Тайпей с изнанки. О чем молчат путеводители

Ну, понятно, девочка задает свой вопрос по юношеской наивности. К счастью, большинство студенток в группе постарше и, наверное, поумней.

— Спроси у своих mates (англ. — сокурсники), они тебе объяснят, — снисходительно говорю я.

Но mates молчат, смотрят на меня внимательно. Несколько человек поддерживают вопрос:

— Да, почему русские девушки стремятся замуж?

— Ну, хотя бы потому, — растерянно отвечаю я, — что этого требует природа человека…

— Вы имеете в виду секс? — говорит уже другая студентка. — Но для этого достаточно иметь бойфренда.

— Но ведь если ты любишь, тебе хочется жить с этим человеком вместе, видеть его каждый день…

— Так в чем проблема? Пусть снимают квартиру и живут вместе.

— И долго они так будут жить?

— Пока не надоест.

— Ну а как же дети? — прибегаю я к последнему аргументу.

— А зачем дети? — та же девчушка.

Тут все-таки кто-то из сокурсниц подает трезвый голос:

— Дети, конечно, нужны. Но опять-таки, зачем при этом нужен официальный брак?

Я обращаюсь за поддержкой к преподавателю, которая присутствует при нашей беседе. Профессор Сентра Ма, красивая стройная женщина лет тридцати пяти, получила образование в Америке.

— Как вам эти детские рассуждения? — смотрю я на нее в уверенности, что встречу наконец поддержку взрослого человека.

— Ну не такие уж они детские, — отвечает она красивым, глубоким голосом. — Просто не все из них понимают, что женщина должна для себя сделать выбор: либо семья, либо карьера. Я, например, такой выбор сделала. Для меня важна карьера, и потому от брака я принципиально отказалась.

Вот так поддержала!

А ее студентки все-таки хотят вернуть разговор к теме российской семьи.

— Так почему ваши девушки так охотно вступают в брак? Тут финансовые причины? Может быть, государство дает им за это пособие? И за детей — тоже?

Они с недоумением выслушивают мои объяснения, что пособия за брак не существует, а так называемый материнский капитал, то есть субсидия от правительства, выдается лишь за рождение второго ребенка.

На этой лекции присутствует мой аспирант У Монйинг. Он учился в России, в Новосибирске, и сейчас делится своими впечатлениями:

— Я тоже этого никак не мог понять: почему русские девочки, и те, что учатся, и те, что работают, стремятся так рано выходить замуж? Иногда я видел: самой-то лет двадцать едва исполнилось, а она уже с коляской, вся в домашних заботах, готовит, стирает, моет, убирает — вот и вся жизнь. Неужели девочек это устраивает?

К этой теме я случайно возвращаюсь, беседуя с Ниной, моей аспиранткой, о ее недавней поездке в Екатеринбург. Этот ее визит в Россию не первый. В Екатеринбургском университете она училась несколько лет. Здесь у нее много друзей и подруг.

— Я не видела их два года, — смеется она. — Знаете, какой вопрос они задают мне самым первым? «Ты еще замуж не вышла?» Я говорю, что мне ведь только двадцать четыре года. Они восклицают: «Уже двадцать четыре!»

Одиночки

Йи Чин Чанг, руководитель сектора социологии Академии наук Синика, говорит:

— Тайваньская женщина слишком долго была зависима от мужчины, находилась в подчиненном положении. Когда с демократизацией общества пришли идеи равенства и новые возможности, тайваньки поспешили ими воспользоваться…

Тенденция эта выглядит так: чем ниже образование у девушки, тем быстрее стремится она выйти замуж. Студентки же, выпускницы университетов, как правило, откладывают брак на более поздний срок.

— Или вообще отказываются от брака, — говорю я и рассказываю о своей беседе со студентками-социологами.

