Не тяни за хвост

Мне стало скучно после первой же его фразы, и я пожурила себя за жадность. Зачем нужно было отбирать у Маринки этот, прошу прощения, кусочек, показавшийся ей лакомым? Вот теперь приходится расплачиваться.

Я положила перед собой папку с входящими бумагами и начала скучную работу с клиентом.

– Вы спрашиваете меня, помещаем ли мы в нашей газете частные объявления? – сформулировала я вопрос Александра и тут же ответила на него: – Да, конечно. Какого характера объявление вы хотели бы опубликовать?

Александр посмотрел на меня, потом куда-то вбок, потом звучно почесал затылок и с мимолетной растерянностью взглянул на мою папку. Я поняла, что, несмотря на претенциозный внешний вид, с умственной деятельностью у него не сложилось. Чем же занимается в жизни этот экземпляр?

Однако Александр молчал недолго и с ситуацией справился. Почесывание затылка, наверное, обусловило приток крови к головному мозгу, а это стимулировало его работу. Через десяток секунд Александр кивнул и сказал:

– Ну, типа, реклама. Да. Приглашение позвонить по телефону. – И, замерев, наверное, в восторге от собственной сообразительности, он добавил существенное: – Вот.

Я поощрительно кивнула и перебрала бумажки на столе. Делать мне с этим посетителем было нечего.

– Вы переговорили с секретарем редакции? – спросила я.

– С Мариночкой-то? – лучезарно улыбнулся Александр. – Ну да. Ничего девчонка.

Тут он попал в знакомую ему стихию и снова стал вальяжным и даже немного симпатичным.

– Текст объявления, расценки и прочее вы могли бы обсудить и с ней, – заметила я.

– Я хотел договориться с вами! – программно заявил Александр, и я внимательно посмотрела на него. Что происходит? На безнадежного Ромео он не похож, я его раньше никогда не видела…

– Почему именно со мной? – спросила я.

– Ну как… – Александр развел руками, снова повел глазами по сторонам, глубоко вдохнул и сказал: – Вы же здесь самый босс. Ну, человек, принимающий решения. Я всегда разговариваю только с теми, кто принимает решения.

Я промолчала и смирилась. Ну, хочет человек непременного разговора с главным редактором, пусть получает. Не сломаюсь же я от этого.

– Хорошо, – терпеливо произнесла я, – какого содержания должно быть ваше объявление? Какого размера, каким шрифтом лучше набрать и нужна ли рамка. Может быть, вы хотите что-то особенное в оформлении. Рассказывайте.

– Значит, так, – Александр откинулся на стуле назад, положил ногу на ногу и развел руками. – В рамке оно должно быть, да, это вы правильно сказали. Чтобы в глаза бросалось и не в самом низу. – Он замолчал и выжидательно посмотрел на меня, думая, что подробно ответил на все мои вопросы.

– Хорошо, – я кивнула и напомнила: – Текст. Содержание.

– Текст, а что текст? Это просто, значит, так…

Александр наморщил лобик, надул губы, хитро взглянул на меня и начал медленно говорить:

– Требуются девушки на постоянную работу, связанную с… – тут он замялся и пощелкал пальцами, – как бы это помягче сказать…

– О чем будет объявление? – спросила я напрямую. – Вы мне скажите его смысл, пожалуйста, а форму мы найдем.

– Ну, в общем, нужны девушки, и обязательно, чтобы они были с высшим образованием, – решительно заговорил Александр. Было такое впечатление, что эти слова им заучены неплохо. – У нас строго, не как у… у конкурентов. А работа самая женская. Это на выезде, это конкурсы красоты разной формы, в общем, все, что называется эскорт-услугами. Вот!

Очень довольный собою, Александр с облегчением вздохнул и улыбнулся мне.

– Вот и все, – сказал он. – Можно добавить еще цветок какой-нибудь в оформлении… шляпку там женскую с пером… Нормально будет, верно?

