Мобилизационная экономика. Может ли Россия обойтись без Запада?

В РФ, в отличие от Бразилии, радикально ухудшены условия для развития свиноводства. То же самое можно сказать о птицеводстве. Если бразильцы стимулируют переработку лесного сырья, применяя откровенный протекционизм, то власти Эрэф (чтобы только их приняли в ВТО) отказались от запрета на вывоз из страны необработанного леса. По требованию скандинавских стран. А ведь такой запрет стимулировал развитие деревообрабатывающих заводов в стране, в том числе — и построенных на средства тех же иностранцев. А теперь: на хрена их строить и давать русским работу, коль можно спокойно вывозить древесину?

Бразильцы снижают тарифы естественных монополий для своей перерабатывающей индустрии — железнодорожные и энергетические. В РФ это сделать невозможно: тарифы на электричество только растут. После того, как Чубайс при «патриоте» Путине раздробил советскую «Единую энергосистему» на сотни компаний, издержки только выросли, средств на инвестиции в мощности и электропередачи не хватает. Тарифы опуститься не могут. Нечто подобное — и с «реформированными» железными дорогами. Бардак тут только вырос, управляемость снизилась, холостой пробег вагонов вырос. Нынешняя железнодорожная система менее эффективна, чем советская система МПС. Никакого снижения железнодорожных фрахтов даже не предвидится.

Более того, практика неповышения вывозных пошлин на сырые нефть и газ (но при повышении налога на добычу полезных ископаемых и акцизов на торговлю энергоносителями внутри РФ с привязкой их к мировым ценам) однозначно предопределяет рост цен на топливо и энергию. И одновременно— консервацию сырьевого характера экономики РФ! Ибо выгоднее вывозить сырые углеводороды за кордон. Об этом, например, столько лет говорит мой друг, промышленник Константин Бабкин. Но если в Кремле его не слышат, то в Бразилии подобная манера действий — политика правительства.

И никто в Бразилии не вопит, что это, мол, «нарушает права потребителя». Ибо там понимают: превращение гражданина в тупого потребителя — конец стране. Ибо потребитель не понимает, что полное открытие рынка и уничтожение отечественной индустрии оставит его же, потребителя, без заработков и денег.

В Бразилии уменьшают налоги на реальный сектор: развивайтесь и создавайте рабочие места! В РФ этого никто не делает. Хотя давно можно было бы так же сманеврировать налогами, переместив главную тяжесть обложения на личные сверхдоходы (прогрессивная шкала), взвинтив вывозные пошлины на все виды сырья и отказавшись от ненужно-разорительных «мегапроектов» типа расширения Москвы, сочинской Олимпиады или чемпионата мира по футболу. А ведь они сожрут из бюджета средств на сотню миллиардов долларов минимум— как на хорошую войну. Более того, подчинение Центробанка национальным властям и переход к русской (а не проамериканской) эмиссионной политике (о чем говорит А. Отырба) мог бы (за счет повышения монетизации ВВП РФ с нынешних 45 % хотя бы до 80 %) дать новые возможности и снижения налогов, и повышения поддержки реального сектора.

Таким образом, РФ в ходе нового приступа глобокризиса обречена на дальнейшее падение и социально-экономические жертвы. А вот бразильцы могут даже подняться.

* * *

Медицинский факт: власти РФ все более теряют адекватность и превращаются в подобие «Северной Кореи от либерализма». Они продолжают цепляться за самые идиотские, давно отжившие свое неолиберально-монетаристские догмы в экономике. В то время как весь мир от них отказывается. Не желая признать свою бесполезность и уступить место настоящим профессионалам, наши «экономические светила» предпочитают делать вид, будто все хорошо и кризис уже позади. В то время, как он еще даже не показал себя во всей мощи. Власть становится невменяемым и не мобилизует страну в преддверии глобального катаклизма. Процесс сей приобрел самоподдерживающийся характер: безумие расейских верхов нарастает. Остановить это уже невозможно.

И это предопределяет одно: то, что РФ подойдет к моменту глобального социально-экономического катаклизма стопроцентно неготовой и неотмобилизованной.

Знаете, читатель, мне очень трудно представить себе Сталина, в преддверии мировой войны тратящего все деньги страны на Олимпиаду, на кучу футбольных стадионов и на содержание своих вельмож. Притом, что заводы и фабрики у него не строятся, нет тысяч новых танков и самолетов, нет кадров для управления всем этим. Но зато я вижу подобное в окружающей меня реальности.

