Мы из Бреста. Бессмертный гарнизон

Мне разобраться со своим костюмом тоже особых проблем не было. Одевшись и застегнув на поясе шитую портупею, я спокойно ждал своей очереди. Смотреться в зеркало желания не было, интереснее было наблюдать за фотосессией. Настроив аппарат, «дед» стал руководить съемками — где и как стоять и сидеть Сергею. После чего сделал несколько снимков. Закончив, пригласил меня.

Держа в руках тяжелую форменную каску, я двинулся под свет софитов, который мешал видеть остальную комнату. Подойдя к экрану, остановился и посмотрел в сторону фотографа. Было такое ощущение, что все вокруг застыло и затихло. Потом раздался вздох и явно не одного человека.

— Вот это да!!! — кто это сказал, я не понял. Повернул голову в сторону говорившего, но так никого и не увидел — слепил свет. Раздался щелчок, а затем еще один. Мне почему-то разонравилась идея сниматься. Не дожидаясь команды сел в кресло, поставив каску на пол. Фотограф сделал еще несколько снимков. Поблагодарил и разрешил переодеваться. Подхватив каску, я наконец-то покинул съемочную площадку.

— Ну, ты даешь! — первое, что я услышал от Сергея, подойдя к вешалке. — Прямо аристократ какой-то. Мундир сидит как влитой. Ты что, раньше уже одевал такой?

— Нет, при тебе первый раз надел, сам же видел как одевался. Что действительно хорошо смотрелся?

— Просто отлично. Сразу чувствовалось, что настоящий военный. Но мне мой больше понравился.

— Ладно, давай собираться, а то ребята заждались.

Быстро одевшись и отдав костюмы подошедшей помощнице фотографа, уточнив время когда придти за снимками, мы наконец вышли на улицу.

— Где вы там пропадали? Мы тут уже идти на поиски собрались! — набросились на нас парни.

— Да так, потом увидите, когда снимки получим, — напуская дыма отвечал Сергей. — Нам поступило заманчивое предложение и мы не смогли отказаться…

— Ну, что, ребята, пойдемте. Я постараюсь выполнить свое обещание. Надеюсь бить потом не будете. И разочарованы тоже. Давайте начнем отсюда. — предложил я и начал рассказ о создании Исторического музея, снятых с башен здания в 1935 году двуглавых орлах и геральдических фигур львов и единорогов…

Медленно идя по брусчатке Красной площади мимо стен Кремля и Мавзолея, я рассказывал парням об истории и создании Кремля, соборе Василия Блаженного (Покрова Пресвятой Богородицы, что на Рву), памятнике Кузьме Минину и Дмитрию Пожарскому, Лобном месте, Китай-городе, Гостином дворе, здании Верхних Торговых рядов (ГУМе). Наша группа лейтенантов со мной во главе, смотрелась достаточно колоритно. В ходе рассказа я заметил, что к нам присоединилось еще несколько человек — толи зевак, толи из службы охраны. Ребята слушали внимательно, лишь иногда переспрашивая неясное. Внешней охраны Кремля заметно не было. Только несколько милиционеров прохаживались в отдалении, да у въездных ворот Спасской башни стояли бойцы охраны.

Экскурсия длилась где-то полтора часов. Честно говоря, стал уставать. Сделав круг почета вокруг Красной площади и ее достопримечательностей, мы остановились у входа в здание Верхних Торговых рядов (ГУМе) со стороны улицы Куйбышева (Ильинки). Сравнительно недавно, в 1936 г., его готовили к сносу, но работы остановили и отдали под размещение различных организаций. На первом этаже работал небольшой продовольственный магазин, а лотошницы продавали мороженое. Закончив свой рассказ и поблагодарив слушателей, предложил подкрепиться мороженым и газировкой. Что было принято на «ура».

Кто не жил в Советском Союзе, тот никогда не узнает вкуса настоящего мороженого, а кто жил тот его не забудет. Все, что продавалось после 80-х годов XX века у нас в стране уже нельзя считать мороженным, так суррогат. Пусть оно было неприглядным на вид и за ним приходилось выстаивать длинные очереди, зато каким счастьем было ощутить его нежный молочный вкус на губах… Сливочное, пломбир, фруктово-ягодное, вафельные стаканчики с кремовыми розочками, эскимо, рожок с шоколадной глазурью… В отечественном «холодке» не было ни единого консерванта, только натуральное молоко! К тому же стаканчики, брикеты и эскимо по всей стране изготовлялись по единой технологии и содержали только молочные жиры. Поэтому вкус десерта в любом городе Союза был одинаковым! Этим мы обязаны ГОСТу 117-41 введенным 12 марта 1941 года. Он считался одним из самых жестких в мире…

Вот сейчас у меня была возможность его поесть. Лоточница нам предложила на выбор: мороженое с «лебедем» (13 коп.), молочное (9 коп.), фруктовое (7 коп.), шоколадное «эскимо» малое (11 коп.), большое (22 коп.) в брикетах и стаканчиках. Бери — не хочу. С жадности мы взяли по несколько штук сразу и теперь стояли и наслаждались вкусом. Правда, мороженое в брикетах быстро растаяло и потекло. Но все равно, стараясь не испачкаться, мы ели и наслаждались. Кое — кто из парней мороженное ели первый раз в жизни.

