Мобилизационная экономика. Может ли Россия обойтись без Запада?

Таким образом, Роджерс говорит совершенно то же самое, что и я в своих прежних книгах. Особенно в их цикле, посвященном Великой депрессии-2 (в «Глобальном смутокризисе» 2009 г. и последующих). Более того, летом 2010 года мы вместе с Георгием Малинецким и уже ушедшим из жизни к сегодняшнему дню Вадимом Шишовым (Институт прикладной математики АН) провели в независимом пресс-центре конференцию, где также пытались предупредить об опасном обострении глобокризиса в 2014-м и необходимости перехода на мобилизационную модель для РФ. Значит, наши мозги не хуже, чем у западных миллиардеров-практиков. Слова миллиардера лишь подтверждают мои прежние выводы. Потому на правах первого продолжу мысль Роджерса.

США действительно— в ловушке без выхода. У них нет решения по государственному долгу: если его не наращивать, то в Америке полыхнет бунт. Ибо иного источника поддержания хоть какой-то экономической жизни на Западе не создано: нет у янки никакой новой модели экономики. А если наращивать долг — придешь к дефолту. С потрясениями для всего мира, а не только для Штатов. Пока они избегают каких-либо неприятных решений, пуская печатный станок (политика «количественного смягчения»). Но никакая зеленая бумага не заменит настоящей силы, настоящего развития. В один прекрасный момент от эмиссии придется отказаться. «Количественные смягчения» представляют собой трусливые попытки выиграть хоть какое-то время в надежде на то, что проблемы сами по себе «рассосутся» и не придется принимать опасных и тяжелых решений. Но ничего не «рассосется». Западные элиты растеряны: они отвыкли от принятия трудных решений, они потеряли опыт первой половины XX века, они уже не те бойцы. Их политики стали мелкими и трусливыми. Обама — пародия на Рузвельта, Олланд— никак не Де Голль и не Клемансо, Кэмерон — не Черчилль и не Ллойд-Джордж, Меркель— уж точно не Бисмарк и даже не Конрад Аденауэр, а Путин— не Сталин. Кризис капитализма вылился еще и в невиданное измельчание политиков, в их импотенцию. Были когда-то тигры, а стали — кошки. Или вообще хомяки. Хомяки вообще стали символом нашего времени.

Попытка построить экономику без производства, но с вечным наращиванием долгов и потребления на Западе полностью обанкротилась. И так же терпят крах расейские эпигоны западных либералов, столкнувшие на сей путь и обломки Советского Союза.

Ни у гомосексуал-социалиста Обамы, ни у карикатурного правого Ромни (сократить налоги и расходы государства сразу!) нет даже намека на решение долговой проблемы. Никто из них не имеет внятного плана реиндустриализации США. А уменьшение налогов на корпорации и сокращение господдержки экономики (конек Ромни) только подхлестнет вывод производства корпорациями в более удобные страны. Воскрешение капитализма позапрошлого века, без пенсий и социальных гарантий, как мы уж не раз доказывали, невозможно без страшных потрясений и новой гражданской войны. Кроме того, среди нынешних белых слишком много стариков (от них придется избавляться, чтобы не тратиться на их содержание) и слишком много плохо образованных. Чтобы ликвидировать социальные гарантии современного Запада, придется пойти на то, чтобы отобрать право голоса у десятков процентов населения и США, и Европы. То есть покончить даже с видимостью демократии.

Скорее всего, правящие верхи тех же США думают так же. И ведут дело к всего лишь одному сценарию: к тому, чтобы в конце концов объявить дефолт США и быстро ввести новую валюту, сформировав Североамериканскую автаркичную «империю» (США, Канада, Мексика) с полумиллиардом населения. Крайне недемократичную, где массы сброшены в девятнадцатый век, а любое недовольство жестоко подавляется. Видимо, к такой экономической автаркии добавят еще Британию (непотопляемый авианосец у берегов Старого Света), Австралию (минеральные ресурсы) и Новую Зеландию (продовольствие).

* * *

Роджерс стоит, как я думаю, на тех же позициях, что и Ромни: беспощадно урезать и налоги, и расходы государства, не мешать банкротствам.

«… Если завтра все люди проснутся и решат, что надо что-то делать, то ситуацию можно спасти. Да, у нас было пятьдесят лет жизни в долг, но лучше ампутировать руку, чем ждать, пока рак съест тебя целиком. Необходимо сократить расходы по всему миру, сократить налоги по всему миру, и не с топором, а с бензопилой. Это будет крайне болезненно, но если не сделать это сейчас, то остается ждать 2020 года — когда нынешняя политика приведет к катастрофам и войнам, коллапсу, голоду. Японцы в начале 1990-х имели похожие проблемы, они не дали людям и компаниям обанкротиться, и они получили два потерянных десятилетия. Японский фондовый рынок сегодня на 80 процентов ниже своего пика в 1990-м.

