Маскарад любовных утех

– Через два часа встречаемся в кафе около офиса. О’кей? – прошептал Костин. – Там спокойно поговорим.

– Отлично, – согласилась я, подумав, что как раз успею отвезти мышь к ветеринару.

Проконсультироваться с Айболитом необходимо – вдруг грызун чем-то болен, еще заразит Кису и мопсов. На мое счастье, в поселке «Европа», что неподалеку от «Крота», работает лечебница, ее реклама висит чуть ли не на каждом столбе. Правда, не знаю, станут ли там проверять здоровье полевки?

Доехала я туда без проблем. Администратор на рецепшен не выказал ни малейшего удивления, узрев перед собой посетительницу с трехлитровым баллоном, на дне которого в куче газетных обрывков сидела мышка.

– Чем могу помочь?

– Нужна консультация грызолога, – ответила я. – То есть грызуноведа. В семье маленький ребенок и два мопса, хочу удостовериться, что новая питомица здорова.

– У нас прекрасный ратолог[3], – заулыбался парень, – Никита Сергеевич Коняев. Сейчас вас к нему проводят, я вызову его ассистента Валерия.

Не прошло и пяти минут, как мы с хвостатой пациенткой очутились в просторном кабинете, где за столом восседал тучный мужчина в голубом халате.

– Кто к нам такой хорошенький пришел… – засюсюкал он, едва я переступила порог. – И как нас звать-величать, красавица?

Я, немало удивленная поведением ветеринара, ответила:

– Евлампия Романова.

– Ух ты! – восхитился Никита Сергеевич. – Шикарное имя! И фамилия у нас есть, надо же! Может, и отчество имеется? Ха-ха-ха…

Я поставила банку на стол.

– Здравствуйте. Отчество тоже есть – Андреевна. Евлампия Андреевна Романова.

– Рад, безмерно рад! – потер руки Айболит. – Нуте-с, для начала заполним анкету. Значит, я вижу Евлампию Андреевну Романову. Верно?

– Да, – подтвердила я.

– Валера, записывай, – приказал врач.

Ассистент сел за столик с компьютером и забегал пальцами по клавишам.

– Пол, сразу видно, женский, – продолжал ратолог. – Я никогда не ошибаюсь в его определении, издали вижу, кто мальчик, а кто девочка. Год рождения?

Я назвала цифру. Валерий перестал печатать.

– Вау! Ни фига себе, столько лет!

Никита Сергеевич вскинул брови, выпучил глаза, но воздержался от комментариев.

– Разве столько можно прожить? – не успокаивался помощник.

Я рассердилась. Да, меня нельзя назвать совсем юной, но возраста Бабы-яги я пока не достигла. Куда я попала? Коняев только что хвастался, что мгновенно способен отличить мужчину от женщины, теперь его ассистент посчитал меня древней развалиной.

– Очуметь! – не затихал медбрат. – Чем вы кормите Евлампию? Это же научное открытие!

Мое плохое настроение растаяло, я рассмеялась.

– Евлампией зовут меня.

– А-а-а, – протянул Валера. – Жаль, я думал, нам с доктором Нобелевскую премию дадут за открытие вида вечно живущих мышей.

Никита Сергеевич постучал ручкой по столу.

– Тишина в аудитории! Начнем заново. Как величать мышеньку?

– Она у нас только появилась, еще не успели ее назвать, – ответила я.

– Как? – возмутился врач. – Преступная безответственность!

– Моя сестра сыну три месяца имя подобрать не могла, – меланхолично заметил Валерий.

– С ребенком ничего не случится, – оборвал его Коняев, – а у мышеньки начнется психологический слом. И как ее в истории болезни записать? Неизвестная?

– Пусть будет Джейн Доу, – подсказал ассистент.

– С ума сошел? – покраснел ветеринар. – Так у американцев в моргах неопознанные женские трупы называют! Предлагаю прекрасное имя: Анна Ивановна Куликова.

Я опешила, но потом возразила:

– Анна еще куда ни шло. Но отчество и фамилия совершенно не подходят.

Никита Сергеевич боднул лбом воздух.

– Почему? У меня маму так зовут!

– Тогда найденке следует быть по отчеству Максимовной, а по фамилии Вульф, – возразила я. – И имя Аня мне не нравится.

