Не тяни за хвост

Он произнес все это своим монотонным, абсолютно лишенным эмоциональности голосом и, убрав руку, взглянул на меня. Несколько секунд он смотрел мне в глаза, потом медленно кивнул:

– До свидания.

Я так удивилась всему произошедшему, что ничего не успела сказать.

Ребятки, вставшие по бокам от меня, твердо подхватили меня под локти, ловко поймав при этом падающую сумочку. Они мне сунули ее обратно и развернули меня лицом к выходу.

Я что-то попыталась сказать, но меня быстро вытащили из комнаты и так же быстро вывели из дома. По пути никто из сопровождавших не сказал ни слова.

Только перед машиной Колян протянул мне сотовый телефон, и я его взяла машинально.

Меня знакомым бесцеремонным манером посадили в машину. Молчаливый шофер, ни о чем не спрашивая, запустил двигатель, и джип выехал со двора.

– Здесь курить можно? – спросила я, ни к кому не обращаясь и вновь обретая уверенность.

– Да, кури, – резко сказал сидевший рядом со мною Колян и отвернулся.

Я расстегнула сумочку, положила в нее телефон и вынула пачку сигарет. Я закурила, стараясь остановить нервную дрожь в руках, и начала разглядывать пейзажи за окном, теперь уже крутящиеся передо мною в обратном порядке.

Через пятнадцать минут впереди засветились огни Тарасова. Я сориентировалась по ним и поняла, что меня возили куда-то в район престижных новостроек. Однако пока этой информации было мало. Если все пройдет нормально, то я завтра подниму все свои связи и архивы и узнаю, кто такой Виктор Тимофеевич и с какой стороны к нему можно подобраться.

Такое безобразное отношение к своей персоне я терпеть не собираюсь.

Проехав КП, джип неожиданно завернул в какой-то двор и остановился. Тот браток, имени которого мне так и не довелось узнать, вышел из машины. Он захлопнул за собою дверку, обошел джип сзади и, как я слышала, что-то делал с задним бампером. Я не оглядывалась, демонстрируя полнейшее равнодушие ко всему происходящему вокруг меня. После того как я уверилась, что скоро вернусь домой, я старалась вести себя подчеркнуто отчужденно. Именно так я понимала гордость.

Браток вернулся, джип тронулся, и еще через двадцать минут передо мною заплясали огни клуба «Астарта». Путешествие закончилось.

Джип подъехал к той незаметной двери клуба, из которой меня вывели наружу. Как я заметила, приказы Виктора Тимофеевича выполнялись четко и буквально. Это говорило о силе человека, не находящего необходимости даже слегка повышать голос.

Джип остановился. Как и в прошлый раз, Колян вышел первым, но теперь уже я не стала ждать приглашения, а вышла сама, сразу же за ним.

Встретившись взглядом с Коляном, я добилась того, чтобы он отвел взгляд первым. Он опустил глаза, но ничего не сказал.

Я отошла на два шага к «Астарте», Колян быстро сел обратно в машину, и джип тут же тронулся с места.

Я опустила глаза и увидела, что номера сзади на джипе не было. Посмотрела вслед машине, пытаясь найти у нее хоть что-то индивидуальное, чтобы опознать при необходимости, но ничего не заметила. Ничего, кроме его марки. Это был «Форд Экспидишн».

Я побрела к знакомому мне выходу из «Астарты», к тому самому, где должен был дожидаться меня Фима. Я шла, чувствуя, что от прежнего легкого настроения не осталось и следа.

Фимы там, где я его оставила, я не нашла. Ну вообще-то было бы странно, если бы он продолжал торчать здесь. По моим прикидкам, я отсутствовала не меньше полутора часов, какой же джентльмен выдержит такой неимоверный срок?

Отойдя к парапету и присев на него, я вынула свой сотовик и набрала номер телефона сотовика Фимы.

– Да! – нервным голосом отозвался он.

– Ты где? – устало спросила я.

– Я-то здесь, а вот где ты?! – рявкнул Фима и уже набрал полную грудь воздуха, чтобы толкнуть какую-нибудь речугу минут на десять, но я его прервала.

– Я тоже здесь. Уже, – устало сказала я. – Жду тебя около парапета. Подходи, если можешь. Есть что рассказать.

Фима сказал «ага», отключился и через пару минут уже стоял передо мною. Без мороженого.

