– Серьезный парень этот ваш Шумен… – пробормотал Макс, начав опасаться, уж не притащили они эту тварь сюда, чтобы она могла им подкрепиться.

– Ладно-ладно, мы не дураки, – засмеялся сопливый. – Он с нами просто играет. Мы зовем его Чубакой, как друга капитана Соло. Но он не Шумен.

– Потому что Шумен – это ты! – сказал второй мальчишка.

«Отличная новость, – подумал Макс, – оказывается, я и есть тот самый Шумен. А Бледный незнакомец – просто мой сосед по палате, с которым мы каждое утро дуемся в карты, чтобы решить, кто из нас первым отправиться ловить кайф под электрошоком».

Только вот дело было в том, что эти двое мальчишек явились совсем не с той детской площадки, которая находилась под его балконом, и могли говорить лишь то, что было известно ему самому, – таящееся где-то глубоко внутри.

И все же Макс спросил:

– А вы уверены?

Мальчишки покатились со смеху, демонстрируя всем видом, что их не проведешь. Даже тролль за ними низко ухнул, приложив лапу к огромному рту, мол, он тоже не дурак.

Пускай все так, думал Макс, но что ему это дает?

– Ох, черт! – вскинулся вдруг сопливый и толкнул товарища в бок. – Слышишь?

Тот мгновенно перестал смеяться и закивал головой, прислушиваясь к чему-то. Все их веселье будто ветром сдуло. Максу показалось, что даже чешуя навострившего уши тролля из темно-коричневой стала желтой, как лимон.

– Кажется, он идет, – сказал мальчишка.

– Кто идет? – спросил Макс.

– Ты сам знаешь, – ответил сопливый. – Прощай, Шумен.

Мальчишки бросились к открытой дверце шкафа. За ними, мгновенно съежившись вдвое, последовал тролль. И дверца сама собой захлопнулась.

Вот так, словно ничего и не произошло.

«А ведь так и есть, – сказал себе Макс. – Ничего. Только очередной глюк».

Но теперь он услышал это сам. Шипение. Оно доносилось со стороны коридора и быстро приближалось.

Похоже, у Шумена крупные неприятности.

Взгляд метнулся к подушке, на которой лежал странный колпак. Макс взял его и надел. Доверять интуиции больше, чем здравому рассудку – единственное, что ему оставалось. Хотя секундой позже Макс готов был поклясться, что это была не совсем интуиция, – колпак позвал его. Именно так.

«Я невидимка… здесь никого нет… МЕНЯ НЕ ВИДНО…»

Когда шипение раздалось у самого порога комнаты, Макс рефлекторно вцепился в спинку кровати обеими руками. Деваться было некуда. Он мог, конечно, попытаться заставить себя представлять новую версию «внезапного» приезда родителей, но однозначно был уверен, что сейчас это уже не сработает.

Бледный незнакомец вошел в комнату и осмотрелся. Его белое, как снег, лицо абсолютно ничего не выражало, однако Максу все же показалось, что он серьезно озадачен.

«Неужели он действительно меня не видит? Черт, эта штука сработала!»

Бледный незнакомец двинулся по комнате, принюхиваясь во все стороны, будто ищейка, потерявшая верный след. Он приблизился к кровати и обнюхал постель, находясь от Макса, который стоял за спинкой в голове и старался не дышать, всего в одном шаге. А затем медленно вытянул шею в его направлении. Максу целую секунду казалось, тот смотрит прямо на него. Бледный незнакомец внезапно зашипел ему в лицо, невероятно широко раскрыв рот и обнажив две пары длинных и тонких клыков, как у гигантской змеи. Оно было всего в считанных сантиметрах от него.

«Если он уловил запах, мне конец», – пронеслось у Макса в это длинное мгновение.

Однако тот потерял интерес к постели и отошел, начав принюхиваться к шкафу. Открыл дверцу, заглянул внутрь. Потом снова оглядел комнату. Его глаза-дыры шарили из угла в угол, тщательно изучая каждую деталь. Макс понял, что Бледный незнакомец ужасно взбешен его отсутствием и совершенно сбит с толку.

Глаза-дыры на какой-то миг опять скользнули по нему, и визитер, наконец, ретировался, скользнув в ту же невидимую дверь.

Макс только теперь смог перевести дыхание, сдерживаемое почти целую минуту. Сердце все еще бешено колотилось, когда, выждав для верности еще некоторое время, он осмелился выйти из своего спасительного закутка.

– Вот так великий Шумен одурачил… – пробормотал Макс и в чем был завалился на кровать, погрузившись в сон раньше, чем его голова коснулась подушки.

* * *

То ли сны, оскорбленные в лучших чувствах, решили саботировать исконные обязанности, то ли утомленное подсознание сломало свой кинопроектор, – но снов этой ночью Макс не видел. А первым, о ком он вспомнил, открыв утром глаза, был лысый старик, носящий редкое имя Леонтий.

Войдя в ванную, чтобы умыться, и увидев себя в зеркале с нахлобученным на тыкву колпаком, Макс хохотнул. Топорщащиеся в стороны уши выглядели непривычно большими, и он напомнил сам себе долговязого сонного гнома.

