Не тяни за хвост

Вот и сейчас Виктор не стал ждать, когда пробка рассосется, и, дождавшись только, когда слева от него появился прогал в плотном автомобильном строю, нагло полез наперерез всем и выскочил на тротуар.

Наш маневр сопровождали раздраженные автомобильные сигналы и громкие замечания прохожих.

Проехав по тротуару метров десять, Виктор свернул во двор девятиэтажек, понастроенных здесь почти ровными рядами, и закрутился между ними, выискивая проходы на проезжие части.

– Не тряси, Виктор! – потребовала от него Маринка. – Мне читать неудобно.

Виктор промолчал. Я тоже проигнорировала Маринкины слова, да ей, наверное, было вовсе не обязательно, чтобы кто-то как-то реагировал. Главное, что она обратила наше внимание на то, что ей причиняется неудобство. При случае она все припомнит.

Мы на «Ладе» крутились влево и вправо, заехали вообще непонятно куда, но все-таки в конце концов вынырнули вблизи цивилизации и после еще нескольких замысловатых маневров и финтов попали почти в центр города.

За нами, когда мы сошли с трассы, увязалось несколько машин. Людям всегда нужен вожак, чтобы решиться на очевидное, но необычное дело.

Какие-то машины, поехавшие за нами, отстали, какие-то пошли своим путем, но одна оказалась слишком настырной: как увязалась, так и не отстала до самого конца. Не знаю уж, то ли уверенная езда Виктора внушила уважение к нему и надежду, что этот автомобильный Сусанин выведет из трясины пробок и лабиринта дворов, то ли еще что, но маленький серенький «Фольксваген Гольф» как уцепился, фигурально говоря, за наш бампер, так и добрался вместе с нами и до старого кладбища, куда мы попали в первый раз, и до Московского проспекта, куда мы потом приехали.

Все это было бы вполне безобидным, но даже на проспекте «Фольксваген» отставать от нас не захотел.

Что же получается? Если раньше можно было предположить, что водитель «Фольксвагена» не знал, куда ехать, то сейчас, когда мы находимся в центре города и на каждом углу висят на столбах таблички с четкими указаниями, что там-то Астрахань, а в противоположной стороне Самара, он все равно не ориентируется?

– Видал? – спросила я у Виктора, поймав его взгляд в зеркале заднего обзора.

Виктор ответил мне кивком и взглядом же спросил, что делать.

– А я откуда знаю? – ответила я, пожимая плечами. – Езжай в редакцию, наверное, это мои новые друзья хотят убедиться, что я еду на работу, а не в какое-то другое место. Хотя странно это при наличии телефона…

– Ты о чем это? – спросила меня Маринка, отвлекаясь от своей умной книжки.

– Да так, ерунда, – ответила я, – опять слежка.

– Да? – все еще без интереса отозвалась она. – Ну, каждому свое: одному – художественная литература, другому – глюки на дорогах. Вольному воля.

Я недоуменно посмотрела на нее.

– А что такого я сказала? – сразу же напряглась Маринка. – Если бы со мной вчера случилась такая история, я, наверное, вообще бы из дома не вышла месяц или даже два. Мне бы везде враги мерещились. Так что твои глюки – дело вполне закономерное. Нормальное, я бы сказала. Не волнуйся, пожалуйста.

– Глюки – дело нормальное? – осторожно переспросила я. – И у меня, говоришь, есть уважительная причина для психозов?

– Ну есть, а что? – недоумевала Маринка.

– А у Виктора тоже глюки?! – крикнула я. – Пандемия психическая рухнула нам с ним на мозги! Одна ты, абсолютно нормальная, сидишь, читаешь тут книжки-малышки и рассуждаешь!

– Ты что, ты что, – заволновалась Маринка и шарахнулась от меня поближе к своей дверке, – все же хорошо, Оль!

– Да знаю я, что все хорошо! – крикнула я и поняла, что нет смысла дергать себе нервы. Они и так расшатаны.

Виктор подкатил к редакции и поставил «Ладу» на ее привычное место. А вот «Фольксваген» как раз на подъезде к редакции и запропастился куда-то.