– Ваше объявление подразумевает проституцию? – напрямую спросила я. – Чем занимается ваша фирма?

– Да вы что, девушка или как… – Александр подался вперед и прищурился на мой бейджик, как всегда висящий немного криво, – Ольга Юрьевна, вы что? Проституцией пусть занимаются эти… извините, которые на вокзале, а у нас эскорт-услуги, я же сказал. Есть же разница.

– А какая? – продолжала спрашивать я.

Я разницу-то хорошо знала, мне было интересно, что скажет Александр. Не верила я, что такие люди могут заниматься чем-то солиднее ларечной торговли.

– Ну вы скажете тоже: какая! – Александр улыбнулся. – Разница есть, и большая! Проституция – это когда за деньги, извините, женщина с мужчиной и, кроме как, извините, этих дел, она и не знает ничего больше. А эскорт – это еще и поговорить нужно уметь. И чтобы в музыке разбиралась… названия групп не путала. Это, типа, «Тату», а это «Децл», а это вообще «Ржавый гвоздь» какой-нибудь. Образование нужно, потому что и разговоры могут быть разные. О той же журналистике, например. Вот вы бы нам подошли, я думаю. – Александр улыбнулся мне широко-широко, но тут же перестраховался: – У нас весь менеджмент полный, а то бы вас директором можно было рекомендовать.

Мне стало так скучно, что я с тоской посмотрела в окно и, сама не ожидая от себя этого, сказала:

– Вы извините меня, Александр, мне нужно удалиться на планерку. Я сейчас посажу с вами нашего референта, и вы все ему объясните. Хорошо?

– А-а-а, – понимающе закивал головой Александр, – это, типа, Марину?

– Вы уже познакомились с ней или и раньше были знакомы? – спросила я, не понимая, что же Маринка могла найти в этом убожестве.

– Да нет, раньше не приходилось, – ответил Александр. – Познакомились.

Я встала из-за стола и подошла к двери. Александр, как я увидела в большом зеркале, висевшем на стене слева от двери, смотрел задумчиво мне вслед и больше не улыбался. «Врал, наверное, что я им подхожу», – зло подумала я, открыла дверь и, не выходя из кабинета, подозвала Марину.

– Обсудите, пожалуйста, с молодым человеком текст его объявления и выясните все подробности, – сказала я и тихо добавила: – Выясни самое главное: нужна ли нам такая реклама, – я сделала ударение на слове «нам» и значительно посмотрела на Маринку.

Маринка выслушала меня с напряженным лицом и кивнула. Она зашла в кабинет, а я вышла из него. Маринка прикрыла за собой дверь, а я отправилась бродить по редакции.

Перекинувшись парой слов с Сергеем Ивановичем, я отодвинула Ромку от его компьютера, полазила там по директориям и нашла у него новые игрушки. Сурово посмотрев на Ромку, я ничего не сказала. Дав понять Ромке, что от меня ничего не спрячешь, я велела ему позвать меня сразу, как только уберется этот странный посетитель, а сама ушла в фотолабораторию к Виктору.

Я чудно провела с Виктором полчаса, рассматривая разные фотографии из нашего архива. А потом в лабораторию примчался Ромка и доложил, что мой кабинет освободился.

Я вернулась к себе. Маринка уже расставляла на кофейном столике все необходимые предметы для очередного производственного совещания.

– Решили все вопросы? – устало спросила я ее.

– Ну да, – легко ответила Маринка, – самая обычная контора по организации всяких там праздников и увеселений. Концерты, конкурсы…

– Я не заметила, что этот Александр похож на массовика-затейника, – сказала я. – Он, на мой взгляд, немного не дотягивает до этого.

– А ему это и не нужно. Он управляющий менеджер, – пояснила мне Маринка, – в его обязанности входит организация процесса и контроль за его исполнением.