Можно, конечно, уподобиться немцу Александру Рару, каковой в приступе подобострастия заявил: мол, Россия при Путине просыпается после семидесяти лет коммунистической спячки. Можно— ибо дуракам закон не писан. Господи, да при этой спячке мы успели стать одной из двух глобальных сверхдержав, вышли в космос, овладели ядерной энергией, смогли дать квартиры восьмидесяти процентам семей страны (по состоянию на 1981 г.)! Да, лучше б мы так «спали» бы и дальше…

На первый взгляд, Путин идет в нужную сторону. Ведь объявлено же о создании Евразийского экономического союза. Но это — только на первый взгляд. Никакой новой империи кретинический режим создать не сможет. Все сведется максимум к завозу дешевых гасарбайтеров из Средней Азии в пустеющие русские земли. В силу нескольких основных причин.

Первая — невозможно строить свое общее экономическое пространство, вступая при этом в ВТО, каковая выступает как совершенно чужой проект, созданный отнюдь не в русских интересах. Одновременно строить свою автаркию и быть во Всемирной торговой организации? Это такая же нелепица, как одновременно состоять и в гестапо, и в партизанском отряде. Тут уж либо ты строишь свой рынок с собственными правилами, либо ложишься под главных членов ВТО. Вступив в эту организацию, Кремль сам себе обрубил возможность воссоединения русского экономического пространства.

Второе обстоятельство: чтобы построить свой макрорегион-империю, в РФ должна быть своя разумная промышленная политика, ничего общего с либеральным кретинизмом не имеющая. Как вы знаете, сего фактора нет — и даже не предвидится.

Наконец, обстоятельство третье: нужна совершенно самостоятельная финансовая политика. РФ должна сама распоряжаться своими деньгами, прежде всего — нефтяными доходами.

А она ими не распоряжается! И именно здесь мы видим, где полностью кончается власть Журавлиного царя. Здесь он превращается в фанерного, бутафорского диктатора. Не может РФ распорядиться своими «петродолларами» от газа и нефти, господа.

— Как же так? — удивленно вскинете вы брови. — Не может такого быть! Ведь РФ живет за счет углеводородов. И бюджет за счет их вывоза наполняет. Чего-то вы напутали…

Да нет, дорогой друг, не напутали. Использовать углеводородные денежки на то, чтобы «элита» набивала карманы и скупала недвижимость в Лондоне, «беловежская Россия» действительно может. Можно зарыть триллионы в бесполезные стадионы и ледовые дворцы. Можно еще продать нефть за рубеж и полученную валюту сложить в так называемые резервные фонды (или закупить на них долговые бумаги западных стран), тем самым кредитуя не русскую, а чужую экономику. Но — не более того.

Нынешний Кремль не способен превратить свои нефтедоллары в тысячи километров хороших дорог, в электростанции и линии электропередачи, в железные дороги. Добывая чуть более полумиллиарда тонн нефти ежегодно, Российская Федерация… не может воспользоваться своим углеводородным богатством. Во всяком случае, теми миллиардами от экспорта нефти, что попадают в руки правительства.

Это звучит дико и нелепо, но именно так и обстоит дело. «Сильная рука» Путина кончается в государственных финансах. Здесь он практически безвластен, превращаясь из грозного правителя в какого-то робкого мальчишку. Здесь его «крутая» группировка ничего не контролирует. Минфин и Центробанк остаются под контролем узкого круга «либеральныхжрецов». А эти несменяемые «профессионалы», перед коими пасует Журавлиный царь, повинуются западным финансовым магнатам, а не Кремлю.

Может ли быть суверенной и независимой страна, если она не распоряжается государственными финансами? Если ее Центробанк, формально считаясь государственным, практически независим от власти и выступает как часть глобальной финансовой камарильи? Нет, конечно! Какое тут, на фиг, построение собственного экономического союза?

Чтобы нас не обвинили в голословии, покажем это на конкретном примере. Продемонстрируем, почему нефтяные страны Персидского залива могут превращать свои нефтедоллары в отличную инфраструктуру, в атомные опреснительные установки и опытные образцы городов будущего (Масдар в Эмиратах), а РФ — не может. Почему арабские шейхи успешно строят на свои петродоллары заводы по сжижению газа, по производству алюминия и переработке серы, а РФ — нет.

* * *

Итак, огромные запасы нефти и газа — нынешний национальный козырь русских. Наше историческое и геополитическое преимущество. Обвинять нас в том, что у нас есть углеводороды, так же бессмысленно, как обвинять американцев, например, в том, что они имеют выход к двум океанам и живут, по сути, на благодатном острове с необозримыми просторами плодородных земель. Или обвинять австралийцев в неописуемом богатстве их недр. Или пытаться привить туркам чувство вины за то, что их страна владеет самой «курортной» частью средиземноморского побережья. Или чморить украинцев-малороссов за то, что у них — жирные черноземы.

