казание второе: Плач Волка

- Отлично, - улыбнулся Ньёр и положил свою руку ему на плечо. - Я очень рад, что у меня будут такие союзники, как ты. Мы поговорим о твоих князьях позже, а сейчас я нужен своим людям. Лизардис останется с вами, чтобы всё рассказать. Не так ли?

Гройен отрывисто кивнул головой, и Ньёр в сопровождении князей покинул шатёр. Аякс, оставшись один на один с Лизардисом, запрокинул голову и взвыл. О боги, почему же вы были снова так жестоки? Подполье никогда прежде никому не служило. Это было единственное место, где люди могли почувствовать себя абсолютно свободными. И Велиус отнял у них это, заставив служить какому-то мальчишке. Кайман боялся себе представить, сколько людей покинут ряды Крыс. Но когда Аякс сказал об этом вслух, Лизардис покачал головой:

- Они очень верны тебе. Лишь десятка полных глупцов, живших одними только деньгами, сбегут, как с тонущего корабля. Но будь уверен, и они вернутся, когда поймут, что от действительности не скрыться - этот мальчишка станет королём, чего бы это ему ни стоило.

Велиус приглушённо усмехнулся и, опустившись в кресло, закрыл лицо руками. На душе было паршиво, и Кайман не знал, что теперь делать. Хотелось отыскать бутылку вина и утопить своё горе в алкоголе. Но тут Лизардис расплылся в странной улыбке, и это не могло не насторожить рыжеволосого убийцу. Удивлённо посмотрев на своего ученика, Аякс нахмурился.

- Ты смеёшься, Гройен. В чём причина?

- Я совсем не ожидал этого от него, - усмехнулся Лизардис. - Он быстро учится. Обвести вокруг пальца самого лидера Подполья, Аякса Велиуса - даже я на такое не способен.

Аякс непонимающе смотрел на Гройена. О чём говорил этот парень? Кто мог обвести Каймана вокруг пальца? Велиус снова нахмурился. Если Лизардис говорил о Ньёре Пеплохвате, то Аякс не понимал, где он просчитался. Когда его успели обмануть?

- Ты серьёзно подумал, что он оставит Соколов? - фыркнул капитан, убирая свои длинные волосы в высокий хвост. - Может, этого мальчишку и окружают одни голодные, хищные змеи, жаждущие выгоды исключительно ради себя, но Ньёр никогда не предаст друзей и не бросит их в беде. Да будет тебе известно, учитель, что он и так шёл на Драмир.

- На... Драмир? - изумлённо выдохнул Аякс, убирая руки от лица. - Ты... ты хочешь сказать, что я... только что...

Лизардис усмехнулся и кивнул головой. Из горла Аякса вырвался изумлённый вздох. Его обвели вокруг пальца! Заставили присягнуть на верность! Да этот мальчишка... этот жалкий змеёныш, решивший воспользоваться ситуацией! О, теперь Велиус понимал, почему взгляд Ньёра так переменился, когда он услышал о просьбе Аякса. Впервые в жизни Крысы подвели лидера Подполья. Они должны были предупредить его.

- Это ты заставил их молчать? - пробормотал Аякс, поднимая на Лизардиса мрачный взгляд.

- Он попросил, чтобы никто не знал о том, что мы идём на Драмир. Это всё должно было выглядеть так, будто мы хотим захватить Афш. Клянусь, учитель, мы и не предполагали, что ты придёшь просить нас помочь Соколам. Но Ньёр оказался хитрее и тебя, и меня, и всех этих князей. Он заставил тебя служить ему... просто так! На доброй воле! О боги, я до сих пор не могу в это поверить!

Он снова рассмеялся, и Аякс бросил в его сторону недовольный взгляд. Ему здесь было смешно меньше всех. Только что Велиуса, великого убийцу, обманщика, шпиона и наёмника обвёл вокруг пальца какой-то девятнадцатилетний зелёный мальчишка, решивший вернуть себе трон, принадлежавший его предкам, и стать королём. Но... Кайман не злился на него. Он чувствовал странное умиротворение. Ньёр Пеплохват шёл на Драмир. Соколы будут спасены, когда огромный могучий дракон распахнёт свои крылья и ворвётся в замок. Анастасия сгорит в драконьем пламени, и он, Аякс, будет с наслаждением смотреть на её агонию со стороны.

Рано или поздно Подполью пришлось бы выбирать, на чьей стороне выступать. Быть может, Велиус поступил правильно, сделав это уже сейчас. Теперь Крысы сражались за молодого короля. И они все станут свободны, когда Ньёр сядет на змеиный трон. Но сейчас им всем оставалось только мечтать о том времени, когда в Вэлн вернётся мир и покой. Когда не нужно будет подчиняться Корсакам и тратить последние силы на войну с Фабаром, со своими друзьями и близкими, оказавшимися по другую сторону.