– Хм, Шумен… – Макс поправил верхушку колпака.

Он состряпал себе завтрак из того немного, что мог предложить обедневший холодильник: омлет из пары яиц да рыбные консервы. Но потом спохватился и «заказал» говяжью отбивную с «кока-колой» – толку от этого было немного, зато сама трапеза оказалась куда вкуснее.

Приканчивая высокий фужер «колы», Макс больно стукнулся носом о его край, но почти не обратил на это внимания, поскольку ему внезапно пришла в голову одна мысль. Он вскочил и побежал в гостиную, где стоял телевизор.

– Хочу увидеть ее, – Макс нажал на кнопку дистанционного пульта управления, и «ящик» ожил.

Какое-то время экран телевизора лишь мерцал зеленоватым цветом, будто настраиваясь на нужный канал. Затем прояснился, поймал картинку и навел резкость. Макс увидел Лену, крутившуюся перед трюмо, тихо напевая какую-то песню. Она была в ярко-голубом топике и рассматривала свой живот. Но Макс все равно не сразу понял, чем она занята.

– Ближе.

Картинка стала крупнее. Теперь Макс увидел, как что-то блестит у нее на пупке, и засмеялся. Ленка сделала себе пирсинг – маленькое колечко, в которое был вправлен лучистый бирюзовый камешек. Она дотронулась до него и слегка поморщилась. Так, словно прокол еще побаливал. Затем сняла топик, заставив Макса подскочить на стуле, будто ему в задницу воткнулась булавка. В первое мгновение он хотел отвернуться… но, повинуясь инстинкту всех влюбленных, продолжил смотреть, как Лена разглядывает свое отражение, поворачиваясь то вправо, то влево. От вида ее груди у Макса прямо-таки перехватило дух; а «пончики» у нее были что надо.

– Ты представляешь, как нам повезло, Хулио? – мечтательно вздохнул Макс, хотя знал, что настоящая Лена сейчас почти наверняка занята чем-то другим. И это вовсе не являлось ни подглядыванием за ней, ни съемкой с помощью скрытой камеры. А пирсинг и то, как она выглядит без своего топика, – было только игрой его отпущенного на волю воображения.

Лена взяла себя пальцами за соски и скорчила в зеркало рожицу. Макс захохотал, откидываясь назад. И в этот момент что-то мотнулось перед самым его лицом. Он схватился за это, испытывая мгновенный испуг. Экран телевизора тут же погас.

Длинная штуковина, которую Макс сжимал в руке, оказалась его собственным носом. Точнее, это был уже не его нос, а какой-то скрюченный нарост, вытянутый и гибкий на самом конце. При желании Макс смог бы даже коснуться его языком.

– Что еще за блядские фокусы? – он подергал нос, холодея и в то же время покрываясь потом от ужаса. Нос как будто обиделся и решил сыграть с ним злую шутку в отместку за то, что его ударили о край фужера за завтраком.

О край фужера… И еще Макс подумал об ушах: когда он умывался, ему показалось, они выглядят несколько больше, чем обычно. Он решил, что это из-за колпака. Может, он и был всему виной?

Макс захотел его стянуть, но у него не получилось. Дурацкий колпак словно прирос к голове. Было не понятно, что его держит, даже когда Макс потянул его изо всех сил.

– Вот теперь ты настоящий Шумен, – захихикал кто-то под кроватью.

Макс потрогал уши – да, они тоже выросли. И подбородок, кажется, начал удлиняться. Он больше не чувствовал свое лицо таким, как раньше, теперь не чувствовал.

– Ну и попали же мы с тобой… – выдавил Макс почти шепотом. Меньше всего ему хотелось бы сейчас увидеть себя в зеркале.

«Что же делать?» – Макс в растерянности заметался по комнате.

– Хватит! Я хочу стать как раньше! – крикнул он… но не помогло.

Наверное, со стороны все его действия выглядели чертовски смешно. Однако Максу было совсем не до смеха. Он словно попал в какую-то сказку, только сказка эта – была написана очень злым сказочником. Сказочником, любящим не смеющихся, а плачущих детей. Перед тем как их съесть.

Конечно, для окружающих он оставался прежним. Но достаточно было и того, что он мог видеть себя таким. Видеть и ощущать.

– Нам срочно нужен чей-то совет, – сказал Макс и заплакал, чего не случалось с ним уже лет пять. – Я так больше не могу…

Синдром Золотой рыбки

Что-то пора было предпринять.

Макс по-прежнему не мог вспомнить адрес лысого старика, – и в этом ему не помогало ни владение колпаком Шумена, ни насилие над памятью. Но так продолжаться больше не могло.

Он не знал, к кому обратиться за помощью или хотя бы за дельным советом. Может, стоило пойти и все рассказать Мирону? А как насчет Лены? Макс попытался представить, что, скорее всего, из этого выйдет. Шуба-дуба-ду-ба-а! Тогда уж лучше сразу заявиться в психушку. Он готов был поспорить, – кто-кто, а Карлик-нос у них наверняка еще не делил палату с Наполеоном и сэром Исааком Ньютоном.

