Мы из Бреста. Бессмертный гарнизон

— Уже убежал…

Вернувшись, застал Валю полностью одетой и похорошевшей. Столик и постель были убраны. На столе стоял горячий чай. А сама Валя листала мою тетрадь.

— Садись пить чай. Скоро Москва. Ты там бывал? Есть где остановиться?

— Нет, еще не бывал. Но, очень хорошо ее знаю, вернее историю ее улиц.

— Понятно все с тобой. Теоретик значит…Тогда так, давай я тебе запишу адрес и телефон моей сестры Кати. Если будет нужно — без стеснения приезжай туда. И еще вот тебе мой Тамбовский адрес и телефон, думаю обязательно найдемся. Ты не передумал насчет издания стихов?

— Нет, конечно. Но думаю это будет трудно. И не скоро. Кому сейчас интересна лирика. Где-то читал, что сейчас требуется поэзия, зовущая на подвиги, а не лирика, воспевающая романтические чувства.

— Что верно, то верно. Об этом действительно писали в газетах. Подвиг — это великолепно и нужно. Но чувства людей никто не отменял. Они влюбляются, любят, изменяют, ненавидят. И выражают это в том числе и в поэзии. Конечно у издательств есть тематические планы, которые они не любит нарушать. Но попытаться все же стоит. У меня есть очень хорошие знакомые из членов редколлегии центральных изданий и Союза писателей. Думаю, они мне не откажут в помощи в продвижении твоих стихов. Им безусловно они понравятся, поверь мне. Я их очень хорошо знаю. Они люди своеобразные, но прекрасное почувствуют сразу. А в твоих стихах оно есть. Так что тебя ждет успех и признание. Кстати, тебе будет положен гонорар за издание. Так что можешь готовить кошелек.

— Спасибо, Валя. Зато, что обо мне заботишься. Право не знаю стоит ли. Кому все это надо? А кошелек, что его готовить? И что делить шкуру неубитого медведя. Вопрос не решен. Ну а если решится, то тогда и буду думать о гонораре. Да и какие там деньги? Так мелочь.

— Ты не прав. Деньги вполне приличные. Поверь мне. Некоторые авторы совсем неплохо на них живут. Во всяком случае не бедствуют и на хлеб с маслом хватает.

— Ну, я же не «некоторые». Так начинающий. Никому не известный парень в военной форме. Деньги не помешают. Знаешь, давай о гонораре потом поговорим. Когда будет все ясно относительно издания. Как обоснуюсь в части я тебе напишу.

— Все с чего-нибудь начинали и были никому не известными. Но выбились. А с твоим талантом, тебя ждет большое будущее. Главное не отчаиваться. Не получится издать в Москве, опубликуем в Тамбове или Воронеже. Я тебя не оставлю на полпути. Договорились?

— Конечно договорились. Будешь моим представителем и распорядителем. Я не собираюсь бросать писать. Тогда и ты не забудь нашей договоренности!

— Ну что ты, я все отлично помню! Особенно то, что было ночью. Ты был прекрасен и очарователен! Но сейчас больше не приставай. Не успеем собраться… Жаль, что так быстро заканчивается наше приключение… Даже грустно… Лучше спой… Я специально гитару не стала убирать…

Мне ничего не оставалось как взять гитару:

О, пощади. Зачем безумства ласка слов. Зачем сей взгляд, зачем сей вздох глубокий. Зачем скользит не бережно покров С плеч белых и груди высокой О, пощади. Я гибну без того. Я замираю, я немею, При легком шорохе прихода твоего Я звуку слов твоих внимая, цепенею. Но ты вошла, и дрожь любви. И смерть и жизнь, и бешенство желанья. Бегут, бегут, по вспыхнувшей крови И разрывается дыханье. С тобой летят, летят, летят часы. Язык безмолвствует, одни мечты и грезы. И мука сладкая, и восхищенья слезы. И взор впился в твои красы как жадная пчела в листок цветущей розы. О пощади! О пощади! О пощади…

— Это тоже твои?

— Нет, это стихи Дениса Давыдова, называется «О пощади!».

— Спой что — нибудь свое? — попросила Валя.