Благодаря тому, что наши славные предки не сидели на месте и совершили колоссальный подвиг освоения Сибири, мы сегодня можем не ходить по всему миру с протянутой рукой и не занимать деньги в долг, а буквально добываем их из недр и можем профинансировать развитие собственной страны. В принципе можем, конечно. Опираясь на нефтегазовый потенциал, русские сейчас действительно в силах построить свою империю-автаркию. Потенциально, конечно. Но не в реальности!

Почему? Потому что нашими углеводородными доходами распоряжается все тот же либеральный клан, вертящий русской экономикой. Нему совершенно не мешает то, что сам Журавлиный царь — лично! — курирует «Газпром», а его придворные и вельможи управляют крупнейшими нефтяными компаниями. И именно либеральные «мозги» Путина прививают нам комплекс национальной вины за то, что у РФ есть нефть и газ. Нам денно и нощно твердят о «ресурсном проклятии» и о том, что доходы, которые страна получает от углеводородов, — «неправильные». Мол, именно «ресурсное проклятие» не дает русским развиваться и строить несырьевую экономику. И вообще, лучше б у русских не было ни Ямала, ни Тюмени: тогда заводы строились бы и демократия была. Поэтому нефтяные доходы — как «неправильные» — лучше вообще отобрать и сложить в отдельные «карманы». Каковые, по сути — инвестиции в западную экономику, насосы по откачке наших нефтегазодоходов обратно в США и Западную Европу. Ибо как иначе толковать то, что эти доходы «консервируются» в долларах и евро и в ценных бумагах Запада?

Любопытнейшая картина выходит. Стало быть, у нас не только история варварская и культура ужасная (тут либералы нам вовсю комплекс национальной неполноценности приживляют), мы не только в Сталине виноваты, но и страна у нас с экономической точки зрения — не того. С нефтью и газом она, оказывается, с «ресурсным проклятием». Что, мол, живем на незаработанные деньги. Логика, конечно, очень странная. Если верить нашим московским либеральным «экономистам», нефть и газ из-под земли сами добываются. Как будто в освоение этих месторождений русские с 1966 года не вломили гигантский труд, как будто сейчас им не приходится работать на промыслах в тяжелейших условиях— в арктических морозах, в тундре, на вечной мерзлоте. Нет, нам внушают: это— «неправедные» деньги, их нужно «стерилизовать», вывести из экономического оборота и вообще считать, будто их у государства нет. Ввели шизофреническое понятие «ненефтегазового дефицита». То есть того превышения расходов над доходами, который был бы у страны, не имей она прибытков от экспорта энергоносителей.

Потому заклинания о «ресурсном проклятии» переходят во вполне конкретную, вредительскую практику, во вполне зримую «экономическую политику», уничтожающую наш народ.

Ибо — невзирая на всю крутизну путинщины — создана уникальная система недопущения нефтегазовых миллиардов для развития РФ. Система запутанная, но работающая.

* * *

Прежде всего, нефтяные доходы государства не должны попасть в производительную, созидательную сферу. Это убедительно доказал мой давний друг, экономист Михаил Делягин.

Итак, если мировая цена нефти в текущем году будет выше, чем средняя «мирцена» за минувшие пять лет, то Минфин откачает это превышение в так называемый Резервный фонд. А по сути — вложит наши законные углеводородные доходы в западную экономику. Если же цена текущего года окажется ниже средней за предшествующие годы, то накопленные в Резервном фонде средства пойдут «на покрытие возникающего дефицита бюджета».

— При этом понятно, что «базовая цена нефти» (средняя за предшествующие годы), к которой жестко и однозначно привязывается вся жизнь нашей страны, на деле берется «с потолка» и не имеет никакого отношения к реальному развитию событий. Принятие этой нормы не «снижает зависимость бюджета от внешнеэкономической конъюнктуры», а повышает его уязвимость перед ее резкими колебаниями подобно тому, как игнорирование опасности или зажмуривание глаз при вождении автомобиля отнюдь не снижает риски исповедующего этот оригинальный подход! — доказывает Михаил Делягин, обрисовывая очередной трехлетний план бюджета РФ на 2013–2015 годы.