- Знаешь, а я даже рад, - улыбнулся Аякс, прикрывая глаза. - Теперь больше не нужно мучить себя мыслями о том, на чьей стороне выступить...

Лизардис ответил ему приглушённым вздохом. Опустившись в кресло рядом, он откупорил бутылку с вином и сделал глоток.

- Этот мальчишка не так плох, как ты можешь о нём думать, Аякс. У него большое сердце. Будь он фабарским королём, не было бы правителя великодушнее и справедливее его. Ньёр стремится к миру. Но его предки родились не в том месте. Это жестокая, враждебная страна, полная лжи и обмана. Помнишь, как ты говорил мне, Ламии и Афиле? Чтобы выжить в этих землях, нужно отращивать иголки и не верить никому, кроме самого себя. Ньёр прекрасно усвоил это правило. Ученик превзошёл учителя.

Аякс усмехнулся и отпил из протянутой бутылки. Действительно. Ученик превзошёл учителя. Кажется, Велиус успел забыть о том, что настоящая Крыса учится всю свою жизнь. Он оступился, продал собственную свободу, но зато в будущем теперь не допустит такой глупой детской ошибки.

- А что здесь забыла Ламия? - очнулся от своих мыслей Кайман. - Я думал, она следила за Хасимом, выступая в его цирке.

Лизардис прислонил палец к губам, и Аякс хлопнул себя ладонью по лбу. Горе, горе ему! Хорошо, что юноша не додумался сказать об этом в присутствии самого Хасима. Из-за пленения Соколов Велиус был слишком растерянным. Быть может, именно из-за этого он не почувствовал неладное в словах Пеплохвата и так глупо продался ему.

- Предполагалось, что она и её пироманты просто будут участвовать в войне на стороне Дракона, - Лизардис пожал плечами. - Но потом как-то получилось так, что она... в общем, я пару раз замечал её вместе с Ньёром. Не знаю уж, серьёзно это или нет, но ты бы видел их в этот момент. Оба красные, как маленькие дети, не могут произнести ни звука и просто сидят друг напротив друга, улыбаясь. А если и говорят, то только в одно-два слова, словно нарочно стараясь не нарушать тишину. Странные...

Аякс приглушённо усмехнулся. Два влюблённых подростка - и оба с неприятным опытом за спиной. Чтож, за них можно было только порадоваться и помолиться Четверым, чтобы они благословили эту любовь. Но с Велиуса достаточно было всего этого. Ему надоели сопливые разговоры и женские сплетни. Опрокинув бутылку с вином, он опустошил её до дна и поднялся с кресла.

- Не знаю как ты, Гройен, но я собираюсь напиться, - фыркнул юноша, направляюсь к выходу из шатра. - Но буду рад, если ты составишь мне компанию.

Лизардис бросил взгляд в сторону пустой бутылки и, приглушённо усмехнувшись, встал. Аякс самодовольно улыбнулся и скрылся на улице, зная, что Гройен последует за ним. Напиться - не такой уж и плохой вариант развлечься сегодняшним вечером. А если Пеплохват вернётся с победой, то вина и эля здесь будет предостаточно.

***

На душе было паршиво, и Кольгрим, прикрыв глаза, тяжело вздохнул. Мрачные мысли преследовали его с тех самых пор, как Эдзард и сотня лучших мечей Делаварфов пожертвовали собой, чтобы войско могло пройти дальше в Волчьи угодья. Но даже теперь, оказавшись в родных землях, где дышалось легче, и в воздухе витал аромат свободы, мужчина чувствовал, что все они, Керберы, потеряли часть самих себя. Из сердца словно вырвали кусок, и в груди каждый раз отдавало болью, когда Улвир вспоминал о жертве своих товарищей. Их кровь обагрила свободные снега Волчьих угодий, и ради чего? Корсаки снова преследовали варваров, дышали им в спину, и кровавые стычки возобновились. Казалось, Виктора ничего не могло остановить. Ловушка Делаварфов лишь сильнее разозлила в нём и разожгла огонь ненависти. Теперь принц хотел лишь одного - уничтожить каждого варвара, стереть в порошок любое упоминание об их свободных кланах. Но смерть Эдзарда и его людей не была напрасной. Кольгрим поклялся любой ценой остановить Корсаков на Севере. Они не пройдут дальше. А эти крылатые твари, чьи хищные крики были слышны даже отсюда, будут корчиться в огне во славу истинных богов, не того извращённого образа Адской Гончей, какой её себе представляла Зинерва. Тёмная богиня Ирэль всегда была мудрой и справедливой, но никак не той кровавой убийцей, какой её сделала сумасшедшая королева Корсаков.