Подкрепившись мороженым, двинулись дальше в сторону ул. Никольской. По ходу дела многие из нас пытались платочками оттереть с пальцев мороженое. Но руки все равно оставались липкими. Я предложил войти вовнутрь и отмыть руки в туалете. Что мы и сделали. Себе я купил мороженое в стаканчике и мне мыть руки было не нужно. Показав где находится туалет, остался их ждать у фонтана.

Был рабочий день — вторник. Мимо меня по своим делам ходил народ. А я наслаждался шумом падающей прохладной воды. На входе со стороны Никольской, работал магазин канцелярских товаров. Решил в него заглянуть. Все равно ребятам потребуется время привести себя в порядок.

Магазин хотя и был небольшой, но поражал наличием товара не только местного, но и зарубежного. Посетителей в нем было мало, но никто из них ничего не покупал, просто прохаживаясь и рассматривая полки с товаром. Может их отпугивали цены? Мне лично они показались нормальными. Рассматривая полки, я нашел нужные мне вещи — перьевую ручку Parker VACUMATIC, вдобавок ко всему с золотым пером. Здесь же были чернила для нее «QUINK». Кроме того заметил отличную белую писчую бумагу в пачках по 500 листов, большие почтовые конверты размером со стандартный лист А-4, малоформатный фотоаппарат «ФЭД» — точную копию немецкой «Leica II». Тут же нашлась и фотопленка «Kodak». Увидев, что я заинтересовался товаром, ко мне подошел продавец — молодой мужчина лет тридцати, в строгом темном костюме и светлой рубашке с узким галстуком. Поздоровавшись, он поинтересовался, что меня заинтересовало. Я перечислил, что хотел бы приобрести. Продавец внимательно на меня посмотрел и поинтересовался, чем я буду рассчитываться?

— Наличными, — ответил я и уточнил, что хотел бы взять всю имеющуюся в магазине фотопленку…

Еще раз внимательно посмотрев на меня, продавец, стал собирать и выкладывать на прилавок перечисленные мной вещи. Сумма получилась приличная больше 1,5 тысяч рублей. Одна ручка потянула 650 рублей. Но жалеть деньги я не стал, так как особого смысла их беречь не видел. А тут пойдут в дело. Оплатив, я попросил все связать в один пакет. Поблагодарив продавца и попрощавшись, вышел из помещения. И только тут обратил внимание, что это Коммерческий магазин. Стала понятна реакция посетителей магазина на цены — видимо они действительно были крутоваты. У фонтана меня уже ждали парни. Похвастался покупками и мы направились в ателье…

…Наши фотографии были готовы. Конверты с ними по квитанциям выдала помощница Фотографа, предлагая их предварительно посмотреть и проверить. Все стали их рассматривать и показывать друг другу. Фотографу удалось сделать действительно качественные снимки. На каждой фотографии, несмотря на схожесть фона и внешнего вида снимавшихся, жили индивидуальности со своими характерами и мыслями. Но все разговоры стихли, когда мы с Сергеем стали смотреть свои снимки.

На фото Сергея жил молодой, лихой краснофлотец времен Гражданской войны, во флотской тужурке, тельняшке и бескозырке. В его глазах светился задор и молодость.

Мне досталось несколько комплектов фото. Те, что были предназначены для документов и художественное фото в военной форме, мне понравились. С них открыто смотрел молодой, симпатичный и улыбчивый лейтенант пехоты. С остальных на мир смотрел аристократ — царский офицер в придворной бальной форме. На лице одновременно и строгом, и привлекательном читались скука и пресыщенность жизнью. В его глазах осветился ум, власть и жесткость. Но на том комплекте, где на у меня была повязка на голове, жил уже совсем другой офицер. Боевой, а не придворный завсегдатай. Здесь на лице уже читалась усталость и стремление к жизни. На всех фото их герой жил своей жизнью, сам того не видя. Фотограф действительно был мастером своего дела…

Помощница фотографа спросила понравились ли нам снимки? Мы почти хором это подтвердили. А она улыбнулась: «Совсем оглушили!» и предложила их оплатить. Что мы и сделали, по очереди подходя к ней для расчета. Больше всех пришлось заплатить мне, но фото того стоили. Заодно я уточнил можно ли пообщаться и лично поблагодарить Фотографа. Оказалось, что он недавно ушел по делам и будет не скоро. Попрощавшись, мы вышли на улицу.

Время было обеденное. Пора было подкрепиться. Правда, куда нам пойти я не знал. Из старых, близко находящихся мест питания, я знал только ресторан «Славянский базар», что на Никольской. Ну и пару дешевых пивных и столовых, что были в мое время там же. Еще вариант — рестораны в гостинице «Москва». Кстати, очень перспективный — можно убить сразу несколько зайцев — показаться перед швейцаром и остальным обслуживающим персоналом гостиницы в группе сослуживцев. Да и вкусно поесть не помешает. Я предложил пообедать в ресторане при гостинице, где остановился, тем более что совсем рядом. Народ согласился, прогулка на свежем воздухе у всех возбудил аппетит. Мы быстро дошли до места. Дверь нам открыл тот же швейцар, что и утром. В ресторане, заняв и сдвинув несколько столов, мы сделали заказ — много мяса, овощей и коньяка. Вскоре принесли заказ и мы смогли насладиться мастерством поваров.

