Мобилизационная экономика. Может ли Россия обойтись без Запада?

4. Удобную транспортную инфраструктуру: так, чтобы товары и комплектующие не пришлось перебрасывать по суше более чем на две-три тысячи верст, незамерзающие гавани, чтобы эти товары по свету на кораблях развозить.

Что мы из этого имеем? Ничего.

Дешевая рабочая сила в России? Да, она дешевая по сравнению с ЕС и США — но она дороже, чем у стран-конкурентов. Ведь при поставках массового товара на мировой рынок нам придется соревноваться с такими государствами, как Индия, Китай, Бразилия, Вьетнам, Пакистан, Мексика, Таиланд и Тайвань, Малайзия и Филиппины. Знаете, как иногда эти страны называют? Странами «тропического капитализма». Сколько там рабочие получают? Меньше, чем у нас. И неудивительно: в тех странах работягам не нужны ни валенки, ни шапка, ни телогрейка. Им можно жить в картонно-фанерных домиках, не тратя ни цента на отопление дома — там зимы-то нет. Побывайте в Пекине, в этом сравнительно северном, по азиатским меркам, городе. Там зимой пару раз, бывает, снежок легкий порошит— так там в большинстве домов просто нет центрального отопления.

При этом, читатель, в промышленности южных стран используется самая экономичная техника, самое современное западное оборудование. То же самое, на которое может рассчитывать и Россия, вздумай она пойти по пути Китая или Тайваня.

Однажды мы беседовали с уже бывшим вице-президентом «Газпрома» Петром Родионовым. С человеком, так сказать, реального дела, а не с оторванным от жизни кабинетным «экономистом». Родионов показал расчеты, сделанные специалистами Академии наук. Оказывается, самая холодная страна западного мира — это Канада. Однако если в России завести такую же передовую технику, как и в Канаде, если так же экономно расходовать тепло — все равно затраты на преодоление тяжелого климата у русских окажутся в полтора раза выше, нежели у канадцев. Почему? Потому что вся масса народа, промышленности и сельского хозяйства Канады сосредоточена в южных штатах, на широтах Узбекистана и южной Украины. И то Канаде приходится на мировом рынке туговато: промышленность там развивается плохо.

В этом случае (техника — та же и издержки — те же) нам придется тоже платить своим рабочим не выше сорока долларов в месяц — не больше, чем в Азии. Потому что если мы сделаем зарплату больше — то наши рубашки, видеомагнитофоны или электрочайники на мировом рынке получатся дороже китайских или бразильских. Их никто покупать не будет. О советских иллюзиях насчет того, что путевки, отпуска, лечение в поликлиниках может оплачивать не рабочий, а его предприятие, можно забыть. Ведь это тоже ложится на себестоимость выпускаемого товара. Если мы, идучи во Второй мир, положим нашим работникам зарплату выше, чем в странах «тропического капитализма», то все выпущенные вещи сможем продавать в лучшем случае лишь у себя дома за рубли. Никто их в мире не возьмет.

* * *

Пример — налицо. В России нынче, как и в Китае, производится приличная масса товаров под западными марками: шампуней, сигарет, автомобилей на сборочных заводах, электротоваров, кроссовок и ботинок. Да вот только они в России же и продаются. На мировой рынок они выйти не способны. Хозяева предприятий продают эти «иностранные» товары на Руси, меняют заработанные рубли на доллары — и доллары эти вывозят прочь. А вот в Китае и Социалистической Республике Вьетнам товары, выпускаемые под западными марками, идут прежде всего на вывоз, принося стране валюту. Доллары не утекают из их стран, а, наоборот, в них приливают. И еще в каких количествах! Побывайте во Вьетнаме — там просто в глазах рябит от массы новых фабрик под вывесками «Дэу», «Рибок», «Панасоник». Вкладывают акулы мирового капитализма в социалистический Вьетнам, не боятся. У них под Ханоем уже технопарк для высокотехнологичного и информационного производства создан — а у нас в Москве только супермаркеты открывают. Или со Сколково возятся без видимого результата.

Можно ли прожить в России на зарплату «тропического рабочего»? Невозможно. Вьетнамец у себя проживет — ему трусов, майки да соломенной шляпы на весь год хватит. Он еще при этом и детишек плодит. А что у нас на 100–200 долларов в месяц сделать можно? Даже на еду, курево и на проезд общественным транспортом не хватит. О покупке одежды на период полугодовых холодов мы уж не говорим. О медицинском обслуживании, рождении и воспитании детей — тоже. А ведь надо еще оплачивать отопление квартиры, которое за три месяца зимы влетит в годовую зарплату азиатского рабочего. Чтобы продавать массовые товары на внешнем рынке не хуже конкурентов из тропических стран, русским придется отказаться от отопления жилищ, оставить дома от силу пару лампочек, забыть об отпусках, больничных и пенсиях (у азиатских рабочих этого нет).

То есть мы можем, конечно, воспользоваться диктаторским режимом, установить такие зарплаты и даже кое-чего даже продать на мировом рынке. Да вот только через несколько лет Россия завалится: у нас вообще народ детей рожать перестанет. А бывшее в 70-е годы советское качество жизни всем покажется сразу действительным и подлинным коммунизмом.