Надо отдать должное Фиме – он соображает быстро и умеет сразу вникать в суть проблемы. Этому можно научиться, если умеешь внимательно слушать. А вот внимательно слушать научиться нельзя. Это способность врожденная.

Фима слушать умел. Он терпеливо выслушал мой рассказ. Сначала я говорила что-то бессвязное, но интригующее, потому что глаза Фимы расширились, и он даже перестал моргать, слушая мои эмоциональные излияния. Фима взял меня под руку, отвел к своей ядовито-зеленой «Ауди» и посадил на сиденье рядом с собой, обращаясь со мной, как с хрустальной вазой. Он сел за руль и поехал в сторону моего дома. Я закурила и продолжила свое повествование уже более связно и логично. Я описала всех действующих лиц, вплоть до девушки и отсутствующего номера на заднице у джипа. Хотя как можно описать отсутствующий номер, сейчас я уже не смогу сказать. Но тогда у меня получилось.

Ну а затем, когда Фима привез меня домой и сам отпер дверь моей квартиры, потому что я возиться с замком и ключами не захотела, разговор у нас начался спокойный и осмысленный.

– Только случайность может помочь тебе снова встретиться с этим боссом, – сказал Фима. – Если я правильно понял его характер, он не слишком склонен выходить из своего дома и все делает через «шестерок».

– Они ждали еще одного. Возможно, самого главного босса, – сказала я, снимая туфли в коридоре и отпихивая их в сторону.

– Не факт, что босса. Возможно, компаньона первого. Или старшего компаньона, – нудно перечислял варианты Фима, и спорить с ним я не стала.

– Ну может быть, – согласилась я и побрела к кухне.

– А еще заметь, Оль, – сказал Фима, с пыхтением снимая ботинки, – заметь, что этот босс, которого тебе показали, человек довольно холодный и мало подвержен эмоциям. У него все на расчете.

Фима наконец-то разулся и пошлепал за мной следом.

– Это и я заметила, – вздохнула я и остановилась рядом с дверью в ванную, обдумывая, сразу мне пойти туда или сперва поставить чайник.

– Он мог приказать убить тебя и закопать у себя в саду, – продолжил Фима радовать меня своими размышлениями, – но не сделал этого. Он тебя не пожалел. Он просто рассчитал, что в этом убийстве нет смысла. А неприятные последствия весьма вероятны. Отсюда два вывода: на ненужные жестокости он не идет, и та дама, которую нужно было взять, не представляет собой заметную в нашем тарасовском бомонде фигуру.

– Или ему плевать на общественное мнение, – указала я наиболее вероятную причину. – Не забывай, меня взяли у всех на глазах!

– Сама не забывай, – обиделся Фима. – У всех на глазах что случилось? Случилось то, что ты спокойно ушла с двумя приличными парнями и никто внимания не обратил ни на что необычное.

В этот момент дверь ванной тихо приоткрылась.

Я отшатнулась к противоположной стороне коридора и замерла, приоткрыв рот и не в силах вымолвить ни слова.

Фима тоже замер, но только на секунду. Как я уже говорила, соображал он быстро. В следующее же мгновенье он нахмурился и, сделав шаг вперед, схватил за ручку дверь ванной и дернул ее на себя.

Дверь широко распахнулась, и Фима отскочил в сторону, чуть-чуть задев меня плечом.

Ну, если уж быть совсем честной, то не чуть-чуть, а здорово долбанул меня да еще и ударил об стену, но я не обратила внимания на эти мелочи в тот момент. Я смотрела в ванную и ожидала чего-то ужасного. Нервы, как вы сами понимаете, были ни к черту.

А из-за двери ванной вывалилась моя Маринка. И была она в моем халате. И в моих тапочках. И держала в руке мою чашку. С чаем.

– Полегче можно? – возмущенно крикнула она. – Убьете еще!

– Ты что тут делаешь, швабра?! – заорала в ответ я, испытывая величайшее облегчение от того, что это она здесь пряталась, а не какие-нибудь «братишки» Виктора Тимофеевича, покатавшие меня сегодня по окрестностям Тарасова.

– А что ты дразнишься? – возмутилась Маринка. – В чем дело-то? Ты же сама дала мне ключ от квартиры еще сто лет назад, сама говорила, что я могу приезжать сюда в любое время, а теперь наезжаешь на меня здесь!

Она хитро посмотрела на меня и Фиму и покачала головой.

