Когда не везет. Советы сердца в трудные времена

Когда мы начинаем проявлять интерес к своему внутреннему состоянию и наблюдаем за собой и за своими поступками с любопытством ребенка, тогда во всем, что раньше казалось проблемой, мы видим источник мудрости. Как это ни странно, само это любопытство начинает «подрезать» то, что мы называем эгоистичностью, и наш взор становится чище, а зрение острее.

Обычно мы настолько увлекаемся приятными или мучительными переживаниями, что эти противоречивые чувства разрывают нас на части. Мы ведем себя в привычной манере и даже не замечаем, что же происходит на самом деле. Более того, успеваем написать целый роман о том, почему кто-то неправ, а мы правы, или почему нужно делать так-то и так, еще задолго до того, как поймем истинное положение вещей. Но когда мы начинаем осознавать весь этот процесс, многое неявное становится явным.

Люди похожи на детей, строящих песчаные замки. Они украшают замки блестящими ракушками, круглыми камешками, цветными стеклышками. Этот замок – наш, и всем остальным вход в него воспрещен. Мы готовы защищать его неприкосновенность, нападать на каждого, кто посмеет притронуться к нему. Но, как бы сильно мы не дорожили своим сокровищем, мы знаем, что волны первого же прилива смоют его. Нужно научиться наслаждаться этим замком, но не привязываться к нему. И когда придет время, пусть море заберет его к себе.

Умение отпускать часто называют непривязанностью, но без холодного, отстраненного оттенка, с которым это слово часто ассоциируется. В этом понятии присутствует и доброта, и близость. Можно сказать, что это желание исследовать, свойственное трехлетнему ребенку. Мы хотим познать свою боль и поэтому останавливаемся, перестаем бежать. Со временем вопросы становятся все серьезнее, а жажда знания – необъятной. Если нам интересно исследовать утрату, мы можем попробовать понять других людей, чья жизнь пошла под откос. Чтобы познать природу выгоды и побед, можно попытаться сблизиться с теми, кто радуется, важничает или сходит с ума, получив что-то желанное.

Когда мы осознаём, как сами оказываемся в сетях дхарм, то начинаем спонтанно и с большей проницательностью и состраданием принимать человечество в целом. Познав свое замешательство, мы охотнее засучим рукава и поможем выбраться из этой ямы другим. Мы будем бояться до тех пор, пока не научимся смело смотреть в глаза своим надеждам и страху. Иначе мир, в котором мы живем, люди, животные – вообще все будет казаться нам с каждым днем ужаснее и страшнее.

Начните с малого. Загляните в свое сердце и сознание. Вероятно, сначала такое желание будет вызвано чувством неполноценности, болью или стремлением очиститься – но постепенно это станет полезной практикой. Мы начнем понимать, что остальные люди точно так же попадают в сети эмоций – ведь куда ни глянь, всюду можно увидеть только страдание, вызванное восемью мирскими дхармами. Вполне очевидно, что людям нужна помощь, но начинать нужно с себя – иначе мы не в силах помочь другим.

Постепенно у нас меняется мотивация к практике, и мы хотим стать разумными и добрыми ради других. Нам все еще интересно, как устроен ум, как сансара соблазняет нас, но теперь мы стараемся не только для себя. Мы делаем это для всех людей, оказавшихся в затруднительном положении.

Глава 9. Шесть видов одиночества

Обычно мы считаем одиночество своим врагом. Будучи одинокими, мы ощущаем острую боль в сердце – но ведь мы хотим совсем не этого. Нашему сердцу тревожно, у него горячка и желание как можно скорее сбежать в чьи-то объятия, найти себе компанию. Но стоит остановиться на полпути, успокоиться, и мы вступим с одиночеством в особые отношения: в них нет страха, есть только тишина и безмятежность, переворачивающие наш привычный мир с ног на голову.

На полпути никаких указателей нет. Ум, не имеющий ориентиров, перестает функционировать, ему не за что ухватиться. Как этого достичь? Лишиться карты – значит отказаться от хорошо усвоенной привычки требовать от мира быть таким, каким мы хотим его видеть в данный момент. Если нам нельзя податься ни влево, ни вправо, мы чувствуем себя как в наркологической клинике. Мы резко слезли с иглы и теперь связаны по рукам и ногам, переживая острую ломку.

Однако за все те годы, в течение которых нам приходилось выбирать между «вправо» и «влево», между «да» и «нет», между правдой и неправдой – ничего, в сущности, не изменилось. Мы рвались к безопасности, но получали лишь временное удовольствие. Это все равно что менять положение ног во время медитации. Нам кажется: «Ого! Какое облегчение!» Но через пару минут снова хочется сесть по-другому. И так мы все время ерзаем в поисках комфорта, но чувство удовлетворения живет совсем недолго.

