Побег

Эстрелла бросила быстрый взгляд на Эсперо. Тот ответил:

– Подальше от людей. Найдем себе новое место для жилья.

Кобылка недоуменно взглянула на Эстреллу, словно спрашивая: «Почему он отвечает вместо тебя, если ты ведешь табун?» Эстрелла была благодарна, что та не спросила этого вслух. Ей было бы трудно все объяснить. Эстрелла, Анжела, Корасон, Эсперо и Селесто уже стали табуном. Они вместе боролись с морскими волнами и много лун путешествовали вместе по земле. Как объяснить, что такое настоящий табун, новичкам?

Мысли Эсперо были заняты более практичными вопросами. Он наслаждался свободой от седла. Было сомнительно, чтобы Искатель смог их выследить и поймать, однако трудностей впереди ждало еще немало. Новые лошади просто не смогут без них обойтись. Взять хоть ту же чалую кобылу, Асуль – имя ей дали в честь красивого голубоватого оттенка ее шерсти: она была молоденькой, но все же старше Эстреллы. Как объяснить ей, почему Эстрелла ведет их за собой? Эсперо хорошо знал, как непросто устанавливаются отношения в табуне. Жеребцы его охраняют, но возглавляют табун обычно кобылы. Они лучше соображают. Знают, где найти траву получше; находят воду из подземных источников на пастбищах. Чалая кобыла может захотеть стать лидером.

Жеребцы лучше чувствуют опасность. В Старом Свете это означало в основном то, что они зорко следили, не приближаются ли к табуну воры. Работа жеребцов – предупреждать об опасности и сражаться за кобыл, если потребуется. Эсперо чувствовал свою вину за то, что Центелло смог заманить их в ловушку. Он должен был знать, что в радушном приглашении к чистой воде кроется какой-то подвох. И хотя Эсперо переживал, что Центелло окончил свои дни таким страшным образом, одновременно его сжигали обида и ярость за предательство и обман. Впрочем, злиться было поздно.

Эсперо оглядел новеньких. Какими они будут спутниками? В любом табуне всегда найдется задира, с которым бывают проблемы, – кто же из этих лошадей займет его место? Грулло славился своим спокойным и сдержанным нравом, с ним проблем быть не должно. Эсперо мог ему доверять. Насчет чалой Асуль он не был так уверен. Рядом с ней стоял Бобтейл, вороной жеребец. Люди его ценили за чуткий рот – он реагировал на самые легкие движения повода уздечки, и мундштук никогда не успевал поранить ему губы. Но сейчас мундштука у него во рту не было. Каково ему сейчас – привыкшему, что им управляют другие? Ему грустно? Он смущен? Растерян?

Совсем юный жеребенок, Вердад, почти весь белый, но с черными чулками на ногах. Соответствует ли его натура его имени – «Истина, Правда»? И, наконец, Аррьеро – «Погонщик Мулов».

Говорили, что Искатель ценил Бобтейла даже больше Центелло и всегда его хвалил. Не заскучает ли жеребец без его похвал? Эсперо надеялся, что этого не произойдет. Бобтейл не был таким тщеславным, как Центелло.

Все лошади быстро забыли про выученные аллюры и шаги. Прыгнув в подсвеченную пожаром воду озера, они словно смыли с себя прошлое.

Несколько следующих дней лошади шли почти без остановок. Плато становилось все более каменистым, земля была твердой и ровной, лишь кое-где валялись большие камни – и все они могли бежать в полную силу.

Местность вокруг все время менялась. Вдалеке они видели горы, окутанные голубой дымкой. Проходили через рощи – лесами это было трудно назвать. На равнине росли в основном кедры, пинии и неизвестные им лиственные деревья, но они больше не встречали пальм, которых было так много на побережье и в джунглях.

В джунглях было очень влажно, и под копытами вечно чавкала глина; здесь же земля была твердая, ее устилал ковер из сухой хвои. На закате солнце просвечивало сосновые рощи насквозь, и земля казалась золотой. На рассвете появлялись удивительные существа, похожие на яркие оранжевые спирали, вспыхивающие в воздухе. Это были бабочки. Лошади видели бабочек и в джунглях, но эти были совсем другими. Яркие крылья украшал изящный узор из черных точек и полос. Под вечер, с наступлением сумерек, бабочки целыми стаями рассаживались по стволам и ветвям деревьев, складывая свои крылья, – и их было невозможно отличить от невзрачной сухой коры. Но с первыми лучами солнца крылья разворачивались – и бабочки яркими полотнищами взлетали в воздух. Лес преображался, вспыхивал золотым и рыжим – это было удивительное и прекрасное зрелище.