– Звучит круто, а что по сути? – Я села за свой стол и достала из ящика пачку сигарет. – Мне показалось, что это одно из многих объявлений фирм досуга. Ты уверена, что это не так? Надеюсь, ты поняла, про какие фирмы досуга я говорю?

– Да поняла я все, поняла, – Маринка недовольно фыркнула. – Ты что же, сама не видела этого парня? Разве такие бывают сутенерами?

– Я никогда не видела живого сутенера, – призналась я, – но могу допустить, что некоторые из них склонны называть себя управляющими менеджерами! К тому же что такого интересного нашла ты в этом Александре? Да я готова спорить на щелбан, что он считает нарды жутко интеллектуальной игрой.

– Прекрати немедленно! – вскинулась Маринка. – Как ты можешь говорить такие вещи про совершенно незнакомого тебе человека? Кстати, можешь присаживаться сюда. Я зову всех?

– Зови. А мне все равно он не понравился, – сказала я, выходя из-за своего стола и усаживаясь на привычное место за кофейный столик.

– А мне… – Маринка запнулась, но потом смело продолжила: – А я пока не поняла, но я не считаю, что можно рубить сплеча. Это как-то чересчур… легковесно. Между прочим, Александр интересуется органной музыкой.

– Браво, – вздохнула я, – а на трубе он не играет? На водосточной, я имею в виду.

– Не смешно! – Маринка направилась к двери. – А еще Александр часто ходит в филармонию! – добавила она.

– Еще раз браво, – кивнула я. – Если человек отличает филармонию от фисгармонии, это уже кое-что.

– И он даже собирается пригласить меня на Филиппа Киркорова! – Маринка оставила этот довод на самое сладкое и, наверное, ожидала, что я разрыдаюсь от зависти.

– Только собирается? – весело спросила я.

– Ну, не могу же я с первым встречным пойти! – гордо заявила Маринка.

– Тогда брависсимо! – подвела я итог разговора и поторопила свою подругу: – Зови массы на штурм кофейных источников. Остывает же.

Весь оставшийся рабочий день прошел ровно и спокойно, без происшествий. Вечером Виктор повез меня домой, а Маринка сослалась на некие важные дела и ехать со мною отказалась.

Когда она заявила про свои дела, то напряженно стала ждать от меня наводящих вопросов. А я сделала вид, что мне не интересно. Маринка обиделась и ничего не рассказала.

По опыту я знала, что дольше завтрашнего утра ее молчание не продлится, однако на этот раз я ошиблась. Мне с Маринкой пришлось переговорить еще не раз за сегодняшний вечер, хотя, расставаясь, мы обе были уверены, что не увидимся до завтра.

Вечер обещал быть мирным.

Глава 7

На улице темнело плавно и незаметно, в душе была лирика, все было хорошо.

Виктор в комнате смотрел телевизор, я после тихого, почти семейного ужина мыла посуду в кухне и почти ни о чем не думала. Устала я, и надоело мне все: какие-то гоблины, какие-то проститутки… Хотелось чего-нибудь простого и мирного, хотя бы мытья посуды.

Закончив мыть тарелки, я вытерла руки полотенцем, посмотрела на часы и порадовалась за себя: наконец-то ничего не происходит, а просто идет-течет жизнь. Интересно, а бывают ли тихие семейные вечера? Нужно будет спросить у Маринки, у нее опыта побольше, как она говорит. Хотя ни я, ни она еще не сподобились на замужество. Да нам и так хорошо.

Словно в ответ на мои мысли и в пику им из комнаты послышались громкие звуки выстрелов и взрывов: Виктор на полную громкость включил новости из страны Израиля, а сейчас там жарко, и не только по причине климата.

Я вздохнула и, послушав громкие комментарии к израильским выстрелам, вошла в комнату. Я только собиралась попросить Виктора сделать потише, как он сам догадался это сделать. Потому что в эту минуту зазвонил мой телефон. Домашний.

