Не тяни за хвост

– А я нет! – сказала Маринка. – Но все равно далеко. Я по названию улицы это поняла.

– Заедем, – сказала я. – Там живет Надя.

– Надя – это кто? – мгновенно заинтересовалась Маринка и сменила возмущенные интонации на любопытствующие. – Да, вспомнила, это та самая наркоманка-пьяница, которая… Ну ты даешь, мать! А зачем она тебе?

– Она странная девушка, да, – согласилась я. – Тем более интересно, чем все закончилось с ней и с ее парнем. Точнее, с двумя парнями.

– Она странная! – снова возмутилась Маринка. – Она странная! Это ты, Оль, странная, а не она. Да ты не понимаешь, что ли, ничего?! Она из этих, как тебе сказать, чтобы не говорить неприличных слов… – Маринка бросила сконфуженный взгляд на Виктора и пожевала губами, подыскивая нейтральный термин для понятия, которое я уже отгадала.

– Вы хотите сказать, мадемуазель, что сия Надин из падших женщин? – тоном пожилой графини спросила я и приподняла бровь. – Как я понимаю, это нечто вроде Манон Леско из сочинения добрейшего аббата Прево. Вы читали?

– Да читала я, все я читала, а твоя Надя однозначно из проституток! – резко сказала Маринка. – Если я правильно все поняла. Зачем тебе знакомые проститутки, Оля? Зачем они тебе?

– А ты не забыла случайно, где мы работаем? – нейтрально спросила я. – Откуда ты знаешь, может быть, сейчас мы как раз на пороге большой статьи с продолжением?!

– Я напишу! – загорелась Маринка, мгновенно позабыв все свои сомнения. – Я напишу, Оль! Я про проституток все знаю! Это моя тема!

Я удивленно посмотрела на нее. Маринка натолкнулась на мой взгляд, покраснела и спрятала глаза. Правда, только на секундочку.

– Ну не все, ну в общем… – забормотала она, – ну тема мне незнакома, конечно, Оль, но меня она все равно интересует.

– Очень интересует? – снова тоном графини спросила я.

– Иди к черту! – попросила меня Маринка и обиженно отвернулась с окну.

Виктор свернул с давно привычной нам дороги и покатил в Ленинский район. Это окраинный район Тарасова. Жители центра, глядя на жизнь из окон своих квартир и видя только витрины магазинов, считают, что Ленинский район страшно бандитский. У меня, как у практикующего журналиста, мнение немного особое. Хулиганства здесь, конечно же, достаточно. Но в районе находятся несколько НИИ, это делает его все-таки немного более презентабельным, чем, скажем, район Заводской, где нельзя пройти и десятка метров по улице, чтобы не увидеть или не услышать что-либо оскорбляющее.

Я имею в виду оскорбляющее нежный женский взгляд или слух. Журналиста же оскорбить может мало что. В этом смысле Заводской район предпочтительнее, а Ленинский просто скучный.

Судя по адресу, Надя жила в трехэтажном доме, возведенном во времена расширения стекольного завода.

Виктор остановил «Ладушку» рядом с домом, напротив дверей книжного магазина.

– Я не пойду с тобой, – сухо сказала Маринка. – Меня больше прельщает книжный магазин, чем общество… – она замялась, – ну, в общем, и так ясно.

– Мне – нет, – сказала я и вышла из машины.

Я обошла дом и обнаружила в нем три подъезда с табличками над каждым и с указанием номеров квартир. Нужная мне квартира номер 12 находилась во втором подъезде на первом этаже.

Я поднялась по съехавшим на бок бетонным ступенькам и вошла в темный подъезд.

Темно-коричневая деревянная дверь двенадцатой квартиры находилась справа. Помимо нее, здесь располагались еще две квартиры.

Я позвонила два раза в дверь и прислушалась. За дверью я не услышала никакого шевеления. Зато мне показалось, будто что-то зашуршало за дверью, находящейся у меня за спиной. На такой маленькой лестничной клетке, куда выходили еще две обшарпанные двери, слышимость, наверное, была замечательная. Если в десятой квартире живет одинокая старушка, то каждый звук снаружи для нее как продолжение любимого сериала. И телевизор включать не нужно, достаточно прищуриться в глазок.