А потом— так ли уж квалифицированна нынче наша рабочая сила, чтобы выигрывать у вьетнамских, китайских или мексиканских работников? В 1985-м или даже в 1990-м в Советском Союзе такие вышколенные и технически грамотные рабочие имелись. Да вот только с тех пор были четвертьвековой развал, огрубление и опрощение производства и даже полная остановка целых отраслей промышленности. За эти годы люди, потеряв работу, поумирали, состарились, растеряли навыки, поспивались. Квалификация рабочих в России сильно упала. Не в лучшем положении оказались и профессионально-технические училища, и техникумы — кузницы рабочих кадров.

Так что можно сколько угодно мечтать о новой Бразилии среди родных елей да осин, уповая на повторение Россией тайваньского варианта. Да вот только губу закатать придется. И нечего кивать на пример России начала XX века. Мол, тогда у нас была дешевая рабсила и к нам шел западный инвестор. Полноте, господа! Вначале XX столетия Россия действительно была индустриальной страной с самой недорогой квалифицированной рабочей силой. Но только с тех пор к индустриальному и постиндустриальному миру добавились Тайвань и Китай, Мексика и Малайзия. Они пальму первенства взяли.

Не говоря уже о том, что та, начала XX века, Россия закончилась 1917 годом.

Итак, дешевой рабочей силы у нас нет. Как с остальными факторами успеха?

По климату мы сразу проигрываем — ни в одной стране Второго мира такого холодного климата нет. Мы только на громадных отопительных расходах и на строительстве капитальных, защищающих от мороза зданий сразу теряем привлекательность для мировых инвесторов по сравнению с Малайзией или Китаем. Это блестяще доказал Андрей Паршев в своем уже классическом труде «Почему Россия не Америка?».

Дешевые и доступные ресурсы? Мы их уже исчерпали, остались лишь ресурсы трудные. Это прежде нам доставался газ Ямала, а теперь придется добывать его со дна Баренцева моря и вложить для этого втрое больше средств, чем вкладывал СССР в свои ударные стройки (об этом мы уже поговорили раньше). Удобная транспортная инфраструктура? У нас ее тоже нет…

* * *

Честно говоря, выше всех наших «политологов от экономики» я ставлю крестьянина-монархиста Ивана Солоневича, ярого антисоветчика, умершего в 1950 году. В конце 1940-х вышла в свет его замечательная «Народная монархия», где Солоневич самым выразительным языком описал перспективы краха России от вхождения в мировой рынок по нашим «реформаторам». Вот цитата:

«…Территория САСШ (Северо-Американские Соединенные Штаты, старое написание США. — М.К.) охраняется от всякого нашествия двумя океанами. Она представляет собой опрокинутый треугольник «Миссисипи — Миссури со всеми его притоками». САСШ не имеют ни одной замерзающей гавани. Их северная граница имеет среднюю температуру Киевской губернии. Их естественные богатства огромны и расположены в самых старых областях страны.

Россия ни от каких нашествий не охранена ничем. Ее реки упираются или в Ледовитый океан, или в Каспийский тупик, или в днепровские пороги. Россия не имеет, собственно, ни одной незамерзающей гавани — единственное государство мира, отрезанное от морей не только географией и историей, но даже и климатом. (Единственная незамерзающая гавань России — это труднодоступный Мурманск, ловящий последние струи теплого Гольфстрима. — М.К.) Замерзающие реки и моря заставляли русский торговый флот бездействовать в течение трех-шести месяцев в году — и одно это уже ставило наш морской и речной транспорт в чрезвычайно невыгодные условия по сравнению со всеми остальными странами мира. Половина территории России (48 процентов) находится в области вечной мерзлоты. (Солоневич писал о настоящей России — империи, Советском Союзе. Сейчас в урезанной и кастрированной Россиянин на долю вечной мерзлоты приходится все 70 процентов территории. — М.К.) Естественные богатства России, как и ее реки, расположены, так сказать, издевательски: в центре страны нет вообще ничего. Там, где есть уголь, — нет руды, и где есть руда — там нет угля. В Кривом Роге есть руда, но нет угля, в Кузбассе есть уголь, но нет руды. Пока Урал работал на древесном угле, Россия вывозила лучшее в мире железо. Когда истребление лесов и прогресс техники потребовали соседства угля и руды, то русская промышленность оказалась в заколдованном круге. Для того чтобы «освободить» Донбасс, нужно было покончить с кочевниками. Когда с ними было покончено — нужны были железные дороги, чтобы возить руду в Донбасс или уголь — в Кривой Рог. Для железных дорог нужно железо. Для железа нужны железные дороги. Эта проблема до сих пор не решена экономически: да, можно возить руду с Урала в Кузбасс и — встречными маршрутами — уголь из Кузбасса на Урал, но сколько это стоит?

Золото, нефть, уголь и руда разбросаны у нас по окраинам страны. В ее центре нет, собственно, ничего. В Германии, Англии и Соединенных Штатах все это расположено в центрах и рядом. Рур, Пенсильвания, Бирмингем. Для транспорта всего этого имеются незамерзающие реки и незамерзающие порты. Есть и незамерзающая земля: строительный сезон в средней Германии равен десяти месяцам в году, а в Южной России — пяти-шести месяцам, и в северной — только трем. Советы пытались удлинить этот сезон так называемыми «тепляками», дощатыми футлярами над строящимися зданиями. Технически это оказалось выполнимо, экономически — не под силу.