Мы часто слышим о боли сансары и столько же – об освобождении. Но ничего не слышим о том, как же это тяжело – совершить переход от полной зависимости к полной независимости. Нужно быть не на шутку смелым, чтобы освободиться, ведь в результате способ восприятия реальности кардинально меняется, а это почти то же, что смена ДНК. Мы переделываем шаблон, который является общечеловеческим: мы проецируем во Вселенную миллиарды возможностей достичь чего-то. Можно стремиться к идеально белым зубам, к газону без сорняков, к безбедной жизни, к миру во всем мире. Каждый раз мы находим для себя очередной вариант более счастливой жизни. И эта модель восприятия мира лежит в основе нашей вечной неудовлетворенности и связанных с ней страданий.

Люди не просто ищут лучшей жизни – они убеждены, что заслуживают ее. Но выходит так, что от лучшей жизни мы еще и страдаем. Не зря говорят: «Лучшее – враг хорошего», ведь нам постоянно нужно нечто большее. Срединный путь[10] широк, но идти по нему непросто, поскольку дорога усыпана зернами старых, как мир, невротических привычек, свойственных всем людям. Когда нам одиноко, когда чувство безнадежности давит на нас, сразу хочется двинуться влево или вправо. Мы не хотим сидеть, погружаясь в эти эмоции. Однако Срединный путь толкает нас именно на это. Он мотивирует к тому, чтобы пробудить свойственную каждому – даже мне и вам – смелость. Медитация помогает подготовиться к Срединному пути – для этого нужно оставаться на месте. Что бы ни возникало в нашем уме, не следует давать этому никаких оценок. Не пытайтесь ухватиться за свои мысли; пусть они возникают и исчезают сами по себе, не мешайте им. Все, что обычно называют плохим или хорошим, – всего лишь мышление, и к нему не стоит добавлять ничего другого, разделяя понятия на противоположные. Эта дисциплина готовит нас к отказу от сопротивления, в результате чего перед нами открывается беспристрастное состояние бытия.

Переживание некоторых чувств сопровождается острой потребностью в их разрешении – особенно это касается одиночества, скуки и тревоги. Необходимо научиться находить покой в их компании, иначе будет крайне трудно оставаться на полпути. Нам нужны победы или поражения, хвала или порицание. Поясню. Допустим, нас бросает близкий человек. Мы не хотим погружаться в свои эмоции, поэтому стремимся отвлечься и «поиграть» в эту ситуацию. Например, мы представляем себя в образе несчастной жертвы. Или же начинаем открыто заявлять этому человеку, какая же он мерзкая дрянь. Люди автоматически стремятся так или иначе залечить рану и отождествляют себя либо с жертвой, либо с победителем.

Обычно мы считаем одиночество своим врагом. Будучи одинокими, мы ощущаем острую боль в сердце – но ведь мы хотим совсем не этого. Нашему сердцу тревожно, у него горячка и желание как можно скорее сбежать в чьи-то объятия, найти себе компанию. Но стоит остановиться на полпути, успокоиться, и мы вступим с одиночеством в особые отношения: в них нет страха, есть только тишина и безмятежность, переворачивающие наш привычный мир с ног на голову.

Такое «другое» одиночество обладает шестью характеристиками: свобода от желаний, удовлетворенность, никаких лишних действий, дисциплинированность, отказ от блужданий в мире фантазий и отречение от поиска убежища в рассуждениях.

Остановимся на первой характеристике – свобода от желаний. Желать меньше – значит быть готовым к одиночеству и не искать выхода из него, даже если все внутри стонет и просит близости с кем-то, кто придаст вам сил и бодрости, поднимет настроение. Практикуя этот метод, вы сеете зерна, из которых вскоре вырастает безмятежность. Например, во время медитации (обозначая беспокойство ума «мышлением») мы тренируемся быть в «здесь и сейчас» вместо того, чтобы падать в бездну хаотичных мыслей. Со временем развивается стойкость. Если мы постоянно и упорно занимаемся, что-то начинает меняться. Сильные эмоции захватывают нас все меньше. И, если одиночество все еще грызет нас, сегодня мы способны пребывать наедине с этим смятением в течение двух секунд, в то время как еще вчера не могли высидеть и одной. В этом и заключается путь воина. Это путь смелых. Чем меньше мы сходим с ума, тем отчетливее удовлетворение от этого спокойного уединения. Мастер дзен Катагири Роси часто говорил: «Можно быть человеком одиноким, но цельным».

Вторая характеристика – удовлетворенность. Когда у нас ничего нет, нам нечего терять. В действительности именно так и есть, но мы запрограммированы на уверенность, будто обладаем чем-то. Ощущение потери коренится в страхе – страхе одиночества, страхе перемен, страхе чего-то неразрешимого, страхе небытия. Мы надеемся, что сможем избежать этого чувства, но в то же время боимся утратить ориентиры.