Я позвонила еще раз. Снова никакой реакции.

Я подумала, что, наверное, Надя или все еще находится в больнице у своего Леши, или уже ушла на работу. Хоть у меня самой сложилось определенное мнение о Надиной трудовой деятельности, ничем не отличающееся от Маринкиного, но раз уж Маринка успела высказаться, что Надя – проститутка, я посчитала для себя не вправе брести в ее фарватере. Предпочитала уклончиво думать о Наде, что она на работе. Да и вправду неизвестно, кем и где она работает. Не директором банка, конечно же, но и не обязательно проституткой. Ну, выпила девушка, не рассчитала своих возможностей, что тут такого? Вот как раз ее сильное опьянение косвенно и подтверждало: то, что она проститутка – фактом назвать нельзя. Такие работницы, как я знала от наших экспертов, умеют рассчитывать, сколько выпить.

Размышляя таким образом, я позвонила в третий раз и собралась уходить, потому что открывать мне никто не собирался, но как раз в этот-то момент дверь и открылась.

Помните эту детскую фразочку про «дерни, девочка, за веревочку, дверь и откроется»? Случилось приблизительно так же: дверь открылась, и девочку дернули за веревочку.

Из-за двери высунулась мужская рука и дернула меня внутрь. Я и крикнуть «мама» не успела, как оказалась стоящей в темном коридоре со ртом, зажатым широкой мужской ладонью, пахнущей одеколоном «Деним» и табаком.

– Тихо! – прошипел мне на ухо хрипловатый мужской голос, и вот тут-то я запоздало задергалась.

Я сперва шарахнулась назад и ударилась затылком о дверь. Потом я попыталась укусить руку, зажимавшую мне рот. Но куда там! Меня дернули вперед, вытащили из маленького коридорчика, подвели к комнате, и, оглянувшись, я с удивлением узнала в держащем меня парне того самого вчерашнего Коляна.

– Опять ты? – удивился он и, больно зажав мне плечо жесткими пальцами, поволок меня в комнату.

Квартира была однокомнатной. Что про нее можно сказать любопытного? Пожалуй, ничего. Старые запачканные обои, пожелтевшие и от времени, и от внешних воздействий, старая мебель, старый телевизор в углу. Самое интересное же располагалось в старом кресле, стоящем спиной к окну.

Знаете такие кресла с деревянными ножками и с плоскими подлокотниками, покрытыми деревянными планками? Все эти кресла, какие я когда-либо видела, были почему-то обиты красной материей вроде вельвета, но гораздо худшей по качеству. А так как этим креслам уже лет тридцать, то во что превратилась обивка, сами понимаете.

В таком кресле, куря сигару и листая какую-то книгу, сидел знакомый мне Виктор Тимофеевич собственной персоной. Справа от него на диване примостился второй вчерашний «братишка».

«Те же и в том же составе», – промелькнула у меня пугающая мысль, и я замерла перед Виктором Тимофеевичем.

– Доброе утро, Ольга Юрьевна, – невозмутимо сказал он, закрывая книгу. – Как я вижу, вы все-таки настаиваете на нашем с вами знакомстве.

– Ни на чем я не настаиваю! – осторожно сказала я. – И вообще это…

Виктор Тимофеевич сделал знакомый жест пальцем, и я замолчала на полуфразе. Я быстро учусь, этого у меня не отнять. Еще вчера я поняла, что если не обращать внимания на скупые жесты Виктора Тимофеевича, то Колян… хм… в общем, я замолчала и услышала вопрос.

– Зачем вы сюда пришли? – пробормотал Виктор Тимофеевич.

И вот тут-то я не выдержала и отбросила все свои здравые мысли. А в самом деле: какого черта?

Я смело взглянула на этого шефа и спросила:

– А какое вам дело?

Виктор Тимофеевич устало прикрыл глаза ладонью, и в ту же секунду я получила такой удар по затылку, что у меня даже слезы полились.

– Да что же это такое?! – воскликнула я. – Что вам от меня нужно? Кто вы такие в конце концов?

Виктор Тимофеевич терпеливо подождал, пока я замолчу, и прежним ровным голосом повторил свой вопрос:

– Зачем вы сюда пришли, Ольга Юрьевна?