Кто-то из Снежных волков снова ругался и спорил. Кольгрим, проезжая мимо на своём жеребце, даже не обращал на них внимания. За последние несколько дней такая картина стала для него привычной. Варвары, оставшиеся без своего тана, всегда начинают грызться за право вести за собой клан. Так было и со Снежными волками. Они мерились силой, выясняли, кто самый могучий и крепкий воин во всей стае. Снежные были не первыми, и не будут последними. Они будут доказывать друг другу своё превосходство в битве за место вожака. Улвира тошнило от всего этого. Не прошло и пятнадцати суток со смерти Эдзарда, а эти люди уже пытались урвать кусок его былого величия. Среди Снежных волков не было ни одного человека, с которым Кольгрим согласился бы разделить узы крови и братства.

Он возвращался с очередной стычки, когда навстречу ему неожиданно выскочила Гертруда в своём зверином облике. Жеребец Кольгрима, увидев огромного чёрного волка, испуганно заржал и попятился назад, но князь успокоил его. Он и сам до сих пор никак не мог привыкнуть к тому, что в мире могут существовать такие большие существа.

- В чём дело? - крикнул Улвир и соскочил на землю. Хролф, поспешивший к своему господину, забрал поводья жеребца и повёл его к коновязи, находившейся неподалёку. Только после этого Гертруда вновь приняла свой человеческий облик. Стараясь из вежливости не смотреть на её обнажённое тело, Кольгрим протянул свой плащ из волчьей шкуры, и варварша благодарно кивнула ему.

- Сегодня пятнадцатые сутки со смерти Эдзарда, - заметила женщина, осматриваясь в поисках палатки, где можно было бы поговорить наедине. Кольгрим кивком головы пригласил воительницу в свой шатёр, и она не стала отказываться от этого предложения. Как только они скрылись от посторонних глаз, Улвир вытащил из своего мешка небольшой свёрток с льняной рубашкой и штанами - они должны были вполне подойти Гертруде.

- И что-то произошло? - подытожил Кольгрим, присаживаясь на скамью возле потухшей жаровни. Просто так Гертруда не стала бы напоминать князю о таком. Они все предпочитали молчать и терпеливо ждать того самого преемника, о котором говорил Эдзард перед своей смертью. Пятнадцать дней прошли - и этот человек должен был проявить себя. Но лицо Гертруды было мрачным, и она, убрав свои ярко-рыжие волосы в низкий хвост, приглушённо пробормотала:

- Сегодня утром нашли Армена и Меино. Мёртвыми.

Кольгрим вздрогнул. Армен и Меино - одни из самых приближённых к Эдзарду людей. Когда тан пал, они были первыми, кто принялся грызться за право возглавлять Снежных волков. Молодой Улвир и сам бы с большим удовольствием перерезал им глотку за такое. Но кому могло хватить сил расправиться с двумя взрослыми мужчинами, к тому же превосходно владевшими способностью обращаться в Зверя? Если только это не был именно тот человек, о котором говорил Эдзард.

- Думаешь, это тот самый преемник? - Кольгрим напряжённо посмотрел на Гертруду. Женщина выглядела обеспокоенной и долго не отвечала ему, но потом всё равно кивнула головой. Нетрудно было догадаться, почему она так нервничала: в лагере нашли два трупа, убитые неизвестным человеком. И никто не знал, кто был убийцей. Может, это и не преемник Эдзарда был вовсе. С каждым часом ситуация в Снежной стае накалялась. Им нужен был вожак немедленно, иначе варвары начнут резать друг другу глотки. Делаварфы не могли допустить подобное. Если в их рядах начнётся такая резня, о победе над Корсаками можно забыть. Виктору не составит особого труда разобраться с павшим духом войском.

- Мы ничего не можем сделать, - тяжело вздохнул Кольгрим. - Пока преемник не проявит себя, нам остаётся только ждать и надеяться.

- Снова ждать? - Гертруда усмехнулась. - Да, именно это нам сейчас и остаётся. Ждать, ждать и ещё раз ждать, пока враг не перережет нам глотки.

Улвир приглушённо выругался. Гертруда была права. Времени сейчас не было, и ждать варвары не могли.

- О боги, почему всё это происходит именно сейчас, когда враг стоит на границах, а мы блуждаем среди лесов и неизвестно ещё когда дойдём до Риверга!