И даже в нашем сельском хозяйстве, традиционном промысле Святой Руси, не все обстоит благополучно: чернозем страдает от засухи, достаточное количество влаги получает только северный суглинок. Отсюда еще одно парадоксальное обстоятельство: на нашем тощем Севере сельское хозяйство оказывается рентабельнее, чем на нашем жирном Юге.

Исходное ядро русской государственности выросло в географических условиях, которые не давали абсолютно никаких предпосылок для какого бы то ни было роста. Москва не имела никаких «естественных богатств», если не считать леса, который давал пушнину и в котором можно было кое-как спрятаться от татарских орд… Москва не имела даже и пахотной земли: хлеб доставлялся из-за Оки, из «Дикого поля», уже совершенно открытого кочевым набегам.

История Америки повествует о благоговейном изумлении, которое охватило первых переселенцев… Джон Смит писал: «Никогда еще и небо и земля не были так согласны в создании места для человеческого жительства». Действительно: мягкий климат, плодородная земля, обилие леса и дичи, незамерзающее море с обилием рыбы, возможность почти любой сельскохозяйственной культуры умеренного климата, лесные промыслы, которые давали сырье для судостроения, гавани… И никаких нашествий. Индейцы без боя отступали в глубь страны, поставляя оттуда меха для дальнейшего товарооборота. Это была действительно «господа бога собственная страна». Что было в Москве? Тощий суглинок, маленькая Москва-река, суровый климат, ближайшие моря отрезаны со всех сторон, и из-за Оки, с «Дикого поля», — непрерывная, всегдашняя, вечно нависающая угроза смертоносного татарского набега.

Если в Северной Америке «небо и земля» действительно как будто сговорились в «создании места для человеческого жительства», то в России и небо, и земля, и климат, и география, и история, и политика как будто сговорились, чтобы поставить народ в, казалось бы, совершенно безвыходное положение: а ну-ка, попробуйте!

Попробуйте выжить…»

* * *

Россия-РФ теперь— лишь остаток Великой России 1991-го. В тот год наша территория сократилась до пределов, которые мы имели в XVI–XVII веках. Потеряны самые благодатные земли Украины, Новороссии, Закавказья, Южного Урала и Казахстана, Средней Азии… Мы остались на самых неудобных с точки зрения глобализированного рынка, самых холодных землях мира. Теперь нам, живущим на этой земле, предлагают свободно конкурировать на мировом рынке с землями, где круглый год — лето. Нам предлагают соревноваться с Америкой, север которой — это наша Кубань, а юг лежит в субтропиках.

А вот цитата из труда «Россия, которой не было» современного историка Андрея Буровского: «На северо-востоке Руси — в Волго-Окском междуречье, в Поволжье, в глухих заволжских лесах природа гораздо беднее, чем в княжествах Черной, Белой, Малой — Западной или Юго-Западной Руси. Дольше и злее зима, короче лето. В Закарпатье безморозный период длится 230–240 дней в году. В Московской области — только 170.

Приходится гораздо серьезнее готовиться к зиме. Чтобы жить на северо-востоке, необходимы и гораздо более основательные дома, и больше теплой одежды, и хорошая пища. Голодный человек рискует не выдержать морозов, даже если он хорошо одет…

На Северо-Востоке природа очень небогата. Урожайность одних и тех же культур в Волго-Окском междуречье и на Киевщине различается в несколько раз. Чтобы получить такое же количество зерна, нужно больше земли…

Вторая важнейшая особенность Северо-Востока — континентальность. Чем дальше на восток, дальше от океанов, тем короче осень и весна. В Северной Франции зима длится всего три месяца. Сельскохозяйственный год, соответственно, девять месяцев в году. Но при этом весна длится два месяца, и столько же осень. Тепло и наступает, и отступает медленно, постепенно. Не зря же именно из Франции идет демисезонная одежда. Демисезонная — от слов «деми сезон» — «между сезонами». Одежда на то время года, когда нет ни зимы, ни лета…

На северо-востоке Руси зима продолжается добрых полгода, на севере даже дольше, а весна и осень так коротки, что возникает реальная опасность не успеть с посевом хлебов или с уборкой урожая. Значит, работа на рывок. Тем более тяжкая работа, что вывозить на поля нужно больше зерна, а вспахать и засеять нужно большие площади, чем в любом уголке славянского мира…

Складывается традиция работы на рывок, бешеной «вкалки» без сна и еды, до седьмого пота. Отчаянной гонки за просыхающей землей, за стремительно надвигающимся, наступающим на пятки летом. Лето ведь короткое, и, если опоздать с посевом, можно не получить урожая… Такой же аврал — и при уборке урожая…

И это тоже отражается на народном характере. Те, кто организует сельскохозяйственный год в режиме труда «на рывок», с большей вероятностью так же построят и собственную жизнь, и жизнь общества. Вообще всякое бытие видится человеку как соединение рывков, сверхусилий, когда «рваться из сил, изо всех сухожилий» не только правильный, а единственно возможный способ действовать…».