Удовлетворенность – это синоним спокойного одиночества. Мы больше не верим, что его можно избежать, получив взамен вечное счастье или радость, или ощущение силы и благополучия. Обычно приходится отрекаться от этой веры миллион раз, снова и снова примиряясь со своими неврозами и страхом, – нужно делать это непрерывно и осознанно. Внезапно что-то начнет меняться, поначалу мы этого даже не заметим. Оказывается, можно быть одиноким, не иметь никаких альтернатив и быть довольным таким положением дел.

Третья характеристика заключается в том, чтобы не делать ничего лишнего. Когда одиночество заедает нас, мы сразу думаем, чем бы заняться – то есть ищем спасения. Когда нас тошнит от того, что мы называем одиночеством, ум начинает рыскать вокруг в поисках какой-нибудь компании, чтобы избавиться от отчаяния. Это и есть лишняя деятельность. Занятостью мы заглушаем боль. Причем эти занятия могут принимать самые разные формы: мечты о прекрасной любви, бесконечные разговоры или вообще уход в пустыню, отшельничество. По сути, все эти действия так или иначе направлены на поиск кого-то, кто мог бы заполнить пропасть, в которой бесятся демоны вашего одиночества. Но не лучше ли успокоиться и принять себя с уважением и сочувствием? Может, хватит бежать? Начните с простой практики: когда паника подкрадывается к вам, не пытайтесь скрыться и не хватайтесь за спасательный круг. Попробуйте обрести покой в своем одиночестве – это достойное, благородное занятие. Как сказал японский поэт Рёкан: «Если хочешь найти смысл, перестань гоняться за всем подряд».

Дисциплина, послушание – вот третья составляющая безмятежного одиночества. Суть ее заключается в том, что при возникновении малейшей возможности мы отступаем немного назад, возвращаемся в настоящий момент и продолжаем спокойно сидеть в уединении. Не нужно намеренно уделять много сил этому методу, но стоит достаточно долго побыть в тишине, чтобы осознать истинный ход вещей. Необходимо понять, что мы в принципе одни, и нам не за кого и не за что хвататься. И более того – в этом нет никакой проблемы. Наоборот, так мы получаем доступ к состоянию чистого бытия. Люди воспринимают реальность сквозь призму стереотипов и в итоге оказываются не способными увидеть истинное положение вещей. Нам трудно смотреть правде в глаза, и мы всячески избегаем этого. Поэтому полезно иногда сделать шаг назад, отступить в собственное одиночество, в глубине которого как нигде лучше осознаются неразрешенные вопросы жизни.

Уход от фантазий – еще одна характеристика спокойного уединения. Бегство в страну грез предполагает поиск неких альтернатив – будь то еда, алкоголь или общение. В самом желании есть нечто от тяжелой зависимости: мы то и дело пытаемся ухватиться за что-то, чтобы все стало хорошо. Это качество свидетельствует о незрелости. Мы до сих пор мечтаем прийти домой и обнаружить там холодильник, набитый любимыми деликатесами. Когда жизнь прижимает нас к ногтю, нам хочется позвать на помощь, отчаянно крича. Прекратить витать в облаках – значит посмотреть на истинное положение вещей. Одиночество – не проблема. С ним не нужно ничего делать, не нужно искать решения.

Следующий аспект спокойного одиночества состоит в том, чтобы не искать убежища в размышлениях. Из-под ваших ног выдернули ковровую дорожку, все кончено! Мы не ищем компании даже своих собственных мыслей, не вступаем в разговор с самим собой. Мы пребываем в безмятежном уединении и не пытаемся найти выход в непрерывном трепе, помечая его как «мышление». Можно лишь слегка коснуться этой болтовни и затем отпустить.

В спокойной прохладе одиночества можно честно, без агрессии, заглянуть в свое сознание. Постепенно мы сможем развенчать один за другим воображаемые идеалы того, какими мы должны быть, или какими мы себя представляем, или что, как нам кажется, про нас думают другие, какими хотят видеть. Все это следует отбросить в сторону и взглянуть с юмором и состраданием на свое истинное лицо. Тогда одиночество перестает быть угрозой или наказанием и не причиняет никакой боли.

Такое одиночество не дает нам никакого решения или даже ощущения почвы под ногами. Напротив, оно толкает нас туда, где нет никаких ориентиров и ничего надежного. Это и есть Срединный путь, или священный путь воина.

Если утром вы просыпаетесь с болью в сердце от осознания своего одиночества и отчужденности, воспользуйтесь этим состоянием как уникальной возможностью – это ваш золотой шанс. Не нужно устраивать гонений или думать, что происходит что-то ужасное и неправильное. В этот момент печали и тоски попробуйте успокоиться и ощутить безграничность своего сердца. Помните, это ваш шанс.

Глава 10. Любопытство

Распознайте непостоянство, страдание и состояние «без эго». Понаблюдайте за своими реакциями. Определите, что для вас есть мир, и правда ли, что бытие исполнено радости.