Добавлю от себя: интересный все-таки принцип получается! То есть когда цена на нефть высока, то сверхдоходы государства от этого попросту складываются в Резервный фонд: кормить-кредитовать западные экономики. Ибо если ты хранишь свои денежные запасы в чьей-то (не своей) валюте и его же ценных бумагах— то ты его кредитуешь. Ты не финансируешь добычу и скупку золота в Сибири (а это— самый надежный резерв на сегодня), а тупо копишь ничем не обеспеченные доллары, деньги США — потенциального (см. Роджерса) банкрота. А если Резервный фонд переполняется и превышает 7 процентов ВВП, то его пускают на покрытие дефицита бюджета. То есть в основном на текущие нужды — зарплаты работникам бюджетной сферы и на потребление в основном. То есть до строительства так нужной сейчас инфраструктуры, до дорог, электростанций, портов и т. д. деньги доходят в последнюю очередь. И лишь то, что останется после того, что «Пут Инк» выкинет коту под хвост на свои футбольно-олимпийские «мегапроекты». Оттого и строится дорог в РФ в семь раз меньше, чем в советское время. А на поддержку промышленности и активную промышленную политику совсем ничего не остается.

— Если же Резервный фонд достигнет 7 % ВВП, а дополнительные доходы все будут поступать, они… нет, ни в коем случае не пойдут на развитие страны, гарантирование права на жизнь и решение других насущных проблем! Вместо Резервного фонда дополнительные доходы будут засовываться просто в другой карман бюджета, а точнее, западной финансовой системы — в Фонд национального благосостояния, также выведенный из страны, — говорит Михаил Делягин. — И лишь «часть» этих средств «может быть» (но ясно, ни в коем случае не «должна»!) направлена на «финансирование инфраструктурных и других приоритетных проектов».

Казалось бы, вот он, момент истины: вот, пусть замаскированное, недоговоренное, обставленное оговорками, но хотя бы теоретическое допущение развития России!

Увы: либеральные фундаменталисты таких промахов не допускают и даже теоретически, со всеми оговорками, разрешают финансирование из Фонда национального благосостояния лишь тех «инфраструктурных и других приоритетных проектов», которые не влекут за собой «длящихся обязательств Российской Федерации».

То есть в принципе может быть допущено финансирование исключительно краткосрочных проектов, осуществление которых занимает не более года: если их придется финансировать более одного года, возникнут те самые неприемлемые для либеральных фундаменталистов «длящиеся обязательства».

Это сразу исключает даже из теоретически возможных приоритетов российской бюрократии улучшение условий жизни народа или повышение уровня социальных гарантий: эти обязательства не могут быть приняты на один год (за исключением, конечно, избирательных кампаний) и потому не могут финансироваться из средств Фонда национального благосостояния.

По сути дела, из этого фонда допускается лишь разовое финансирование, которым можно обеспечить проведение карнавала или даже ремонт автомобильной дороги. Но строительство сколь-нибудь значимого инфраструктурного объекта, не говоря уже о требуемой и в целом непосильной частному бизнесу модернизации, невозможно осуществить на основе только годичного финансирования. Это же касается и социальных проектов. Ведь для создания чего-либо мало-мальски значительного потребуется как минимум проект, разработка которого занимает время, — и с запретом «длящихся обязательств» весь разговор о «приоритетных проектах» превращается в циничное издевательство над здравым смыслом и еще одну иллюстрацию того, что с точки зрения финансовых властей Россия существует для бюджета, а не наоборот.

При этом Минфин, по словам М. Делягина, прочно игнорирует тот факт, что Фонд национального «благосостояния» (учитывая характер его использования, подразумевалось, вероятно, национальное благосостояние американцев и европейцев) изначально создавался для покрытия дефицита Пенсионного фонда. Сейчас об этом тактично не упоминается: Фонд национального благосостояния раздувается до гомерических масштабов, а покрытие дефицита Пенсионного фонда осуществляется за счет абсурдного повышения социальных взносов. То есть за счет удушения этими взносами производства и бизнеса в Российской Федерации. Ради вящего эффекта дальнейшей деиндустриализации и деградации русских.

* * *

Нефтяные доходы государства оказались в руках тех либералов, перед коими «крутой» Путин опускает ушки, словно струсивший зайчик, и которые яростно отстаивают интересы западной финансовой олигархии. А она приказывает недвусмысленно: те деньги, что мы заплатили вам, покупая русские нефть и газ, должны вернуться обратно в нашу финансовую систему. Через ваши Резервный фонд и Фонд национального благосостояния. И ни в коем случае углеводородные доходы РФ не должны отлиться в новые шоссе и железные дороги, в морские и воздушные гавани, в дешевые кредиты для промышленности и в систему поддержки русского машиностроительного экспорта! Все это должно быть у западных или даже китайских промышленников, но только не у русских. Вы не должны развивать новые территории, прокладывая туда автострады и электрифицируя их. Вы не должны вновь возвращать в оборот десятки миллионов гектар заброшенных пашен и обеспечивать продовольственную независимость страны.