— Свое? Ну если только вот это:

Ты меня на рассвете разбудишь Проводить необутая выйдешь Ты меня никогда не забудешь Ты меня никогда не увидишь Заслонивши тебя от простуды Я подумаю: «Боже, Всевышний» Я тебя никогда не забуду Я тебя никогда не увижу Не мигают, слезятся от ветра Безнадежные карие вишни Возвращаться — плохая примета Я тебя никогда не увижу И качнутся бессмысленной высью Пара фраз залетевших отсюда Я тебя никогда не увижу Я тебя никогда не забуду И качнутся бессмысленной высью Пара фраз залетевших отсюда Я тебя никогда не увижу Я тебя никогда не забуду Я знаю, чем скорее уедешь Тем мы скорее вечно будем вместе. Как не хочу, чтоб уезжал Как я хочу, чтоб ты скорее уехал Мне кажется, что я тебя теряю И качнутся бессмысленной высью Пара фраз залетевших отсюда Я тебя никогда не увижу Я тебя никогда не забуду Я тебя никогда не увижу Я тебя никогда не забуду.

— Спасибо, ты молодец… — с грустью в голосе сказала Валя. — Лучшего ты исполнить и не мог. Как все это правильно и высоко. Не хочется с тобой расставаться. За эту ночь мы стали близкими людьми…

— Осознание того, что чудесное было рядом с нами, приходит слишком поздно, — перефразировал я Александра Блока. — А расставаться действительно тяжело… Останется память о чудесном времени… Когда-то Омар Хайям правильно сказал: «Меняем реки, страны, города… Иные двери… Новые года… А никуда нам от себя не деться, А если деться — только в никуда…»

И мы надолго замолчали. Уйдя каждый в себя в свои мысли…

Поезд по расписанию прибывал на Саратовский (ныне Павелецкий) вокзал. Открыв двери купе, через окно внимательно смотрел на надвигающийся город, стараясь найти знакомые с детства места. И не узнавал их. Сколько раз вот так подъезжал к городу, который любил и ненавидел одновременно. Сколько сил и нервов он забрал у меня в свое время. Прожив длительное время в нем, узнал его изнутри, бродя по таким закоулкам, в которых нормальному человеку делать не чего. Особенно в окрестностях Павелецкого.

Город сильно отличался от того, что знал. Не было домов, что построили после войны. Стояли еще не снесенные дома «шанхая». Тем не менее город рос. Везде виделись следы стройки. Двигались краны, вознося на стоящиеся этажи кирпич и другой стройматериал. Двигались по своим делам грузовики и самосвалы. Народ стоял на остановках общественного транспорта…

Наконец, дав гудок и стукнув буферами поезд остановился. В коридор стали выходить и выносить свои вещи из купе пассажиры, спешащие поскорее покинуть вагон. Мы не стали толпиться и остались ждать, когда поток схлынет и можно будет спокойно, без толкотни, выйти. Наконец количество пассажиров в тамбуре уменьшилось. Взяв в руки багаж, мы покинули наше гостеприимное купе.

Пропустив вперед оставшихся пассажиров, попрощались с проводниками и вышли на залитый утренним солнцем перрон. Большинство прибывших плотной группой двигалось к зданию вокзала. Мы присоединились к ним.

По перрону, навстречу прибывшим, вдоль поезда, в нашу сторону быстро шла женщина с букетом цветов в руках. Любой бы опознал в ней Валину сестру, так они были похожи. Увидев Валю, она радостно замахала свободной рукой, привлекая к себе внимание. Валя тоже помахала в ответ. Мы двинулись на встречу друг-другу. Женщины обнялись и расцеловались.

— Здравствуй, Катенька! Ты прекрасно выглядишь! А где мой любимый племянник? Я ему тут подарок привезла, а его нет!

— Здравствуй! Здесь он, ждет в такси. А что ты одна? Почему без мужа? Кто этот молодой человек?

— Прости, пожалуйста, я совсем забыла вас познакомить. — повернувшись ко мне, церемонно сказала Валя. — Знакомьтесь — это Катя, моя старшая сестра. А это мой попутчик — лейтенант Владимир Седов. Будущий маршал и звезда науки, историк, искусствовед, поэт — песенник… Поверь мне. Знала бы ты, Катя, какие он мне читал стихи и пел романсы… Но очень скромный, как я его не пытала, так и не признался, что они его собственного сочинения. Очень хорошие… Кое-что я успела записать, так что потом дам прочитать… Тебе он бы был очень интересен…

— Приятно познакомиться, — сказал я — Не верьте. Обо мне так много и так хорошо никогда не говорили. Это все не совсем правда…

— Мне тоже приятно, что Вы, помогли скоротать время моей ветреной сестре. — пожимая мне руку, сказала Катя. — У нее отличный вкус. Так что я ей полностью доверяю. Надеюсь, что тоже удостоюсь чести услышать ваши произведения в авторском исполнении. Вы в Москву надолго?