Есть три свойства существования (традиционно их называют «метками»): непостоянство, страдание и безличность (или состояние «без эго»). Слова эти звучат несколько зловеще, но именно они описывают фундаментальные качества нашей жизни. Легко прийти к мысли, что в этом есть нечто неправильное. Однако, никаких козней здесь нет. Эти качества – повод для праздника!

Непостоянство – это ценнейшее свойство реальности. Все постоянно трансформируется, все находится в потоке – так же, как времена года сменяют друг друга, так же, как день превращается в ночь, а ночь снова становится днем. Неустойчивость лежит в основе всего сущего. Младенцы вырастают в детей, потом в подростков, затем они взрослеют, стареют и в итоге умирают. Непостоянство – это череда встреч и расставаний, расцвет и угасание любви. Сегодня вы покупаете рубашку, а через несколько лет узнаёте ее во фрагменте собственноручно сшитого лоскутного одеяла.

Обычно мы не любим перемен. Мы отчаянно сопротивляемся им, пытаясь создать что-то вечное, но все время забываем, что и сами являемся частью естественного устройства мира.

Непостоянство есть принцип гармонии. Если ему не сопротивляться, можно ощутить гармонию с реальностью. Во многих культурах люди отмечают эту связь: для всех жизненных событий существуют специальные церемонии, символизирующие очередной переход из одного состояния в другое, будь то рождение или смерть, встречи и расставания, военные походы, победы и поражения. Что мешает нам признать и воспеть непостоянство этой реальности?

Теперь – о страдании. «Какая в нем радость? – спросите вы. Ведь в этом есть что-то мазохистское». Однако наша боль во многом основана именно на страхе непостоянства. Ее источник коренится в однобоком, искривленном восприятии реальности. Кому в голову пришло, что можно получить удовольствие, избежав боли? Такая идея получила широкое распространение в этом мире. Тем не менее страдание и удовольствие идут рука об руку, они нераздельны. Рождение сопровождается болью и радостью. Смерть болезненна и радостна одновременно. Все, что заканчивается, является началом чего-то нового. Страдание – это не наказание, а удовольствие – не награда.

Вдохновение и несчастье нераздельны. Мы всеми правдами и неправдами пытаемся избежать всяческих мучений и даже не задумываемся, что они существуют вместе с радостью. Смысл не в том, чтобы создать противовес, а в том, чтобы правильно воспринимать свое настоящее положение. Вдохновение и несчастье дополняют друг друга. Первое подстегивает нас – благодаря ему мы осознаем бесконечность и красоту мира. Второе же учит смирению. Когда все перевернуто вверх дном, мы становимся мягче. Наше сердце становится более зрелым. Это позволяет нам лучше понять других людей. Радоваться можно и вдохновению, и несчастью. Мы одновременно можем быть и большими, и маленькими.

В чем польза безличности? Обычно мы воспринимаем это качество как утрату, но в действительности это ценное приобретение. Признать его – все равно что обрести зрение после долгих лет слепоты или вернуть давно утраченный слух. Безличность иногда сравнивают с солнечным светом. Солнце не имеет четких границ, иногда его даже не видно из-за облаков, но лучи все равно тянутся во все стороны. Так же и мы распространяем вокруг себя пробужденность, осознанность, когда не задумываемся о себе. Безличность есть не что иное, как изначально присущая нам доброта, природа Будды. Это то, что всегда с нами, что мы никогда не потеряем.

Можно определить эго как покрывало, скрывающее нашу природную добродетель. Что именно прячет эго с практической точки зрения? Оно закрывает от нас опыт пребывания в «здесь и сейчас», лишая нас его непосредственности. В безличности проявляется безусловная радость, заключающая в себе самые разные грани нашего бытия.

Итак, как же радоваться непостоянству, страданию и безличности в повседневной жизни? Когда непостоянство заявляет о себе, примите его. Не нужно ждать особого повода. Если чернила в ручке заканчиваются на середине важного письма, думайте об этом как о непостоянстве, как о части жизненного цикла. Когда кто-то рождается, воспринимайте это как непостоянство. Если кто-то умирает, относитесь к этому как к непостоянству. Если у вас угнали машину – это все то же непостоянство, смиритесь с ним. Если влюбились, примите это чувство как непостоянство и вместе с этим ощутите его безмерную ценность. Если отношениям пришел конец – признайте в этом непостоянство. Таких примеров в обычной жизни тысячи, и возникают они с момента нашего утреннего пробуждения до момента, когда мы засыпаем, и даже во сне они продолжают появляться. Это происходит двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю.

Здесь рождается любопытство. Обычно мы бессознательно реагируем на жизненные события: веселимся, негодуем, воодушевляемся или расстраиваемся. Все это происходит без участия разума и совершенно безрадостно. А когда мы признаем в этом непостоянство, то сможем наблюдать за своей реакцией на него. Это и есть осознанность, бодрствование, любопытство, пытливость, внимательность. Как бы мы ни называли эту практику, она остается крайне полезной в деле самопознания.