Я поняла, что от разговора мне не отвертеться. Бросив взгляд на ухмыляющегося на диване мерзкого братка, я тихо попросила:

– Можно я сяду?

Виктор Тимофеевич снова прикрыл глаза и медленно кивнул. Я, бросив опасливый взгляд назад на Коляна, сделала шаг вправо и села на краешек дивана. Тут же я почувствовала себя лучше.

Главное – спокойнее. Когда стоишь перед таким властным мужиком, чувствуешь себя приниженной. Сев, я психологически уравняла наше с ним положение.

– Я пришла навестить Надю, – честно сказала я, – узнать, как у нее дела.

– Давно вы с ней знакомы? – спросил Виктор Тимофеевич.

– Мы познакомились только вчера, – призналась я и, заметив, что шеф пристально смотрит на меня, опустила глаза. Я же не врала, я действительно познакомилась с Надей вчера и при обстоятельствах, не ахти каких изящных, но взгляд Виктора Тимофеевича выдержать было трудно.

Я набрала воздуху в легкие и неторопливо и подробно рассказала все, что знала. Все рассказала, кроме одного момента. Я не сказала, что приезжала «Скорая помощь». Я как-то сразу сообразила, что этого говорить нельзя. Куда «Скорая» увезла двух избитых парней, вычислить было элементарно. Уж если они вчера за несколько минут проверили номер моего сотового телефона, то такая мелочь заняла бы у них еще меньше времени. А вот видя столь явный интерес к неинтересной Наде, я решила что-то оставить и для себя. Небольшой кусочек информации. Мне стало любопытно, что может связывать Надю с таким человеком, как Виктор Тимофеевич.

Рассказав все, что я хотела рассказать, я замолчала и выжидательно посмотрела на Виктора Тимофеевича. Он наконец-то перестал буравить меня взглядом, опустил глаза и тоже молчал. Сейчас, как и вчера, решалась моя судьба. Однако различия были, и существенные. Вчера мое положение было хуже сегодняшнего. Вчера меня могли спрятать так, что никто не нашел бы. Сегодня так со мной поступить было бы сложнее.

Сегодня у меня за спиной были Виктор и Маринка, и они сумели бы поднять тревогу и принять необходимые меры к розыску своего главного редактора, если бы он не вернулся к машине. Тревогу подняла бы Маринка, а меры принял бы Виктор.

Однако лучше бы до этого дело не дошло. Пауза затянулась. У меня взмок лоб, но я старалась держаться спокойно. Колян как стоял посреди комнаты, так и продолжал стоять. Второй «братишка» сидел на диване в полуметре от меня и тоже не шевелился.

– Будем считать, что я вам поверил, – наконец произнес Виктор Тимофеевич. – Не до конца и не во всем, но изложили вы все достаточно правдоподобно. Теперь, если хотите, я вам дам совет, Ольга Юрьевна.

Виктор Тимофеевич замолчал, давая мне возможность прочувствовать значимость его слов.

– Забудьте, – сказал он, – обо всем забудьте. И тогда будете жить, как прежде.

Я открыла рот, желая что-то сказать, но увидела, что Виктор Тимофеевич еще не закончил. Я вежливо промолчала.

Но он произнес только:

– До свидания, Ольга Юрьевна.

Тут же ко мне деревянной походкой подошел Колян и протянул руку. Я встала без посторонней помощи, пробормотала «до свидания» и направилась к выходу.

Очутившись на лестничной клетке, я вздохнула с облегчением.

Мне снова показалось, что за дверью десятой квартиры слышится какое-то шевеление. Чтобы поднять себе тонус, я показала язык в дверной глазок.

Потом быстро спустилась по лестнице и вышла на улицу. Да здравствует свобода!

Моя машина стояла там, где я ее и оставила, Виктор неподвижно сидел на водительском месте, откинувшись к спинке, Маринки рядом с ним не было. Как только я подошла ближе, Виктор открыл глаза и внимательно посмотрел на меня.

– Поехали отсюда, – устало произнесла я.

Виктор продолжал испытующе смотреть на меня.

Я прошла назад, открыла заднюю дверку и упала на сиденье.