Андрей Буровский откровенно неприязненно относится к великороссам московитам, обитателям Северо-Восточной Руси, Московии. Он совершенно прав: до 1950-х мы были преимущественно крестьянской страной, и наш национальный характер столетиями ковался именно в такой жизни «вопреки всему». То, что русские смогли создать государство на таких землях и простоять почти тысячу лет, — это единственный в истории Земли подвиг такого рода.

Вы скажете, что живут как-то скандинавы и датчане? У них климат мягче, читатель, — их омывает теплое течение Гольфстрим. Вы укажете на Северный Кавказ? Между прочим, Ростовская область— самая северная зона виноградарства в мире, а вся территория США лежит в зоне гораздо более благоприятной климатически, нежели наша Кубань.

Можно представить вовсе небывалый сценарий: что президент решительно превратит страну в закрытую корпорацию, закроет границы для ввоза импортных готовых товаров и установит внутри РФ низкие цены на энергию — чтобы компенсировать огромные расстояния и холодный климат. Но это можно только представить, и весьма ненадолго: потому что никто ему этого сделать не даст. Его заживо съедят и Запад (который держит в руках валютные вклады россиянской «элиты»), и сама «элита», которая живет на импорте и растранжиривании нефтедолларов.

* * *

Что из всего этого вытекает? То, что обычный, индустриальный путь спасения нынче для России закрыт наглухо. Запечатан на веки вечные.

Россия — страна уникальная по своим природно-географическим и климатическим условиям. Страна по определению «нерентабельная» и «высокозатратная», по меркам нынешнего мирового рынка. Поэтому драма наша заключается еще и в том, что русские при всем желании не могут воспользоваться ни одним из рецептов экономического подъема, известным на сегодня. Ни китайский, ни немецкий, ни корейский опыт нам не подходят— за исключением лишь некоторых элементов.

Это очень неприятный для нашей интеллигенции вывод. Русская, а потом советская образованщина никогда не любила жить своим умом. Ей всегда хотелось схватиться за новомодную западную (восточную) теорию и приложить ее к России. Это ведь так удобно: мозги не напрягаются, всегда можно пригласить умных зарубежных советников. Знаменитый современный историк Андрей Фурсов эту страсть отечественной «элиты» хорошо сравнил со вкусами тех, кто фотографируется у курортных фотографов начала XX века. Если помните, то тогда было модно совать голову в дырки больших холстов, на которых рисовали разные картины и пейзажи. Сунул голову — и вот ты предстаешь в образе кавказского абрека, русалки или циркового силача, и фотограф запечатлевает тебя в понравившемся образе.

Нежелание думать, лень в поисках национального пути приняли размеры всероссийского бедствия. Я, например, готов смертным боем лупить либералов за то, что они сделали с моей страной. Именно на их совести лежит деградация моей страны, отбрасывание ее в восемнадцатый век. Но я не разделяю и лозунгов твердолобых коммунистов брежневского покроя, которые хотят отбросить страну в середину XX века. Они призывают к национализации устаревшей, изношенной промышленности — что может быть глупее? В этом случае приватизаторы скроются за рубежом с выжатыми из советских заводов миллиардами, а государству останутся груды металлолома. И придется искать новые миллиарды долларов, чтобы вкладывать и вкладывать в это мертвое царство.

Обе силы — и либералы, и твердолобые коммунисты — тянут нас в прошлое. Коммунисты, конечно, намного прогрессивнее «демшизы», потому что зовут вернуться ко временам паровозов и пулеметов, а не кремневых мушкетов, как эти, с трехцветным флагом. Но и те, и другие обрекают нас на поражение в мире микрочипов, информационных сетей, спутников и сверхгибких производств на революционных технологиях. Нет ничего дурнее попытки возродить экономику фабричных труб и конвейеров в мире, где индустриальный порядок умирает.

Нет уж, господа товарищи, мы должны пойти другим путем. Очень смелым и необычным — потому что обычных путей спасения у России больше нет. Нет— и все тут. И если спасти русских может только чудо, нужно совершить чудо. Нам нужно быть сегодня безумными, буйными фантазерами. Такими же безумцами, какими были те, кто в пору парусов и весел мечтал о пароходах и о летающих машинах. Или как те русские, которые, хлебая морковный чай среди тифа и разрухи Гражданской войны, создавали план электрификации страны, набрасывали чертежи скоростных самолетов и космических ракет.

«Кларк установил, как сделать великое открытие или эпохальное изобретение. Выясни, что, по общему мнению самых авторитетных специалистов, невозможно осуществить, — и осуществи это». Так еще в 1980 году написал в своем романе «Число Зверя» великий фантаст Роберт Хайнлайн. Мудрые слова. А потому — к черту все авторитетные мнения толстозадых экономистов, на свалку все бредни от МВФ, Гайдаров, Грефов и прочих! Нужно сделать что-то безумное, на что в мире еще никто не решился.

Терять-то нам все равно нечего…

Жаль только, что этот путь откроется нам только после катастрофического крушения нынешней криминально-сырьевой системы…

Возможна ли у нас империя-корпорация?