Из груди Кольгрима вырвался сдавленный стон, и Гертруда, тяжело вздохнув, положила руку ему на плечо. Молодой Волк только покачал головой. Нет, нельзя было сдаваться так рано. Для варваров Снежной стаи ещё не всё потеряно. Им нужен был вожак, за которым они пойдут. Если бы только было возможно, Кольгрим принял бы этих людей, стал бы для них таном вместо Эдзарда. Но это было неправильно. И выглядело так, словно после смерти своего брата по крови Улвир тут же решил прибрать к своим рукам всё, чего с таким трудом добился старый Делаварф. Да, им оставалось только ждать и надеяться, что преемник проявит себя прежде, чем Снежные волки перережут друг другу глотки.

- Что там с войском? - напряжённо спросила Гертруда, присаживаясь рядом. Она и Свидживальд присматривали за стаей Эдзарда, пока Кольгрим делал вылазки, совершал набеги на отряды Корсаков и осматривал близлежащие земли. Улвир хорошо знал Волчьи угодья и мог с уверенностью сказать, что до Риверга оставалось два-три дня пути.

- Виктор просто в ярости, - усмехнулся Кольгрим. - Когда он обнаружил, что мы сбежали, то отправил всех своих людей штурмовать границы Волчьих угодий. Но он не предполагал, что мой брат будет биться до последнего. За две недели мальчишка Корсаков не продвинулся ни на шаг. Наверное, его войско уже начинает нервничать - сначала варвары, теперь Волки. Северяне оказались не такими простыми, как они раньше думали. К тому же, вокруг бесконечные снега, и чем ближе к настоящей зиме, тем сильнее становятся морозы. Скоро Фаларны поймут, что сильно ошиблись, решив, что им удастся захватить Север без особых проблем. Уже сейчас их люди умирают от голода и холода. А на дворе только октябрь. Если они решат погостить у нас ещё несколько месяцев, не думаю, что им понравится наша погода. В декабре здесь такие морозы, что ты сам не всегда уверен, что проснёшься следующим утром. Как бы то ни было, у нас пока преимущество. Войско Корсаков больше нашего, но когда мы соединимся с Мартином и Сатарнами, наши шансы на победу будут приблизительно равны.

- Только эти крылатые твари по силе равны целому отряду, - пробормотала Гертруда. - Я видела одну из них. Она набросилась на гарнизон Улвиров, стоявший в сотне шагов от нас. Мы ещё ничего не успели сделать - а уже десять человек были разорваны на куски. В борьбе с этими чудовищами нам поможет только чудо.

Кольгрим прекрасно это понимал. Радовало, пожалуй, лишь одно: в войне не участвовали волколаки Северной рощи и Чащи руин. Молодой Волк не знал, на чьей стороне они выступили бы, и не хотел знать. Пусть лучше эти твари будут сидеть в своих лесах и делать вид, что их не существует. Потому что стоит им выступить против Делаварфов - и Кольгрим лично перережет глотку каждому, кто встанет у них на пути. Но волколаки Севера предпочитали пока не участвовать в конфликте, поэтому и не было смысла беспокоиться на их счёт.

- Хорошо, - хрипло произнёс Кольгрим, поднимаясь на ноги. - Тогда собери своих людей. Мы отправляемся в путь. Свидживальда я найду самостоятельно. Мы должны добраться до Риверга как можно скорее, даже если...

Он не успел договорить. В палатку внезапно ворвался Ракш и уставился на Кольгрима широко распахнутыми глазами. Юноша открыл было рот, чтобы что-то произнести, но ничего вменяемого из этого не вышло. Иногда Улвир начинал жалеть, что не научил своего рыжего друга нормальному человеческому языку. В критических ситуациях Ракш тем более терялся и забывал, как говорить. Но сейчас Кольгриму и не нужно было слов, чтобы понять, что хотел сказать ему волколак. Гертруда тоже почувствовала неладное и ощетинилась. Улыбка тут же исчезла с её лица, сменившись решимостью.

- Где они? - прорычал Кольгрим, хватаясь за меч. Ему не хотелось видеть в лагере ещё один труп. Нужно было положить конец этим убийствам прямо сейчас, иначе Снежные волки навсегда погрязнут в спорах, драках и бессмысленной резне за право быть вожаком.

Ракш, не произнеся ни слова, скользнул из шатра, и таны последовали за ним. Свидживальд уже ждал их снаружи - судя по всему, рыжий волколак первым делом отправился к нему. Встретившись взглядом с Проклятым Клыком, Кольгрим заметил на его лице хищный оскал и покачал головой. Нет, сейчас не было время для игр. Убийцу нужно было остановить немедленно. Но... если это действительно тот самый преемник, о котором говорил Эдзард? Ведь убийства начались именно на пятнадцатый день с его смерти. Но всё это уже не волновало Улвира. Три тана, три головы одного Кербера, бросились в ту часть лагеря, откуда доносились громкие голоса и крики. Услышав улюлюканья, Кольгрим вздрогнул. Значит, сражение ещё продолжалось. Убийца не нападал на претендентов тайно. Он действовал открыто, как настоящий воин, желающий доказать своё превосходство над другими.