– Ладно, – согласился доктор, вытаскивая из ящика стола книгу, – пороемся в словаре, изучим варианты.

Я взглянула на часы.

– Лучше осмотрите грызуна, анкету потом заполните.

– Никак нельзя, – возразил Валерий. – Ни в лаборатории, ни в каком другом кабинете анонимному пациенту ничего делать не станут. Запрещено приказом главврача. В стране непростая политическая обстановка, возможен теракт, а в клинике не пойми кто обслуживается? Не пойдет.

– Нашел отличное имечко! – заликовал Никита Сергеевич. – Ефросинья. Созвучно Евлампии. В одном духе. В стиле семьи.

Я чуть не расхохоталась, но сообщать доктору, что когда-то меня родители назвали именно Ефросиньей, не стала[4].

– Вижу, вам и это предложение не по вкусу, – надулся Коняев.

– Да какая разница? – зашептал мне Валерий. – Уважьте врача, это ж только для истории болезни, дома как хотите, так и зовите.

– Отлично, – кивнула я.

– Итак, мы видим Ефросинью Максимовну Вульф, – заявил грызуновед. – Замечательно. Нуте-с, начнем…

Ветеринар схватил лист бумаги и начал быстро писать. Я терпеливо ждала, пока он завершит работу, получила направление и ахнула:

– Надо сделать УЗИ, компьютерную томографию, гастроскопию, колоноскопию, пройти осмотр у дантиста, гинеколога, кардиолога, эндокринолога, уролога, пульмонолога, онколога, венеролога? Сдать кровь для кучи исследований?

Никита Сергеевич округлил глаза.

– Ничего особенного, стандартная диспансеризация!

– В поликлинике есть мышиный гинеколог? – изумилась я.

– Да, – кивнул ветеринар, – он перед вами.

– И дантист? – Я никак не могла успокоиться.

– Да, он перед вами, – повторил врач.

Я потрясла головой.

– Может, вы заодно и кардиолог, уролог, венеролог?

– Верно.

– Зачем тогда писать направления к разным специалистам, если хватит одного человека? – опешила я.

– Для вашей информированности, – пояснил Никита Сергеевич. – А то некоторые люди придут, потребуют сделать полное обследование, а потом, когда счет оплачивать надо, кричат: «Почему такая цена? Безобразие!» Имейте в виду, глобальное изучение здоровья проводится с участием всех специалистов.

– И сколько оно стоит? – догадалась спросить я.

– Шестьдесят восемь тысяч шестьсот пятьдесят девять рублей, – привычно ответил Валерий.

Я не поверила своим ушам.

– Сколько? Вы, наверное, пошутили!

Никита Сергеевич поправил голубую шапочку.

– Компьютерная томография не дешевое удовольствие.

– Одна из моих подруг недавно делала такое исследование всего тела и заплатила около четырех тысяч, – возразила я.

– Охотно верю, – поморщился ветеринар. – Знаете, как у нее процедура проходила? Сейчас расскажу. Ваша знакомая лежала на жестком холодном столе, ни подушки, ни одеяла ей не дали. Своей очереди она ждала три часа, сидя в грязном коридоре на колченогом стуле с поломанной спинкой. Аппаратура в центре древняя, с давно выработанным ресурсом, поэтому лучи неправильно светят. Врачом в дешевом месте является фельдшер, который трактует результат, как умеет. Да, чуть не забыл! Сортир в больнице, куда опрометчиво отправилась ваша знакомая, просто Армагеддон, о туалетной бумаге там и не слышали. Недавно я ехал по Москве и видел рекламный щит: «На нашем вокзале вам быстро, качественно и недорого сделают диагностику всего. В подарок удаление всех зубов бесплатно».

Я захихикала.