— Нет, что вы. Я проездом в Минск. Хотел бы, уехать сегодня…

— Валь, я надеюсь ты пригласила Владимира к нам?

— Пригласила, но он отказался. Спешит, правда пообещал, что при первой возможности с нами встретиться. Адрес и телефон я ему оставила…

— Вы сейчас куда?

— Мне надо на Белорусский. За билетом…

— Тогда любезность за любезность. Мы на такси. Живем недалеко от центра города и если хотите, то могли бы подвезти до площади Свердлова. А там на метро, Вы, быстро доберетесь до места… Тем более, что Вы, все равно отсюда долго не уедите. С общественным транспортом в городе плоховато… А нам по пути. Заодно и город посмотрите… Вы здесь уже были?

— Спасибо огромное. Если конечно, Вас, не затруднит, мое присутствие… В городе никогда не был, но тем не менее хорошо знаю его… Если вам будет интересно, могу рассказать некоторые малоизвестные подробности истории города…

— Тем более, тогда мы Вас просто так не отпустим… — сказала Катя. — с Вас, рассказ…

Так разговаривая, следуя за остальными пассажирами и встречающими, мы вышли на площадь. Катя была права. На остановках трамвая и такси стоял и ждал своего транспорта разночинный народ. Очередь на такси была не меньше ста человек. Ждать нужно было действительно долго. Проще было сесть в трамвай или попытаться выйти на Садовое и поймать попутку или извозчика… Часть людей так и сделало, двигаясь через площадь к Садовому кольцу.

Наш разговор прервало появление полного, выше среднего роста, темноволосого, коротко стриженного, в роговых очках с толстыми стеклами парня лет двадцати пяти.

— Здравствуйте, тетя Валя, рад Вас видеть! — улыбаясь, сказал он — Еле Вас нашел в такой толпе. Пойдемте быстрее. А, то я договорился с таксистом, но он будет ждать не более десяти минут… Это весь ваш багаж?

— Здравствуй, Коля! Знакомьтесь Владимир — Николай. Вот возьми чемодан и футляр с гитарой. Это тебе подарок. Дома попробуешь, — отдавая вещи, сказала Валя.

Николай, забрав вещи, направился влево от выхода из вокзала. Следом пошли и мы… Нас ждала черная «Эмка» — такси ГАЗ М-1. Водитель — мужчина, лет 50, в кожаной летной куртке и клетчатой кепке вяло «отбивался» от нескольких молодых военных, уговаривающих отвезти их на Ленинградский вокзал. Увидев нас, парни все поняли и отступили в сторону, активно ища себе следующую жертву…

Весь багаж не уместился в багажнике, часть пришлось взять с собой в салон. Так получилось, что Николай сел на переднее сиденье, а мы с Катей и Валей на задний диван. Конечно в салоне было тесно и отсутствовал кондиционер, но все-таки не пешком… Машина шустро стронулась с места и выехала на Садовое кольцо… Скорость была «огромная» километров под 30 в час… Движение транспорта в городе было довольно активное. Примерно такое же, как в мое время в провинциальном городке в 8 часов утра воскресного дня. Двигались машины, трамваи, троллейбусы, конные повозки, автобусы. В том числе двухэтажные. Движение на перекрестках регулировали светофоры и сотрудники милиции в белых гимнастерках и шлемах. По улицам неторопливо шли горожане…

— Так, кто-то что- то обещал… — сказала Катя.

— Я от своих слов не отказываюсь, — ответил я. — Настройте свои уши для истории города, которую вы точно не знаете…

Разговор зашел о Москве: ее истории, улицах и наименованиях. По пути мне пришлось рассказать о некоторых малоизвестных подробностях истории города, которые станут широко известно лишь в конце XX века. Несколько раз мой рассказ прерывался Катей и Валей, которые живо обсуждали услышаное. Так беседуя, мы добрались в самый центр Москвы… До площади Свердлова… К станции метро (сейчас это станция «Площадь Революции»), что в двух шагах от Кремля, Большого театра, Исторического музея… Машина остановилась почти напротив входа в метро.