В редакцию я вошла молчаливая и сосредоточенная. Сухо поздоровалась с Сергеем Ивановичем и Ромкой, как всегда при моем приближении срочно выключившим компьютер, и прошла в свой кабинет.

– Ольга Юрьевна! – Сергей Иванович зашел следом за мною. – Я забыл вам сказать, извините, вам звонил Резовский и просил вас ему перезвонить.

– Спасибо, – поблагодарила я и набрала Фимин номер.

Фима, как только взял трубку, сразу же начал выкрикивать всякие глупости. Я услышала много чего интересного про себя и про него, в особенности про его переживания из-за моего продолжительного утреннего молчания. Как только появилась возможность, я рассказала Фиме про утреннее происшествие.

После секундной паузы он начал повторять все сказанное сначала, но закончил на достаточно мирной ноте, заявив, что теперь-то я стану умнее.

Я сурово сказала ему, что мне пора работать. Я попрощалась с Фимой, в этот момент открылась дверь кабинета и вошла Маринка.

Я вопросительно взглянула на нее.

– Ты еще не забыла, что у нас обычно в это время производственное совещание? – нудным голосом спросила она.

Этот вопрос в переводе на человеческий язык означал: кофе вносить или как?

– Неси, – коротко ответила я.

Маринка внесла поднос, подошел весь наш дружный коллектив, и мы уселись вокруг кофейного столика.

– Ольга Юрьевна вчера пережила одно из самых волнующих приключений в своей жизни, – постно сказала Маринка, и все присутствующие с удивлением посмотрели на нее, потом на меня.

Маринка не пожелала терять внимание аудитории и продолжила с двусмысленными паузами, делающими ее сообщение подобием клоунады:

– Оне-с вчера ходили в ночной клуб с Ефимом Григорьевичем Резовским, и там с нашей Ольгой Юрьевной случилось одно из событий, которое долго-долго еще будет помниться и ей, и, я так думаю, Фиме тоже. Хотя Фима как мужчина, а значит, существо с организацией грубой и примитивной, вполне возможно, и не придаст нужной оценки тому, что наша Ольга Юрьевна забудет еще очень нескоро… м-да…

Я осмотрела Маринкину аудиторию. Ромка сидел с красной физиономией и помешивал кофе в чашке, однако, как мне показалось, уши его немного увеличились в объеме и явно поворачивались к Маринке. Причем оба уха сразу. Не могу объяснить, как сие возможно, но впечатление у меня было именно таким.

Сергей Иванович, привыкший уже к Маринкиным эскападам, просто с любопытством смотрел на нее и на меня, поблескивая стеклами очков, и терпеливо ждал, чем все это закончится. Виктор был, как всегда, невозмутим и спокойно пил кофе.

Я дождалась, когда Маринка закончит с победным видом осматривать аудиторию, и после этого стала невозмутимо рассказывать о своих приключениях.

Вчерашние события для Маринки не были неожиданностью, но для Ромки и Сергея Ивановича это прозвучало впервые, поэтому они слушали с сильнейшим вниманием. Когда я приступила к пересказу сегодняшней встречи с Виктором Тимофеевичем, Маринка не выдержала.

– А почему ты не рассказала мне?! – возопила она, от возмущения раскрошив печенье о стол. – Мы же с тобою ехали вместе?!

– Вы же, девушка, были заняты чтением культовой литературы, – робко объяснила я. – Я не решалась вас отвлекать. Извините.

– Да какая это культовая! – пренебрежительно махнула рукой Маринка и тут же поправилась: – Она, конечно же, культовая, но твоя судьба не может быть мне безразличной!

Я благодарно кивнула и закончила свой рассказ сообщением про серый «Фольксваген Гольф».

– Ну что скажете, господа Генеральный штаб? – задала я вопрос, оформив его исторической фразой какого-то императора. – Мнения будут? А прения?

– Уходить в подполье! – резко выпалил Ромка и повернулся к Сергею Ивановичу за моральной поддержкой. Однако Кряжимский высказываться не спешил.