Когда в жизни возникает страдание, принимайте его именно как страдание. Если мы получаем не то, чего желали (или наоборот: не получаем того, что хотели), если приходит болезнь и старость, если нас забирает смерть – нужно принять это как страдание. Будьте любопытными, осознанно наблюдайте за своей реакцией. Важно понять одно: какой бы она ни была, она всегда остается автоматической. Мы начинаем накручивать себя, но это не хорошо и не плохо. Это всего лишь реакция на удовольствия и боль, присущие нашему существованию. Можно ведь просто наблюдать за этим, не давая никаких оценок, не пытаясь скорректировать свое поведение.

Когда возникает безличность, признайте ее как безличность – момент свежести, чистого восприятия запаха, образа или звука, открытость по отношению к чувствам и мыслям. Не замыкайтесь на себе. Если вам открывается бездонность собственной жизни, или внезапно возникает пауза, прерывающая внутренний диалог, и вдруг вы замечаете то, что находится перед глазами, и видите реальность свежим, «незамыленным взглядом» – знайте, вы только что познали безличность. Это совсем не сложно. Она доступна всегда, она есть свежесть, открытость, ощущение чувственных восприятий. Любопытно, но мы иногда переживаем ее совершенно неосознанно. Обычно она возникает в результате смятения, когда последние ориентиры потеряны и ум находится в ступоре. Обычно наша реакция предсказуема: мы или открываемся еще больше, или закрываемся наглухо. В любом случае просто наблюдайте, с любопытством и осознанностью, что же будет дальше.

Мир часто называют четвертой «меткой» существования. Речь идет не о мире как антитезе войны. Имеется в виду внутреннее благополучие, возникающее в момент, когда мы осознаём, что бесчисленные пары противоположностей в действительности дополняют друг друга, являются одним целым. Если существует красота, должно быть и уродство. Если есть правда, то есть и ложь. Мудрость нельзя отделить от незнания. Эта простая истина стара как мир – на протяжении всей своей истории люди открывали ее для себя снова и снова. Развивайте в себе любопытство по отношению к настоящему моменту, и день за днем внутренний рассвет будет приближаться. Ничего не принимайте за чистую монету и не верьте тому, что вам говорили. Не будьте циничны, но и не будьте доверчивы. Просто подмечайте качества дхармы. Распознайте непостоянство, страдание и безличность. Понаблюдайте за своими реакциями. Определите, что для вас есть мир, и правда ли, что бытие исполнено радости.

Глава 11. Не-агрессивность и четыре Мары

Демоны Мары указывают путь к тотальной осознанности через освобождение. Они говорят, что мы умираем с каждым выдохом; мы пробуждаемся, когда начинаем полноценную жизнь и не ищем удовольствий, не бежим от боли, не собираем себя, распавшись на части.

В ночь перед тем, как Будда достиг просветления, он сидел под деревом. Пока он медитировал, демоны Мары[11] нападали на него. Легенда гласит, что они бросали в него копья и мечи, но их орудия превращались в цветы.

В чем смысл этой истории? Я думаю, она о том, что все, что мы считаем препятствием, на самом деле не враг нам, а друг. Другими словами, преграды – это способ, которым мир показывает, где мы застряли и в чем наша проблема. То, что является в виде меча или стрелы, можно обратить в цветок. Видим ли мы перед собой препятствие и врага или доброго наставника и друга – зависит только от нашего восприятия реальности и от наших отношений с самим собой.

Учения гласят, что помехи могут возникать как на внешнем, так и на внутреннем уровне. На внешнем уровне они выражаются в ощущении того, будто кто-то или что-то ранило нас, нарушило мир и гармонию. Этот вид барьеров, еще издавна знакомый людям, чаще всего возникает в отношениях.

Что касается внутренних преград, то мы становимся жертвами исключительно собственного смятения. Вероятно, внутри нас вообще нет никаких препятствий, за исключением стремления защитить себя. Возможно, наш единственный враг – это нежелание принять реальность такой, какой она является в данный момент. Однако ничто не уходит из нашей жизни до тех пор, пока мы не извлекли из этого урок. Если мы вздумаем бежать сломя голову со скоростью сто километров в час на другой конец континента, то по прибытии обнаружим, что та же самая проблема уже поджидает нас там. Она возвращается под другими именами, в других одеждах, чтобы раз и навсегда показать, где проходит трещина между нами и реальностью, где мы захлопываем дверь, вместо того чтобы распахнуть ее.