Но даже если Мирон или Лена ему поверят, – на что Макс совершенно не рассчитывал, – но допустим, если – то чем смогут помочь?

Вот то-то и оно.

Оставался… он сам.

Только получится ли?

– Я… – начал Макс. – Я хочу встретить себя.

И мысленно добавил:

«Взрослого».

Макс застыл в ожидании. Ничего не происходило. Наверное, он хотел слишком многого.

– Вот лажа… – вздохнул Макс, исполненный разочарования и глубокого экзистенциального одиночества.

– Чего ты хотел? – спросил кто-то сзади.

Он обернулся. И увидел себя, стоящего у окна, опершись о подоконник. Яркий солнечный свет падал ему прямо в глаза, и не давая возможности хорошо разглядеть лицо. Но он был несколько выше и заметно плотнее. Только голос почти не изменился. Возможно, он выглядел бы так лет в тридцать или тридцать пять.

– Мне… мне нужен твой совет, – сказал Макс. – Что со мной происходит? Я хочу, чтобы все закончилось.

– Я знаю, – кивнул Макс-взрослый.

– А теперь… еще и это! – он развел руки. – Посмотри, на кого я стал похож. Что мне делать?

Ему показалось, что Макс-взрослый спрятал улыбку, но, может быть, только показалось.

– Ты попал в особое место.

– А что это за место?

– Важнее не то, что оно собой представляет, а что способно дать тебе. Используй это.

– Как Золотая рыбка? – Макса охватило чувство какого-то близкого озарения. Но уже в следующий миг оно бесследно исчезло.

– Ты идешь по ложному пути. Золотая рыбка обладала огромным могуществом, но не смогла спасти саму себя из невода старика и превратилась в его заложницу, пока… пока он не лоханулся.

– Я не понимаю, – покачал головой Макс.

– Почему Золотая рыбка не могла себе помочь? Это неправильно. Но это данность, аксиома. Вынужденный ляп, без которого не существовало бы и самой Золотой рыбки. А ты другой. Ты – Шумен.

– Так что же мне делать? – почти закричал Макс.

– Тебе нужен был совет, – ты его получил, – сквозь фигуру у окна начала проглядывать тюль.

– Кто этот урод, что гоняется за мной? – заговорил Макс быстрее.

– Он живет в каждом из нас.

– Что ему нужно?

– Убить тебя… – силуэт окончательно растворился в потоке солнечного света.

– Эй, постой!

Макс готов был провалиться от досады. Столько усилий – и все напрасно! Он получил лишь очередной ребус.

Окольный путь

К обеду у Макса вырос горб.

Вначале ему показалось, что сороконожка между лопаток вновь решила напомнить о себе, устроив под кожей зуд, который ничем невозможно было унять. Потом это перешло в ритмичную пульсацию, будто в верхней части спины надувается здоровенный тяжелый пузырь, заставляя опуститься плечи и изогнуть шею как у грифа.

Однако ничто не было способно отразиться на его аппетите, и Макс, изогнутый знаком вопроса, «заказал» себе роскошный обед из четырех блюд. Нельзя сказать, чтобы он и раньше не обнаруживал за собой склонности к чревоугодию или домашние с детства морили беднягу голодом, но теперь это граничило почти с экзальтацией.

Настоящей основой «пиршества» служили вареные макароны с яичницей – пища не особо изысканная, но в то же время достаточно калорийная, – поэтому пенять на бесплотность иллюзорной кухни Макс не мог. Он уже несколько раз переделывал молочный коктейль, добиваясь желаемого вкуса и консистенции, когда вспомнил о Бледном незнакомце. Тот не появлялся с прошлой ночи. Однако Макс не сомневался, что рано или поздно он опять вернется.

– Вот это другое дело, – с пятой или шестой попытки коктейль наконец достиг совершенства. – Хотя…

Макс застыл, изучая содержимое стакана. Так почему же Золотая рыбка не могла себе помочь? Потому что была обычной дурной сельдью или страдала фанатичным альтруизмом?

…это данность, аксиома… а ты другой… ты – Шумен…

– О, черт! – Макс даже хлопнул себя по лбу: ему же все растолковали, превратили в пюре и преподнесли на блюдечке, а он повел себя как последний тупица!

Коктейль без сожаления был тут же вылит в раковину, а стакан тщательно вымыт и наполнен чистой проточной водой. Все остальное находилось в кухонном подвесном шкафчике.

Итак: щепотка корицы, пять капель йода, десертная ложка уксуса, одна таблетка аспирина и немного «колы». Впрочем, ингредиенты не имели значения, – Макс брал первое, что попадалось под руку.

Теперь все как следует смешать… и вот он – волшебный напиток великого Шумена. Противоядие готово. Макс не мог снять дурацкий колпак, верно. Но мог его заставить работать как надо. А в стакане был антидот тому, чем подпоил его лысый старик – клин клином.