— Да нет, это они так, по молодости, — смеется Чин Чанг. — Просто улавливают тенденцию. Я бы даже сказала, моду. Это как бы такой признак продвинутости — говорить, что ты вовсе не собираешься замуж. Иногда, впрочем, они вполне искренне так думают. Потом большинство, конечно, о замужестве задумывается, но откладывает его действительно на более поздний срок — где-то ближе к тридцати — тридцати пяти годам. Правда, в это время уже выйти замуж труднее. Хорошо, если у девушки есть постоянный бойфренд. Тогда брак — акт чисто формальный. Если же партнера нет, найти его не так-то просто. Тут еще дело в том, что девушки, как правило, хорошо образованны, начитанны, с широким кругом профессиональных и политических интересов. Они, естественно, и от избранника ждут того же уровня развития и очень часто не находят.

Незамужних женщин под сорок среди моих знакомых было так много, что я готова была думать, что отказ от брака не случайность, а широко распространенная тенденция. Разговорившись и познакомившись с ними поближе, я, однако, увидела, что это не совсем так. Принципиальных холостячек оказалось не так уж и много.

Сорокадвухлетняя профессор Лю тщательно следит за своей внешностью, всегда подтянута, модно одета, свежая прическа, умелый макияж, регулярные занятия спортом. Кажется, вполне благополучна и довольна жизнью. Однако мне она призналась:

— Знаете, сколько раз мои бойфренды предлагали мне, как говорится, легализовать наши отношения. Я отмахивалась, хотела быть независимой: достичь высот в профессии, самостоятельно зарабатывать, иметь свою квартиру, много путешествовать. Теперь у меня все это есть. А у моих бывших бойфрендов есть… свои семьи. И я порой чувствую себя очень одиноко.

Число сорокалетних женщин-одиночек все время растет.

Впрочем, среди мужчин одиноких тоже много. Но не совсем по тем же причинам. Да, многие из них не торопятся жениться, потому что хотят закончить учебу, найти престижную работу, сделать карьеру, встать твердо на ноги. Но те, кто наконец пришел к решению завести семью, понимают, что сделать это непросто. Вот как мне объяснил ситуацию Го Лунг:

— Когда я решил наконец жениться, я оглянулся вокруг и… не увидел ни одной молодой образованной женщины, которая могла бы стать моей женой. Они слишком сосредоточены на учебе, карьере — мысли их далеки от того, чтобы строить семью. Кроме того, они не очень хотят заводить детей… ну, может быть, одного ребенка, и то не сейчас, а позже…

Такие мужчины, разочаровавшиеся в потенциальных невестах, тоже довольно часто остаются одинокими. И вот результат: число семей, состоящих из одного человека, сегодня по сравнению с 1971 годом увеличилось почти вдвое. Соответственно сокращается и общее число семей. Процесс этот идет неуклонно. В 1971 г. на каждую тысячу человек приходилось двадцать шесть семей, сегодня — только десять.

Словно стараясь не отстать от других развитых стран, Тайвань энергично догоняет и перегоняет их, поражая мир стремительностью перемен. Известно, что и в Америке, и в Европе число разводов растет, но Тайвань перегнал даже Америку. Во всех цивилизованных странах уменьшается количество детей в семье, но Тайвань и тут опережает: тридцать лет назад тайваньская семья имела в среднем четыре ребенка, сегодня — только одного. Это, между прочим, меньше, чем даже в таких развитых странах, как США, Сингапур, Япония, Южная Корея.

Размышляя о проблеме тайваньских женихов, Го Лунг говорит:

— И вот, оглядевшись вокруг, повстречавшись с разными девушками, поговорив с ними об их брачных представлениях, я понял, что самый правильный выход — жениться на иностранке. Так я выбрал Виолетту.

Выбор моего приятеля неслучаен. Социологи уже отметили это явление как устойчивую тенденцию: тайпейцы-мужчины все чаще предпочитают жениться на иностранках. Прежде всего, конечно, на китаянках из КНР — благо одна кровь, общие корни, общий язык. Но также и на женщинах из Вьетнама, Малайзии, России. Каждый пятнадцатый младенец родился от матери-иностранки.