Трунгпа Ринпоче однажды задал своим ученикам такой вопрос: «Что вы делаете, когда оказываетесь в трудном положении?» Мы сидели и думали, что бы ответить. Тогда он стал спрашивать нас по очереди. Мы так перепугались, что отвечали искренне, говорили, что думаем, и все так или иначе признались в одном и том же: мы теряемся, забываем обо всем, чему научились, начинаем действовать бессознательно. Стоит ли говорить, что после этого все ясно увидели, как реагировали на угрозы извне, на предательство, смятение. Мы стали обращать внимание на свои поступки. Что мы испытывали: горечь и негодование или умиротворенность? Становились ли мудрее или впадали в беспросветную тупость? Помогала ли нам боль осознавать, что значит быть человеком? Мы были критичнее или великодушнее по отношению к миру? Удавалось ли нам превращать стрелы в цветы?

В традиционных учениях о силах Мары раскрывается природа препятствий и механизмы человеческих реакций, возникающих в ответ. Мары описывают до боли знакомые всем нам способы бегства от действительности.

Существует четыре разновидности Мары. Первая называется девапутра мара. Она связана со стремлением к удовольствию. Вторая – скандха мара – имеет отношение к нашему желанию переделывать себя в соответствии со своими преставлениями. Клеша мара описывает то, как мы притупляем восприятие при помощи эмоций. Наконец, четвертая разновидность, названная йама мара, касается страха смерти. Описания этих сил иллюстрируют, как мы подвергаемся искушениям подобно Будде.

Девапутра мара толкает нас на поиски удовольствия. Выглядит это примерно так: представим, что мы в смятении и носимся, как безумцы, в поисках утешения. Достаточно крошечного препятствия, малейшей зацепки, чтобы окончательно выбить почву из-под ног и проткнуть мыльный пузырь реальности, которую мы выдумали сами. В таком состоянии боль просто невыносима, равно как и тревога, тошнота, закипающая внутри злоба, горечь негодования. Поэтому мы пытаемся ухватиться за что-то приятное. Девапутра мара хорошо иллюстрирует нашу страсть к притуплению боли. Каждый раз, испытывая негативные переживания, человек ищет, чем бы их погасить. Мы напиваемся, принимаем наркотики или включаем радио на полную громкость. Иной раз мы даже к медитации прибегаем для того, чтобы скрыться от самых нелепых, самых нелицеприятных, самых драматических сторон существования. Кто-то вынул из ножен меч, метнул из лука стрелу, и человек несется сломя голову, желая спастись, вместо того, чтобы просто превратить оружие в цветы. Пути к удовольствию и бегству от боли бесконечно разнообразны – их не счесть.

И все же не думайте, что страсть к наслаждению есть препятствие. Скорее, это хорошая возможность узнать, что мы используем, дабы избавиться от боли. Зачем прятаться от сложившейся ситуации, если можно открыто принять безвыходное положение, в котором оказалось все человечество, испытывающее от этого невероятные страдания? Алхимия превращения стрел в цветы проста: откройте свое сердце, осознайте факт своего бегства. Взгляните с родительской нежностью на свою невероятную слабость. Так мы обнаружим, что все, кажущееся нам ужасным и уродливым, является источником мудрости. Так пробуждается разум.

Скандха мара мотивирует нас реагировать на резкие перемены. Мы чувствуем, что потеряли все самое важное. Нас словно выбросили из гнезда. Сначала все шло как по маслу, но вдруг на землю сбросили атомную бомбу, и весь мир разлетелся на мелкие осколки. Мы плывем в незнакомых водах и не имеем и малейшего понятия о том, что будет дальше. И тогда мы пытаемся как можно скорее снова встать на знакомую и твердую почву представлений о самом себе. Трунгпа Ринпоче называл это «ностальгией по сансаре».

Наш мир развалился на части – мы получили уникальную, грандиозную возможность измениться! Но мы не доверяем голосу разума, желая вернуть все на круги своя. Первая реакция – воссоздать все вообще, даже гнев, негодование, страх и замешательство. Это сильно напоминает комедию положений: здесь нет никакой трагедии. В тот самый момент, когда мы оказываемся на грани понимания чего-то действительно важного, когда перед нами открывается уникальная возможность ясно осознать что-то, мы вдруг напяливаем на себя маску Граучо Маркса[12] с пышными бровями и большим носом. Уже не хочется смеяться, ведь взгляду может открыться неизвестно что, и здесь приходит страх.

Опять же не считайте это препятствием. Даже если острые наконечники стрел нацелены на вас, нужно понимать, что это возможность ясно увидеть, как именно вы пытаетесь воссоздать некий образ себя, и в свете этого осознания стрелы превратятся в цветы. Ведь интересно понимать, что только что случилось или должно вот-вот произойти. Вместо того чтобы держаться за некие представления о себе, лучше вовсе отказаться от них. Незнание – это и есть основа мудрости.

Отличительной чертой клеша мары являются сильные эмоции. Мы паникуем и разжигаем костер из искры чувства, вместо того чтобы дать ей угаснуть. Мы начинаем раздувать этот огонь, сами поддерживаем его горение, не давая потухнуть.