Я схватила трубку и очень удобно устроилась вместе с нею на диване рядом с Виктором.

– А-лео-у! – вальяжно протянула я, совершенно не представляя, кому я понадобилась в такое неурочное время. Точнее, представляла, но делала вид, что понятия не имею. Я была уверена, что мне звонит мой верный Фима. Однако это был не он.

– Оля, – как-то сдавленно и глухо произнесла в трубку Маринка, – это ты?

– Конечно, – недоуменно ответила я, не догадываясь, что еще за шуточку придумала эта швабра на ночь глядя. – А это ты или где?

Столь незамысловатой шутке научил меня все тот же Фима.

– Что с тобой? – продолжила я вопросы. – Ты подавилась крабовой палочкой? Или просто мороженого объелась?

– Оля, – все так же сдавленно и не похоже на себя проговорила Маринка, – Оля…

– Ну что ты заладила: Оля, Оля, – рассердилась я и даже заерзала на диване от поднимающегося приступа гнева. – Что еще происходит? Что с тобой?

Маринка издала какой-то странный звук, словно икнула, и после этого закашлялась.

– Точно подавилась, – сказала я негромко, но так, чтобы ей было слышно.

Я толкнула Виктора рукой и прошептала:

– Маринка желает мне сообщить нечто важное, но децибелов пока не набрала. Сейчас напряжется и ка-ак выдаст!

Виктор кивнул и равнодушно уставился в телевизор.

Маринка выдержала паузу и с большей решимостью в голосе, чем раньше, произнесла:

– Оля! Нам нужно прекратить заниматься этим делом. Ты слышишь меня?

– Что? – Я не поверила своим ушам и даже спрыгнула с дивана на пол. – Что ты сказала? Каким делом нужно перестать заниматься? Маринка! Маринка! Что происходит?!

Виктор, уловив непонятные нотки в моем голосе, выключил звук телевизора вообще и повернулся ко мне. Я взглянула на него и пожала плечами.

– Я говорю, что нужно прекратить заниматься делом Нади, потому что это опасно для здоровья, – решительнее, но все так же монотонно сказала Маринка и добавила жутко жалобно: – Пожалуйста.

Вся моя расслабуха слетела с меня. Я остановилась перед Виктором и ожесточенно зажестикулировала, требуя, чтобы он срочно нашел мой сотовик. Виктор понял меня и выскочил в коридор.

– А с какой стати ты мне это говоришь? – нарочито медленно спросила я, затягивая время и прислушиваясь изо всех сил. – Что такого опасного в этом дельце? Подумаешь, ерунда какая!

– Это очень опасно для здоровья, – повторила Маринка, и в этот момент вошел Виктор с телефоном в руках. Я губами скомандовала ему набрать номер телефона майора Здоренко. Виктор кивнул, на секунду задумался и быстро нащелкал номер. – Я тебя предупредила, Оля, – сказала Маринка и добавила: – Пока.

Мне от этого «пока» стало так плохо, что я, кажется, могла бы и на пол сверзиться, да диван стоял рядом. Вот на него я и приземлилась. Трубка в моей руке издала короткие «пи-пи-пи-пи», а трубка в руке Виктора рыкнула:

– Здоренко! Алло! Алло, твою мать!

– Товарищ майор! – заорала я, выхватывая трубку у Виктора. – Они ее похитили, они ее убивают! Помогите! Это Бойкова!

Майор Здоренко замялся лишь на секунду. Как только я сделала паузу для вдоха, он рявкнул мне в самое ухо:

– Молчать, Бойкова!

– Молчу, – всхлипнула я, – молчу, а вот они…

– Молчать! – повторил майор, не намного тише, чем в предыдущий раз. – Отвечай быстро и односложно: кто они?

– Не знаю! – сказала я. – Бандиты! Убийцы!

Майор выругался и задал второй вопрос:

– Кого «ее»?

– Маринку. Мою Маринку! Вы ее помните, она еще…