– Они были здесь, представляешь? – сказала я, захлопывая дверку и закуривая. – Вся эта вчерашняя компашка собралась здесь, и мы снова встретились. Встреча на Эльбе, блин.

Виктор не отрываясь смотрел на меня через зеркало заднего обзора и молчал. Помолчала и я. Однако долго молчать было невозможно.

– Ну где эта швабра? – спросила я, поглядывая в сторону книжного магазина. – Все выбирает себе книжечку по вкусу? Представляю, что это будет!

Я откинулась на спинку сиденья и замолчала. Я подумала о книге, которую могла бы выбрать себе Маринка.

Я ничего представить себе не могла, в голову почему-то настойчиво стучалось «Му-му» великого русского писателя Тургенева, но я прекрасно понимала, что Маринка этот бестселлер не купит. А другого мне ничего не придумывалось.

Глава 5

Маринка появилась, когда я уже докурила свою сигарету и, пренебрегая пепельницей в дверце машины и приличиями, открыла окошко и выбросила окурок на дорогу. Мне было грустно.

Маринка вывалилась из дверей магазина, держа в руках несколько целлофанированных томов, и, радостно улыбаясь, подошла к «Ладе».

– Оля! Открой мне, – потребовала она, постукивая в дверцу коленом.

Я открыла, и сперва Маринка вывалила на сиденье четыре тома какой-то фэнтези, а потом ввалилась и сама.

– Вот! Представляешь! Полный набор творений бабки Нортон! – радостно сообщила она и заглянула мне в глаза, вылавливая там восторг. А фигушки.

Не обращая внимания на мою нечуткость, Маринка продолжала:

– Я давно гонялась за ним, а говорили, что уже все прошло, а вот нет! В этом захолустье как раз и нашла!

– Андрэ Нортон? – переспросила я, беря в руки и перелистывая первый том. В нем было что-то написано про «предтеч». Это одна из двух любимых тем бабки Нортон, других она и не знала никогда.

– Хорошее фэнтези, я загонялась по Нортон в последних классах средней школы, – одобрила я. – Качественное фэнтези, но в жизни бывает и не хуже. Поехали, Виктор!

Мы поехали прочь из этого района, где одной из нас так повезло, а другой так не повезло.

– Ну ты что такая надутая? – Маринка от избытка чувств толкнула меня локтем в бок. – Завидуешь? Признавайся!

– Страшно! – отозвалась я и подумала, что шиш я расскажу Маринке про сегодняшнюю встречу в Надиной квартире. Услышит она все вместе с Сергеем Ивановичем и Виктором в редакции. Подумаешь: книжки она купила… А все равно Кейт Лаумер и Роджер Желязны круче бабки Нортон, и никто мне не докажет обратного.

Виктор вывел «Ладу» на проспект, мы проехали по нему почти сто метров и плотно вбились в пробку около памятника вождю пролетариата.

Почти сразу мы были прикрыты сзади и с боков, и, оглядывая полчища металлических гадов, урчащих и сигналящих с разных сторон, я поняла, что мы приплыли. Можно было продолжать досыпать то время, которое не удалось доспать утром.

Я закрыла глаза и попробовала вздремнуть.

Ага, щас. Вы еще не забыли, что рядом со мною была Маринка? Она тут же о себе напомнила.

– М-да-а, а это надолго, – задумчиво проговорила Маринка и, зашелестев страницами, раскрыла одну из книжек. – Какая Мариночка умница, однако. Правда, Оль?

Я промолчала.

Маринка, наверное, подумала, что у меня проблемы со слухом. Или что она недостаточно громко высказалась. Одним словом, не услышав моего ответа, она приблизилась ко мне и сказала громче:

– Правда, Оль?!

– Правда, Оль, – задумчиво повторила я, вздохнула, открыла глаза и осмотрелась. Слева были машины, справа автобус, сзади машины и впереди тоже машины. Тоска, хоть засыпай навсегда.

Застрявшие автомобили двигались вперед медленно, с крейсерской скоростью в пять минут по одному метру.

Однако нам повезло с водителем. Я ведь не зря не сажусь сама за руль, если с нами Виктор. Он всегда умеет находить верные решения в сложных ситуациях.