В самой трудной ситуации, когда разочарование, шок и смятение полностью поглотили нас, единственное, что остается, – это ясный, свежий ум. Но мы этого не замечаем, маршируя по улице с плакатом, кричащем о том, как все плохо. Мы напрочь забываем все, чему научились в ходе медитации. На фоне сильных переживаний все наши доктрины и верования просто меркнут, кажутся ничтожными. Эмоции очень могущественны.

Внезапно безграничная пустота превращается в полыхающий огнем лес, в извержение вулкана, в цунами. Мы пользуемся эмоциями. С их помощью мы отрицаем тот факт, что в действительности никто не знает, что происходит, и никогда этого не узнает. Мы прикрываемся ими, чтобы сделать жизнь предсказуемой, чтобы обмануть себя, скрыть от себя подлинную реальность. А можно было бы просто наблюдать, как энергия чувств возникает и гаснет внутри. Нет нужды в том, чтобы обвинять кого-то и оправдывать себя, – но нет, мы продолжаем подливать масло в огонь эмоций, чтобы они казались более реалистичными.

И снова повторю: не считайте это препятствием. Достаточно взглянуть на дикое отношение ко всем людям и всему живому вообще. Истинное сострадание к себе и окружающим рождается, когда мы осознаём, что каждый раз наступаем на одни и те же грабли, лишь бы не увязнуть в неопределенности и боли. Мы понимаем, что происходит, и ясно видим свою реакцию на разрушительные события. В свете этой осознанности стрелы превращаются в цветы. То, что кажется нам уродливым и трудным, внезапно становится нашим учителем.

Думаю, что все мары так или иначе порождены страхом смерти, но йама мара уходит в этот страх своими корнями. Когда говорят о хорошей жизни с точки зрения сансары, имеется в виду, что все в наших руках, и происходящее находится под контролем. Мы наконец-то осознаём себя хорошим человеком. Мы достигли некой гармонии. Мы наделены положительными качествами, мы миролюбивы, и нас трудно вывести из равновесия, даже если в нашу сторону пущены стрелы, которые нам по силам обратить в цветы. Мы счастливы и думаем, что это и есть жизнь.

Людям кажется, что если бы они достаточно времени проводили в медитации, делали бы пробежки, правильно питались, то все было бы отлично. Но, с точки зрения человека пробужденного, это – смерть. Желание обрести чувство безопасности, стремление к совершенству, радость признания и цельности, самодостаточность и комфорт – все это некое подобие смерти. Во всем этом нет никакой свежести и возможности для чего-то непредвиденного, способного нарушить сложившийся порядок. Контролируя свой опыт, мы убиваем настоящий момент. В действительности мы программируем себя на провал, ведь рано или поздно случится событие, которое будет не подвластно контролю: дом охватит пожаром, любимый человек окажется при смерти, у нас обнаружится рак, на голову упадет кирпич.

Жизнь полна вызовов – это ее первостепенное свойство. Порой она бывает сладкая, порой невыносимо горькая. С точки зрения пробужденного человека, стремление контролировать ее – смерти подобно, поскольку так мы отрекаемся от важного базового опыта. Есть что-то агрессивное в таком подходе. Зачем сглаживать острые углы и выравнивать все до состояния глянца?

Быть всецело живым и пробужденным – значит постоянно выпадать из гнезда. Жить полной жизнью – это жить с ощущением того, что вы находитесь на необитаемом острове, то есть воспринимать каждый момент как совершенно новый, свежий. С точки зрения пробужденного сознания, это и есть жизнь. Гибель заключается в стремлении держаться за то, что у нас есть, а также в предсказуемости событий. Так что точнее было бы сказать, что йама мара есть не страх смерти, но страх самой жизни.

Мы хотим стать совершенными, но продолжаем наблюдать свои недостатки, и нам некуда от этого деться, некуда бежать. В этот момент стрелы становятся цветами. Мы видим и чувствуем вещи такими, какими они являются. Так мы открываем мудрость.

Смог бы Будда пробудиться, не искушай его Мара? Смог бы достигнуть просветления? Может, демоны оказались лучшими его друзьями, раз показали ему, кто он на самом деле и что есть истина? Мары указывают путь к тотальной осознанности через освобождение: мы умираем с каждым выдохом. Мы пробуждаемся, когда начинаем полноценную жизнь и не ищем удовольствий, не бежим от боли, не собираем себя, распавшись на части. Просто наблюдайте за своими эмоциями – они могут быть жаркими или холодными, мягкими или резкими. Стоит ли использовать их, чтобы оставаться тупыми и невежественными людьми? Не цепляйтесь за совершенство, лучше проживайте каждый миг во всей его полноте. Бегство в принципе не может быть ответом для подлинно живого человека. Скрываться от своего опыта – значит предпочитать смерть.