- Если он убьёт третьего, Витолда, то станет сильнейшим среди Снежных волков, - прорычал Свидживальд на бегу. - Неплохо продумано: убить сразу сильнейших, не тратя силы на мелких сошек вроде охотников и воинов.

Кольгрим ничего не ответил. Когда они добрались до собравшейся на краю лагеря толпы, Улвир мгновенно почувствовал запах двух дерущихся Зверей. Их рычание и скрежет когтей были слышны издалека. Нетрудно было догадаться, что происходило там, за спинами воинов, решивших поглазеть на сражение со стороны. Когда толпа расступилась перед танами, пропуская их вперёд, битва уже подходила к концу.

Огромный чёрный волк попытался укусить своего противника, но зверь с белоснежно-белой шкурой, искрившейся на солнце как серебряные нити, отскочил в сторону. Сражение шло уже достаточно долго, и тёмный воин уже успел устать. Светлый же выглядел так, словно только проснулся, был полон сил и энергии. Он скакал вокруг своего противника, наносил удар за ударом и целился в шею. Витолд был опытным бойцом, так что клыки белого волка каждый раз щёлкали в воздухе, не достигая своей цели. Но варвар был уже стар, плохо контролировал звериный облик, потому исход сражения был предрешён заранее. В какой-то момент клыки светлого воина сомкнулись на лапе Витолда и отшвырнули его в сторону. Волк упал у ног зазевавшихся варваров и приглушённо зарычал. Он должен был подняться, если не хотел проиграть это сражение. Но рана была слишком серьёзная, а сам Витолд устал. Тяжело дыша, он лежал на боку и смотрел на огромного белого волка, что стоял над ним, обнажив острые клыки. Наконец, старый варвар принял свой человеческий облик и, прижав к груди окровавленную руку, пробормотал:

- Я признаю твоё величие, Снежный волк. Я больше не посмею претендовать на власть.

Среди варваров прокатилась волна изумлённого шёпота. Белый волк продолжал стоять перед Витолдом, но его искажённая оскалом морда начинала постепенно смягчаться. Наконец, зверь закрыл пасть и, выпрямившись, приглушённо фыркнул. Махнув длинным пушистым хвостом, он отскочил в сторону и забрался на большой снежный холм. Оттуда волк осмотрел варваров и издал громкий рык, словно приказывая им замолчать. Толпа мгновенно затихла.

- Идём, - шепнула Гертруда, толкнув Кольгрима в плечо, и шагнула навстречу белому зверю. Он следил за ними светло-голубыми глазами, и шерсть его на загривке слегка дыбилась. Но когда таны приблизились, волк склонил голову в вежливом приветствии.

- Здравствуй, славный воин! - воскликнула Гертруда, протягивая к зверю руки. - Мы ждали твоего появления, храбрец. Твоя сила и храбрость заслуживают уважения. Ты славно сражался. Я видела лишь одного Снежного волка, кто бился столь же отважно. Клянусь Белым Медведем и Первыми богами, ты достоин занять место нашего покойного брата.

Кольгрим и Свидживальд молчали - они ещё никогда не присутствовали на таких церемониях и не знали, что говорить. Гертруда и сама справлялась прекрасно. Только... что-то не нравилось Улвиру в этом белом волке. Запах у него был странным. Рыжая варварша не могла почувствовать его, будучи в человеческом облике. А волколаки не теряли своего нюха, даже оставаясь людьми. Но Кольгрим решил ничего не говорить и подождать, когда всё прояснится само собой. И произошло это довольно скоро. Белый волк, склонив голову, вдруг начал стремительно меняться. Шерсть сползла с его кожи и, обратившись в пыль, унеслась к небу с первым же порывом ветра. На снежном сугробе вместо огромного зверя осталась лёгкая, но крепкая и сильная фигура прекрасной женщины. Её длинные чёрные волосы струились по обнажённой спине словно ручейки, а светло-голубые глаза слабо мерцали в полумраке.

- Благодарю вас за вашу доброту, Гертруда из Чёрных волков, - улыбнулась женщина, поднимая на варваршу лукавый взгляд. - Я рада, что обретаю вместе с вами новую семью и новые надежды.

Услышав этот голос, Кольгрим изумлённо выдохнул и почувствовал, как сердце в груди бешено заколотилось. Нет, это не могло быть правдой. Это было безумие, самое настоящее! Этот человек не мог быть той самой черноволосой женщиной из его воспоминаний. Она не мог вот так вот неожиданно появиться в подобном месте! Но тёмная варварша стояла перед ним и улыбалась.