Хороши здешние леса были и тем, что крона деревьев здесь была не такой густой, как в джунглях, и сквозь ветви всегда виднелось небо. Эстрелле теперь было совсем просто искать путь по Звездному Ковшу. Вскоре она выяснила, что и бабочки тоже летят на север. Однако в один прекрасный день магии пробуждения бабочек пришел конец. Небо затянуло облаками, пошел сильный и долгий дождь. В этот день бабочки не разворачивали крылья. Дождь шел весь день и всю ночь, а потом похолодало. Бабочки падали с деревьев на землю, словно сухие листья. Без солнца им не хватало сил, чтобы лететь дальше. Лошади с сожалением расстались со своими хрупкими и прекрасными спутниками и пошли дальше, надеясь, что многим бабочкам удастся пережить холода, и они еще встретятся.

Через несколько дней дожди прекратились, и горизонт очистился. Эстрелла давно уже не видела Северную Звезду, но надеялась, что все это время они шли в правильном направлении. Когда зажглись звезды, она увидела, что Звездный Ковш опустился совсем низко, к самому горизонту, и его длинная рукоять указывает куда-то за край земли…

Эстрелла вдруг подумала, что скучает по бабочкам. Может быть, ясная погода позволит им продолжать путь? Но день настал, а бабочки так и не прилетели – им негде было укрываться на ночь, потому что деревья стали совсем тонкими.

С той самой ночи, когда они бежали от людей, Эстрелла ни разу не учуяла запаха крови, но все время была настороже. Иногда она думала, что было бы, если бы люди однажды тоже бросили свои хижины и дома, забыли старые привычки и ушли на волю, как лошади? Смогли бы они забыть все то, чему научились?

Занятая этими мыслями, она впервые за много дней снова уловила далекий аромат неведомых трав. Эстрелла обрадовалась ему и потянулась вперед, чутко прислушиваясь к свисту ветра – словно хотела расслышать в нем шепот травы на дальних пастбищах. Остальные лошади тихо шли за ней, с интересом наблюдая за поведением юной предводительницы. Они уже знали, что она способна чувствовать невидимое. Жеребцы, все, кроме Эсперо, напряглись, не зная, грозит ли им опасность.

Эсперо тихо фыркнул и помотал головой.

– Ничего страшного, успокойтесь. Скоро вы и сами все поймете. Она… она знает, что делает.

– Знает? – громко всхрапнула Асуль. – Да что она может знать? Она слишком молода. И она здесь никогда не бывала.

Эсперо кинул быстрый взгляд на чалую. Он был почти благодарен ей за наглый тон – она помогла ему понять, почему именно Эстрелла стала их вожаком.

В этом-то все и дело, Асуль. Она уже бывала здесь раньше. Ее кровь древнее крови любого из нас, или берберийцев, или арабских скакунов. Она была РАНЬШЕ.

Так думал он – но как объяснить это чалой, чтобы она поняла? Любой из лошадей? Родословная каждого была длинна, но Эсперо словно воочию видел серебристую нить крови Эстреллы, протянувшуюся на много столетий назад, к предкам вех лошадей, пасущимся на Первых Пастбищах Первого Континента, по земле которого они сейчас скачут.

Эстрелла была самой юной из них – но и самой старшей, Эсперо видел это в ее глазах. Она обладала не инстинктами – древней судьбой. Он все больше убеждался в том, что юная лошадка видит своим внутренним взором призрак Первой Лошади, которая и ведет ее, ведет вернее, чем Звездный Ковш. Эсперо ограничился суровым взглядом в сторону чалой, но ничего не сказал.

Темнота ночи сменилась рассветной дымкой, потом дымка стала жемчужной. Эстрелла повела носом и повернулась к остальным.

– Сюда!

Когда наступил рассвет, облака плыли так высоко, что небо казалось опрокинутой вверх дном чашей, наполненной ярко-розовым сиянием. Лошади быстро выстроились обычным своим порядком. Эстрелла шла впереди, с двух сторон от нее – Эсперо и Грулло. Дальше на флангах – два жеребца, Аррьеро и Бобтейл. В середине – кобылы Анжела, Корасон и Асуль, за ними два молодых жеребца, Селесто и Вердад. Вердад с любопытством принюхивался и присматривался к Селесто.

– У тебя один глаз голубой, а другой нормальный, да?

– Они оба нормальные. Я обоими одинаково вижу.