Наверное, многие припомнят мне уже давнишнюю книгу «Битва за небеса» (2000 г.), в которой ваш покорный слуга нарисовал впечатляющую картину превращения страны в одну гигантскую корпорацию, в которой мощь больших денег скрещена с силой спецслужб.

«Неужели нельзя сразу же, не мешкая, перейти к этому сценарию?» — спрашивали меня нетерпеливые в начале 2000-х.

Увы, путинство и этот путь ухитрилось превратить в кошмарную пародию на мои планы.

Конечно, можно представить себе, что президент решительно превратит страну в единую корпорацию, закроет границы для ввоза импортных готовых товаров (кроме действительно нам нужных) и установит внутри РФ низкие цены на энергию— чтобы компенсировать огромные расстояния и холодный климат. Заработанные же на экспорте сырья миллиарды (через разные механизмы) будут вложены, как в Китае или Малайзии, в самые перспективные проекты…

Но это можно только представить, и то ненадолго. Никто россиянскому президенту этого сделать не даст. Его заживо съедят и Запад (который держит в руках валютные вклады россиянской «элиты»), и сама «элита», которая живет на импорте и растранжиривании нефтедолларов. На что способна российская «элита», если она держит свои денежки за кордоном? Она будет предавать интересы русских на каждом шагу, лишь бы Запад не тронул их кровные пять (десять, двадцать) миллионов (миллиардов) долларов. Пример Горбачева ее обнадеживает: будь хорошим мальчиком — и тебя оставят в покое, дав бочку варенья и корзину печенья. Никакой империи-корпорации эта «элита» строить не собирается. Ведь в этом случае придется работать денно и нощно, отвечать за порученные участки государственного бизнеса.

Воспользоваться имеющимся государством для очищения страны от дерьма и превращения России в развитую державу, как мы уже знаем, невозможно. Хотя бы потому, что для этого нужны смелые действия, до последнего скрытые от западников, которые требуют мобилизации денег и ресурсов. Но официально в распоряжении президента есть только государственный бюджет, траты которого расписаны по статьям. Из года в год наш бюджет однотипен: львиная доля денег уходит за рубеж в счет возврата разворованных верхушкой кредитов, очень большая часть — на содержание огромного полицейского аппарата, на псов, которые должны охранять правящих существ, и еще часть— на всякие непроизводительные стройки вроде олимпиад, футбольных мундиалей и проч.

Мы можем только мечтать о бюджете, в котором пятая часть уходит на поддержку высокотехнологичных проектов на паях с частным бизнесом. Мы только горестно вздыхаем, когда узнаем, что в стремительно развивающейся Малайзии почти треть бюджета уходит на инвестиции в перспективные промышленные предприятия и на сооружение громадного Кибергорода (Киберджайи). Что огромные доходы от экспорта нефти в Норвегии и Саудовской Аравии инвестируются государством в отрасли завтрашнего дня. Что множество стран из своей казны страхуют частные вложения, дают гарантии по кредитам, поддерживают выгодные экспортные сделки своих промышленников и даже платят проценты по кредитам, которые берут успешные предприятия. Ничего этого в деградирующей РФ нет и в помине. Но именно эти рычаги как воздух нужны для воскрешения нашей страны.

И ни своя «быдлоэлита», ни властители Запада никогда не позволят нам принять нормальный бюджет, в котором все это будет. Любой президент РФ обречен на то, чтобы оставаться беспомощным капитаном корабля, лишенного хода. Корабля, у которого гниют борта и разваливается ходовая машина. Любая попытка что-то изменить в формировании бюджета будет моментально вскрыта нашими врагами через тысячи утечек информации в чиновничьем аппарате, загодя саботирована и утоплена. И то же самое ждет любую попытку использовать официальное (ныне имеющееся) государство для наступления на особо крупных воров, для попытки вернуть украденное у страны или поставить под контроль дикие барыши от использования русских недр.

Но есть и вторая причина, по которой сегодняшнюю Россию нельзя превратить в страну-корпорацию, — это сам президент Путин.

* * *

Еще в 2000 году многим казалось, что Путин претворяет в жизнь идею страны-корпорации, обрисованную в «Битве за небеса». Нужно взять под контроль финансовые потоки в крупных компаниях национального масштаба и естественных монополиях? И вот Путин усаживает в руководящие кресла «Газпрома», МПС и предприятий Минатома своих ставленников. Но очень быстро терпит полное поражение в борьбе за крупный нефтяной бизнес, даже не пытаясь проникнуть в вотчину Чубайса, РАО «ЕЭС». Он позволяет ему изуродовать русскую электроэнергетику. Заодно начинается создание многочисленных госкорпораций.

Однако и там, где уселись путинцы, все кончилось полным провалом. Они показали полную непригодность и некомпетентность. Более того, путинцы потащили в экономическую власть своих 20-летних любовников-педерастов, рассаживая их в кресла вице-президентов, доверяя им сбыт товара на миллиарды долларов. А потом все увидели, что на самом деле власть в России в ряде случаев принадлежит все тому же ельцинскому клану, который вертит путницами так, как пожелает. Например, финансы страны и ее макроэкономический курс все это время держали люди не Путина, а субчики ельцинской Семьи, гайдарочубайсоиды. Все эти кудрины-грефы-силуановы-набиулины. Чубайс при Путине никуда не делся и даже возглавил (после уродования энергетики) эпическое и бесполезное «Роснано».