- Я буду рад называть тебя сестрой, храбрая воительница, - Свидживальд склонил голову, приветствуя нового тана. - Пусть клыки твои будут всегда остры.

- И я счастлива, что обретаю такого брата, Проклятый Клык, - улыбнулась женщина в ответ. Потом взгляд её скользнул в сторону Кольгрима. Уголки губ поползли вниз, и воительница, стряхнув с лица чёрные пряди волос, произнесла: - Ну здравствуй, Кольгрим.

Угли в жаровне тихо потрескивали, и пламя вздрагивало каждый раз, когда в шатёр врывался холодный северный ветер. Таны собрались у огня, чтобы поговорить, но в палатке царила тишина. Черноволосая варварша доедала горячий суп, приготовленный Гертрудой, и широко улыбалась. Свидживальд сидел в стороне и искоса поглядывал на новую сестру. Нельзя было сказать точно, был ли он доволен таким поворотом - Проклятый Клык ожидал увидеть могучего крепкого варвара, каким был Эдзард, а вместо этого ему подсунули ещё одну воинственную девчонку. Но она была сильна, с этим нельзя было поспорить. Витолд считался вторым по силе после Эдзарда, и эта воительница с лёгкостью победила его.

Недоволен был только Кольгрим. Он хорошо знал эту женщину. Даже слишком хорошо. У них обоих остались неприятные воспоминания о первом знакомстве, из-за чего теперь они, сидя друг напротив друга, обменивались испепеляющими взглядами. Доев суп, черноволосая варварша приглушённо усмехнулась.

- Не думала, что когда-нибудь встречу тебя снова, Кольгрим. А как же твоя любовь уходить в леса на несколько недель, бросив всё - дом, семью, друзей и близких? - она облизнулась, словно дикий зверь.

- Это всё осталось в прошлом, Ровена. И не надо напоминать мне об этом опять. Я всё это выслушал от твоего отца девять лет назад и не хочу слушать снова.

- Ты слышишь. Но не слушаешь, - хмыкнула женщина. - В этом твоя главная проблема, Кольгрим. Тебе говорили, что этот брак важен. Тебе твердили, что ты должен угомониться, перестать вести себя, как ребёнок. Но в день собственной свадьбы ты свалил в леса и больше не возвращался.

- Перестань, - Кольгрим приглушённо зарычал и почувствовал, как напряглись его мышцы. Вышедшая на небосклон луна подогревала его звериные инстинкты и ярость.

- Нет, ты будешь слушать, что я говорю, Улвир. И тот факт, что ты тан, не заставит меня замолчать.

Свидживальд удивлённо посмотрел на Кольгрима, и мужчина оскалился. Ему не нравился весь этот разговор. Но Ровена была слишком настойчивой - кровь Койотов давала о себе знать. Приглушённо усмехнувшись, она скрестила на груди руки.

- Я Ровена Фаталь, из рода Койотов. Мне было шестнадцать, когда меня собрались выдать замуж за этого... Волка. И он сбежал в день нашей свадьбы.

- Слушай, Ровена! - прорычал Кольгрим, скалясь. - Ни ты, ни я друг друга не любили. Ты сама мечтала сбежать. Я дал тебе прекрасную возможность остаться свободной женщиной. Чем ты недовольна? Хотела прожить всю свою жизнь с человеком, который тебя не любит и смотрит на других? Прости, что лишил тебя столь прекрасного существования!

Черноволосая варварша приглушённо усмехнулась. В глазах её промелькнуло что-то странное, и она, тяжело вздохнув, покачала головой.

- Ничего ты не понимаешь, - она бросила в жаровню выпавший уголёк и вытерла перепачкавшиеся руки о плащ. - Ты не сделал меня свободной, Кольгрим. Ты лишил меня всего. Когда ты сбежал, отец решил расторгнуть наш брак. Но как сделать это так, чтобы Улвиры не обиделись, не объявили Койотов врагами? Как сделать так, чтобы меня до конца моих дней не объявили женщиной, от которой мужья бегут прямо перед первой брачной ночью? Мой отец инсценировал мою смерть. Но ты должен понять, что мёртвую княжну не женишь на богатых и влиятельных наследниках других семей. Ни Корсаки, ни Шакалы, ни Лисы... Я осталась абсолютно одна. И отец продал меня Делаварфам, которым было откровенно наплевать, кто я такая.

Кольгрим удивлённо посмотрел на Ровену. Он и сам долгое время думал, что княжна Койотов, его первая невеста, умерла девять лет назад, сорвавшись с лошади в пропасть. Молодой Волк винил себя в её смерти всё это время. Неудивительно, что теперь он так злился на эту женщину - она была жива и невредима, ещё и смеялась над ним. Только вот Ровена была в чём-то права. Но Кольгриму тогда было всего восемнадцать. У него в голове был один ветер, свобода и желание уйти в леса, стать диким, неуловимым зверем, выслеживать хищников по следам на снегу, ловить птиц, исследовать каждый уголок Волчьих угодий. Отец слишком поспешил, решив женить его, тем самым буквально посадив на цепь. И Ровена в то время не была готова к свадьбе. Она мечтала о свободе и чистой, светлой любви.