Город. «Сяо чи», маленькая еда

На любой улице Тайпея, в любом его переулке можно встретить чуть ли не через дом, а иногда и в каждом доме по несколько заведений, которые называются «сяо чи» (маленькая еда). Иногда это больше похоже на кафе, иногда на столовую, а иногда… ну как назовешь такое место: небольшая плита прямо на улице под тентом, а рядом — три-четыре столика или, наоборот, один длинный стол, а за ним несколько стульев. Каждое такое «сяо чи» имеет свой профиль: в одном готовят лапшу, в другом — овощные блюда, в третьем — пельмени, в четвертом — сладкое. И конечно, в каждом без ограничения овощи, зелень, фрукты.

Мой приятель Го Лунг, например, владеет лапшевней: от отца он научился варить лапшовый суп с рисовой водкой и различными приправами. Кстати, вообще-то по образованию Го Лунг филолог, он даже защитил диссертацию. Собирался заниматься наукой, но как раз в это время его отец, унаследовавший небольшое «сяо чи» от своего отца, пожаловался, что сил больше не хватает, его жена, мать Го Лунга, тоже уже не в состоянии помогать мужу. Не может ли сын хотя бы временно их поддержать? Не сворачивать же бизнес, который приносит хоть и небольшой, но устойчивый доход.

— Отец ни на чем не настаивал, но я, почти не раздумывая, согласился. Почему? Во-первых, потому что по тайваньским обычаям, если родители уже не могут содержать себя, старший сын обязан о них позаботиться. Во-вторых, наукой, особенно гуманитарной, больших денег не заработаешь, а мне нужно было становиться на ноги: я хотел приобрести хорошую машину (сейчас у него последней марки «мерседес»), купить квартиру. Ну а, в-третьих, я был уверен, что бизнес — это ненадолго. Оказалось надолго, может быть, даже до конца жизни.

— Так затягивают деньги? — спрашиваю я.

— И деньги, конечно, тоже. Но главное, само дело. Я стал его развивать очень успешно: увеличил помещение, разнообразил меню, прибавил столики. Потом открыл филиалы. Это ведь тоже очень увлекательно — расширять бизнес. Для этого требуется много энергии, сообразительность, интеллект…

— Интеллект?

— Да, а как вы думаете? Мне мое филологическое образование многое дает — например, понимание людей, умение с ними общаться.

— Ну, а как… как бы это сказать, насчет самой сферы деятельности? Трудиться в торговле после университетской среды?

— Ах, вот вы о чем? Нет, никакой социальной неполноценности я не чувствую. Работа, она и есть работа, если ты ее, конечно, хорошо делаешь.

Эту мысль подтверждает и его жена Виолетта. Она тоже помогает мужу делать лапшу, готовить из нее суп и другие блюда. Я специально дожидаюсь, когда мы останемся с ней одни, чтобы задать свой вопрос.

— Виолетта, скажите откровенно, как себя чувствует звезда подиума в роли повара?

— Отлично, — вполне искренне отвечает она. — Дело в том, что здесь, в Тайпее, владельцы ресторанов, кафе, столовых в большом почете. Вы, наверное, слышали, что Тайвань называют Меккой еды? И каждый, кто к этому причастен, чувствует себя как бы частью этого имиджа.

Я спрашиваю Виолетту, готовит ли она дома блюда из меню своей «лапшевни». Она отрицательно мотает головой и говорит, что вообще редко стоит у плиты дома, как и большинство тайпейских женщин. Зачем тратить время на то, что можно принести «с улицы».

— Но ведь домашняя еда все-таки питательнее, да и дешевле, — возражаю я.

— Как раз наоборот, — уверяет меня Виолетта. — Еда «с улицы» и качественнее, и не так дорога, как домашняя.

Да, в этом я имела возможность убедиться много раз: «уличная еда» готовится по высшим санитарным стандартам, с учетом питательных свойств разных продуктов и их грамотных соединений. Кроме того, здесь всегда соблюдаются строгие гигиенические нормы.

