Побег

Самец был крупнее, чем Пожиратель-Из-Тени. Первым инстинктивным желанием Эстреллы было сорваться в галоп, но она знала, что этого делать нельзя; наоборот – надо идти как можно медленнее. Кошки ждали, что лошади бросятся бежать, – тогда они кинулись бы на того, кто отстанет и будет наиболее беззащитен. Эстрелла увидела эту картину своим внутренним взором так ясно, словно это был хорошо знакомый ночной кошмар, не раз ею виденный во сне. Она тихо заржала, отдавая приказ остановиться.

Асуль не поверила своим ушам.

– Остановиться?!

Эсперо недвусмысленно укусил ее за ляжку. С кобылой, ведущей табун, не спорят. Эстрелла наблюдала за происходящим краем глаза – и увиденное ее потрясло. Значит, она – вожак?! Нет, она, конечно, вела их на север, но ведь она еще так молода! Она еще даже и не кобыла в полной силе, она всего лишь подросток. Однако сейчас не время для сомнений. Нужно было действовать. Слова сейчас ничего не значили.

Табун перешел на рысь, потом на шаг. Эстрелла заметила, что большая кошка со стороны Эсперо присела и чуть подалась назад.

– Что делает другая, Грулло?!

– Самка? Она… она замедлила шаг и не сводит глаз с Вердада.

Лошади медленно шли вперед, наблюдая за противником. Эстрелла надеялась, что кошки отступят, но те держали дистанцию и не оставляли своих намерений. Самец выбирал момент для атаки, самка пока держалась позади.

Эстрелла предупредила Эсперо и Аррьеро пронзительным ржанием:

– Будьте готовы! Я сейчас разверну табун прямо на них. Когда я подам сигнал, жеребцы должны ударить по самке.

Эсперо был потрясен.

– Ты хочешь первой вступить в бой?

– Конечно!

Эстрелла подала сигнал коротким ржанием, и табун двинулся прямо на самку. Еще один сигнал – и четыре жеребца с яростным ржанием бросились вперед, грохоча тяжелыми копытами по камням.

Самка большой кошки замерла от удивления. Копыто Аррьеро ударило ее по голове, и она с громким хриплым мяуканьем шарахнулась назад. Ее спутник бросился на помощь.

«Это плохо!» – подумала Эстрелла. Тем временем четверо жеребцов одновременно поднялись на дыбы, молотя передними копытами по воздуху. Кошки замерли при виде такого зрелища. Тогда Аррьеро, самый сильный и мощный из жеребцов, вновь бросился вперед и ударил передними ногами. Он попал прямо в самца, и тот, кувыркаясь, отлетел в сторону. Кровь ярким цветком расцвела на белом мехе, покрывающем брюхо хищника. Самка взвизгнула и бросилась бежать.

Жеребцы тяжело дышали, мощные грудные клетки вздымались и опадали, адреналин струился по венам. Эстрелла и остальные лошади приблизились к ним, радостные и возбужденные, – однако по-прежнему не спуская глаз с большой кошки.

Самец умирал. В агонии он скалил зубы, и огромные белые клыки, которыми можно было без труда перегрызть горло любой лошади, сверкнули на солнце. Он хрипел и корчился, катаясь по земле, и Эстрелле показалось, будто он хочет спросить перед смертью: «Кто вы? Что вы такое?!» Она вдруг сообразила, что хищник никогда раньше не видел таких, как они. Лошади были новыми животными на этой земле.

Дыхание большой кошки утихало, огромные лапы в последний раз проскребли по земле. Хищник боролся за каждый глоток воздуха. Он был храбр и сражался достойно. Он не бежал от битвы и смело бросился на помощь своей самке. Он заслуживал последних почестей.

Эстрелла склонила голову над умирающим Пожирателем Мяса и прошептала то, что он, наверное, хотел услышать:

– Мы – лошади. Мы – Первый табун!

Глава двенадцатая

Хвостами к ветру

Табун шел все дальше и дальше. Эстреллу вел аромат далеких трав и мысленный образ маленькой лошадки, бегущей по бескрайнему лугу. Лошади прошли уже очень много, но Эстрелла не знала, сколько им еще предстоит пройти. Мысли бывали тревожными, но хорошо уже и то, что они больше ни разу не встречались с дикими горными кошками. Впрочем, попадались и другие звери – те, кого лошади никогда в жизни не видели и которые ни разу не видели их. Встречаясь с этими незнакомцами, лошади на всякий случай держались подальше, а если было возможно – обходили стороной.

Вскоре они научились следовать за горными козлами – существами, чем-то напоминавшими овец, но с громадными и острыми рогами. Эти животные безошибочно находили удобные горные тропы и выводили табун к неплохим пастбищам. Пусть эта трава не сочная и сладкая, но это была пища. Однажды утром, когда лошади паслись на очередной такой лужайке среди скал, на них буквально обрушился ураган их старых знакомых – оранжевых бабочек.

Эстрелла радостно вскинулась:

– Это они! Они вернулись!