В начале 1990-х та же проблема была у Скандинавии, и они дали людям и компаниям обанкротиться, они заставляли их разоряться. Это было ужасно на протяжении трех лет, но потом, пока Япония шла вниз, Скандинавия уверенно пошла вверх. Америка совершила ошибку в 2008 году и даже раньше, она говорила: мы не дадим нашим друзьям обанкротиться. Вначале 1920-хгодов у Америки была та же проблема, но они подняли процентные ставки и сбалансировали бюджет, и это было ужасно на протяжении 18 месяцев. Но потом у США был один из самых продолжительных периодов процветания. Это реалистичный путь. Так сделали в России в конце 1990-х— вы обрушили рубль и дали обанкротиться всем, кто этого заслуживал, но потом у вас была очень неплохая экономическая ситуация. Надо согласиться на краткосрочную боль…».

Ромни забывает добавить: преодолев кризис 1921 года, США влетели в суперкризис 1929–1939 гг., едва не поставивший их на грань гражданской войны. И выйти из штопора удалось лишь с помощью умело раскочегаренной Второй мировой. Если же сегодня позволить в Америке разориться тому, что должно обанкротиться, то на улицы будут выброшены не менее 15 миллионов работников из финансовой области, из сервиса, из торговли, «развлекаловки» и прочих «постиндустриальных» отраслей. Притом, что пока нет заводов и фабрик, готовых их принять хотя бы на низшие рабочие должности. Еще нет в наличии аналогов гитлеровского Трудового фронта или рузвельтовского ССС, чтобы направить миллионы безработных вкалывать на дорожном строительстве и в прочих инфраструктурных проектах. Нет огромной системы новых профтехучилищ и техникумов, способных быстро дать миллионам уволенных рабочие специальности. Да и развертывание таких структур потребует наращивания расходов бюджета, а вовсе не их сокращения. (Вкупе с наращиванием расходов на полицию, тюрьмы, специальные силы подавления недовольства американцев.) К тому же и новые заводы с фабриками за пару недель не построишь. В условиях острейшего кризиса это нелегкое дело. Особенно коли учесть, что и сами-то американские люди успели утратить навыки создания промышленности и управления ею.

Так что если воспользоваться советами Роджерса и Ромни, то будет не краткосрочная боль, а долгий шок. Чреватый разрывом сердца. Провернуть подобную операцию в США возможно, лишь установив в начале диктаторский, неолиберально-фашистский режим. (Видимо, Роджерс это осознает, потому и намерен пережидать бурю в Китае.) Кроме того, сокращение расходов страны и налогов никуда не денет проблемы непомерного госдолга Америки. С падением доходов государства тяжесть сего долга и выплат процентов по нему только возрастет, причем неимоверно. А значит, придется идти на дефолт Соединенных Штатов, что, как мы знаем, равносильно взрыву экономик всего мира.

Значит, в условном 2020-м (плюс-минус несколько лет) элиты современного мира окажутся призванными на суд истории. Нам суждено пережить свой вариант того ада, что пережили наши недалекие предки в 1929–1945 годах.

Думаю, что не открою никаких америк, если выскажу предположение: даже в США— не говоря уж о гораздо более маразматической и нерешительной Европе— никакие политики не смогут действовать превентивно. Им ведь надо нравиться избирателям, а они не хотят идти на жертвы и отказываться от хорошей жизни. Да и ради чего? Чтобы сохранить капитализм и потом пахать на хозяев за гроши, получая зарплаты наравне с китайцами да индусами? Нет— никто ничего заранее не сделает. Сначала должен грянуть гром. Сперва ЕС обречен скрыться в смерче кризиса, сначала должна настать финансовая несостоятельность Соединенных Штатов. Массы должны быть поставлены перед фактом: все, конец! Дальше — только суровые вынужденные действия, ибо больше нет денег на пенсии, медицинское страхование, на продовольственные талоны и на пособия по безработице. При этом народные низы ждет крайне неприятное открытие: новая промышленность, буде она сооружена на Западе, не требует стольких работников, она не сможет дать работы всем, кто ее сейчас лишился…

Иммануил Валлерстайн еще десять лет назад предсказал свой вариант кровавой перестройки в Америке, назвав роковым сроком начало 2020-х. Конечно, многие тогда говорили: «Ну кто такой Валлерстайн? Кабинетный теоретик, старый левак!» Однако нынче о том же самом говорит практикующий миллиардер-инвестор Роджерс.