За обедом, разговором, воспоминаниями учебного процесса, шумно и весело, прекрасно провели время. Мне пришлось больше молчать, слушая других. Иногда вставляя рассказы из своей прошлой жизни. Время текло незаметно и стрелки часов подошли к 15 часам. Пора было прощаться, у ребят скоро поезд, а им еще добираться на Киевский. Рассчитавшись, мы вышли на свежий воздух. До станции метро «Охотный ряд» было рукой подать. За те несколько часов, что провели вместе, мы сдружились. Особенно с Сергеем Поповым. Он оставил мне адрес своих родителей в Казани и просил писать туда, пока не устроится в части. У входа на станцию метро мы простились, пожав на прощание руки и пообещав друг другу списаться через Сергеевых родителей. После чего ребята скрылись за дверями станции.

Развернувшись, я пошел в гостиницу, мне еще надо было работать. Письменный стол и бумага ждали меня…

* * *

СООБЩЕНИЕ НКВД СССР В ЦК ВКП(б) И СНК СССР

N 1798/6 2 июня 1941 г:

Пограничными отрядами НКВД Белорусской, Украинской и Молдавской ССР добыты следующие сведения о военных мероприятиях немцев вблизи границы с СССР.

В районах Томашова и Лежайска сосредоточиваются две армейские группы. В этих районах выявлены штабы двух армий: штаб 16-й армии в м. Улянув (85 км юго-западнее Люблина) и штаб армии в фольварке Усьмеж (45 км юго-западнее Владимира-Волынского), командующим которой является генерал Рейхенау(требует уточнения).

25 мая из Варшавы в направлении Люблин — Холм и Люблин — Замостье Грубешов отмечена переброска войск всех родов. Передвижение войск происходит в основном ночью.

17 мая в Тересполь прибыла группа летчиков, а на аэродром в Воскшенице (вблизи Тересполя) было доставлено сто бомбардировщиков.

25 апреля из Болгарии в Восточную Пруссию прибыла 35-я пехотная дивизия.

В мае отмечено инспектирование частей германских войск в Восточной Пруссии и на территории Генерал-губернаторства и рекогносцировка в пограничной полосе высшими чинами германской армии.

5-7 мая Гитлер в сопровождении Геринга и Редера присутствовал на маневрах германского флота в Балтийском море, в районе Готтенгафен (Гдыня). В средних числах мая Гитлер прибыл в Варшаву в сопровождении шести высших офицеров германской армии и с 22 мая начал инспектирование войск в Восточной Пруссии.

Генералы германской армии производят рекогносцировки вблизи границы: 11 мая генерал Райхенау — в районе м. Ульгувек (27 км восточнее Томашова и 9 км от линии границы): 18 мая генерал с группой офицеров — в районе Белжец (7 км юго-западнее Томашова, вблизи границы) и 23 мая генерал с группой офицеров производил рекогносцировку и осмотр военных сооружений в районе Радымно.

Во многих пунктах вблизи границы сосредоточены понтоны, брезентовые и надувные лодки. Наибольшее количество их отмечено на направлениях на Брест и Львов.

Продолжаются работы по устройству оборонительных сооружений вблизи границы, главным образом в ночное время.

Отпуска военнослужащим из частей германской армии запрещены.

Кроме того, получены сведения о переброске германских войск из Будапешта и Бухареста в направлении границ с СССР в районы Воловец (Венгрия) и Сучава — Ботошаны (Румыния).

Основание: телеграфные донесения округов.

Народный комиссар

внутренних дел СССР Берия

ЦА ФСБ РФ. Ф.Зос. Оп.8. Пор N 9. Лл.52–53 (Взято из сборника документов «1941 год», т.2. Документ N 516.)

* * *

Из записки Л. П. Берии лично И. В. Сталину от 02.06.41 г № 1798/Б:

«… В районах Томашов и Лежайск сосредоточились две армейские группы. В этих районах выявлены штабы двух армий: штаб 16-й армии… и штаб армии в фольварке Усьмеж… командующим которой является генерал Рейхенау (требует уточнения)… 25 мая из Варшавы… отмечена переброска войск всех родов. Передвижение войск происходит в основном ночью… Генералы германской армии производят рекогносцировки вблизи границы… Во многих пунктах вблизи границы сосредоточены понтоны, брезентовые и надувные лодки. Наибольшее количество их отмечено в направлениях на Брест и Львов…»

* * *

Дорога обратно заняла всего несколько минут. На лифте я поднялся к себе на этаж. Первого кого встретил, была Татьяна. Улыбнувшись, поздравила с покупками, что были у меня в руках. А затем доложила, что все сделала как я просил. И подойдя к столу, отдала мне конверт с билетом на поезд и остатком денег. Мой поезд до Минска убывал завтра в 16 часов, вагон купейный, полка нижняя. Подавая ключ от номера, продолжила: «Форму вашу погладила. Весит на месте, сапоги у вас начищенные, но я на всякий случай оставила щетку. Вдруг потребуется. Если еще что надо, не стесняйтесь, говорите. Я сегодня весь день дежурю».

К своему стыду, я понял, что совсем забыл купить презент Тане, за ее работу. Но в принципе не все потеряно. Еще не вечер, как говорится — из номера закажу в ресторане. Поблагодарив, поинтересовался сколько должен за работу. На что получил ответ: «Ничего. Все оплачено из остатка денег от переоформления билета. Квитанция в конверте». Мне осталось еще раз поблагодарить и пригласить девушку заходить в свободное время на коньяк.