Как оно работает? Покажу на новосибирском примере.

«Завод «Лиотех» открылся под Новосибирском в конце 2011 года. Это был совместный проект «Роснано» и китайской Thunder Sky Group, которая предоставила свои технологии. С российской стороны, по существу, были лишь рабочие (при китайских инженерах) и сырье с Новосибирского завода химконцентратов. В проект было инвестировано 13,8 млрд рублей, и первые несколько месяцев комментарии компании относительно перспектив были исключительно светлыми. Однако уже через год производственные операции за заводе были фактически остановлены, а рабочие, по некоторым данным, два месяца не получали зарплату. Причина — переоценка роста рынка электрических элементов для автомобилей. К тому времени «Лиотех» оснастил в Новосибирске своими аккумуляторами несколько троллейбусов, и бума этого рынка здесь никак не наблюдалось.

Затем китайский инвестор вышел из проекта, а весной 2013 года «Роснано» влила в «Лиотех» еще около полумиллиарда рублей и тогда же впервые объявила о неудаче первоначальной стратегии и сменила топ-менеджмент завода. «Новая команда намеревается представить «Роснано» обновленную стратегию развития компании в ближайшие месяцы», — поясняли тогда в компании. На минувшей неделе эта новая стратегия была представлена публике. Как сообщает «Роснано», производство завода было переориентировано на выпуск систем накопления энергии (СНЭ) на базе аккумуляторных батарей для компаний крупной энергетики», — писал журнал «Эксперт-Сибирь» в феврале 2014 г.

То есть «лучший менеджер» попросту купил далеко не новую технологию из вторых (китайских) рук, причем в надежде на бум производства электромобилей — и завалил дело. Причем на огромные государственные деньги. Вот вам и вся путинская модернизация.

* * *

Созданные после Ельцина госкорпорации (при приватизированном путницами государстве) моментально превратились в установки по распилу денег. Ассигнования, проходя через два-три этажа руководства, превращались в жалкие «опилки», достающиеся собственно производству или науке. И дело не в государственной собственности, как нам говорят неизлечимые либералы, а в общем разложении «элиты». При ней хоть государственные корпорации делай, хоть частные— все одно получится. После 2000 года новая метла вымела из промышленности и науки остатки советских директоров-инженеров, болевших за свои предприятия. Вместо них пришли мальчики и непонятные субъекты с денежными счетчиками в глазах.

Изумленные зрители увидели, что никакой идеи за путницами нет — а есть лишь голод мелких чиновников, которые пришли хапать то, что не успели растащить и приватизировать крупные акулы в 1990-е годы. Да и мы знаем людей, которые слышали подобные речи из уст молодых хлыщей в одном пропутинском политдвижении. И что на самом деле все эти хваленые «чекисты» есть не что иное, как заурядные сотрудники шестого ранга в бывшем КГБ, которые не прославились ни одной успешной операцией на ниве разведки/контрразведки.

И что сам Путин — это вполне ординарный, маленький человек, каких в стране — миллионы. В том и заключалось иезуитское коварство ельцинской Семьи: оставшись у власти де-факто, посадить на трон заурядную личность. Пусть, мол, работает номинальным правителем. Власть Путину подарили, он не шел к ней, горя какой-то идеей, подбирая верных соратников и теряя их в борьбе.

Он изначально не знал, куда вести Россию, потому что у него нет и не могло быть образа будущего — настолько пленительного, что он мог бы увлечь за собой миллионы русских. Он не мог сказать стране: «У меня есть мечта!».

Он не умеет вести за собой людей, потому что всю жизнь был ведомым и подчиненным, всего лишь покорным и педантичным исполнителем, а не волевым генератором идей. Он пока неспособен к решительным действиям, поскольку стал заложником своего высокого рейтинга и смертельно боится потерять популярность. Как язвительно заметил один из западных аналитиков, путинская политика выродилась в непрерывную избирательную кампанию, в ходе которой В. В. пытается понравиться и угодить всем, не решаясь на серьезные реформы. Ведь заниматься всерьез решением русских проблем — это очень тяжелая и не всегда благодарная работа. Уверен, что на Семью при отборе Путина в преемники Ельцина работали хорошие психологи.

Сама серенькая, в общем-то, прошлая жизнь нынешнего президента не могла дать ему достаточного кругозора и фантазии, которые дают возможность предпринимать победоносные политические ходы или строить гроссмейстерские комбинации. Чтобы понять это, достаточно сравнить жизненный путь нынешнего президента РФ с биографиями самых выдающихся политических лидеров XX века: Сталина, Франклина Делано Рузвельта и Гитлера. Наш президент не воевал, он не имел опыта реальной политики, он не был вершителем судьбы крупных корпораций. Он всегда был ведомым, он всегда кому-нибудь подчинялся. С таким же успехом на трон в Москве можно усадить хотя б и нас с вами. Может, мы бы даже лучше с делом справились.