* * *

Кому Роджерс отводит наибольшие шансы на выживание в грядущем катаклизме? Партнер Сороса так же лучше всего оценивает перспективы тех, кто:

— не страдал идиотизмом «постиндустриализма» и строил реальный сектор (промышленность и сельское хозяйство);

— как Сталин, прежде всего не потреблял, а накапливал: тратил деньги на производство средств производства, на обеспечение внутреннего рынка товарами своего производства, на строительство дорог, энергетики, мостов, плотин, аэро— и морских портов (инфраструктуры);

— кто упорно учился и рожал детей, а потому имеет достаточное число трудоспособного и квалифицированного населения.

Все три этих фактора сходятся на Китае!

«…Китай в любом случае будет самой важной страной двадцать первого века. И даже если нет, у моих дочерей будет огромное преимущество— в мире 1,3 миллиарда китайцев, и у моих дочерей будет навык, который им поможет. В США в девятнадцатом веке была ужасная ситуация, там была гражданская война, несколько экономических депрессий, очень немного прав человека, совсем чуть-чуть торжества закона, разбои на улицах— это был полный бардак. Но США стали самой успешной страной двадцатого века…

— Вы верите в китайское потребление?

— Мощную экономику строят не так— вы сберегаете и инвестируете в будущее, вы строите производственные мощности. Вы вкладываете в железные дороги, школы, фабрики. Вы не можете построить экономику, производя ванны, они просто лежат и ржавеют— а фабрики и железные дороги работают на всю экономику в целом.

— Но сейчас в Китае избыток производственных мощностей.

— Кто вам это сказал?

— Ну, так считают многие эксперты, об этом говорят даже сами китайские власти.

— Я не верю статистике ни в одной стране и тем более не верю экспертам. У Китая очень высокий уровень инвестиций и сбережений, понятно, что могут быть временные периоды избытка мощностей, которые чередуются с нехваткой. Но если вы посмотрите на историю человечества, то Китай — единственная страна, которая проходила через несколько периодов величия. Римская империя была лишь один раз, Египет был великим однажды, Великобритания — та же история. У Китая было три или четыре периода огромного успеха и три-четыре периода катастрофического спада. Но потом китайцы опять восстанавливали все, что утрачивали. Китай сберегает и инвестирует огромную долю своих доходов, у них очень сильная образовательная этика, в этом их огромная сила.

— То есть высокий уровень инвестиций не является проблемой?

— Нет, это колоссальное преимущество. Даже Карл Маркс говорил, что нужно создавать капитал для того, чтобы строить экономику. Ошибка Маркса была в том, что он считал: капитал должен принадлежать государству. Капитал должен принадлежать условному Джиму Роджерсу…».

Тут я с Роджерсом соглашусь за исключением одного пункта: экономика не может быть только частной. Она должна быть смешанной: и приватной/акционерной, и государственно-социалистической, и с кооперативами, и с предприятиями в собственности работников. Ибо если Роджерс так уважает КНР, то не может не замечать того, что в нем — именно многоукладная система, а план в ней отлично уживается со свободным рынком.

В остальном же все верно. Тот, кто потреблял и жил в долг, кто отказывался от реального сектора, тот и получит страшные муки. Тут два народа-болвана поплатятся сполна за свою глупость: русские (за то, что сломали свой реальный сектор) и американцы (за вывод промышленности в Китай). Европейцы окажутся где-то посередине.

Почему либералы не любят Путина?

«…Я считаю, что Россия должна избрать нового президента, честного, физически крепкого и ответственного. Я убежден, что следующим президентом должен быть Владимир Владимирович Путин. Если сейчас ему не скрутят руки-ноги известные люди, то, я убежден, у него есть все шансы, чтобы за него проголосовали. По крайней мере, я его буду всячески поддерживать…

…Я считаю, что из всех кандидатов, которые намереваются участвовать в выборах, Путин — самый достойный человек.

.. Во-первых, Путин — человек ответственный. Во-вторых, он не боится принимать сложные для себя решения, потому что решения по поводу единства России, наведения порядка на Кавказе, по борьбе с терроризмом — это ответственные решения. За них придется отвечать, если не дай Бог чего случится. А случиться может — вы знаете, какие бомбежки сейчас идут. Но он этого не боится. Третье: он — молодой человек, ему 47 лет. Он здоровый. Четвертое: по-моему, он — честный человек, а нам нужен честный человек президентом. Потому я и поддерживаю Путина» (http://www.echo.msk.ru/programs/beseda/11031/).

Это— эфир «Эха Москвы» 27 ноября 1999 года. Слова Бориса Немцова, либерала и нынешнего яростного разоблачителя путинского режима. Архиоппозиционера. Как видите, он в 1999 году считал ВВП за своего в доску и знал о том, что Путин станет президентом еще тогда, когда до памятного ухода Ельцина 31 декабря 1999 г. оставался месяц. И когда мы об этом даже не догадывались.