Она подошла ближе к невысокому кустику молочая, на котором сидели сразу три бабочки, и осторожно осмотрела его. На листьях снизу она заметила продолговатые белые зернышки и как-то сразу поняла, что он имеют отношение к бабочкам. Эстрелла обратилась с вопросом к Эсперо:

– Эти белые точки – они же принадлежат бабочкам, верно?

– Думаю, да. Я видел такие же в Старом Свете. Это их яички, они откладывают их, как и птицы. А ты смышленая лошадка!

Эстрелла была рада и горда его похвалой. Эсперо редко кого-то хвалил. Он не был сентиментален.

– Эсперо, ты думаешь, я теперь немного знаю о…

Она не договорила, потому что уши Эсперо встали торчком, а ноздри раздулись. Порыв ветра принес новый запах, и бабочки здесь были ни при чем.

– Что это, Эсперо? Ты знаешь этот запах?

– Олени! – сказал Эсперо. По спине его вдруг пробежала крупная дрожь. – Где есть олени – рядом ищи человека. Люди охотятся на оленей.

Анжела удивленно подняла на жеребца кроткие глаза.

– Но, Эсперо, люди же не охотятся на лошадей!

Жеребец недовольно тряхнул гривой и горько ответил:

– Нет, Анжела. Он на нас не охотятся. Они нас ловят и используют.

Лошади так и не учуяли запаха людей, а также больших кошек или других охотников. Впрочем, они все равно нервничали, когда встретились с оленями. Их было трое, и Эстреллу совершенно очаровали красота и грация, с которыми они двигались, кстати – совершенно бесшумно. Олени были любопытны, но не агрессивны. Самым любопытным оказался детеныш – совсем крошечный, меньше новорожденного жеребенка. Он смело сделал несколько шажков к Селесто и Вердаду и смешно потянул воздух крошечным носиком.

Табун пребывал в растерянности. Старшие лошади видели оленей в Старом Свете, но эти животные были совсем другими. Они были гораздо меньше размером и совсем не так пугливы. Они тоже никогда не видели лошадей, но когда олень-самец заговорил, лошади его поняли. Его речь не очень сильно отличалась от языка оленей Старого Света. Вероятно, все парнокопытные на свете говорят примерно одинаково.

– Вы мои братья? Мои большие-большие братья? – спросил тем временем смелый олененок у Селесто. Речь его была более плавной, в ней было больше гортанных и носовых звуков.

– Ну… я так не думаю, – вежливо ответил Селесто.

– Как ты смешно говоришь! – воскликнул олененок. – Это потому что ты такой большой?

– Ты тоже смешно говоришь. Это потому что ты такой маленький?

Олени и лошади переглянулись – и рассмеялись. После этого беседа пошла легче.

– Кто вы? Большие олени? – спросил олень-самец.

– Мы лошади, мы пришли издалека! – отвечал Вердад.

– Мы никогда еще не видели существ, так похожих на нас и все же других, – олень склонил голову набок, разглядывая лошадей.

Селесто тем временем осторожно шагнул вперед и потянулся к малышу носом, чтобы обнюхать его. Олененок попятился, и его мать рассмеялась.

– Ну что же ты? Мы ведь делаем точно так же, когда встречаем что-то новое. Давай спросим нового друга, как его зовут и кто он?

– Я молодой жеребец, Селесто. Недавно был жеребенком, – ответил Селесто.

– А наши малолетки называются оленята.

Вердад пригляделся к олененку и вдруг спросил:

– У тебя стеклянные глаза, как у нашего Селесто?

– Нет, просто я слепой. Но погляди! Я могу делать все, что делают остальные оленята! – с этими словами он помчался вокруг матери, смешно вскидывая голенастые ножки, а потом остановился и на несколько секунд поднялся на дыбы. – Видишь? Я даже могу стоять на задних ногах, только не очень долго.

Олененок продолжал бегать и резвиться, легкий, словно комочек пуха на тонких ножках. Эстрелла заметила, что маленькие копытца раздвоены – это позволяло оленям лучше удерживать равновесие и быть гораздо подвижнее.

Тем временем олениха сказала:

– Я думаю, он поэтому такой любопытный. Хочет знать все на свете, а увидеть не может. И он быстро учится, – она нежно облизала мордочку олененка.

Олень-самец величественно склонил голову, увенчанную кустистыми рогами, перед Эстреллой.

– Мы приветствуем вас. Вы не едите мяса, вы такие же, как мы. В здешних землях много травы, есть, где пастись. У нас растет и острая трава, и бизонья трава, а чуть дальше лежат заливные луга, – говоря это, олень указывал в разные стороны своими рогами.

– Нет ли у вас здесь сладких трав? – спросила Эстрелла.

– Сладкие травы… Да, мне кажется, я слышал о них, но они растут дальше, далеко на севере. Отсюда до них долгий путь. Здешняя трава тоже очень хороша. Может, и не вся она такая мягкая и сочная, как бизонья или голубая, но…

Олененок нетерпеливо подпрыгнул на месте и перебил отца:

– Может быть, вы – Те, Кто Был Раньше?

– Те, Кто Был Раньше? – переспросила Эстрелла.

Олениха повернулась к ней.