Я всегда задаюсь вопросом: а если завтра грянет тот самый катаклизм с дефолтом США, если развалится евро-зона — во что тогда превратятся накопленные Минфином РФ в пресловутых «резервно-благосостоятельных» фондах гринбэки и евро? Если тот же доллар обесценится в несколько раз, а следом за ним спикирует и евровалюта? Что мы будем делать с кучей даже не бумаги, а с суммами электронных цифирок на банковских счетах, превратившихся буквально в ничто? Что либералы и «Пут Инк» станут делать с горой нолей и единичек, на которые завтра можно будет купить в несколько раз меньше зерна, лекарств, электроники, чем сейчас? Куда они денут долговые бумаги прежних Соединенных Штатов, которые (после дефолта Пиндостана) на мировых рынках обратятся в мусор, по которым ни гроша не получишь? Ответ однозначен: государственные накопления РФ вмиг обратятся в ничто. В глиняные черепки вместо червонцев, как в известной сказке. В одночасье прахом пойдет колоссальный труд русских, омертвленный в пресловутых резервах. Тогда до всех, наконец, дойдет, что лучше бы власти не копили десятилетиями все эти сотни миллиардов долларов-евро, а превращали бы их в новую инфраструктуру и работающие промышленные кластеры (территориально-производственные комплексы на языке СССР). Да вот только поздно будет.

У китайцев, конечно, тоже резервы пропадут — но у них все равно останется работающая промышленность и густая сеть новой инфраструктуры. УЭрэфии же не останется ни шиша…

Таким образом, констатируем: Минфином и Центробанком РФ управляют настоящие кощеи. Либеральные садисты-догматики, которые душат любую производительную жизнь в стране и делают все, чтобы русские не могли использовать свои нефтегазовые доходы для реального, грубого и зримого развития РФ. Создана система «резервных фондов» с хитрыми перепускными клапанами, которые на деле выступают как насосы для перекачки наших «петродоходов» обратно в западную финансовую систему. Поставлены надежнейшие заслоны против использования наших законных доходов от энергоносителей для подъема русской промышленности и обеспечения русских миллионами качественных рабочих мест. Процесс превращения России в вымирающую пустыню вокруг «трубы» обеспечивается стопроцентно.

При этом грозный и решительный Путин такую политику принимает покорно и не делает ни малейшей попытки изгнать либералов-кащеев из руководства финансами страны. И это самым красноречивым образом говорит о глубочайшей несамостоятельности РФ, о колониальном, извне запрограммированном характере его власти. Ни о каком полноценном строительстве нового Союза, своей Автаркии-макрорегиона в Евразии здесь и речи быть не может. Не будет никаких «нового курса» и подъема военнопромышленного комплекса. Мне очевидно, что РФ в грядущем катаклизме приговорена к разделу и превращению части своей территории в поле боя между будущими Мегаимпериями.

И если брать все это в сочетании с политикой замещения русских среднеазиатами, вкупе с кретинической реформой образования, превращающей русских в неквалифицированных дебилов, то картина выйдет полной.

Дороги, которые мы не выбираем

…Как-то в редакцию газеты, в которой работал я, пришел бомжеватого вида еврей с полумавританской внешностью, представлявший очередной «аналитический центр», каких наша интеллигентщина в изобилии наплодила в последние годы.

«Мавр» принес статью с каким-то немыслимым заголовком, суть которой сводилась к избитому тезису о том, что в 1917 году проклятый Владимир Ленин увлек Россию куда то в сторону с траектории общемирового развития и заставил описать 70-летнюю загогулину. А вот теперь пришел другой Владимир (Путин), который возвращает нас на общечеловеческую магистраль…

Эти взгляды очень распространены. Современный обыватель, в сущности, очень глуп. Он думает, что, если бы не 1917-й, то жить России в очень красивом капитализме с человеческим лицом, в стране всеобщего благоденствия.

Но теперь мы уверены, что этот самый красивый, филантропический капитализм возник благодаря двум факторам: победе русских коммунистов и приходу к власти национал-социалистов в Германии. И первое и второе было реакцией на самые гнусные черты капитализма первой трети XX века. И в первом, и во втором случае за революционерами последовали десятки миллионов людей. Однако нацизм быстро подавили, и главным фактором отклонения истории от прежней траектории стал Советский Союз.