– Не смешно! – сурово оборвал меня ветеринар. – В этом случае плакать надо. Рыдать! Если вам не жаль прелестную Ефросинью, можете отнести ее на вокзал. Да, у нас дорого. Но что вы получите за эти деньги? Прекрасный интерьер клиники, разработанный лучшим американским дизайнером, ковры в кабинетах…

Я обвела взглядом комнату. Моя лучшая подруга и однофамилица Катя Романова, по профессии хирург, всегда говорит знакомым, которые собрались впервые посетить какого-то врача: «Если вы пришли в коммерческую клинику и видите там повсюду паласы, бархатные шторы, кружевные салфетки, то немедленно уходите прочь. В данном заведении безобразно нарушают санитарно-гигиенические правила. Напольное покрытие и занавески на окнах в кабинетах – рассадники инфекции. Единственное место, где могут скапливаться пылесборники, – офис главврача при условии, что он там никаких манипуляций с пациентами не проводит».

Никита Сергеевич, не знавший о моих мыслях, пел дальше:

– Вам предложат мягкое одеяло, подушечку, чашечку кофе с ликером…

– Сомневаюсь, что мышь его выпьет, – возразила я.

– Она может отказаться, – согласился врач, – но угощение для вас. А какой у нас унитаз! Розовый с золотом, пахнет жасмином. Внутри томографа звучит музыка по предпочтению пациента. Любая! Ваша питомица что попросит? Моцарта? Шнитке? Тяжелый рок? Поп? Киркорова? Народные мелодии? Шансон?

– Я только вчера познакомилась с Ефросиньей и еще не успела выяснить ее музыкальные пристрастия, – ответила я.

– Тогда классика, – приободрился Никита Сергеевич. – О, чуть не забыл! Осмотр хвоста в подарок. Ну как, начинаем?

– Нет, – отказалась я. – Охотно верю, что у вас замечательные врачи и прекрасные условия, но проверять состояние полевки почти за семьдесят тысяч целковых не считаю разумной идеей.

– Я не предложил вам кофе! – засуетился ветеринар.

– Спасибо, не надо, уже ухожу, – отказалась я.

– Нет, нет, вы ХОТИТЕ капучино! – выделив глагол, заспорил Никита Сергеевич. – Валера, ну-ка приготовь Евлампии, что положено для вип-клиентов.

Ассистент вышел из кабинета. Доктор перегнулся через стол и прошептал:

– Вы мне крайне симпатичны, притащили беспородную полевку, готовы заботиться о ней. А некоторые люди приобретут элитную murinae[5] от лучших европейских производителей, и она у них от плохого ухода окочуривается. Готов провести осмотр Ефросиньки в частном порядке за три тысячи рублей. В стоимость войдут и анализы. Деньги прямо мне. О’кей?

Я вынула кошелек. Грызуновед потянулся к банке со словами:

– Очень рад, что нашли с вами общий язык. В качестве бонуса выдам вам талон на скидку в зоомагазине, расположенном в торговом центре. Цены там нормальные, выбор товаров прекрасный.

Глава 22

Через полчаса, услышав из уст Коняева замечательную фразу: «У вашей Фроси жеребиные анализы, она здорова, как корова», я приехала в зоомагазин, показала продавщице банку с мышкой и задала вопрос:

– Что надо купить ей для полного счастья?

– Какая хорошенькая! Очаровашечка! Ми-ми-ми… – запричитала девушка, – сейчас мамочка все тебе, кисонька, приобретет. Начнем с домика. Вот они…

Продавщица отошла в сторону.

– Ничего себе, – пробормотала я, оглядывая стеллажи, забитые пластмассовыми замками, – ну и выбор. Подскажите, какой особняк лучше?

– Все хороши! – отрапортовала девушка, поправляя бейджик, прикрепленный к блузке. – Вопрос в цене.

Я прочитала на карточке ее имя.

– Елена, у меня живут мопсы. С мышью я имею дело впервые. Чем отличается сооружение за сто рублей от того, что стоит две тысячи?

– Первое – хижина, – зачастила Лена. – Дизайн оригинальный, но внутри крохотулечная комнатенка, развернуться негде, приличную мебель не поставишь. Второе – трехэтажный дворец. Там полно места, есть спальня, гостевая комната, столовая, зал для приема друзей, несколько туалетов, кухня, помещение для занятий спортом. Вот вы сами где предпочтете жить, на краю Москвы на выселках, в однушке с комнатой девять метров вместе с мамой-папой-мужем или в особняке со множеством помещений и чтобы никакой свекрови в радиусе ста километров?

– Ответ очевиден, – усмехнулась я.