– Правильно! – поддержала его Маринка вместо Сергея Ивановича. – Обложишься книжками и никуда носа не высунешь!

– Долго обкладываться? – спросила я.

– Месяц! – Маринка, не уловив иронии, ответила серьезно и даже рубанула ладонью воздух для большей внушительности. – Не меньше!

– Ну-ну, а почему же не всю жизнь? – поинтересовалась я и повернулась к Кряжимскому. – А вы что скажете, Сергей Иванович?

– Ну что я скажу? – Кряжимский снял очки и медленно протер их, затем водрузил на место. – Пока становится ясно следующее: данные люди, о которых мы практически ничего не знаем, проявляют интерес к вашей новой знакомой Наде либо к тем двум молодым людям, которые… с которыми вы познакомились одновременно с Надей. Если я правильно помню, это некие Алексей и Юрий. О них нам известно еще меньше. Только имена.

– Ну почему же только имена, – тут же возразила Маринка. – Нам известно, что Надя считает Лешу своим парнем, а Юра друг Алексея и Надю не любит. Это не мало.

– Это мало проясняет ситуацию, – заметила я, – что это такое? Любит, не любит…

– Это объясняет все! – высказалась Маринка. – Все логично и ясно! Этот худосочный Тимофеевич либо отец, либо другой родственник Юрия, и ему, видите ли, не нравится Надя, он считает ее недостойной парой своему сыночку!

– Ты же сама говорила, что Надя проститутка! – напомнила я ей.

– Говорила, – смутилась Маринка, но это быстро прошло, – а что я говорила! – воскликнула она. – Я говорила, будто из твоих слов следует, будто она вела себя как проститутка, но тут нужно учитывать две вещи. Во-первых, твою способность перевирать события, а во-вторых…

– Я ничего не перевираю! – сурово заявила я и даже повысила голос. Еще нужно разобраться, кто и что перевирает. – Я перечислила все события и не интерпретировала их. Надя была здорово пьяная! Вот тебе сколько нужно выпить, чтобы начать избивать какого-нибудь не понравившегося тебе мужчину? А потом ее поведение, ее разговоры с подружкой… Да мало ли что еще. Одним словом, общая картина верная: Надя… того…

– Избить мужчину? – задумчиво протянула Маринка, словно и не слышала ничего другого. – Да я и трезвая могу это сделать! – решительно заявила она. – Пощечину там… или…

– Пощечину! – повторила я. – А она со своей подружкой била его ногами! Кстати, там была еще и подружка, не будем забывать и о ней. Маша, кажется.

– Что делать будем? – спросил Сергей Иванович. – Вот что нужно решить. Я понял, что в дело Нади, о которой мы не знаем ничего, вмешались сильные люди, о которых мы тоже не ведаем. Но эти люди опасны, это однозначно.

– Слежка еще эта дурацкая, – поморщилась я, – не идет она у меня из головы. Куда я могла поехать, если они решили не допустить этого и на всякий случай послали за мной машину? Ведь прекрасно же известно, кто я такая!

– А ты думаешь, они ожидали, что ты куда-то поедешь? – спросила Маринка.

– А есть другое объяснение? – спросила я. – Зачем следить за мной, если про меня все известно: кто я, где я…

– Неизвестно только, «зачем» вы! – вставил Сергей Иванович.

– Как в мультике, – улыбнулся Ромка.

– Да, – согласилась я с Кряжимским, а на Ромку даже не посмотрела, – этого они не знают. Более того, этого не знаю и я, потому что все произошло случайно.

– Слишком мало мы имеем исходного материала, чтобы делать какие-либо выводы, – покачал головой Сергей Иванович.

– Не лезть никуда! – подняла палец Маринка. – Вот какой вывод! Никуда не лезть! Иначе потеряем нашего главного редактора. И редактором стану я. Ты хочешь этого, Оль?

Я промолчала и опустила глаза.

– И я не хочу, – вздохнув, сказала Маринка, – поэтому общим собранием решаем, что наша уважаемая Ольга Юрьевна никуда не ходит без сопровождения, даже…

– Даже? – переспросила я.

– Даже к себе домой! – решительно закончила Маринка. – А ты о чем подумала?