Закрыв дверь в номер изнутри на замок, оставил ключ в нем. Раскрыв пакет, выложил на стол купленные письменные принадлежности, а остальное сложил на диван. В шкафу проверил форму. Она была прекрасно выглажена. О стрелки можно было бы поранить пальцы. А в начищенные до зеркального блеска сапоги можно было смотреться, как в зеркало. Так что должен я Тане по самое не хочу. Полюбовавшись формой, разделся.

Решил начать с самого простого — конверта с документами Седова. Надо хоть знать что в них написано. Достав и положив конверт перед собой на стол, стал рассматривать его со всех сторон. Обычный, склееный из плотной, коричневатой, оберточной бумаги конверт с сургучной печатью. Как его вскрыть, не повредив, знал. В свое время натренировали. Хорошо еще, что он не очень хорошо заклеен.

Подогрев электрочайник, принялся за дело. Мастерство не пропьешь… Вскоре конверт дал возможность посмотреть в свое нутро. Там находилась папка в бело-серой матерчатой обложке. Как и ожидалось, это было личное дело лейтенанта Седова Владимира Николаевича, 1921 г.р., оформленное Тамбовским Краснознаменным военно-пехотным училищем имени товарищей Ашенбреннера и Уншлихта. Материала для изучения было море — страниц двадцать пять.

Сами корочки чистые, есть, правда, несколько отметок, но не помню, что они означают. После войны кодировку поменяли и современные мне знания по ним здесь не прокатят.

Раскрыв дело, стал его просматривать. С фотографии, сделанной в марте текущего года, еще в курсантской форме, на меня смотрел Седов. Фото в деле нужно поменять. Послужной список, автобиография, аттестация и анкета дополнили мои знания о себе любимом: из крестьян, с 4-х лет воспитывался в детдоме недалеко от Тамбова. Родителей не помнит (похоже умерли от голода). Доставлен в детдом сотрудниками ОГПУ с жд. станции Тамбов, где несколько суток голодал. На «хорошо» и «отлично» окончил десятилетку при детдоме. Член ВЛКСМ, был секретарем комсомольской организации (несколько раз подчеркнуто красным карандашом) школы. После школы, в тридцать девятом, в соответствии с собственным желанием и по комсомольской путевке горкома комсомола направлен для обучения в пехотное училище. Закончил полный курс ТКУ. Приказом НКО № 0170 от 14 мая 1941 г. досрочно выпущен в воинском звании «лейтенант». Не участвовал, не состоял, не привлекался. Не женат. Родственников не имеет.

Оценки у курсанта хорошие. Хорошо знает немецкий и может на нем говорить!!! (вот прокол — я его помню с пятого на десятое. В последний раз учил в институте, но потом практики не было и почти забыл). Активист, спортсмен-разрядник, «Ворошиловский стрелок», водит автомобиль и мотоцикл. Характеристика положительная. Короче настоящий «ариец»…

Автобиография написана перед выпуском. Кадровики постарались. Почерк- мелкий, буквы с крутым, отвесным наклоном — очень похож на мой.

В аттестации молодого лейтенанта заинтересовала и отметка особого отдела. Взысканий по служебной линии не имел. А для чего тогда особист отметку поставил? Обычно хватает подписи непосредственного начальника. Или я что-то пропустил и было такое требование? Ладно, зачем голову забивать.

Что ж, теперь хоть немного, но познакомился с прошлым своего Седова. Вообще прекрасно, что дело он вез с собой. Было бы по другому — не знал бы что и делать. А так прокатит, надеюсь…

Достав из конверта полученные фотографии, вложил их в личное дело взамен старых. Ну, а имеющиеся в деле фото на уничтожение. Оставшиеся фотографии положил на стол, потом уберу. Маленькие все равно потребуются — в части поменять удостоверение.

Подготовив таким образом личное дело и убрал его на место в чемодан. Вновь сел за стол.

Теперь можно заняться главным, для чего остался в Москве — отработкой письма к Сталину. Раскрыв пачку с бумагой, заправил ручку чернилами. На упаковке бумаги попробовал ручку. Класс, то что и надо. Чернила ложатся ровно и аккуратно, без клякс… Достав из сейфа планшетку с черновиком, развернул перед собой, сосредотачиваясь… Мое внимание все время отвлекал Перстень, мешая своим светом. Снял и положил на стол. Желание его снова одеть стало больше моих сил. И поддавшись надел его на безымянный палец левой руки. Посмотрел на часы, что положил под настольную лампу. А потом…

… Уже привычно накатило, освобождая мысли и чувства… Мысль летела через время и пространство… Вспоминались планы немецкого командования, направления планируемых ударов, перечень частей и соединений сосредотачиваемых у нашей границы, их командный состав, места дислокации. Схемы и карты приграничных сражений, действия сторон. Слабые и сильные стороны вооружения и техники. Организационная структура СС и СД, парт. аппарата, вермахта. Уже давно забытые прочитанные книги и материалы, мемуары, персоналии и их характеристики… Предательство нашего высшего ком. состава (особенно в Зап. ОВО). Ошибки в руководстве войсками. Обсуждения. Фотографии, художественные и документальные фильмы, события, сражения и итоги Великой Отечественной войны. Кроме всего прочего вспомнились тайные немецкие базы и тайные аэродромы на островах Земля Александры (архипелаг Земля Франца-Иосифа), Междушарский (архипелаг Новая Земля), на новоземельских мысах Константина и Пинегина, у архангельских деревень Мегра, Верхняя Золотица, Погорелец и в Лешуконском районе, у Окулова озера. Именно на их основе была создана надежная система контроля всей акватории Карского моря, а возможно, и системы дальней разведки рейха.