Господа! Сие лишний раз доказывает очень простую вещь, о которой не любят говорить либералы. А именно: Путин и его режим — проект чисто либеральный. И нынешнего Путина либералы ненавидят именно как напоминание об их, либералах, непроходимой тупости, алчности и трусости.

Чтобы это понять, давайте вспомним недавнюю историю Российской Федерации, сведя ее к самой что ни на есть сути и очистив ее от тумана, который нагнали либеральные твари и восторженные путинские подхалимы.

* * *

В 1991–1993 годах власть в стране захватили либеральные садисты-фундаменталисты. Они совершили криминальную революцию, назвав все это «демократическими» и «рыночными» реформами. Но на самом деле они исповедовали один принцип: мы — самые умные, мы — «элита». А остальные — это тупые неконкурентоспособные «совки», с которыми можно творить все, что вздумается.

Нам, конкурентоспособному меньшинству, нужно загрести всю стоящую собственность, а остальных превратить в нищее манипулируемое стадо. Именно для этого либеральные садисты фактически сожгли сбережения граждан, опустили их в страшную нищету и своей приватизацией сконцентрировали 90 % собственности в руках 1 процента населения — правящей касты, «малого народа». Который сразу же ощутил себя этаким передовым отрядом Запада в дикой стране, новыми колонизаторами. Все это делалось в правление Ельцина (1991–1999 гг.), какого путинщина всячески чтит и считает основателем нынешней государственности.

Либеральные садисты ельцинского призыва с самого начала знали, на что идут и какая участь уготована народу.

«К числу ближайших социальных последствий ускоренной рыночной реформы относятся:

— общее снижение уровня жизни;

— рост дифференциации цен и доходов населения;

— возникновение массовой безработицы. Неравномерное накопление денежных накоплений по регионам и национальностям в результате приватизации может спровоцировать серьезные конфликты даже на национальной почве. Третье последствие реформы — появление массовой безработицы и высокая вероятность экономических забастовок в базовых отраслях промышленности и политических забастовок в крупных городах. Основными лозунгами этих забастовок будет недопущение роста цен, поддержание высокого уровня занятости, повышение заработной платы в соответствии с ростом цен и недопущение высокой дифференциации доходов.

В этих условиях правительству очень важно принять правильный тон по отношению к обществу: с одной стороны — готовность к диалогу, с другой стороны — никаких извинений и колебаний. Следует предусмотреть ужесточение мер по отношению к тем силам, которые покушаются на основной костяк мероприятий реформы, например, роспуск официальных профсоюзов в случае их выступления против правительственных мер, а также создание параллельных союзов.

Очень важно дифференцировать меры в отношении рабочего движения: например, закрывать одну шахту из трех, сохраняя на остальных нормальные условия оплаты. Еще более предпочтительны меры, которые не ведут к полному закрытию предприятия, а к частичному сокращению численности на нескольких предприятиях.

Совершенно необходимы меры прямого подавления по отношению к представителям, реально не пользующимся поддержкой населения. С другой стороны, необходимо сохранять политические отдушины — плюрализм и гласность во всем, что не касается политической реформы.

Население должно четко усвоить, что правительство не гарантирует место работы и уровень жизни, а гарантирует только саму жизнь.

Сопротивление реформе широких масс связано с необходимостью осуществления в ее ходе жестких и непопулярных мер и неизбежных издержек, к которым следует отнести не только снижение уровня жизни, но и резкий рост, а главное — легализацию социально-экономической дифференциации, гигантские масштабы легальной спекуляции, а также связанное с ней «неправедное обогащение» отдельных лиц и социальных слоев, отмывание денег теневой экономики, вызывающее поведение нуворишей и пр.

Вряд ли можно надеяться на поддержку местных органов власти, сформировавшихся в результате выборов (1989–1991 гг. — М.К.). Во-первых, в большинстве регионов новые советы в значительной мере сформированы из местной номенклатуры. Во-вторых, местные советы с преобладанием демократов настроены в высшей степени популистски: обещания, данные избирателям в ходе предвыборной кампании, отнюдь не настраивают депутатов на поддержку жестких непопулярных реформенных мероприятий.

На время проведения реформы (или, по крайней мере, ее решающих этапов) потребуется чрезвычайное антизабастовочное законодательство.

Следует учитывать, что нынешние масштабы демократического движения существенно превышают уровень распространения демократических представлений и ценностей в массовом сознании, в том числе и о демократических началах функционирования экономики.

Наиболее болезненной проблемой для демократов и одной из главных линий раскола станет необходимость своего отношения к неизбежным в ходе реформы антидемократическим мерам правительства (запреты на забастовки, контроль над информацией и пр.).