— Вот и все. На этом мой рассказ закончен, милые дамы и господа. Краткая экскурсия подошла к своему логическому концу. Прошу не судить строго. Мне пора с вами расстаться. Рад был с вами познакомиться, — с этими словами открыл дверцу и вышел из машины.

Водитель помог достать мои вещи из багажника.

— Вам бы экскурсоводом работать или историю преподавать. Я сам коренной москвич и вроде город знаю. А вот так… Сколько в такси работаю, в первый раз такое о городе слышал, — сказал он мне.

— Спасибо. Сколько я вам должен? — спросил я.

— Володя, ну что вы! Вы ничего не должны. — перебивая меня, сказала Катя, выйдя из машины. — Мы сами вам предложили доехать. Даже не выдумывайте платить!

— Я так не могу, — доставая из кармана портмоне, сказал я.

— Нет и еще раз нет!

— Ну, нет, так нет. Тогда, давайте прощаться, — сказал я женщинам.

— Спасибо за рассказ. Было очень интересно. О многом и не знала. Рада, что с Вами познакомилась. Валя права — Вы, действительно очень интересный человек. Просто кладезь знаний… Вам бы все это опубликовать. Приезжайте к нам в отпуск. Адрес у вас есть. Будем ждать. Если будет нужна помощь, не стесняйтесь, обращайтесь к нам.

— Спасибо. А приехать… Как получу отпуск обязательно приеду…

— Все равно, будем вам всегда рады…

— Ты действительно приезжай к нам. Не забывай обещанного… — улыбнувшись на прощание, сказала Валя.

Улыбнувшись в ответ, я пожал на прощание руку Николаю, отдав воинское приветствие женщинам, подхватил свой багаж и направился к станции метро… У входа оглянулся. Такси все еще стояло на месте. Валя с Катей помахали мне. Помахав в ответ, смешался с толпой и зашел внутрь помещения станции.

В вестибюле, подождав минут пять, выглянул в окно — такси уехало, увозя моих новых знакомых. На улице светило яркое солнце. Теперь можно было попытаться устроиться в гостиницу. Благо она тут рядом на Охотной.

Перейдя дорогу, зашел в службу размещения гостиницы. Дверь мне любезно открыл, одетый в отлично пошитую форму, швейцар. Профессионально и почти незаметно изучивший меня, пропустил в холл. Там было прохладно и светло. Несмотря на ясный и солнечный летний день, здесь хрустальным светом горели люстры. Стены и мебель были отделаны ценными породами дерева. За стойкой регистратуры стояло несколько очаровательных, необычно красивых, одетых в форменную одежду, мило улыбавшихся девушек, оформлявших гостей. Посетителей было всего несколько человек, заполнявших за столиками листки учета.

В регистратуре на вопрос о наличии мест мне ответили положительно. Нисколько не удивившись моей просьбе об одноместном номере. Девушка предложила люкс на пятом этаже. Конечно, я согласился. Хоть и стоило это мне достаточно крупную сумму. Наверняка обычному советскому гражданину это было бы не по карману, но я себе мог это позволить.

Все шло хорошо, даже слишком. Я расслабился. Доставшийся мне номер находился в той части здания, что выходила на Манежную площадь. Оформив документы и подхватив свои вещи, по привычке направился к лифту, чтобы подняться на этаж… И только стоя у него понял, что совершил грубую ошибку — не мог новоиспеченный лейтенант знать где расположен номер и как к нему добраться, где находится лифт. Аккуратно осмотревшись, поймал на себе внимательный взгляд швейцара. Так, один прокол есть и похоже он в скорости будет отмечен в рапорте персонала. Жаль, что теперь не избежать пристального внимания. Но отступать нельзя — сделанного не воротишь. Буду надеяться на русское «авось пронесет».

Отказавшись от услуг носильщика, поднялся на этаж. Здесь меня встретила администратор и несколько горничных. Поприветствовав и проверив карточку гостя, администратор направил со мной одну из горничных. Проводить и показать номер. Моим «Вергилием» стала молодая, моих лет, женщина по имени Таня. Добродушно улыбаясь, взяв ключ, пригласила следовать за собой. Пока мы шли по коридорам, Таня, не навязчиво и профессионально опросила меня — кто я, откуда, надолго ли здесь, цель приезда. На что я постарался полно ответить согласно легенды Седова…