Вспомнилась и организация эвакуации предприятий и организаций с оккупированных территорий, и бардак творившийся тогда, и предательство ряда народностей — чеченцев, крымских татар, калмыков, грузин. В голове всплыло предположение об отравлении Сталина в ночь с 21 на 22 июня 1941 г., прочитанное когда-то на одном из форумов посвященных Великой Отечественной войне. Там утверждалось, что именно поэтому он и не мог руководить страной в период с 22 по 25 июня. А когда оклемался и 25 смог приехать в Генштаб, понял, как подставили страну и его лично. И не смог сдержать своего гнева. У Жукова по этому поводу в мемуарах частично описано. Не знаю кому как, но мне это предположение показалось достаточно обоснованным и правдоподобным.

Вспомнились месторождения природных ископаемых, которых так будет не хватать стране. Все-таки хорошо нас учили в школе на уроках географии. Конечно без особой конкретики, но тем не менее. И обо всем этом замалчивать не стоило, хоть этим еще немного помочь Родине..

Картинки менялись пулеметной лентой, надолго не задерживаясь в голове и давая возможность другой появиться на свет… Все это формировалось в готовые и чеканные фразы и слова, что ложились на бумагу…

… Очнулся в сумерках. За окном был поздний летний вечер… Очень сильно хотелось ПИТЬ. Схватил графин с водой, который стоял рядом, и полностью осушил его. Немного полегчало…

… Электрический свет осветил стол. На нем лежала большая пачка пронумерованных, исписанных с обеих сторон листов. Флакон с чернилами был фактически пуст, так совсем чуть-чуть на самом дне. Остаток чистой бумаги составлял всего листов 200 не больше… Не плохо так поработал… Взяв верхний листок, вчитался. Затем еще, еще и еще… Написано конечно, как курица лапой, мелко, но главное можно без труда разобрать и прочитать… Вроде бы все, что хотел сообщить написал… Еще раз перелистал написаное. Да все, писать большего не стоит. Если письмо дойдет до адресата история может основательно измениться. И то, что я знаю и учил уже не случится. Так что не стоит увеличивать сущности. Ну, а если не дойдет… То все было зря… Останется только убить как можно больше врагов, чтобы до конца выполнить свой долг перед РОДИНОЙ… О плохом думать совершенно не хочется, буду надеяться все-таки на лучшее…

В конверт помещалось по 110 листов. Переложил плоды своего труда, так чтобы в каждом пакете было примерно равное количество листов. Всего получилось 7 двойных конвертов. На внешних конвертах сделал надписи: «Москва. ЦК ВКП(б). Сталину И. В. „Воздух“. Строго конфиденциально. Не вскрывать без адресата. Вручить лично в руки». На внутренних: «Москва. Кремль. Сталину. „Воздух“. Особой Государственной Важности. Не вскрывать без адресата. Пакет №__». Между конвертами вложил информационное письмо для охраны Сталина, в котором просил провести проверку без вскрытия внутреннего конверта. Насколько помнил, вся корреспонденция с такими пометками обычно сразу же доставлялось Сталину.

В ящике стола нашелся канцелярский клей, которым и заклеил пакеты. Осталось только их опустить в почтовый ящик. Бросать в гостинице посчитал опасным из-за того, что пакеты увидит куча народа и будет курсе о письме, пока оно идет к адресату. Надо жить скромнее. Ножками прогуляться до Старой площади и там бросить в ящик для корреспонденции ЦК ВКП(б). Тем более это совсем рядом и идти туда минут двадцать. А уж если через проходные дворы, то и быстрее можно. Надеюсь, на ночь их не перекрывают…

Убрал в сейф уже пустую планшетку. Плотно закрыв дверь в ванной, сжег черновик, спустив с туалет пепел. Дождавшись когда высохнет клей, быстро собрался. И вышел из номера. Сдавать ключ администратору не стал, все равно скоро вернусь. В холле у лифта сидела вторая горничная, Татьяны и администратора на месте не было. Выйдя на улицу, двинулся по давно и хорошо знакомому маршруту Охотный ряд — Старая площадь, д.4. Несмотря на позднее время, на улицах народа прибавилось. В основном молодежи. Люди прогуливались в сквере у Большого театра, стояли у входа в метро… Работали киоскеры с табаком, лотошницы продавали мороженое и газировку.

Как и рассчитывал до места дошел быстро. Вход в здание освещался лампочкой. Охраны здания видно не было, но в том, что «наружка» ведет наблюдение абсолютно не сомневался. Все же это важный стратегический объект, который и охраняться должен соответственно. Ничего предосудительного я не делал. Так что не думаю, что они сразу же меня станут брать. Вот снимок вполне могут сделать. Ну и поинтересоваться, кто и что бросил в ящик в такое позднее время. Хотя, бог его знает, как сейчас здесь организована охрана. Терактов вроде бы уже и не было. Но профессионалы от охраны точно есть… Во всяком случае, по пути от гостиницы я слежки за собой не заметил. Не спеша раскрыв пакет, побросал конверты в окошко почтового ящика, закрепленного на стене рядом с входом. Спокойно свернул оставшуюся бумагу, и, повернувшись, медленно пошел назад. За мной никто не последовал. Бульвар был пуст. На всем пути назад «наружку» я так и не заметил. Вернувшись назад, поднялся в ресторан. Он еще работал. За столиками сидели немногочисленные посетители. Присев за свободный столик, заказал ужин, а также шоколад и коньяк Тане. С удовольствием съев поданный ужин и запив его несколькими бутылками «Боржоми», решил вернуться в номер и как следует выспаться.