– Ты правда видишь голубым глазом?

– Да.

– А знаешь, как называют коня с голубым глазом? – не унимался Вердад.

– Полагаю, «конь с одним голубым глазом»! – хмыкнул Селесто.

– Нет! Его называют «конь со стеклянным глазом»!

Селесто сердито фыркнул.

– Что за глупость! Ты что, думаешь, у меня ненастоящий глаз?

– Я не знаю. Но Искатель и его люди так и называли лошадей вроде тебя – «стеклянный глаз».

– Они ничего не знают о лошадях! – бросил Селесто посмотрел на Эстреллу. – И не знают того, что знает она.

– Она? Девчонка?

Селесто кивнул. Вердад засопел и недоверчиво заметил:

– Почему все идут за ней? Она же самая молодая из нас. Она даже на земле ни разу не стояла, пока не попала сюда. Она родилась на корабле.

– И все-таки она знает эту землю.

Вердад засопел еще громче и немного испуганно покосился на Асуль.

– Она тоже. Про чалых говорят… сам знаешь!

– Что же говорят про чалых? Что-нибудь вроде той глупости – про стеклянный глаз?

– Нет. Наши хозяева… ну… они говорили, что чалые лошади, очень умные. Они бывают всех оттенков, как радуга, и поэтому…

Селесто сердито заржал и перебил Вердада.

– Лошади – не радуга, а Искателя здесь нет. Здесь вообще больше нет хозяев. Здесь главные – лошади. Кобылы идут впереди, а жеребцы, как Эсперо и Грулло, защищают нас.

Вердад снова покосился на Асуль, словно ожидая, что она ответит за него. Кобыла перехватила его взгляд.

– Что случилось, Вердад?

– Ничего.

– Что-то случилось, я же вижу. Ты выглядишь встревоженным. Я уже говорила тебе: если тебя что-то беспокоит, ты всегда можешь поделиться со мной.

«Это зачем же?» – подумал Селесто. Странно. Почему Вердад сам не может решить, с кем ему делиться, а с кем нет? Асуль ему не мать и не сестра. Селесто прибавил шагу, чтобы догнать Эсперо.

Эстрелла смотрела на небо. Когда они покидали Город Богов, луны на небе не было. Потом она росла и стала полной, а они все шли на север – и луна вновь начала стареть. Теперь из-за облаков проглядывает лишь узенькая серебряная ресничка. Полный цикл.

«Земли Нового Света созданы для быстрого бега!» – думала Эстрелла. Лошади скакали на север, покрывая огромные расстояния. За все время в джунглях они прошли столько же, сколько теперь проходили за день. Со времени своего побега они миновали каменистые плато, пустоши и равнины, луга с сочной травой, сосновые леса с волшебным бабочками… Они видели пологие холмы, где трава была мягкой и невысокой – и низины, в которых росла высокая «острая» трава. Когда дул ветер, жесткие травинки терлись друг об друга, и над низинами несся странный и заунывный звук…

Теперь местность явно становилась выше. Острой травы здесь почти не было, и вокруг царила тишина, ветер бесшумно уносился прямо в небо. Земля становилась все суше и суше, ослабел и далекий аромат трав, который все время жадно ловила Эстрелла.

Она чувствовала, что в маленьком табуне не все ладно. Некоторые лошади сомневались в ее способностях, она буквально чуяла их недоверие. Конечно, это не касалось Эсперо или Селесто – но от Асуль и Бобтейла пахло именно так. Анжела и Корасон вели себя спокойно и вежливо, но что-то в их манерах настораживало Эстреллу, казалось неестественным. Вердад был слишком привязан к Асуль, она явно имела на него большое влияние. Грулло и Аррьеро до сих пор держались особняком, хотя явно очень уважали Эсперо и никогда не стали бы бунтовать. Но хватит ли у них сил побороть растущее в табуне напряжение?

Иногда равнину пересекали глубокие расщелины – русла высохших рек. Случались пыльные бури и смерчи – словно привидения из другого мира скользили по земле, изгибаясь в причудливом танце. Иногда средь ясного неба раздавался удар грома, облака набухали влагой, и на головы лошадей обрушивался настоящий ливень. В такие минуты Грулло бурчал:

– Трещат кости неба!

Молнии, словно призрачные ветвистые деревья, с треском разрывали небо. Во время грозы лошади старались укрыться среди валунов красного песчаника – эти камни были одной масти с Эстреллой, как шутили лошади.