Открыв дверь номера, женщина стала его мне показывать. Он состоял из двух комнат: кабинета и спальни. Имелся раздельный санузел с большой и широкой ванной. Отделка номера поражала: в ней использовались ценные породы дерева, лепнина, мрамор и бронза. И в тоже время номер был какой-то теплый и уютный. Мебель сделанная из мореного дуба. В шкафу нашелся встроенный сейф с кодовым замком. Главное, в кабинете стоял большой стол с мраморным письменным прибором и настольной бронзовой лампой с зеленым стеклянным плафоном. То, что нужно для выполнения моего плана по письму Сталина. В ящиках стола находились писчая бумага и конверты. Но пользоваться ими было опасно — НКВД быстро опредилит на какой бумаге, когда, где и кто написал письмо главе страны.

Горничная хорошо поставленным голосом рассказала, что на этаже есть парикмахерская, баня с бассейном и массажем, финская и турецкая сауны… Поесть можно в ресторанах и барах на 1 и 3 этажах, или на крыше гостиницы, где расположился ресторан под открытым небом. При необходимости можно заказать пищу из ресторанов с доставкой в номер. Для этого нужно позвонить по телефону или обратиться к ней. Кроме того рассказала какие еще услуги предоставляет гостиница. С удовольствием я узнал, что не выходя из гостиницы, можно оформить билет на поезд в любое направление. О чем я тут же попросил Таню, отдав ей свой билет и деньги. Еще раз уточнив дату отправления и пожелав приятного времяпровождения, она ушла.

Оставшись один, я еще раз обошел и осмотрел номер, в том числе и для поиска «жучков». Паранойя, но это не значит что за мной никто не следит…

«Москва» пользовалась репутацией престижного отеля международного класса. И органы просто не могли не использовать такой шанс для наблюдения за постояльцами. Приборов для обнаружения «прослушки» у меня не было, но оставался опыт из прошлой жизни. Его я и использовал, исследуя комнаты. Тем более, что до минимизации дело еще не дошло. Существующие в этом времени микрофоны были достаточно громоздкими и мест для их установки не так много. В известных для меня точках установки, ничего не нашел. Или их не было совсем, или они были вмонтированы в стены. Но без специальной аппаратуры найти их невозможно. В принципе ничего противозаконного я делать не собирался. Но береженного бог бережет, а не береженого конвой…

Оставался еще возможный обыск моего багажа. Но и здесь можно постараться избежать опасности. Просто к нему подготовившись. Надолго покидать номер я не собирался. Только для еды и закупки необходимого. По мере написания письма черновики уничтожу, сжигая в ванной. А с готовым письмом расстанусь только у почтового ящика на Старой площади. Поэтому в сейф переместились черновик письма, лишние документы и оружие. Вещи из чемодана развесил в шкафу, а все деньги переложил в гимнастерку.

Парадная форма, несмотря все на мои старания, все-таки помялась. Надо было подумать о приведении ее в порядок: погладить и почистить. Помочь мне в этом может горничная…

Приняв ванну и приведя себя в порядок решил сходить в город. Посмотревшись в зеркало, увидел, что я словно возмужал и подрос. Одевшись, вышел в коридор. По дороге к столу администратора, в коридоре мне встретилась Таня, катившая тележку с бельем. Что называется на ловца и зверь бежит. Я обратился к ней и объяснил свою проблему с формой. Она предложила свою помощь, пообещав сделать все в лучшем виде. Естественно я ей поверил. И форму погладит и вещи досмотрит. Объяснив где висит форма, отдал ей ключ от номера.

Поднялся на крышу гостиницы. Ресторан работал. Посетителей было мало. Сделав заказ подошедшему официанту, полюбовался видом Москвы с птичьего полета. Вид был просто отличный… Очень быстро принесли завтрак. Повар был выше всяких похвал, хлеб свежим, а кофе отлично заваренным. Жизнь налаживалась… За завтраком подумалось: «А где собственно купить бумагу в Москве, да еще в центре?» Вообще — то здесь вокруг куча книжных магазинов, самые ближние недалеко от Театра оперетты в проезде Художественного театра (Камергерском переулке), на улице 25 Октября (Никольской), в ГУМе, да и здесь в гостинице на первом этаже тоже должен быть магазин. По устоявшейся много лет вперед традиции нужно было сходить на Красную площадь. Вот там в ГУМе и куплю…

Расплатившись, на лифте спустился вниз. Дойти от гостиницы до проезда Воскресенских ворот всего пару минут. Проходя мимо Исторического музея, обратил внимание на вывеску «Срочное фото», висевшую на здании напротив билетных касс музея. Ну вот и еще одно решение моих проблем.