На этаже меня встретила Таня. Она меня поприветствовала и поинтересовалась, как мне понравилась ее работа. Горячо поблагодарил ее за сделанное и вручил пакет с шоколадом и коньяком. Таня засмущалась и сначала отнекивалась, но затем все-таки забрала пакет у меня, пообещав разделить его с подругами. Еще раз поблагодарив, я попрощался и пошел к себе…

… Все запланированное выполнено. Можно и отдохнуть. Опять захотелось пить. Я снова ополовинил кувшин. Кстати интересно, кто его наполнял? Насколько помню, я этого не делал и оставил пустым на столе. Видимо в мое отсутствие кто-то из обслуги, или еще кто, был в номере. Вот и позаботился. Хорошо, что я все убрал за собой. Глаза просто слипались, усталость последних дней брала свое. Преодолевая себя, из последних сил разделся. На этот раз я снял с себя все, кроме Перстня уже ставшего составной частью меня самого… Чемодан, кстати, досмотрели. Волосок, заранее укрепленный на нем, отсутствовал. Но это было ожидаемо. Надеюсь ничего предосудительного там не нашли и не подкинули. А то бы давно ласты скрутили… Не помню как дошел до постели и провалился в сон…

* * *

Из беседы состоявшейся в служебном кабинете на 2-ом этаже гостиницы «Москва»:

— Ты чего к парню то привязался? Обычный «лейтеха». Едет после окончания училища к месту службы. Остановился у нас на сутки до поезда… Поезд на Минск завтра… Татьяна говорит — спокойный, приятный, культурный. Явно городской — говорит слишком правильно, начитанный, с деньгами. Деньгами не сорит… И что тут такого, что к нему надо присмотреться?

— Да, как тебе сказать… Странный, чужой какой-то… Вот себя вспомни после окончания курсов… У тебя, что три комплекта формы с кучей нижнего белья с собой было? А «парадка» у тебя была?

— Эка ты взял. Когда это было. У меня кроме формы, что на мне была, да исподнего с кое-какой мелочевкой, в чемоданчике и не было ничего. Потом уж, когда подъемные здесь получил, да обжился все и приобрел. А так, что по выпуску получил, то и носил… Но времени то уже 6 лет прошло. Люди лучше жить стали, снабжают лучше…

— Ага, и у нас поселиться могут? И «самописки» за огромные деньги иметь? И фотоаппарат с кучей фотопленки? И все заметь, новое. Что не говори — богатыми люди стали?! Себе то не ври! У тебя самого это есть? Вот то-то и оно что нет! А у молодого, не оперившегося командира, пацана есть!!! А еще у меня и у девчонок, Ани с Татьяной, сложилось впечатление, что он здесь не первый раз. Когда он от регистратуры к лифту шел я сам видел. А Татьяна заметила, что на этаже хорошо ориентируется. А говоришь не странно…

— Возможно, ты и прав… Но у него мы ничего не нашли. Хотя и осмотрели тщательно. Комплекты формы и нижнего белья — это разве предосудительно? Сам знаешь, что нет. Фотоаппарат и фотопленка? Все новое. Татьяна сказала, что он днем выходил без пакета, а вернулся с объемным пакетом. Возможно, купил уже здесь. А останавливался может быть здесь раньше, ты же не всех упомнить. Он молодой, может с родителями приезжал…

— Все может быть. Но память у меня на лица хорошая и не подводила. Если бы я его раньше видел, то вспомнил бы. Гостиница не так давно открылась, я тут почитай с первого дня. С памятью, проблем раньше не было никогда. Потому и держат здесь. Я уж и так и этак пытался вспомнить, но не получается. Вот и выходит, что не было его у нас. Возникает закономерный вопрос: «А откуда он может знать, что и где находится?» Подозрительно все это… То, что документы у него в порядке еще ничего не говорит. Сейчас, что хочешь могут сделать. А ты говоришь, прицепился! Кстати когда он пришел с компанией в ресторан, кто их обслуживал?

— Я и обслуживал. О чем говорили? Да ни о чем. Пока все доставлял и расставлял наслушался… Они все с одного училища вот и вспоминали учебу, преподавателей. Ничего интересного, обычный треп… Адресами обменивались. Я так понял, что они в разные округа едут. Твой в Белоруссию, а остальные в Киев… Кстати в училище звонил? Проверял его?

— Через дежурного по управлению пробивали. Все сходится. Приметы совпадают. Номер удостоверения и предписания соответствуют. Следует в Минск за назначением, срок прибытия не нарушает. Вроде бы все в норме, но чувствую что-то. Никак не пойму что. Сам же знаешь, берешь с наружи красивое и свежее яблоко, а откусишь — внутри гниль. Вот так и тут. Вроде бы все с Седовым понятно — нормальный выпускник, а все равно гложет сомнение. Гнетет что-то в нем. А что не пойму. Объяснить сложно. Какой-то он не наш что ли. Ведет себя слишком раскованно, свободно. Так у нас обычно иностранцы ведут. Но в тоже время он не такой как они. Чувствую, а сказать и понять не могу. Как тебе его фотокарточки?