На отдыхе лошади часто поворачивались друг к другу, зубами осторожно пощипывали гривы и холки, таким образом ухаживая друг за другом. Во время грозы эти ласковые прикосновения успокаивали их.

Однажды Эстрелла выкусывала репьи из гривы Эсперо, а тот тихонько пощипывал ее за холку, но вдруг Эстрелла почувствовала, что ей надо повернуться к Вердаду. Асуль бросила на нее недовольный взгляд, но ничего не сказала. Тут же подошел Селесто, тряся гривой, в которой запуталось множество репьев.

– Я набрал их в тех зарослях, перед самой грозой! Кусты были слишком высоки для меня.

Асуль фыркнула и рассмеялась, но охотно принялась ухаживать и за Селесто.

Эстрелла задумалась, почему они не делали так, когда шли через джунгли. Это ведь так успокаивает и расслабляет. Она вспомнила ласковые прикосновения матери в тишине трюма… Тогда они висели в гамаках, и Перлина не успевала прикоснуться к дочери, как гамак качался в другую сторону, вновь и вновь разлучая их. Как не хватало им тогда этой тихой и нежной ласки!

Здесь все было по-другому. Земля не двигалась, даже когда все вокруг сотрясали раскаты грома, а небо озаряли вспышки молний.

После грозы мир представал перед ними умытым и посвежевшим, словно приветствуя Первый табун на этой земле.

Однажды утром, кода рассеялся предрассветный туман, лошади увидели впереди странное нагромождение камней с плоскими вершинами.

– Похоже на стол моего хозяина! – сообщила Анжела, внимательно изучив один из камней.

– Ты что, ела за одним столом с хозяином? – ехидно поинтересовалась Асуль.

– Обычно он приказывал ставить стол в конюшне на день святого Элигия – если шел дождь. Мы все выходили вперед по очереди, и он каждому из нас давал яблоко, – спокойно ответила Анжела.

– А кто такой святой Элигий? – не унималась чалая.

– Покровитель лошадей.

– Надо же! – грустно вздохнула Корасон. – Я уже и забыла про него.

– Это иберийский святой! – бросил Эсперо.

– Но он покровительствовал и лошадям тоже! – упорствовала Анжела.

– А что делают святые? – спросила Эстрелла.

– Защищают нас, – проговорила Анжела.

Эстрелла презрительно фыркнула. Где были эти святые, когда погибла ее мама?

– Не думаю, что он хорошо справлялся со своей работой! – сказала Эстрелла, снова вспомнив гибель мамы и страшную смерть Центелло.

– А в Новом Свете есть святые? – поинтересовался Селесто.

– Надеюсь, что нет! – резко бросил Эсперо и тряхнул гривой, словно отгонял не только мух, но и любые воспоминания о Старом Свете.

На следующий день они наблюдали странное природное явление: утром по обе стороны от солнца появились два солнца поменьше, образовав ярко светящиеся гало.

– Солнечные пони! – сказал Эсперо. – Я всего один раз видел их. Давно, в долине…

– Это тоже то, чему ты там научился? – спросила Эстрелла.

– Наверное. Одна старая кобыла говорила, что это добрый знак, к удаче.

– Ты веришь ей?

– Не особенно. Это суеверие.

Они продолжали свой путь по той изломанной и суровой земле. Жеребцы теперь скакали впереди, заботясь о безопасности, и вскоре что-то их сильно встревожило. Потом поднялся ветер, он принес запах, который слишком хорошо знали и все остальные лошади.

Пожиратель Мяса! Большой хищник!

– Где он? – тревожно спросила Эстрелла.

– Я его пока не вижу, – отвечал Аррьеро. – Держитесь вместе!

Лошади сбились в кучу, а Эсперо, Аррьеро, Грулло и Бобтейл заняли оборонительную позицию.

«Вот так удачу принесли солнечные пони!» – с нарастающей тревогой думала Эстрелла.

– Вот он! И не один! – пронзительно вскрикнул Грулло. Лошади повернулись в сторону приближающегося врага.

Это снова были большие кошки. Они бесшумно вышли из-за камней и остановились в отдалении. На их шкуре не было пятен, но в остальном они были очень похожи на Пожирателя-Из-Тени.

Грулло и Бобтейл прикрывали южный фланг, подгоняя испуганных кобыл и молодых жеребцов. Большие кошки были того же цвета, что и пыльные скалы, из которых они вышли. Они медленно и даже лениво двинулись вперед, на самом деле занимая позицию, выгодную для атаки.

«Они хотят нас измотать!» – подумала Эстрелла.