услугу.

Что ответил венатор, Хасан не слышал, но видел, как тот с энтузиазмом закивал. Ну, да, чего еще ожидать? За эту ночь довелось познакомиться с троими функционерами Мюррей, и все трое готовы были по просьбе Занозы в лепешку разбиться. А двенадцать не готовых ночь попросту не пережили.

— Из города выезжай по М5, — продолжал Заноза, — через десять миль сверни на Тропку Дугварда. Смотри внимательно, указатель можно сразу и не заметить. А как свернешь — набирай скорость. Не снимай ногу с газа и забудь про тормоза. Договорились?

Вимез сказал что-то неслышное, но слушать было и незачем, улыбка говорила сама за себя.

— Вот и отлично! Буду признателен.

Заноза развернулся и пошел обратно к машине, по мере приближения все замедляя шаги. Подойдя к «роллс-ройсу» он вновь чертыхнулся и нахохлился, мокрый и весь какой-то несчастный.

— Я рацию не снял, — услышал Хасан недовольный голос, — а ты мне не сказал. Нечестно.

— Ну, — Хасан открыл дверь фургона, — я узнал все твои страшные тайны. Теперь можешь отдать.

Заноза сдернул с головы гарнитуру, вытащил из кармана рацию. Проделывать это одной рукой ему было не слишком удобно. Хасан вспомнил, как он снимал бронежилет, ругался, с трудом справляясь с ремнями, но обшипев Арни за предложение помощи. То ли мальчик чересчур самостоятельный, то ли у него проблемы с тем, чтобы подпускать к себе кого-то ближе, чем на полметра.

Насколько он помнил, рука выглядела плохо. И судя по тому, что Заноза не желал вынуть ее из кармана, лучше ей за прошедшие полчаса не стало.

— Вимез говорил, в твоей машине механика. С одной рукой ты вести не сможешь, а он уехал.

— Пфф, — Заноза отвернулся, дернул плечом. — Это не проблема.

— Я его отвезу, — Минамото встал со своего места.

Хороший выход. Они с Занозой неплохо сработались и, кажется, нашли общий язык. Японец даже обещал его чему-то научить.

Обещал научить бояться.

— Я сам, — сказал Хасан, — не беспокойтесь. Блэкинг, доставишь мистера Ясаки туда, куда он скажет.

— Да, господин, — прогудел Блэкинг.

Хасан вышел из фургона. Заноза уставился на него сердито и вызывающе.

— Я сам могу…

— Не сомневаюсь. И не собираюсь тут мокнуть. Поехали.

Столько лет жить в Англии и ни разу не поводить «роллс-ройс» ручной сборки — где это видано? Раз уж случай представился, глупо его упускать.

* * *

— Тропка Дугварда? — спросил Хасан, аккуратно выводя машину к шоссе по раскисающей на глазах грунтовке.

— Она идет вдоль берега. Заканчивается смотровой площадкой. Там довольно живописно, если тебе нравятся скалы, обрывы, прибой и кораблекрушения. А, и вереск еще. Но вереск все любят, да? Не парься, — Заноза по-своему истолковал молчание Хасана, — никого он не собьет. По той дороге пятьдесят лет как ездить запрещено, и ограждения на площадке я разломал примерно тогда же. Вимез, знаешь, не первый венатор, который там по доске прогулялся.

— Билли Бонс, — хмыкнул Хасан.

— Джим Хокинс, — парировал Заноза, к его удивлению. — Но в молодости меня укусил Флинт.

— Во времена Джима Хокинса Флинт был уже мертв.

— Вот именно. Хотя… у тебя разве еще не появилось мысли, что покусать меня мог и попугай?

Приятно оказалось выяснить, что молодежь не чужда классике. По имеющимся у Хасана, непроверенным, но похожим на правду данным, Заноза был старше него. Получил афат в тот год, когда Хасан только родился. И, тем не менее, воспринимать его иначе, как тинейджера пока не получалось, а кто из нынешних тинейджеров хотя бы слышал о Стивенсоне?

Правда, в данный момент Заноза больше всего походил на капитана Крюка.

— Если со смотровой площадки регулярно падают автомобили, власти должны были позаботиться о том, чтобы на эту дорогу нельзя было выехать.

— А они насовсем падают, — Заноза беспечно пффыкнул, — бесследно. Там внизу что-то есть. Или чего-то наоборот нет. Оно называется Грот Спэйта, подводная пещера, вроде того. Купаться там я б не стал, ну его нахрен.

— У тебя что-то личное к венаторам?

— Я упырь, прикинь! А они — охотники на упырей.

Заноза помолчал, глядя на потоки воды, заливающее лобовое стекло, и добавил:

— Они расисты. Я ненавижу расистов и нацистов. Я их убиваю, хоть они венаторы, хоть люди, хоть кто. Меньше их не становится, так что я даже экологии не врежу.

Расисты и нацисты. Ничего личного, разумеется.

— Ты воевал? — спросил Хасан просто для верности. Не уточняя о какой войне речь. Если поймет, значит, можно было и не спрашивать.

На сей раз Заноза молчал дольше. Пожал плечами, по-прежнему не отводя взгляда от дождя снаружи:

— Я сам не знаю. Сначала — да. Во Франции. А потом меня нашел один парень, Лерой…

Хасан покосился на него, и Заноза, хотя, вроде бы, смотрел только в окно, заметил это:

— Слышал о нем?