Следует ожидать ускоренной институционализации неолиберальной экономико-политической идеологии, политической основой которой станет часть нынешних демократических сил, наиболее твердо стоящая на позициях экономического реформирования. Данное течение будет поддерживать реформу в случае ее комплексного и последовательного характера, невзирая на непопулярные меры. В это же время узость социальной базы этого движения ставит под вопрос масштабы его возможного влияния на общественное мнение и, резко поляризуя политический спектр по социально-экономическому признаку, может стать источником дополнительной социальной напряженности в обществе.

Борьба вокруг реформы резко ускорит процесс институционализации политических течений в стране и организации соответствующей партийной печати, в которой правительственная политика будет подвергаться разнообразной и беспощадной критике, подрывая легитимность реформы. В этот хор вольются голоса местных печатных органов, контролируемых консервативными региональными властями или популистски настроенными советами.

Из сказанного следует как минимум два вывода. Во-первых, реформа или, по крайней мере, подготовка к ней общественного мнения должна быть начата как можно скорее— до формирования мощной оппозиционной прессы, то есть пока контроль за основной частью массмедиа остается в руках правительства (не исключено, что с этой целью придется задержать принятие законов о печати и о политических партиях).

В-вторых, в самое ближайшее время идеологам реформы из состава политического руководства страны необходимо поставить под контроль все центральные средства массовой информации. Следует иметь в виду, что непосредственное цензурирование публикаций и передач о реформе невозможно и даст скорее отрицательный эффект, поэтому основным рычагом управления должна быть кадровая политика.

Фундаментальным является противоречие между целями реформы (построение демократического хозяйства и общества) и средствами ее осуществления, среди которых не последнее место займут меры антидемократического характера.

Проведение реформы неизбежно потребует поддержание сложного политического и идеологического баланса между преемственностью реформы в ряду демократических преобразований после апреля 1985 года и отказом от прежних «перестроечных» программ и обещаний. Если преемственность требуется для сохранения у власти высшего политического руководства, что, в свою очередь, необходимо для поддержания минимальной стабильности в стране, то без отказа от прежних лозунгов (разрыв преемственности) невозможно обеспечить необходимую для проведения реформы «свободу рук».

Не будет преувеличением сказать, что от степени успешности соединения этих противоположных начал зависит политическая судьба нынешнего руководства страны и самой реформы…».

Автор сей аналитической записки — Анатолий Борисович Чубайс. Она опубликована в журнале «Век XX и мир» — в № 6 за 1990 год.

* * *

Перед нами — предельно откровенный документ. По сути, план-конспект нашей истории с 1990 года. Первое звено — вот этот документ Чубайса…

Развал страны, два государственных переворота 1991 и 1993 годов, горы убитых у Дома Советов, около 13 миллионов уничтоженных только в РФ за годы «реформы», страшная деградация общества, промышленности, науки. Миллионы беженцев. Вырезанные и униженные русские в нацреспубликах.

Перед нами — концепция своеобразного либерофашизма. Предельно циничного: разобщай, подавляй, обманывай. Все— во имя власти и обогащения мародерского меньшинства. Какая, к черту, демократия? Здесь проповедуется, по сути, диктатура. Этакий монетарно-либерастический тоталитаризм. И какая может быть демократия в обществе, где вся собственность — у верхушки в несколько процентов населения, а остальные жители РФ— нищие? При такой базе Эрэфия обречена быть тиранией деградации, олигархической страной, где власть сырьевых мерзавцев подавляет остальное население.

Именно этой философией и руководствовалась расейская «элита» в 90-е годы. Она подражала модному западному неолиберализму, конек коего — перераспределение богатств в руки «конкурентоспособного меньшинства» и обеспечение его всевластия. Но если в западных странах создание «одного бриллиантового процента» населения шло как-то постепенно, то на нашей земле все делалось предельно жестоко и быстро. Шоковым порядком. Можно сказать, был поставлен уникальный исторический эксперимент — либерофашистский. Под литавры и речи о демократии, правах личности и свободе частной инициативы. Победившие либеросадисты чубайсова толка буквально разодрали общество, передав собственности на триллионы долларов в руки узкого круга приближенных и олигархов.

Но к 1999 году либеральные твари очутились в тупике. Оказалось, что управлять страной они не могут, она буквально посыпалась. И что им самим светит в лучшем случае тюрьма. К лету 1999 года РФ проиграла первую войну в Чечне, проигрывала уже вторую. Она уже успела потерять половину промышленности и пережить финансовый крах 1998 года. Люди были настолько бедны, что готовы были удавиться за сотню долларов. Ибо как правители страны либералы оказались полностью бездарными.