— Хорошие снимки. Здесь сделаны. Я похоже знаю кто их делал. Ты когда отчет составлять будешь, не забудь про них указать, так, на всякий случай. Я, Татьяну предупредил, она тоже укажет… Ну, а посмотреть — посмотрим и по смене сообщим. И еще. Раз ты настаиваешь, то поручу Татьяне его еще раз проверить и посмотреть за ним…

* * *

Из беседы Вали и Кати состоявшегося в тот же вечер:

— И кто этот парень?

— Ты о ком?

— О Владимире, конечно…

— Никто, просто интересный попутчик. Ты же его сама видела и общалась…

— Ты из меня дуру не делай! В спальном вагоне вдвоем обычно едут с мужем или любовником. Мужа я твоего хорошо знаю — рыба она и есть рыба. А тут такой красавчик, да еще и умный.

— Нет серьезно. Коля провожал меня до поезда. С поездкой решено было практически в последний момент, вот я его и попросила довезти. Ну, а в купе и познакомились с соседом…

— Зная тебя, явно очень близко. Смотри, а то муж узнает…

— Ну, узнает. Чему быть, того не миновать. Должны же быть хоть небольшие радости у замужней женщины. Тем более, что в отношениях с Николаем, не все хорошо. Болен он, детей у нас нет и не будет уже… А тут такой интересный во всех отношениях парень. Мне с Володей, честно говоря, было очень хорошо. Он такой активный… На гитаре такой концерт дал… Романсы пел… А какие стихи пишет…

— Наверняка все ночь на подушке тебе читал, — ехидно сказала Катя.

— А тебе и завидно. Читал конечно, правда часто прерывался. На вот почитай… Он мне свою тетрадь со стихами дал… Почерк, правда, не очень, но прочитать можно. Последние три написал при мне в поезде… — доставая из чемодана тетрадь и передавая Кате, ответила Валя.

Возникла пауза, нарушаемая лишь шорохом перевертываемых страниц. Через некоторое время, прочитав стихи, Катя задумчиво сказала:

— Слушай, а действительно талант. Не новый Лермонтов, но очень не плохо. Особенно по сравнению с тем, что присылают к нам в редакцию. А он точно нигде не печатался? Это его стихи? Не плагиат?

— Говорил, что нет. Я уже говорила, что последние три написал при мне. Подчерк его. Конечно, можно сделать графологическую экспертизу. Но можешь мне поверить, это точно его подчерк. Я бы отличила подделку. Писал для себя, мне дал с условием, что верну, когда встретимся… Кстати, если они тебе понравились, может напечатаешь у себя в газете? Я с ним об этом договорилась…

— А ты знаешь, его можно дать на литературной странице. Он ведь действительно талант. Да еще какой. Особенно по сравнению с кое-кем. Вот что, завтра переговорю с главным редактором и членами коллегии, попробую предложить внести изменения в тематический план…

4 июня 1941 года, г. Москва

Проснулся рано утром — на часах было около 6 утра. День обещал быть солнечным и ярким. По небу не спеша плыли облака. Поливальные машины мыли асфальт, а в брызгах воды сверкала радуга. Начинался новый день.

Спать совершенно не хотелось. Себя чувствовал отдохнувшим и удовлетворенным выполненными вчера делами. Главное — письмо Сталину было отправлено. О чем можно было предупредил, остальное в его руках. Как он отнесется к очередному предупреждению и что он предпримет? Насколько я помнил, от нашей разведки Сталину постоянно шли данные о датах нападения на СССР в период с 15 по 22 июня. В Кремле прекрасно знали о войне и готовились к ней. Делали все возможное. Но вот почему военные «просрали» начальный период оставалось так и не раскрытой загадкой, какие бы доводы не приводились в литературе моего времени… Еще со школьной скамьи у меня сложилось впечатление, что это было предательство со стороны высшего командного состава РККА. Заговор маршалов действительно был и Сталин вовремя уничтожил пятую колонну в РККА. Но как говаривал мой школьный учитель истории Солозобов М. Н.: «Щуку поймали, да зубы остались». Отсюда и поражения 1941–1942 гг..

За этими размышлениями я прошел в ванную. Открывая кран душа, обратил внимание на то, что Перстень поменял свой цвет с насыщенного янтарного на бледно-зеленый. Снимать его с руки я не стал — привык, наверное. Струи воды лились по телу и рукам… Под напором воды камень Перстня стал темно- зеленым… Чудны дела твои, Господи…

И вообще имею я право на отдых. Столько дел переделал. Правда, особо некуда сходить. Поезд достаточно рано и на спектакль в любимый Театр оперетты не успею. Может просто пройтись по магазинам? Так у меня все необходимое уже есть. В другое время можно было съездить в Кузьминки и побродить по парку. Но там сейчас закрытая зона НКВД. Сокольники мне не нравятся. Да и ехать туда на трамвае очень долго. Так что сидим в номере и наслаждаемся одиночеством. Купленные книги почитаем.