- Я не хотел, чтобы ты была несчастна, - пробормотал Кольгрим. - Я сделал так, как считал лучше для нас обоих. Я не знал, что тем самым лишу тебя всего.

В палатке повисло молчание. Больше всего в жизни Улвир ненавидел извиняться, и ещё больше он ненавидел извиняться при свидетелях. Ему казалось, что Свидживальд просто пожирает его насмешливым взглядом и едва сдерживается от того, чтобы расхохотаться. Сам Кольгрим сейчас чувствовал себя так, словно снова стал восемнадцатилетним мальчишкой, которого отчитывает разъярённый отец.

- В любом случае, я благодарна тебе за то, что ты тогда сбежал, - неожиданно сказала черноволосая варварша. - Если бы мы тогда поженились... Ничего этого не было бы. А я нашла человека, которого полюбила всем сердцем. Только вот теперь я снова одна. Эти твари, Корсаки... они забрали всё, что у меня было. Моего самого дорого человека.

В глазах женщины промелькнул огонь, и она, зарычав, вогнала нож в скамейку почти по самую рукоять. Кольгрим промолчал. Значит, Ровена стала женой Эдзарда? Неожиданно, конечно. Но Улвир уже привык к тому, что судьба преподносит ему разные сюрпризы. Теперь эта женщина была его сестрой по крови, таном Снежных волков. А его самого на Медвежьем плато ждала Хильда. И он должен был вернуться к ней живым, чего бы ему это ни стоило.

Помолчав ещё немного, Ровена протянула Кольгриму руку. С ладони её капала алая кровь, впитываясь в укрывавшие землю звериные шкуры. Мужчина удивлённо посмотрел на неё и нахмурился.

- Давай же, Волк, - улыбнулась черноволосая варварша. - Ты знаешь, что так надо. Я не держу на тебя зла. Просто забудем всё, что было раньше. Мне ничего от тебя не надо. Я лишь хочу вести за собой своих людей. Я хочу быть Снежным волком. Поэтому прошу, стань моим братом.

Кольгрим с сомнением посмотрел на Ровену. Да, это была уже не та тихая скромная девушка, которую он когда-то видел. Она превратилась в крепкую могучую женщину, способную сражаться наравне с мужчинами, держать в руках тяжёлое оружие и убивать каждого, кто встанет на её пути. Она превратилась в настоящего варвара, как и сам Кольгрим. Таны поверили в него, приняли в свою семью, назвали братом. И теперь Улвир должен был сделать то же самое.

- Чтож, если такова воля богов, - усмехнулся Кольгрим, делая надрез на своей ладони. Красная кровь заструилась по его руке и капнула на звериные шкуры. - У нас не получилось связать друг друга узами брака, княжна Койотов. Но теперь я с радостью разделю с тобой свою кровь и назову своей сестрой. Никогда бы не подумал, что ты станешь таном.

- Взаимно, - засмеялась Ровена, сжимая руку Кольгрима. Их ладони соприкоснулись, и кровь смешалась. - Когда я услышала от Эдзарда, что ты пришёл просить помощи у Делаварфов, я сначала не поверила. А потом ты стал таном. Чтож, я рада стать твоей семьёй, Серый брат.

Улвир улыбнулся и убрал руку. Гертруда протянула ему прокипячённую в котле полоску ткани, и мужчина перевязал ладонь. Теперь у него была ещё одна сестра. Новая семья. На сердце вдруг внезапно стало совсем легко, как будто Кольгрим сделал то, что должен был. Эдзард наверняка гордился бы им. Старый Делаварф всегда говорил ему, что хотел бы своими собственными глазами увидеть, как Серый волк станет настоящим варваром. И вот теперь Улвир всё больше и больше напоминал сурового северянина, готового до последней капли крови защищать свою семью, свой дом и свою честь. В нём не осталось ничего, что могло бы напомнить Пса.