К 1999 году народ оказался настолько озлоблен, что любые честные и свободные выборы за парочку циклов грозили привести к власти нового Сталина. Того, кто, опираясь на озлобленные массы, перевешает либералов, «реформаторов», чиновников и олигархов, отберет награбленное и сделает еще много чего. Развалина Ельцин загибался, а то, что могло случиться после его ухода, заставляло шевелиться волосы на головах Немцовых, Чубайсов, олигархов — абрамовичей, Волошиных и т. д.

Потому была поставлена задача: срочно создать симпатичного преемника Ельцина, который сможет, обманув массы, отстоять главные завоевания криминальной революции и помочь творцам геноцида 90-х избежать всякой ответственности. То есть сохранить награбленное и захваченное в руках «малого народа» (1 % населения), сохранив его от уничтожения. А народу дать информационно-потребительский «наркотик». Именно для этого и был создан путинский режим с заданной ему программой «управляемой деградации». Именно для этого в дыму гексогеновых взрывов и новой войны в Чечне и был поднят на щит Путин, который является стопроцентно неолиберальным проектом. Народ тогда действительно поверил этой туфте и искренне считал, будто новый режим «поднимет Россию с колен».

* * *

Можно сказать, что проект в сей части оказался успешным. Банда неолиберальных садистов избежала кары и осталась при награбленном. Путин с подчеркнутым пиететом обеспечивал неприкосновенность ельцинской Семьи. Те же самые «экономисты», что проводили чудовищный либерофашистский эксперимент в 90-е и привели к уничтожению миллионов русских, при Путине остались на своих местах: в правительстве, Центробанке, в министерствах и околотронных «аналитических центрах», в Высшей школе экономики, в корпорациях. Они продолжали писать программы для путинской власти и определять социально-экономическую политику. Гайдар и Чубайс жили припеваючи. Либералам казалось, что они всегда будут направлять путинщину. Благо, ВВП в начале своего правления продолжал проводить вполне либеральный курс — вводил частную собственность на землю, принимал новый Трудовой кодекс, игриво обещал попробовать привести РФ в НАТО и т. д. В 2002 году Чубайс возглашал: Путин — наш, он — либерал.

Действительно, создалась система, держащая русских в полулетаргическом, расслабленном состоянии, исправно качающая на Запад сырье и деньги от его продажи, пресекающая всякую возможность для того, чтобы наш народ мог проснуться и начать возрождение. Система, при которой погруженный в наркотическую дрему народ покорно позволяет клике паразитов сосать свою кровь — воровать национальное достояние. Действительно, политическую жизнь залили бетоном: чтобы русские, не дай бог, не смогли выбрать себе настоящего вождя, способного железной рукой покончить и с либеральным «экспериментом», и с его авторами.

Но я не зря считаю либералов опасными недоумками. Они не учли всего двух обстоятельств, которые и привели к нынешнему состоянию. Привели к тому, что та машина государства, которую либеральная мразь строила для того, чтобы подавлять и дурить ограбленный русский народ, в один прекрасный момент развернулась и пошла давить некоторых из самих либералов.

Во-первых, в итоге «реформ» 1990-х годов в стране создалась экономика, которая начисто уничтожает всякую возможность для какой-либо демократии. Экономика, которая в любом случае порождает именно режим тиранического типа, с сугубой пирамидальной иерархией и репрессиями. Это — экономика деиндустриализации, сведенная к торговле сырьем и к управлению нефтегазовой трубой, да еще и при концентрации основной массы собственности в руках полусотни семей. Такая «экономическая модель», основанная на перераспределении углеводородных доходов и на защите привилегий меньшинства, неизбежно порождает только одну политическую систему: тиранию.

Либеральные сволочи, круша русскую несырьевую промышленность в 90-е и сводя экономику к «трубе», сами породили эту реальность. Ведь в такой экономике у чиновничье-сырьевой мафии, монополизирующей власть, просто нет конкурирующих отрядов элит. Например, промышленников-машиностроителей, высокотехнологичных капиталистов, агропромышленных группировок и т. д. Ведь все эти отряды, будучи сильными, могли бы стать сильной основой конкурирующих партий/движений и не дать чиновничье-сырьевой мафии монополизировать власть. Что ж, недаром Юрий Мухин считает московских либералов дегенератами с дипломами о высшем образовании. Они ведь плохо учили обществоведение и историю. Они своими руками породили основу для могущества и всевластия путинской России.

Во-вторых, путинцы, взяв в руки власть, продумали: «А на кой ляд нам все эти либеральные нахлебники, лезущие в учителя? Отнимем у них собственность — и сами станем ею распоряжаться. Формально мы отберем собственность в руки государства (и тем самым объегорим глупый народ), но само государство приватизируем и превратим в подобие корпорации во главе с нами».