Однажды я попросила в столовой положить мне пару коробочек с блюдами, которые собиралась съесть на ужин. Деньги в кассу заплатила, а коробки забыла на столе. Через два часа я, уже дома, обнаружила эту оплошность и, проклиная свою рассеянность, поплелась обратно. Коробок на столе не было. Я спросила уборщицу, не видела ли она мою покупку. Она ответила, что пришла час назад и на столе ничего не было. Тут я увидела, что все работники, и кассирши, и раздатчицы, другие: пришла новая смена. Я уже собиралась вновь покупать себе ужин, но тут меня заметил старший менеджер. «Наконец-то вы пришли, — радостно воскликнул он. — Я жду вас уже два часа. Повторите, пожалуйста, что вы купили». Я повторила, и раздатчица стала набирать еду из кастрюль в новые коробки.

— А нельзя ли мне взять те, за которые я уже заплатила? — спросила я.

— Нельзя, — ответил менеджер, — мы их выбросили.

— Почему? — уже недовольно спросила я. — Если вы меня ждали, зачем же было выбрасывать?

— Но ведь еда стояла тут целый час, за это время она уже потеряла свежесть, — объяснил менеджер. — Мы вам сейчас положим те же блюда, только прямо с плиты.

Вздохнув (жаль платить дважды), я подошла к кассе расплатиться, но менеджер удивился:

— Зачем? Вы же уже заплатили. Больше не надо.

На тайпейской улице трудно найти плохую еду, независимо от того, где ты ешь и сколько это стоит. Тайваньские повара чрезвычайно внимательно следят за качеством своих блюд.

Однажды я забежала в какую-то рыбную столовую. И суп, и тушенная с овощами рыба были вкусными, но, мне показалось, совсем не солеными. Хозяин столовой подошел узнать, как мне понравилась еда. Я сказала, что все прекрасно, только повар, по-моему, забыл ее посолить. Хозяин придвинул ко мне солонку:

— Нет, это не случайно. Просто мы заботимся о здоровье наших гостей. Кладем очень мало соли, ведь она вредна, большинство наших посетителей стараются солью не злоупотреблять. Ну а если кому-то этого мало, можно же исправить, правда?

И он еще раз пододвинул ко мне солонку.

Как бы ни были многочисленны различные мелкие «сяо чи» — придорожные кафешки, пищевые лотки, пельменные, пирожковые, не говоря уж о продуктовых автоматах, — санитарные нормы должны соблюдаться неукоснительно. Над предприятиями общепита установлен строжайший медицинский контроль.

Недалеко от моего дома я все время видела автомат с холодными напитками. В одно утро, дойдя до места, где обычно стоял этот Vendor, я обнаружила, что его там нет: вместо него темнела пустая площадка. Причину таинственного исчезновения автомата мне удалось узнать через несколько дней.

При очередной санитарной проверке выяснилось, что среди десятков банок и коробок с напитками у двух срок годности истек месяц назад. Как оказалось, хозяин Vendor’а уже дважды был пойман на таком нарушении санитарных норм. В прошлые разы отделался штрафами, а в третий раз его бизнес просто прикрыли.

А еще я никак не могла понять, почему уличная еда дешевле домашней. Ведь дома вы же не платите за аренду помещения, за транспорт и зарплату работникам. Ответ оказался настолько прост, что я бы могла и сама догадаться, если бы вовремя вспомнила главный закон экономики, знакомый любому школьнику: принцип конкурентной борьбы. Ну, конечно, когда еда предлагается на каждом шагу, как же можно выстоять в таком соревновании? Только одним способом: снижать цену.

Вот почему тайпейские хозяйки любят покупать блюда «с улицы». У них на эти изыски — и вкус, и питательность — времени дома не хватает.

Люди. Что исчезает и что остается

— Многие семейные устои, существовавшие веками, изменяются и исчезают прямо на глазах, — просвещает меня социолог Йи Чин.

— А старые бесследно исчезают?

— Совсем наоборот. Многие традиции не только продолжают существовать, они даже укрепляются.

Почему меня не звали в гости?

Сначала о том, что исчезает. Например, домашние обязанности, веками считавшиеся женскими. Теперь они все больше распределяются между супругами.