Более того, при Путине отмечается массовый наплыв в государственный аппарат двадцатилетних еврейских юношей в начале нулевых. Они, не имея ни малейшего опыта реального дела, не зная толком страны, в которой живут, оставаясь еще сопляками, получают посты заместителей и советников министров, принимаются сочинять прогнозы на десять лет вперед, стратегические планы развития и делить бюджетные деньги.

В общем, читатель, такой властитель и такая его команда органически неспособны создать «Россию инкорпорейтед», аналог суперкорпорации «Красная звезда», о которой мы, вслед за Норманом Спинрадом, мечтали на страницах «Битвы за небеса». Чтобы строить государство будущего, нужно знать, что строить и ради чего тратить силы. Нынешние «вожди» этого не знают. И если представить хотя бы на миг, что такой власти свалится в руки сотня сверхплановых миллиардов в твердой валюте, то она просто растеряется. А куда их тратить? На какие приоритеты? Эти деньги окажутся бездарно спущенными в канализацию.

Судя по выступлениям главы нашего государства, он мыслит достаточно шаблонно и предсказуемо для Запада. В экономике он — забубенный гайдаровец.

* * *

Ничем не лучше и олигархическая группировка, и пресловутые «силовики». Ждать от них построения страны-сверхкорпорации? Ненаучная фантастика! Это же варвары, чистая порода новых кочевников, «добывателей трофеев». Огромное богатство просто свалилось в их руки задаром. Им ничего не нужно. Ни по происхождению своему, ни по воспитанию, ни по образованию они не готовы ни к такому богатству, ни к роли вершителей русских судеб (среди них и русских-то не сыщешь). Они похожи на обезьян, которые разобрали сложнейший организм Советского Союза, который по сложности своей напоминал ядерный реактор, и наспех склепали на его месте примитивный паровой котел. А все прочие материалы и приборы бывшего реактора (назначения которых они напрочь не понимали) эти существа превратили в металлический лом на продажу. Наверное, точно так же австралийские дикари — найди они в своих равнинах брошенный звездолет — сделали бы из филигранно отшлифованных линз, из золотых проводников и цветных микросхем обычные дикарские бирюльки.

Этим людям сильная страна без надобности. Им не нужен богатый, невымирающий народ, потому что основные рынки сбыта их— за рубежом, и население России им кажется лишь бесполезным балластом, с которым приходится делиться экспортными доходами. Они совершенно тупы и в научно-технологическом смысле. Мозги наших олигархов даже не работают в этом направлении — ведь они продолжают цепляться за старую и грязную экономику позавчерашнего дня. И они же содержат соответствующих «интеллектуалов».

«Российское общество впало в апатию. Именно сейчас, когда нужно умело использовать раскрепощение общественных сил, элита скована губительным равнодушием. Интеллектуалы сетуют, что опять все получилось не так, многие крупные предприниматели (видимо, под грузом слишком быстро сколоченных состояний) не видят больше для себя никаких амбициозных задач, чиновники поглощены мздоимством и казнокрадством. Порожденная катастрофой, российская элита способна лишь воспроизводить ситуацию катастрофы», — сетуют авторы Серафимовского манифеста в 2003 году, придворные журналисты и аналитики, которых, в отличие от автора этой книги, очень трудно обвинить в «красно-коричневых» воззрениях…

Знаете, что меня бесит в нынешней «элите»? Ее слепота и отсутствие фантазии. Она же не замечает тех необычных разработок, что есть в стране— и которые могли бы дать русским прорывы мирового масштаба, открытие совершенно новых рынков. Апофеозом глупой обывательщины, скажем, стало вбухивание властью триллионов рублей в чисто показушные спортивные «мегапроекты».

Построить сверхкорпорацию таким государством и руками такой «элиты»? Это немыслимо.

Однако их можно использовать как материал для построения новой России. Например, олигархи и разбухшие от награбленного «силовики»— это ходячие склады денег, и можно заставить их тратить капиталы так, как выгодно русским. Нужно только подчинить себе их волю и заставить их действовать в тех направлениях, которые обеспечат развитие страны, а не ее проедание.

Мобилизационная экономика для России

«Что же вы все-таки предлагаете для России? — спросят меня. — Мы отлично поняли вашу мысль о том, что привычных путей спасения у нашей страны нет. Что наше государство и олигархи — это дрянь. Честно говоря, вы нарисовали прямо-таки безнадежную картину».

Ну что ж, повторение — мать учения, и потому сформулируем-ка главный замысел, который есть и в других наших книгах. Проще говоря, нашу новую национальную идею.

Без нее нам ничего не сделать. Предположим, нынешний режим пал из-за сурового кризиса, мы смогли выиграть гражданскую войну — и взять власть. Вступили в Кремль, отшвыривая ногой трупы врагов. И что делать дальше? Какой философией руководствоваться вместо путинской банальной обывательщины?

Главной бедой России было то, что много веков мы жили в мире, законы которого писали не мы. Нам все время приходилось насиловать себя, примеряясь к этим чужим законам. Нам все время приходилось кому-то подражать — то Константинополю, то Древнему Риму, то Парижу, то Америке. Поэтому мы всегда проигрывали. И если посмотреть на русскую историю без пропагандистских шор, то нельзя не заметить того, что нас все время кто-то использовал в своих интересах. (В книге «Третий проект» об этом мы рассказали самым подробным образом.)