– Я не могу толком объяснить. Это… тайна. Те, Кто Был Раньше – не олени и не лошади. И у них две ноги, не четыре.

Эстрелла почувствовала, как по холке пробежал холодок. Неужели олениха говорит… о людях?

Эсперо тоже занервничал.

– Но ведь их здесь больше нет?

– Нет, они жили здесь очень, очень давно.

– И куда же они ушли? – спросил Грулло.

– Никто не знает. Это и есть тайна. Они просто исчезли. Как капли росы высыхают на утреннем солнце, – отвечала олениха.

– Но от них остались рисунки! – не унимался олененок.

Он выглядел возбужденным и гордым, что его все слушают, и пританцовывал на своих тоненьких ножках.

– Они оставили рисунки! Я их видеть не могу, но Ма рассказывала мне о них. А некоторые вырезаны на камне, и я могу провести по ним языком и понять, что там изображено!

Эстрелла не совсем понимала, что такое рисунки, но предполагала, что это нечто похожее на звездные картины, о которых рассказала ей Перлина. Или что-то вроде изображений Пресвятой Девы.

Лошади паслись вместе с оленями все это солнечное утро. Эстрелла старалась держаться поближе к взрослым оленям – она многому училась у них. Они интересно помечали свою территорию: самец терся рогами о деревья, оставляя на коре зарубки. Рассказали олени и о хищниках. Горные кошки были не единственными врагами – еще здесь водились волки. Они были не слишком крупными, но зубы их очень остры.

– А! Волки! – Эсперо кивнул. – В Старом Свете они тоже нам угрожали.

– Кроме них, есть твари поменьше размером – но очень хитрые, прожорливые и зубастые. Койоты.

– Perros zorros! – воскликнул Эсперо. – Лисьи собаки. И их мы тоже знаем. Они разоряют курятники у людей.

– Пожиратели Костей! – гневно фыркнул Грулло. – Трусливые и жестокие твари. Они всегда идут следом за крупными хищниками, выедают глаза и обдирают с костей оставшееся мясо. И еще они падальщики.

Эстрелла слушала и не могла надивиться, как много знаний дала лошадям долина. Каждый день, каждая ночь несли новое знание. Только подумать! Все начало своей жизни она провела в тесном и душном трюме, а могла бы уже знать столько нового и интересного! Сейчас ей было трудно даже представить, как она могла столько времени провести без движения, без вольного ветра, без света солнца, звезд и луны…

Эстрелла поднимала голову – и видела на полуденном небе бледную луну – словно призрак ночной красавицы никак не желал уходить с неба.

Эта земля была прекрасна, пустынна и спокойна. По утрам, залитый пурпурным и розовым светом, мир казался хрупким и зыбким. Эту землю сотворил Ветер. Он валил огромные деревья, он выдувал в пыли русла безводных рек, он обтесывал громадные камни. Ветер мог изменять самую суть вещей. Серебристая гладь травы в одно мгновение превращалась в бушующий океан. Облака принимали причудливые формы зверей, птиц и акул – и неслись по небу, изменяясь на глазах. Это была земля быстрых перемен, земля иллюзий.

Двинувшись дальше на север, лошади узнали, что и погода здесь может меняться в течение нескольких секунд.

Однажды днем, вскоре после расставания с оленями, табун пасся на равнине, когда небо вдруг потемнело. От горизонта набежали тяжелые тучи, и в воздухе резко запахло железом. Старшие лошади занервничали, дрожь то и дело пробегала у них по спинам, они нервно обмахивались хвостами, хотя ни мух, ни оводов не было. Эстрелла повернулась, чтобы посмотреть на Эсперо. Странно: в его обычно спокойных карих глазах горел какой-то огонек.

– Что случилось, Эсперо?

– Погода.

– Будет дождь?

– Не только дождь. Снег. Великая Белизна.

Уши Эстреллы немедленно встали торчком.

– Ты уже встречался с этим, да? В долине?

– Она задушила моего новорожденного сына.

Вот как. Не утопила – а именно задушила. Эстрелла не могла это представить. Великая Белизна – это как акула? Огромная белая тень – и потом кровь, много крови?

Когда пошел снег, оказалось, что это вообще ни на что не похоже. Сначала пришел холод – такой холод, что, казалось, замерз даже воздух вокруг них. Небо было не голубым и не белым – оно приобрело металлический оттенок, стало серым и низким. Этот цвет сразу напомнил Эстрелле отвратительный вкус мундштука во рту. Затем начал дуть ветер. Он словно втирал холод в их шкуры, выдувая остатки тепла из их тел.

А потом пришла Великая Белизна. Вскоре все лошади дрожали от холода.

Старшие – Эсперо, Грулло, Анжела, Бобтейл, Корасон и особенно Аррьеро – знали, что нужно делать. Они собрали остальных и сбились в тесную группу, повернувшись хвостами к ветру. Метель гуляла по равнине, наметая сугробы, и вскоре даже высокие кустики полыни, обычно достававшие лошадям почти до брюха, полностью скрылись под снегом. Теперь только небольшие холмики указывали на то, где росли кусты.