Именно существование СССР заставило капиталистов прекратить расстреливать рабочие демонстрации и поступаться частью прибылей ради обеспечения народа и работой, и хорошими заработками.

Но как только СССР погиб, капитализм очень быстро стал возвращаться к практике начала XX века. Что мы видим сегодня? Те же войны за передел мира, хотя и под новыми предлогами. Опять войны служат быстрому перераспределению богатств в пользу крупного бизнеса. Мы становимся свидетелями той же монополизации бизнеса и захвата корпорациями безраздельного господства над целыми сегментами рынка. Мы снова видим схватку за источники важнейшего сырья. У власти становятся откровенные ставленники большого капитала. Даже разница между богатыми и бедными растет, даже средний класс погибает. Да и войны теперь все больше превращаются в гражданские — с разрушением целых государств и страшным одичанием людей. Что в Ливии, что в Сирии, что на Украине.

Конечно, все это происходит на более высоком технологическом уровне и в очень изменившемся мире. Таков уж закон отрицания отрицания, выведенный еще Гегелем, его знаменитая спираль развития. Но тем не менее в нынешнем мире опять создаются те же предпосылки, которые в свое время породили мировые войны, сильное коммунистическое движение, национал-социализм и фашизм. Дежавю, господа, форменное дежавю.

И вот в таком-то мире предстоит жить России завтрашнего дня. Нам нужно готовиться к войнам и потрясениям. Ведь капитализму предстоит не то чтобы умереть — его ждет очень мучительное и кровавое перерождение в нечто совсем иное.

* * *

То, что России очень плохо и что неолиберально-демократический эксперимент провалился, сегодня признает большинство тех, кто еще не утратил способности мыслить. Это сделали даже «околопутинские» аналитики, подписавшие так называемый «Серафимовский манифест» аж в начале 2003 года.

Но что делать? От того, что мы в тысячный раз расскажем о том, как нам плохо, ничего не изменится. Как выкарабкаться из этой ямы?

На сегодняшнем интеллектуальном рынке ходит несколько главных рецептов спасения. Но, увы, ни один из них не подходит.

Назовем первый главный рецепт, что нам все время подсовывают, либерально-западническим. Его приверженцы пытаются доказать, что путь-то в 1991 году избрали верный, только вот реформы повели в неправильной, извращенной форме. В общем, зеркальное отражение горбачевских коммунистов, которые вопили о «нарушении ленинских норм» при строительстве коммунизма.

Давайте смоделируем этот путь. Давайте доведем ситуацию до логического венца, почти до абсурда. Уже сейчас парламент состоит только из назначенных президентом людей, которые проголосуют за все, что бы он ни приказал. Хоть за закон о повышении зимней температуры за Полярным кругом. Пусть эти депутаты принадлежат к одной-единственной партии президента и без всяких споров принимают все законопроекты. Вводим полную свободу купли-продажи земли, архильготные условия для иностранных инвесторов, полностью отменяем систему государственных пенсий, заставляем народ платить за все и жить на корку хлеба в день. Что это изменит?

Да ровным счетом ничего. Как мы были в тупике, так в нем и пребудем.

Чтобы выжить в наступающем веке, русским мало установить у себя жесткий монетаристский режим. Нужно во что бы то ни стало запустить инновационную экономику, процесс бурного освоения промышленностью новых технологий, а главное — эти новые технологии создавать, преодолев последствия десятилетнего разгрома нашей науки.

Мало кто из живущих в России, пожалуй, хочет того, чтобы она оставалась в нынешнем виде. Все — по крайней мере на словах— хотят видеть ее сильной и процветающей.

Но как прийти к такому состоянию? Увы, читатель, привычного пути к такому счастью у нас нет. Мы не можем перенять «один к одному» ни один из имеющихся на сегодня рецептов экономического успеха — ни немецкий, ни корейский, ни японский. Даже китайский опыт нам не подходит для полного копирования. А потому все равно придется искать свой путь.

Капитализм бывает разным. И США, и Германия, и Пакистан, и Колумбия — это капиталистические страны, но как они при этом отличаются друг от друга! Строя ультра-рыночную экономику, куда попадем мы?

В то, что из России можно сотворить вторую Америку, не верят даже ослы. Ведь для этого нужно сделать рублевую систему такой же сильной, как и долларовая. Но для этого нужно вернуться в 1894 год и переиграть заново весь XX век.