Совещание, не приведшее ни к какому результату, закончилось, все встали и ушли, Маринка быстро собрала кофейные приборы и тоже вышла, аккуратно закрыв за собою дверь ногой. Руки-то у нее были заняты.

Я закурила, подошла к окну и выглянула в него. «Фольксвагена» не было видно. Я решила воспоминания об этой машине выкинуть из головы раз и навсегда.

Слишком много неприятных неожиданностей случилось со мною за прошедшие сутки, чтобы забивать себе голову еще и каким-то там «Фольксвагеном». Проще всего было подумать, что слежка мне привиделась. Для нервов спокойнее. Я вздохнула и, отойдя от окна, вернулась к своему столу.

Тут дверь кабинета снова отворилась. И это опять была Маринка.

– Посетитель пришел, хочет непременно пообщаться с главным редактором, – доложила она, тщательно прикрыв дверь за собою. – Примешь или как?

– А кто такой или кто такая? – рассеянно спросила я ее.

– Кто такой, – пояснила Маринка. – Мужчина, молодой, ничего из себя. На встрече с тобой настаивает, но, если не хочешь, я сама с ним переговорю.

Меня это насторожило. Если Маринка сама собирается поговорить с мужчиной, да еще и ничего из себя, то почему я должна предоставлять ей эту возможность. Что я, разговаривать не умею, что ли? Да не хуже многих.

– Я пока ничем не занята, – равнодушно проговорила я. – Пригласи, что ли, послушаем, что скажет. Очередной жалобщик, наверное.

– Нет, не жалобщик, – сказала Маринка и, помявшись, зачем-то уточнила: – Так я не поняла, Оль: звать или не надо?

– Надо, – твердо сказала я и отодвинула все бумажки на столе в сторону. Живое общение с людьми для журналиста предпочтительнее всякой макулатуры.

Маринка обиженно передернула плечами, повела носом, но промолчала, наверное, потому, что уже открыла дверь. А за дверью находился тот самый посетитель, которого она не хотела пускать ко мне. Следовательно, я абсолютно правильно сделала, что пожелала сама пообщаться с ним. Хуже мне от этого быть не должно.

Глава 6

Дверь кабинета отворилась, и ко мне зашел тот самый посетитель. Это был действительно молодой человек.

Он был одет в легкий серый костюм с багамским цветастым галстуком. На ногах его сверкали лакированные штиблеты, и весь он был каким-то отлакированным, включая, разумеется, и прическу.

Внешний вид молодого человека говорил о претенциозности и высоком его мнении о собственной привлекательности. Надо признаться, он на самом деле был неплох: высок, строен, смазлив. Пожалуй, даже слишком смазлив. В лице этого парня не хватало мужественности, как мне показалось. Хотя, если бы Маринка заранее его не расхвалила, возможно, я не была бы такой привередливой. Но что есть, то есть: молодой человек мне не понравился, однако я постаралась ничем не проявить своего отношения.

Закончив рассматривать посетителя, я приготовилась услышать его голос. Голос человека обычно завершает впечатление, что логично.

Посетитель в то время, когда я разглядывала его, рассматривал меня и улыбался. Его улыбка, сперва бывшая чем-то вроде обычной маски вежливого человека, ширилась, превращаясь в радостную, словно мы с ним были давным-давно знакомы и сейчас случайно встретились. Так же радостно молодой человек сказал:

– Здравствуйте!

– Здравствуйте, – сухо ответила я и показала ему на стул для посетителей, стоящий напротив меня, – я главный редактор газеты…

Ну и так далее. Я произнесла заученную формулу и, когда молодой человек сел, вопросительно взглянула на него.

– Меня зовут Александр, – наклонившись вперед и как бы растекаясь по столу, доверительно сообщил он мне.

– Очень приятно, – покривила я душой и вопросительно посмотрела на него.

Так как Александр ничего не говорил, мне пришлось спросить:

– Так, что же вам угодно?

– Я бы… как это… короче, типа, рекламу, ну, объявление хочу дать, – вымучил из себя Александр. – Вы делаете объявления?