Молодая пианистка из Тайпея Чин Йин Яанг рассказывала:

— Знаете, когда у нас дома ждут гостей, мои родители обычно готовятся к приему вместе. Если мама готовит, то папа ей обязательно помогает. И пол он часто моет. А в знакомых мне московских домах, даже вполне современных, муж сидит за столом, а жена вокруг него хлопочет.

— А сколько лет твоим родителям? — спрашиваю я.

— Около пятидесяти. Вы думаете, это касается только их поколения? Нет, у молодежи то же самое. На студенческих вечеринках у нас девочки и мальчики вместе накрывают на стол, режут, готовят еду, моют посуду, приводят в порядок квартиру. В московских же компаниях это почти всегда делают девочки. Ребята только приносят выпивку, ну, может, еще какую-нибудь закуску. Потом садятся к телевизору или идут курить, все остальное — за девочками. Мальчики, может быть, еще мебель расставят. Но полы уж точно мыть не будут.

— Но самое удивительное, — говорит социолог Йи Чин, — тайпейцы, да и вообще жители больших городов Тайваня, почти совсем перестали готовить дома, в лучшем случае сводят приготовление домашней еды к минимуму. Сегодня вы редко встретите хозяйку, которая готовила бы завтрак, обед, ужин, как это было в совсем еще недавние времена.

Замечу кстати, что долгое время для меня было загадкой: почему мои новые знакомые тайпепйцы так неохотно зовут к себе в гости? В ресторан — сколько угодно: и в самый дорогой, и в самый экзотичный. А я, признаться, терпеть не могу ресторанов. По мне, домашняя, пусть и небогатая, обстановка и непритязательная еда располагают больше к главной цели встречи — общению, неспешной беседе. Но мои новые друзья настаивают, уговаривают, а когда я отказываюсь, расстраиваются. А я слегка огорчаюсь, что они не зовут домой: мне-то интересно посмотреть, какая у них жизнь там, изнутри.

— Они что, недостаточно меня уважают, чтобы позвать в гости? — спросила я как-то Йи Чин.

— Совсем наоборот, — смеясь, ответила она. — Они хотят угодить вам, но на то, чтобы приготовить все эти блюда, обычно нет времени, да и привычки тоже. Современная тайваньская семья по большей части питается «с улицы».

— Пирожками и бутербродами, что ли?

— Нет, горячими, свежими блюдами. Только приносят они их готовыми из кафе, ресторанов, закусочных. Это и дешевле, и питательнее, и вкуснее.

Через несколько дней я была в гостях у Го Лунга и Виолетты. Никакого стола, накрытого яствами, я там не увидела. А вопрос хозяина меня очень удивил:

— Что вы хотите на обед?

— То, что вы приготовили, — по-моему, резонно ответила я.

— Я ничего еще не приготовил, ждал вас, — ответил Го Лунг, даже не взглянув на жену, которая, по моему разумению, и должна была отвечать за угощение. — Я сейчас пойду покупать обед для себя, Виолетты и для вас. Я предпочитаю свинину, Виолетта — тушеные овощи. А что любите вы?

Через полчаса вся эта еда, заказанная в соседнем кафе, появилась в картонных коробочках, которые по окончании обеда были аккуратно сложены в целлофановые пакеты, чтобы вечером их можно было вынести к мусорной машине.

В доме Чжу Чоу я уже не удивилась, заметив, что на столе ничего нет. Чжу также поинтересовался, что я предпочитаю на ланч. Я сказала: кофе с булочкой. Он собрал пожелания у жены и двоих сыновей и, так же как и Го Лунг, спустился вниз. Через полчаса мы уже трапезничали за общим столом — каждый со своей едой.

Домашний обед

И все-таки мне повезло: нашелся дом, где я смогла увидеть, что же это такое домашняя традиционная еда. Это было в доме у моего коллеги, преподавателя Университета Ченчжи Бай-Гу.

Молодая жена профессора Бай-Гу не работает: занимается их годовалым сыном. Ей помогает мать мужа. Эти две женщины придерживаются традиционных привычек — стараются готовить дома. Молодая — потому что сохранила навыки, которые приобрела в родительском доме в деревне. А старая — в силу своего возраста. Вот они-то меня и угощали на славу.