Не светит нам и европейский путь — с развитием машиностроения, авиационной, кораблестроительной промышленности и т. п. И не только потому, что национальный характер русских, наш культурно-психологический «генотип» коренным образом отличается от европейского. Вся развитая индустрия, которая существовала в СССР, подорвана. Для ее спасения нужны меры, которые идут вразрез с либерализмом и демократией европейского пошиба. Тут нужна диктатура, перераспределение прибылей и протекционизм. Нужны вожди вроде Сталина или Гитлера, чтобы наше машиностроение снова развернулось и пошло на рынки Азии и Латинской Америки, — потому что только очень жесткие режимы с сильными армиями способны пресечь попытки западных корпораций уничтожить непрошеного конкурента. Разве «Боинг» и «Эрбас» смирятся с тем, что индусы и китайцы вдруг станут покупать новые «илы» и «ту»?

Так что в рамках либерализма и такой путь нам заказан.

* * *

Может быть, тогда нам стоит превратиться в чисто сырьевую страну и зазывать сюда варягов добывать наши природные ресурсы? Отметаем его сразу: сырье у нас прокормит не более 50 миллионов человек. Остальным ста придется вымереть.

Но это — в лучшем случае. Ведь Россия, за мизерным исключением, не может предложить мировому рынку какого-нибудь особого сырья, которое будет либо дешевле, чем у других, либо выше качеством. Нефть выгоднее добывать на Ближнем Востоке, на шельфе Вьетнама, в Гвинейском заливе и в Венесуэле. Чем вбухивать десятки миллиардов долларов в разработку русского неудобья, лучше за несколько сотен миллионов совершить переворот в Венесуэле и завладеть тамошними нефтяными промыслами.

В Восточную Сибирь инвесторы всерьез придут лишь тогда, когда в этих, более удобных районах планеты нефть исчерпается. Даже если весьма сомнительное потепление климата превратит Сибирь в край довольно жаркий, процесс ускорится мало— вступят в силу факторы дороговизны перебросок нефти на мировые рынки. Нам придется делать это по суше — тогда как арабы или вьетнамцы способны использовать гораздо более дешевый морской транспорт. Им-то что? Подогнал танкер прямо к терминалу у самых буровых— и заливай в него товар. А нам до тех терминалов придется гнать «черное золото» по трубам тысячи верст, что очень дорого. Да и что-то не чувствуется глобального потепления, вопреки всем воплям о нем. У нас морозы как трещали, так и трещат.

Но удобные для разработки месторождения исчерпаются не ранее 2025 года. До того срока мы богу душу отдать успеем. К тому же развитые страны весьма мало наращивают потребление нефти. Если же западная экономика и «азиатские тигры» резко убыстрят темп инноваций в производстве, то будут найдены альтернативные источники энергии и произведены еще более экономичные двигатели, отчего потребление нефти на планете резко упадет. Она сильно подешевеет, следом за ней упадет в цене газ — и мы обанкротимся.

Лес нас тоже не спасет: он у нас не того качества и слишком малопродуктивен, чтобы вытянуть всю страну. На внешнем рынке нас забивают теперь и США: у них климат помягче, лес растет быстрее и не таежных пород. К тому же у них полно искусственных, промышленных монолесов: не будешь их рубить — вредители сожрут. Рыбные ресурсы? Ситуация чуть лучше. Но они при сегодняшних способах добычи способны обеспечить жизнь лишь Дальнему Востоку России.

Ориентация на чисто сырьевой путь развития — это крах. Это— совершенно обеспеченное впадение в нищету, приход массовых неграмотности, эпидемий и межнациональных конфликтов. Сырье дает гораздо меньше доходов, чем промышленные товары, и сущий мизер — по сравнению с производством программного обеспечения, спутников и самолетов. Те, кто вздыхает: «Да ведь у России столько природных богатств!» — либо наивные люди, либо дураки.

* * *

Путь второй — старосоветский. Его предлагают нам и коммунисты старого закала, и многие другие оппозиционеры.

По сути дела, это вторая индустриализация России. Предположим, что президент-диктатор со своей единственной партией решил сделать упор на тяжелое машиностроение, крупнотоннажную химию, на производство энергии, на индустриализированное, высокопроизводительное сельское хозяйство.

«Да! Да! — восклицает тоталитарный читатель. — Именно так! И тогда русские смогут сделать то, о чем вы сказали вначале: снова стать сверхдержавой и прорваться на растущие рынки Востока!».

Но погашу горящий взор патриота. И этот путь для нас закрыт, запечатан наглухо историческим обвалом. И тому есть несколько причин.