Именно это и случилось. И потому путинство — это вершина неолиберального эксперимента. Всегда и везде концентрация собственности в руках кучки семей плюс деиндустриализация ведут к установлению именно тиранических, крайне недемократических режимов. Путин — не просто либерал. Он — суперлиберал, «либерал 2.0». Личность поистине всемирно-исторического значения, он первым на свете доказал: либерализм есть враг демократии и в своем крайнем выражении ведет практически к новому феодализму.

За это Путина и ненавидят сейчас те самые либералы, которые еще в 2000 году считали его в доску своим. Ибо бледный подполковник показал их полное ничтожество. Более того, путинщина весьма наглядно продемонстрировала, что ждет даже западные страны, когда и там 1 % населения превратится в сверхбогатый «малый народ», а последние остатки промышленности уйдут в азиатские страны.

О «ресурсном проклятии» России

Меня вновь и вновь охватывает странное чувство. Уникальное положение: в отличие от людей из 1913 или 1929 годов мы знаем, что катаклизм будет. Мы даже примерно можем его себе представить. Казалось бы, об этом нужно думать уже сейчас и готовиться к чрезвычайной ситуации, не теряя ни месяца. Но мировые элиты делают вид, будто ничего не происходит. Меня мало волнуют другие страны. Тут бы самой «элите» РФ понять, что ей будет худо. Тут бы в РФ заняться командно-штабными учениями по действиям в условиях глобального катаклизма. Бросать все силы и средства на самообеспечение продовольствием, на подъем промышленности, на вооружения, на массовое строительство жилья и инфраструктуры, на ввод в оборот заброшенных земель, на постройку футурополисов — стрессоустойчивых городов будущего. И вообще — вырабатывать модель новой цивилизации взамен обанкротившейся западной. Именно об этом мы с Малинецким и Шишовым пытались говорить на пресс-конференции летом 2010 года.

Но этого никто не делает! Либеральное «жречество», составляя правительство и экономические штабы путинщины, об этом даже помыслить не желает. Они ведь либеральные догматики, а происходящее не вписывается в их картину мира. Да такого просто быть не может! Запад что-нибудь да придумает. Тут есть огромное препятствие психологического характера: основная масса «экономических светил» нынешнего режима формировалась в 1970-е и 1980-е годы, свято веря в то, что капитализм и либерализм— единственно верные учения, а прочее— дурь. А тут их догмы и святыни рушатся на глазах. На их «земле обетованной» — Западе элиты грубейшим образом попирают правила либерализма, спасая от банкротства банки и корпорации, вкачивая в них триллионы денег из кармана налогоплательщика! Господи, а где же невидимая рука рынка? Где принципы индивидуальной ответственности за свои действия? Где принцип: «Слабые должны умирать»? Они Маркса стали на Западе цитировать? Значит, все 20 лет российских реформ, когда мы добросовестно старались копировать западные лекала — путь в никуда? Это ни в какие ворота не лезет! Этого не может быть, это нам снится!

* * *

Либерализм оказался тупиком. Везде: и на Западе, и на Востоке. Потому у расейских догматиков включается «защитный механизм»: они перестают видеть очевидное, они замыкаются в своих догмах. Ибо лишь немногие могут признаться самим себе: да, мы ошиблись. И все «святые каноны» либерализма, коим нас учили, — ложь. И СССР был во многом прав. И либеральные свободы далеко не всегда ведут к экономическому росту. Кто же в этом сознается? Большинство же остаются догматиками. Им страшно признать себя начетчиками и глупцами, страшно осознать свою никчемность. Им не хочется осознать, что все их статьи, речи и диссертации, где они проклинали все советское, — ничто, пустота, ложь. Что их научные звания и дипломы отныне ничего не стоят. Зашоренные начетчики кошмарны и опасны тем, что слепы, ничего не хотят понимать и ведут страну к катастрофе, теряя адекватность. Мы имеем дело с коллективным, буквально классовым психозом «элиты» РФ.

Ведь во время суперкризиса важно иметь именно нескованное, смелое мышление. В такую пору нужно быстро соображать и творить самостоятельно, поскольку ни у кого подсмотреть «историю успеха» и скопировать ее нельзя. Ибо всем плохо. Для этого нужно как раз таки недогматические мозги, лучше — хорошо натренированные решением задач в реальном бизнесе. А догматик начинает тормозить.

Пример? Будучи еще помощником президента, А. Дворкович в разгар прошлой атаки кризиса пустомелил о том, что, мол, нельзя заниматься протекционизмом, нельзя нарушать либеральные принципы открытости экономик и свободы торговли. В общем, нес пургу прямо из конца 1980-х, в то время как американцы стали усиливать протекционистские меры.

А что делают успешно развивающиеся бразильцы?