Этим вечером было шумно, как никогда. Варвары впервые пировали с того момента, как Эдзард Делаварф и сотня его храбрых воинов пали, позволяя войску пройти дальше в Волчьи угодья. Кольгрим ещё никогда прежде не чувствовал такое умиротворение на душе. Словно все оковы, раньше сдерживавшие его, пали. Это был праздник в честь Ровены, нового тана Снежных волков, но Улвир знал, что люди пируют за каждого Делаварфа. Четыре головы Кербера - они все были единым целым, семьёй, и счастье одного было счастьем всех остальных. А завтра война продолжится. Но одно Кольгрим знал точно: ему больше не нужно было бояться, что Снежные волки уничтожат сами себя в стремлении захватить власть в стае. Хоть Ровена и была женщиной, она могла дать фору даже Гертруде. Настоящая северная воительница, готовая разорвать глотку любому, кто решит воспротивиться её мнению. Приглушённо усмехнувшись, Кольгрим прикрыл глаза и попытался представить, кем бы стала Хильда, окажись она среди всех этих варваров. О, маленькая медвежья княжна с детства мечтала стать могучим воином. Если бы она вдруг встретилась с Делаварфами, то непременно доказала бы всем, что Медведи - серьёзные и опасные противники, которых не стоит недооценивать.

Этой ночью Кольгрим вновь заснул с мыслями о родном доме и жене, которая ждала его. Молодой Волк не мог дождаться того момента, когда вновь встретиться с Хильдой. Она являлась к нему во снах и улыбалась, принося умиротворение и покой.

"Совсем скоро, - прошептал Кольгрим, прижимая к своей груди амулет, подаренный Хильдой в день их свадьбы. - Совсем скоро мы снова увидимся, любовь моя. Ты только дождись. Какая бы опасность тебе не грозила, я спасу тебя. Чего бы мне это ни стоило..."

Закрыв глаза, Улвир снова улыбнулся и погрузился в глубокий сон. Лишь только холодная белая луна выскользнула из объятий серой тучи и осветила притихшие земли Волчьих угодий. Звёзды здесь казались глазами сотен тысяч голодных волков, рыскающих в округе в поисках добычи или славных битв. Хотелось завыть, огласить родные земли, что помощь уже близко, что нужно продержаться ещё совсем немного. И если Делаварфы пировали до самого утра, не зная ни горя, ни тревог, то Корсаки нервничали и боялись каждого шороха. Это была чужая, враждебная земля, которая делала всё возможное, чтобы испугать их, заставить повернуть назад. А возможно, и убить. Виктор Фаларн допустил чудовищную ошибку, решив поработить Север. Это была страна свободы, могучих воинов и храбрых женщин, готовых взяться за оружие, чтобы защитить родной дом. Корсак желал власти - а получит только место на копье у городских ворот. И спасёт ли его тогда та ложная Адская Гончая, которой он поклонялся? Помогут ли ему кровавые боги его матери? Едва ли. Север всегда был тем местом, где сохранялась вера в истинных Первых богов. Это были их земли. И лишь они имели здесь власть. Не Трое богов с юга. Не стихии, о которых говорили деревенские шаманы. Только Первые. Кольгрим чувствовал, как по его жилам текла сила, дарованная ему Луной. А сама она смотрела на своих детей с чёрных небес и словно убаюкивала своим тусклым, ленивым мерцанием.

"Храни нас боги... - прошептал Кольгрим и закрыл глаза. - Храни нас всех".

***

Лошади кочевников нервно захрапели, когда над их головами пронёсся огромный ворон с тёмно-синим, словно свинцовая туча, оперением. Выбрав для своего приземления свободную поляну недалеко от лагеря, Грозохвост плавно спикировал вниз и замахал крыльями, чтобы опуститься. Едва лапы его коснулись земли, янгулы, ожидавшие появления, поспешили к своему господину. Алак осторожно соскочил со спины врана и с улыбкой на лице похлопал его по плечу. Это было уже, наверное, пятое по счёту сражение, в котором они с Грозохвостом участвовали вместе, но Таодан до сих пор не мог привыкнуть к тому, что теперь и он способен подниматься под самые облака, видеть землю с высоты птичьего полёта, что могучие ветра врываются ему в грудь и треплют волосы. Всё это было просто невероятно. И от единственной мысли об очередном полёте у юноши перехватывало дыхание. Но в сражении Грозохвост становится просто божественно прекрасен, и одновременно невероятно опасен. Птица прекрасно чувствовала себя в небе и яростно набрасывалась на конных всадников, пеших воинов и катапульты противника, и мало кто спасался от острых когтей и мощного клюва. Враги трепетали от ужаса при виде настоящего врана и сидевшего на его спине Алака. Союзники до сих пор не могли привыкнуть к тому, что такое чудовищное создание может сражаться на их стороне. Но молодой Ворон знал, что рано или поздно они привыкнут. Грозохвост никогда не желал вреда тем, кто не трогал его хозяина. Потому воины, что отваживались перечить Алаку или даже кричать на него, обычно тут же падали на колени и молили о пощаде, стоило врану распахнуть огромный клюв и издать чудовищный крик, от которого всё внутри буквально переворачивалось.