– Ну понимаю, помешала! Извините, случайно получилось! Ну кто ж знал, что у вас тут, так сказать, венецианские ночи намечаются. – Маринка еще разок покачала головой, показывая, что она уже все поняла, медленно поднесла чашку к губам и сделала глоток. – А мы тут чайком балуемся в ожидании хозяйки, – хихикнула она и добавила вроде к месту, но, по сути, ни к селу, ни к городу: – Добрый вечер.

– Что? – спросила я, начиная заводиться. – Что такое? Какие еще венецианские ночи? Какой, к чертовой матери, добрый вечер?!

– Пойду-ка я, – озабоченно пробормотал Фима, трусливый как все мужики. Он плавно обошел меня и взял курс на кухню.

– Стоять! Куда?! – рявкнула я.

– В кухню, в кухню, – на ходу проговорил Фима и исчез в вышеуказанном направлении.

Мы с Маринкой остались в коридоре вдвоем, глядя друг на друга, как две недружелюбно настроенные кошки.

Фима в кухне преувеличенно громко загремел чашками, ложками и еще бог весть чем, создавая почти интимный фон для дружеского скандала. Судя по его громыханию, он не должен был расслышать ни одного слова из тех, какими мы собирались обменяться с Маринкой. Однако мой запал как пришел, так и испарился: слишком уж я устала. Маринка, видимо, поняла, что ругаться я не собираюсь, но молчать не пожелала. Как всегда.

– Ну ладно тебе яриться, Оль, – с гадкой усмешечкой сказала Маринка, осматривая меня сверху донизу внимательным взглядом. – Все вижу, все понимаю. А что? Все нормально, хоть ты немного и помята, мать, что, конечно же, наводит на размышления. Однако спрашивать тебя ни о чем не буду.

– Не доводи меня, – прошипела я, предупреждая Маринку, что я сейчас не в том состоянии, когда могу спокойно переносить ее шуточки. Я понимала, что видок у меня еще тот после того, как сперва я обтерлась об эту дурацкую стену, потом покаталась в этом дурацком джипе и побывала в том дурацком доме. Но все это не повод для того, чтобы осыпать меня идиотскими подозрениями.

– Ухожу, – ласково улыбнувшись мне, Маринка помахала ладошками и свалила в кухню.

– Ефим Григорьевич! – послышался ее омерзительно певучий говорок с кухни. – Разрешите я вам помогу! Ах, Ефим Григорьевич, кто же так делает, ах, какой вы неловкий!

Маринка обращалась к Фиме на «вы» исключительно в те моменты, когда хотела укусить меня. Я молча постояла, усилием воли преодолела приступ раздражения, успокоилась совершенно, зашла в ванную и та-ак стукнула дверью, что с потолка что-то упало. Вот теперь мне полегчало по-настоящему. Я включила воду, разделась и залезла под душ. А пошли бы они все!..

Глава 4

Проснулась я до обидного рано, и самое подлое было в том, что заснуть больше так и не смогла, хотя и героически старалась. Пришлось вставать и влачиться на кухню, потом в ванную. И все, за что я ни бралась, из рук валилось. Ну неловкой я бываю с утра, и что из этого?

Пока я плескалась в ванной, я услышала, как в кухню прошлепала Маринка, громко зевая и тихо ворча от огорчения. Бедняжка, ей тоже пришлось проснуться рано. Ну не мне же одной страдать в этом подлом мире!

После того как вчера или даже сегодня ночью – так правильнее будет сказать – Фима укатил домой, я с Маринкой и парой слов не перекинулась – не желала, и все тут. Но, как я поняла, Фима ей успел что-то рассказать, поэтому она меня не доставала. Ее вечно воспаленное любопытство было слегка удовлетворено. Скорее всего она была даже в чем-то разочарована. Маринка не получила подтверждения своим свинским мыслям о нас с Фимой, но была вознаграждена описанием событий, происшедших со мною.

Эта зараза могла поздравить себя с успехом: не зря она приперлась ко мне вчера, хотя ей объяснили еще на работе, что этого делать не стоит. И не зря она испоганила мне весь остаток ночи.

Хотя о чем это я? Даже если бы Маринки не было, я собиралась выпроводить Фиму домой и лечь спать одна.

Швабра Маринка! Все равно швабра!