Фотоателье пользовалось успехом у посетителей, заполнивших собой небольшой холл и стоявших в очереди в том числе и на улице. Я присоединился к ним. За столом пожилой, совершенно седой, мужчина лет пятидесяти, оформлял и выдавал заказы, а его помощница, симпатичная женщина средних лет, делала в студии снимки. Очередь двигалась медленно — было слишком много желающих сфотографироваться в декорациях Исторического музея и Кремля. Передо мной стояла группа молодых лейтенантов-пехотинцев, скорее всего, как и Седов недавних выпускников училища. Слишком новой и не обмятой смотрелась на них форма. Ребята стояли и обсуждали фото на витрине. Посмотреть там действительно было на что: на стенах висели стенды, где под стеклом, были размещены фотопортреты, видимо, еще с начала века и до недавнего времени. Стоя у одного из них, высокий, темноволосый, крепко сложенный лейтенант возмущался нахождением на них фотографий офицеров царской армии, по его словам, сатрапов и угнетателей рабочего класса. Другой, почти полная копия первого, только немного поменьше ростом, его успокаивал. Пожилой администратор продолжал свою работу, совершенно не обращая внимание на возмутителей спокойствия. Внимательно рассмотрев снимок, на который указывал высокий лейтенант. Я вмешался в разговор, сказав: «Вообще-то фото это застывшие мгновения истории, от страниц которой отделаться не так просто. Фото сделано в годы мировой войны. Пехотный прапорщик не кадровый, видимо производства военного времени. На нем мундир полевого образца, погоны номерных полков, отсутствует знак об окончании юнкерского училища. Так что вряд ли он мог быть сатрапом и тем более угнетателем народа. Слишком юным выглядит. Студент или из вольноопределяющихся. Скорее всего снимок сделан после окончания курса, на память перед отправкой на фронт. Он чем-то похож на нас».

А вот висевшая рядышком фотография заинтересовала меня. О чем я рассказал парням. На ней был изображен пехотный капитан. Явно сидевший в окопах и успевший повоевать. На мундире были ордена св. Георгия и св. Владимира с мечами, на шашке имелся знак ордена св. Анны 4 степени. Фотограф смог передать всю глубину этого несомненно храброго и мужественного человека. Что меня в нем заинтересовало, так это печальный взгляд очень уставшего человека, пережившего боль утраты. И никто не знает судьбы этих офицеров — защитников Родины. Может они погибли в Мазурских болотах, Галиции, Восточной Пруссии, а не пропали на полях сражений Гражданской войны? Своими слова я сбил накал страстей. Кроме того я заметил заинтересованный взгляд «дедка-администратора».

Мы разговорились с парнями, зантересовавшихся моими выводами о фото, почему и на основании чего я их сделал. В ходе беседы представился: «Лейтенант Владимир Седов, выпускник Тамбовского пехотного, еду к месту службы в Минск…» Ребята тоже представились. Высокий назвался Сергеем, второй Михаилом. Оказалось я был прав в своих предположениях — они только что закончили Казанское пехотное училище им. Верховного Совета Татарской АССР. И они тоже едут к новому месту службы в Киев. В Москве проездом, поезд только вечером. Чтобы не терять попусту времени решили побывать в сердце столицы, своими глазами увидеть Красную площадь, Мавзолей и Кремль. Сегодня допуска в Мавзолей не было. Экскурсоводов, что могли бы им рассказать не нашли. Вот и решили хотя бы сделать фото на память. Тем более, что снимки должны быть готовы через несколько часов. Сами же походят и посмотрят вокруг. Сказал парням, что могу им с этим помочь: покажу и расскажу все, что знаю сам. Они согласились. Так беседуя, мы дождались своей очереди. Парни решили сделать себе художественное фото. По одному проходили в студию и там фотографировались. Я решил не мелочиться. Когда подошла моя очередь, администратор принял мой заказ на фото — 6 шт. 3х4, 3 — 9х12, 1 — художественную и направил в студию. Я прекрасно отдавал себе отчет, что еще один экземпляр снимков отсюда вскорости будет в ГУ НКВД. И тем не менее мне все равно они нужны.