Прежде всего, этот путь неимоверно труден и запредельно дорог. Техническая культура Советского Союза, как у всякой иной великой страны, хрупка. Господство варваров, длившееся с 1991 года, прошлось по ней смерчем разрушений, сапогами вандалов. Оказались разорванными множество производственных цепей, в запустение пришли многие заводы и фабрики, утрачены сотни технологий, потеряны навыки и знания миллионов человек. Чтобы восстановить все это, нужно полтора триллиона долларов и много лет работы без прибыли. Придется закупать огромное количество нового оборудования, вновь готовить миллионы рабочих и инженеров.

Нам не хватит ни денег, ни времени. У нас уже нет больших запасов минеральных ресурсов, выгодных для разработки, легкодоступных. Все «сливки» в виде обильных месторождений либо сняты за прошлые годы, либо оказались за рубежом с расчленением СССР. Сельское хозяйство русских сильно избито: надо очень много в него вложить, чтобы обеспечить хотя бы собственные нужды. К тому же сельское хозяйство в России нерентабельно по мировым меркам: мы не можем снимать четыре урожая в год, как во Вьетнаме или Южном Китае. Или даже два, как в Южной Корее. Сельское хозяйство Америки, Южной Канады (на широте Узбекистана), даже Германии и Франции — гораздо продуктивнее нашего в силу более мягкого климата.

Новой индустриализации понадобится много энергии. Но электроэнергетика изношена: она не выдержит резкого роста энергопотребления. Да и не успеваем уже к сроку. Пока мы будем поднимать новые индустриальные гиганты, сидя на хлебе и воде, Китай уже развернется со своими машиностроением и металлургией.

Есть тут и вторая причина. Она — в том, что старая, привычная по СССР индустриальная эпоха уходит в прошлое. Пытаясь воспроизвести 1930-е годы нынче, мы неминуемо проиграем странам, которые развивают наукоемкое производство, индустрию будущего. Оно гораздо прибыльнее тяжелой индустрии. Мы, конечно, должны перевооружить унаследованные от СССР и еще работающие производственные комплексы. Но нельзя кидаться в прошлое, когда нужно прорываться в грядущее. К очень автоматизированным, практически безлюдным заводам и фабрикам.

Стало быть, и советский экономический путь невозможен.

Тогда возьмем вариант третий — японо-корейско-китайский (по нему еще идут, например, Бразилия, Индия или Вьетнам).

Начинаем с массового производства товаров, которые не относятся к наукоемким. Иными словами, начинаем шить трусы и лифчики, штаны и рубашки, клепать кастрюли и миксеры, собирать видеомагнитофоны и автомобили (из импортных частей). Заставляем иностранных инвесторов все больше комплектующих делать на месте (локализация). Развернемся на ниве бытовой электроники. Все это поставляем на внешний рынок и зарабатываем деньги, укрепляем свои промышленные корпорации.

Переходим на позиции развивающихся промышленных стран Второго мира. Постепенно начинаем развивать малотоннажную химию, микроэлектронику, биотехнологию, производство компьютеров. И только потом совершаем рывок в Первый мир — в экономику производства высочайших технологий, идей, ноу-хау, становимся одним из мировых игроков на финансовых рынках.

Вроде бы вот— наш путь. Даже военная диктатура в сию схему ложится: как в Южной Корее. Греет даже пример Китая: тот, намного отставая от Россиянин по части свободы слова, приватизации и акционирования, не имея никакой частной собственности на землю и «свободных выборов», только за счет жесткого, обеспечивающего порядок режима привлекает в свою экономику в десятки раз больше частных инвестиций, нежели либерально демократическая Россияния.

Идею пути в Первый мир через Второй можно отыскать даже в экономической программе центра Германа Грефа еще 2000 года. Сам Греф публично говорил, что мечтает о превращении России в подобие Бразилии. Если же продраться сквозь три сотни страниц его программы, то в общем замысел ясен: к станции «Вторая Америка» (лет через 100–200) — через промежуточную станцию «Бразилия».

Хорошо-то хорошо да только такой путь русским заказан начисто.

* * *

Чтобы стать страной нового индустриального мира, последовав по догоняющей траектории, по уже старому индустриальному пути, России нужно соответствовать сразу нескольким факторам.

Помимо жесткой власти, которая обеспечит единство и страны, и действующих на ее территории законов, и борьбу с коррупцией, еще надо иметь:

1. Дешевую и квалифицированную рабочую силу, способную довольствоваться малыми деньгами, но делать вещи на мировом уровне качества.

2. Дешевые и доступные природные ресурсы.

3. Мягкий климат, который позволит не тратить сумасшедшие деньги на отопление цехов и на разгребание снега.