Когда я выбралась из ванной, в кухне уже пахло свежим кофе, и Маринка, заискивающе заглядывая мне в глаза, спросила, как мне спалось. Я буркнула в ответ что-то непонятное даже для себя, и Маринка ушла в ванную, а я села завтракать в одиночестве. Если она подумала, что этим наказывает меня, то ошиблась. Мне было неплохо без нее.

Я уже допивала свой кофе, когда появилась Маринка. Она села напротив меня и принялась в скорбном молчании намазывать масло на тонюсенький кусочек хлеба. Когда уже казалось, что тишина больше тянуться не может и кто-то из нас должен не выдержать и заговорить, раздался звонок в дверь.

– Ты думаешь, нужно открывать? – шепотом спросила меня Маринка, вздрагивая всем телом. – Лучше звони, Оля! Сразу звони в милицию!

Я промолчала, но встала и подошла к окну. Под окном стояла моя «Лада», и больше никаких машин не было.

– Нужно, – просто ответила я, – открывать нужно, а звонить не стоит, – и подошла к входной двери.

Я мощным усилием воли подавила в себе желание заглянуть в дверной глазок, зная, что Маринка не сводит с меня глаз, и отперла дверь.

Не скажу, что я такая уж отважная, просто я умная. Ну если вы считаете, что я заявила это не совсем скромно, тогда скажу по-другому. Я всего лишь замечательная. Замечательная в том смысле, что умею замечать всякие мелочи.

С одной стороны, мне хотелось произвести впечатление на пугливую Маринку и пристыдить ее – пусть знает, что я не чета ей. Пусть я и не Жанна д\'Арк, но не трусливее некоторых!

А с другой стороны – я же видела свою «Ладушку» под окном! Открыв дверь, я незаметно перевела дух. Так и есть – это Виктор приехал за мною. Я же сама вчера отдала ему машину.

– Привет, Виктор, заходи, – поприветствовала я его. – Как раз успел к завтраку.

Маринка, испуганно выглянув в коридор и увидев Виктора, тут же закричала ему:

– Виктор! А Олю вчера бандиты украли и увезли за город!

Виктор остановился на пороге и внимательно взглянул на меня.

– А потом вернули, – слабо улыбаясь, сказала я, пропуская его и закрывая за ним дверь.

– Я видела ее вчера после того, как она приехала оттуда, такой ужас! – громко простонала Маринка и поставила на плиту турку с новой порцией кофе. Она была почти счастлива: пришел человек, который, по крайней мере внешне, готов слушать ее до бесконечности.

– Я думаю, эти жуткие головорезы перепутали нашу Олю с какой-то другой девушкой, – с поразительной разумностью произнесла Маринка и стрельнула глазами в мою сторону.

Я в этот момент закурила и не отреагировала на ее слова. Тогда Маринка, совсем потеряв осторожность и вдохновившись расширением своей аудитории, попыталась ляпнуть уж вовсе несусветную чушь.

– Ну, в общем, дело-то обычное, – сказала Маринка, наливая кофе в чашку и подавая эту чашку Виктору, – не сложно перепутать человека, если он такой…

Я взглянула на Маринку, она, наткнувшись на мой взгляд, замерла на секунду и, промычав что-то не похожее ни на одно из знакомых мне слов русского языка, коряво закончила свою мудрую фразу:

– …ну-у, если человек в полумраке или вовсе в темноте…

– А еще все китайцы на одно лицо, – подсказала я ей.

– Да ну тебя. – Маринка отвернулась и налила себе вторую чашку кофе. На этом наши утренние разговоры и закончились.

После завтрака мы вышли из дома, погрузились в «Ладу» и поехали на работу.

Виктор, разумеется, сел за руль, а мы с Маринкой на заднее сиденье.

Я закурила в машине и посмотрела в окошко. Пейзажи за окном были не интереснее, чем вчера: все давно знакомо, никаких неожиданностей.

– О чем думаешь? – Маринка решила сократить дорогу единственным известным ей способом: непринужденным разговором.

– Да так, – уклончиво ответила я, прокручивая в памяти вчерашние события.

Подумав, я расстегнула сумочку и вынула из нее свои визитки.

Перетасовав их в руках, как карты, я нашла ту самую карточку, на которой вчера записала Надин адрес.

– Виктор, – сказала я, – давай заедем в Ленинский район. На улицу Ломоносова. Есть у меня одно дельце… – Ближний свет! – удивилась Маринка. – Да это же черт знает где. Виктор, ты знаешь, где это?

Виктор кивнул.