Поэтому последние века русских использовали, например, в роли штрафного батальона истории, в роли пушечного мяса для чужих сил. Нам приходилось воевать не за свои интересы, а за интересы то Британии, то Австро-Венгрии, то Франции, то США. Получалось так, что мы становились союзниками своих настоящих врагов и смертельными противниками потенциальных друзей. С другой стороны, нас использовали для того, чтобы направить события в нужную для мировых лидеров сторону. С третьей — мы все время лишались огромных национальных богатств, которые утекали за рубеж, ускоряя развитие Запада. Все это кончилось жуткими национальными катастрофами 1917 и 1991 годов.

И отсюда рождается наш главный замысел: нам нужно воспользоваться тем, что в наши дни привычный нам индустриальный мир разлагается, и в этот переломный момент первыми ворваться в совершенно новый мир. В мир сознания, в эпоху невиданного расширения возможностей человеческой психики, в мир революционных технологий, которые окончательно похоронят индустриализм. Более того, русские должны сами создать этот новый мир и стать его законодателями, впервые в своей истории навязав правила игры всем остальным.

То есть теперь все остальные должны будут подражать русским обычаям, нашим модам и стилям, нашим порядкам, нашим изобретениям и технологиям. И нужно сделать этот бросок в новый мир совершенно сознательно, всеми имеющимися силами, пока остальные цивилизации планеты не успели этого осознать, пока они только пытаются угадать очертания будущего. А мы это будущее можем просто создать. Важен сам принцип — принцип рывка из болота безнадежности к вершинам могущества вопреки всем «объективным обстоятельствам». Давайте вспомним: после кровавой Первой мировой и еще более ужасной Гражданской войны Россия, казалось, была обречена. Американцы всерьез думали над тем, что наша страна превратится в нищую, полуразложенную массу, в какую превратился, например, Китай 1890-х годов. В 1921 году они считали, что над Россией придется брать такой же протекторат, как и над китайцами тех лет. То есть месторождения ценного сырья и транспортные магистрали в России отойдут в концессию западному капиталу, на нашей территории возникнет множество аналогов Шанхая — экстерриториальные поселения европейцев, не подчиняющиеся туземным властям, прикрытые чужестранными военными базами. Все это вместе взятое позволит выкачивать из бессильной России огромные прибыли и держать ее в полузадушенном состоянии.

Но сталинский рывок породил совсем другую Россию— очень сильную, научно-техническую, с огромным потенциалом развития. Да, с огромными жертвами. Но все же…

Второй раз подобные планы американцы лелеяли на наш счет после Второй мировой войны, думая, будто русские не смогут самостоятельно поднять страну из руин. А мы не только поднялись, но и стали ядерной, ракетно-космической державой.

Теперь наступает время сделать третий рывок из лап смерти и запустения. Только уже без миллионов заключенных и НКВД, уже не ценой голода и демографических потерь. И в этом нам должны помочь и необычные технологии, и дерзкие проекты, и сама атмосфера в нынешнем мире, в котором снова проявляются мерзости глобокапитализма. Отбросим глупые надежды тех оппозиционеров, которые благодушествуют, считая, будто можно выиграть схватку старыми способами, посадив народ на карточную систему, уповая на то, что даже в обчищенной стране останутся и нефть, и газ, и атомная бомба. Мы пойдем, господа-товарищи, другим путем. Очень высокотехнологичным.

В результате мы должны очутиться в очень сильной стране-цивилизации, в которой даже небольшое население обладает таким качеством, что способно удерживать огромные территории. И эта страна станет как экономической, так и военной сверхдержавой, цивилизационным лидером планеты.

Как этого добиться? Нам нужно провести целый ряд мер. Попробуем перечислить их.

* * *

Начнем с финансов. Чтобы не лишиться конкурентоспособности русской техники и уйти от инфраструктурной катастрофы, русским нельзя тупо выплачивать внешние долги из своего бюджета. Из казны или стабилизационного фонда при Минфине — не суть важно. Глупо создавать специальный фонд, который наполняется отчислениями от торговли нефтью, чтобы он фактически кредитовал чужие экономики.

Такие фонды создаются прежде всего для создания будущего, для подготовки к тем временам, когда нефти больше не будет. Эти деньги нормальный народ должен пускать на развертывание производств. Невозможно вытащить Россию из цивилизационного (а отнюдь не только экономического) кризиса, ежегодно отдавая на Запад деньги, которых хватило бы на постройку трех-четырех суперавианосцев с ядерными двигателями.

Потому нужно накопленные миллиарды долларов и евро превратить в рубли. Надо эмитировать вчетверо большее число рублей, нежели сии резервы. И очень умело ввести их в экономику, избегая инфляции. Это — усовершенствованная технология немецких МЕФО-векселей, «промышленных денег». Все это надо совместить с созданием полноценной, суверенной банковской системы страны.

Во всех нормальных экономиках предприятия делают инвестиции в свое развитие, взяв кредиты в банках— на долгие годы и под низкие проценты. Так, как это происходит на Западе и в Китае. Так было и в СССР, где граждане клали свои сбережения в сберкассы под 3 % годовых— и не изымали этих денег подчас десятилетиями.