В студию Сергей зашел вместе со мной. За моей спиной был белый экран. Меня сверху и боков освещали софиты и электрические лампы на штативах. Пока я рассматривал обстановку в студию зашел дедок-администратор и стал за аппарат, заменив в нем пластину. Посмотрев на меня, он сказал:

— Ну, молодой человек, давайте приступим. Хотел вам сказать, что очень приятно видеть у себя человека, разбирающегося в давно забытых деталях истории. Где учились?

— Просто думаю, что надо знать историю своей Родины и ее армии. Кстати фотографии действительно очень выразительны.

— Рад за вас. Спасибо за оценку моего скромного труда. Я делал тот снимок, что вас заинтересовал. Все что вы говорили правда. Только прапорщик был кадровый, служил в Сибирской бригаде. Это не ваша ошибка… Вы этого знать не могли — китель не его, свой он испачкал здесь, когда готовился к снимку. Прапорщик спешил и очень расстроился неприятности. Нужно было помочь человеку… У нас здесь своя небольшая костюмерная и мы ему подобрали китель для снимка… Кстати, за снимком он так и не пришел, адреса куда выслать фото не оставил… Ну, а мы продолжаем хранить снимки всех, кто фотографировался и за ними не пришел… Ладно, это все дела давно минувших дел. С чего начнем? Я думаю с художественного фото. Поднимите голову. Так, немного поверните вправо, подбородок чуть — чуть выше. Да вот так. Замрите — сейчас вылетит птичка. Прекрасно. Еще раз. Спасибо. Какой вы хотите фон за своей спиной — мы можем сделать любой — Кремль, Спасскую башню, Мавзолей, Исторический музей? Выбирайте.

— Спасибо, выберете сами… Мне в принципе все равно… Скажите, действительно снимки будут готовы через 2 часа, как гласит реклама?

— Конечно, так и будет, фирма гарантирует. Сейчас сделаем снимки и я отдам ваши в первую очередь. Все будет как надо. Опыт имеется. Теперь документы. Сядьте поровнее. Вот так. Голову прямо, чуть влево. Подбородок выше. Не так высоко. Отлично. Смотрим прямо в объектив. Глаза не щурим. Застыли. Еще разок… Вот и все… Спасибо за внимание.

— Кстати молодые люди, а не хотели бы вы, сделать себе еще один художественный снимок? В костюмах прошедших веков, так сказать, — неожиданно обратился к нам фотограф. — У нас они сохранились. Вы мне почему — то понравились. А за вами пока никто очередь не занимал. Мне было бы интересно поработать с Вашими лицами. Обещаю, будет очень интересно. Стоить не дорого. Фото заберете вместе с заказаными. Не понравится — уничтожим…

Сергей вопросительно посмотрел на меня.

— А почему бы и нет, все равно мы уже здесь, — согласился я, — Ты как Сережа?

— Только не беляком, — немного подумав, ответил он.

— Прекрасно. Мы подберем для Вас костюм, скажем, революционного матроса, — предложил фотограф. — Брюки менять не надо. Тогда многие ходили в схожих. На снимке видно не будет. Так, ну а Вам? Может быть что-то конкретно хотите? Какой- нибудь век?

— Мне все равно. Лишь бы это был русский военный мундир до начала XX века.

— Вот и прекрасно. Подождите пару минут. Сейчас все принесу, — с этими словами фотограф, забрав пластины, вышел в коридор.

К нам в студию, отодвинув штору, заглянул Михаил — второй из спорящих лейтенантов:

— Ну, что, скоро вы? Долго Вас ждать?

— Сейчас еще по снимку сделаем и придем, — ответил я.

— Тогда мы пойдем покурим. Ждем вас на улице, — сказал Михаил и исчез.

Почти сразу зашел фотограф, принесший костюмы.

— Вот это вам, — протягивая Сергею бескозырку, тельняшку и тужурку, сказал он и продолжил. — Портупея у вас своя есть. Вполне хорошо будете смотреться. Ну, а это вам, молодой человек. Я думаю офицерский мундир одного из самых старых русских полков, Конного лейб-гвардии полка, должен подойти.

У меня не нашлось слов что-то возразить. Форма, доставшаяся мне, была настоящая, «бальная», с брюками на выпуск. Мы с Сергеем стали быстро переодеваться. Первым оделся Сергей. Там менять особо ничего не пришлось. Смотрясь в большое напольное зеркало, Сергей по детски гримасничал. Было видно, что он доволен своим видом.