А заодно подготовимся к боевым действиям. Что я имею в виду? Да хотя бы подготовить рабочий чертеж глушителя на «Наган» и другую стрелковку. Зачем ПБС? Чтоб было! Конечно, действовать ими в линейном бою особо не придется, но запас карман не тянет. Неизвестно куда попаду служить. С учетом того, что придется по любому с боем выходить из окружения, даже не сомневаюсь в его полезности. Да и вообще, в хозяйстве сгодиться. Тем более, что в ПБС особо сложного нет. Кроме уж совсем «накрученных», остальные можно сделать в любой хорошо оборудованной и укомплектованной мастерской. Сейчас глушители используются в спецподразделениях НКВД и РККА. Например, БраМит для «наганов» и «мосинок». Но этих БраМит-ов всего-то пару тысяч штук. И кто мне их выдаст? Так что озаботиться придется самому. Принцип работы и комплектацию знаю — в командировках на Кавказ пришлось насотреться на разные ПБС: и заводские, и самопальные. А уж настрелялся, по самое не могу.

Не теряя времени, сел за стол и накидал чертеж. Будем надеяться, что в части куда назначат, будет арт. или авто. мастерская и там смогу все заказать и собрать. Металл по любому будет, ну а каучук вполне заменим резиной. Труднее с патронами, но надеюсь, что на складах найдутся патроны «УС» (уменьшенной скорости).

А еще было бы совсем неплохо накидать «планчик» боевой подготовки для своего подразделения. Какого? Да того, что дадут по прибытии в часть. С учетом того, что Седов — пехотный «Ваня», это будет взвод, максимум стрелковая рота. Плохо, что не помню всех меток на деле. А то можно было, более точно определить на какую должность готовили лейтенанта и в чем он более силен. Ладно, нечего посторонними мыслями голову забивать. Будем считать по минимуму — взвод. Теперь вопрос — где будет расположена часть: в Восточной или Западной Белоруссии? Отсюда и будет решен вопрос с временными рамками на подготовку. Если исходить из того, что в часть я доберусь завтра-послезавтра, то до начала войны остается не более двух недель. День на размещение, знакомство с личным составом, вооружением и техникой. Для подготовки бойцов останется максимум 13 дней. И это в лучшем варианте. Кроме того, в батальоне уже есть свой план, который вполне вероятно не совпадет с моим. А убедить командование, что 22 июня начнется война, будет очень сложно. Тут вся надежда на Иосифа Виссарионовича. На то, что он во время даст пинок командованию на подготовку к войне.

Ну ладно, на БОГА надейся, да сам не плошай. По прибытию будет видно, что к чему. А так, пока накидать предварительный план. Что туда включить? В первую очередь то, что умею и смогу донести до них сам. Так как уровень подготовки сегодняшнего командного состава далеко не айс.

1. Стрелковая подготовка. Насколько помню, в армии многие страдали от неумения стрелять. Не знали вверенного оружия. Мне с этим проще — почти всю «стрелковку», что сейчас стоит на вооружении что у нас, что в вермахте знаю. Во всяком случае, уверенным пользователем являюсь. За службу в армии и милиции почти все видел, да и попользоваться пришлось. Особенно мне нравился «ТТ», что носил на Кавказе. Винтовка «СВТ-40», «мосинский» и «маузеровский» карабин особенно в снайперском варианте тоже пришлось неоднократно подержать в руках, да и не только подержать… Автоматы ППД, ППШ, МР-38, МР-40 не проблема. С пулеметами «Максим», «MG» и «Дегтяревыми», что с крупнокалиберным, что с ручным разберемся. Правда, приходилось общаться с более поздними моделями, да не боги горшки обжигают. Так что преподать подчиненным курс обслуживания и использования вооружения вполне смогу. Стрелять тоже подучу, если дадут такую возможность. Были бы патроны и время. Хотя насколько помню в Зап. ОВО перед войной было подано на склады по 2 боекомплекта на бойца, а в части поступило еще по 1.5. На стрелковую подготовку стали больше внимания обращать. По моему в 40-м году Тимошенко был на инспекции в Западном военном округе и очень сильно ругался по этому вопросу. Так что будем надеяться на лучшее. Конечно, за 10–12 дней отличного стрелка не сделаешь, но попытаться можно. Хоть в цель попадать будут, а не палить в белый свет.

2. Техника. Тут можно только строить предположение, точнее все вилами по воде. Неизвестно, куда и в какую часть направят. Что сам знаю и чем смогу управлять? Автотехника и мотоцикл — могу управлять и немного ремонтировать. За что надо особо благодарить систему советского среднего образования. В школе у нас был Урал ЗИС-5 1947 г. выпуска — знаменитая «трехтонка». Потом его заменили на более новый ГАЗ-51А. Сколько же с ними приходилось возиться под руководством учителей по труду, чтобы хотя бы проехать по школьному двору. А вот с гужевым транспортом сложнее. Нет ездить, то ездил. И верхами, и в телеге. Запрягать у бабушки на Волге научился. Но вот ухаживать особо не приходилось. Ну, думаю, найдутся те, кто сможет.

3. Артиллерия. С минометами разберусь. Как-никак два года «срочки» в Советской Армии даром не прошли. Спасибо командирам, обучили, гоняя до седьмого пота. С орудиями сложнее. Ну, не было у нас в части ствольной артиллерии. Правда, в укрепрайоне немного посмотрел на работу артиллеристов. Так что по стволу наведу и возможно даже попаду.

4. Саперное дело. С этим в порядке: и ставить, и снимать умеем. Мины любим и очень уважаем. Лень, невнимательность и глупость научили, когда с ранением в госпитале належался. Инженерную подготовку знаем, и передать подчиненным смогу.