Они, в отличие от косолапо-либеральных расейских «вождей», принимают вот уже вторую Программу ускорения, вкладывая бешеные деньги в развитие транспортной инфраструктуры. Причем они ее реально строят, а не расхищают деньги. В то время, как кремлевские дебилы сопоставимые деньги омертвляют в стадионах и олимпиадах, попутно теряя асфальтовую дорожную сеть (ее протяженность в РФ действительно уменьшается, ибо денежки на дорожные строительство и ремонт реально сожрали сочинская Олимпиада, разорительный показушный владивостокский саммит и разные проекты на Северном Кавказе). В то время, когда в РФ в год производятся лишь считанные пассажирские самолеты, Бразилия по выпуску гражданских лайнеров вышла на показатели СССР— триста и более машин в год. Она становится великой авиастроительной державой.

Понимая, что нельзя абсолютизировать «права потребителя», бразильцы простой, но волевой политикой заставили иностранных инвесторов не просто открывать в своей стране сборочно-отверточные заводы, но и полностью развивать в Бразилии производство всех комплектующих. Они установили простые правила: хочешь быть на нашем рынке? Тогда, грубо говоря, пускай в первые пять лет твое сборочное производство пусть использует 20 % комплектующих местного производства. Еще через энное число лет — уже 50 %. А потом — и вовсе все местное. Потому иностранцы вынуждены затаскивать в южноамериканскую федерацию-империю полный цикл машиностроения.

Ничего подобного в РФ нет! Более того, вступлением РФ в ВТО на «уникальных» условиях косолапые едорасы полностью дестимулировали локализацию производства комплектующих для иностранных сборочных производств в автостроении. Ввозные пошлины на сельхозтехнику в РФ снизили, разрешили ввозить подержанные комбайны. Тогда как бразильцы давно врубили ввозные пошлины на сельхозтехнику на уровне 30–50 % плюс 27 % НДС. Импортировать туда агромашины бессмысленно. Можно только производить их на месте, давая работу бразильцам. Причем обязательная норма комплектующих местного производства изначально составляет 60 процентов!

Это и есть экономический национализм в действии.

А кремлевские «вожди» остервенело превращают русских в «вязанку хвороста» для поддержки западной экономики и отказываются от последних остатков экономического суверенитета. Пока везде кредитные ставки снижаются и кредиты становятся все доступнее для промышленности, а в Эрэфии проценты по ссудам поднимают. Кредиты у нас — втрое-четверо дороже, чем за границей.

* * *

Стараюсь следить за новостями из Бразилии. Понимая, что американцы пустили печатный станок («количественное смягчение» в третий раз) и что они наводняют мир своими пустыми долларами, Бразилия ограничивает приток в страну спекулятивных долларов («инвестиции» на срок менее трех лет). Они предотвращают ревальвацию своего реала. Никакого «свободного перемещения капиталов», как видите. Режется еще одна «священная корова» неолиберальной глобализации. Привет ВТО!

Бразилия, формально будучи членом ВТО, грубо попрала нормы сей организации, применив меры в духе Нового курса Рузвельта 1930-х годов. Итак, правительство Бразилии объявило о мерах по стимулированию экономического роста. В частности, будет сокращено налоговое бремя для производителей более чем двух десятков отраслей.

В списке выделяются такие отрасли, как производство мяса кур и свинины, деревообработка, грузо— и пассажирские перевозки. Снижение налогов вступит в действие с января будущего года и будет означать для бюджета уменьшение доходной части на 6,5 млрд долларов. Власти пошли также на повышение таможенных тарифов более чем на сотню товарных позиций. Ввозные пошлины увеличены на такие промышленные товары, как пластмассы, электрооборудование, металлический прокат, трубы, бумага, ряд наименований стройматериалов. В сентябре 2012 года президент страны Дильма Роуссефф объявила, что с нового года в среднем на 20 % будут снижены тарифы на электроэнергию!

Формально все эти планы грубейшим образом нарушают принципы «открытости рынка», глобализации и недопущения государственного протекционизма. То есть южноамериканская империя грубо попирает нормы Всемирной торговой организации (ВТО), в которой состоит. И ничего не боится: ведь никто не станет ее обстреливать ядерным оружием или душить санкциями. Западу просто не до того. Бразилия смело выбирает экономический национализм вместо тупого служения неолиберальным «богам».

А теперь сравним действия бразильских властей, реально заботящихся о своей стране, с действиями косолапых кремлевских «патриотов».

Если бразильцы откровенно и смело стимулируют своих промышленников и аграриев, радикально повышая ввозные пошлины, то власти РФ вступают в ВТО и, наоборот, снижают таможенные пошлины, открывая страну настежь. То есть обрекая русские предприятия на закрытие, а нас — на всплеск безработицы. И если бразильцы строят оплот экономического национализма, то путинцы продолжают блеять о недопустимости «закрытия экономики» и о том, что русские-де только калоши умеют делать.