Глядя на стрелы и мечи, на свою реакцию, мы всегда можем вернуться к первозданной мудрости своего ума. Затруднительное положение – это уникальный шанс взглянуть, как мы действуем, почему уходим в себя. Так мы открываем свое сердце, пробуждаем свой разум и воссоединяемся с сутью буддистской природы.

Глава 12. Взросление

Обращение к своему сердцу в поисках истины – вопрос не только честности, но сострадания и уважения к тому, что предстает перед нашим взором.

У меня в кабинете есть свиток с японской каллиграфией и портрет Бодхидхармы, мастера дзен. Бодхидхарма изображен человеком тучным, неуклюжим, с густыми бровями. Он выглядит так, словно у него несварение желудка. Каллиграфический текст гласит: «Указывая прямиком на свое сердце, вы найдете Будду».

Беседы о дхарме, об учении Будды или о медитации есть не что иное, как познание самого себя. Чем бы мы ни занимались – работой, принятием пищи, разговорами, – смысл нашего существования остается прежним. Он заключен в самопознании.

Возможно, беседы и книги о дхарме существуют специально для того, чтобы побудить нас к пониманию простого учения: мудрость, раскрывающую природу страдания, и безграничность сознания можно найти только в собственном опыте.

Буддизм из Индии в Китай принес Бодхидхарма, известный своей суровостью и непреклонностью. Говорят, что он отрезал себе веки после того, как уснул во время медитации. Когда он бросил их на землю, из них взошли ростки чайного дерева, после чего Бодхидхарма осознал, что этот напиток помог бы ему сохранить бодрость! Он был непреклонен в своем желании познать истину и не принимал во внимание ничьи советы. Величайшим его открытием было то, что Будда живет в каждом человеке, нужно лишь заглянуть непосредственно в свое сердце – и нам откроется кристально чистый образ истинного положения вещей.

Угол, щель, черная дыра, пятно света, мрак, леденящий холод, ужас, удивление, испуг, радость, вдохновение, умиротворенность, гнев – в любой ситуации, в любом состоянии мы способны познать истину, начав изучать самих себя. Для этого существует множество стимулов, и медитация дает нам метод, технику. Впервые познакомившись с буддизмом, я испытала глубокое облегчение от того, что мне стали ясны не только теоретические рассуждения, но и практики, раскрывающие и подкрепляющие эти учения.

Однако подобная практика рискует стать весьма болезненной, когда во время медитации мы обращаем внутренний взор на себя. Мы можем набраться решимости докопаться до самого дна этой вонючей выгребной ямы. Если продолжать занятия в подобном ключе, они начнут приносить сплошные страдания, наполняя вас чувством вины. Многие ломаются и задаются вопросом: «Да где же тут радость?»

Помимо чистого, незамутненного взгляда, есть еще одно важное условие – доброта. Похоже, мы не сможем далеко продвинуться без ясности и честности. Но если мы будем стремиться только к голой правде, то очень быстро станем довольно мрачными, придирчивыми людьми. Мы так глубоко погружаемся в дебри самоанализа, что теряем остатки удовлетворенности и благодарности по отношению к жизни. Разумеется, это всепоглощающее раздражение просто невыносимо. Поэтому особый акцент нужно делать именно на доброте.

Иногда это называют пробуждением сердца, кротостью, мягкостью. Иногда – безграничным дружелюбием. В сущности, доброта есть приземленный способ описания крайне важной составляющей, уравновешивающей картину в целом. Она открывает перед нами двери, ведущие к безусловной радости. Как сказал вьетнамский учитель по имени Тич Нхат Нанх: «Одного лишь страдания недостаточно».

Важное значение имеет дисциплина. Во время медитации учитель дает нам указания, и мы должны добросовестно следовать им. И отчего нужно быть столь строгими к себе? Разве мы медитируем, потому что «должны»? Разве мы занимаемся этим, чтобы стать «хорошими», «порядочными» буддистами, порадовать учителя и не попасть в ад? То, как мы принимаем происходящее во время медитации, по сути своей является отражением нашего отношения ко всему, что происходит в жизни в принципе. Здесь важно развить сострадание наряду с ясным видением, научиться воспарять вместо того, чтобы отдавать себя на съедение комплексу вины и бесплодным терзаниям. В противном случае мы просто унижаем самих себя, а вместе с собой – и всех остальных. Нет ничего, что могло бы нас удовлетворить. Без доброты, юмора и сердечности, правдивость является всего лишь средством. От начала и до конца обращение к своему сердцу в поисках истины – вопрос не только честности, но сострадания и уважения к тому, что предстает перед нашим взором.

Важно научиться доброте и самоуважению. Открывая в своем сердце истинную природу вещей, понимая, что запутано, а что ясно, что сладостно, а что горько, мы познаем не только себя, а всю Вселенную – именно поэтому нам так нужна доброта. Открывая в себе Будду, мы осознаем, что все сущее есть Будда. Обнаруживается, что все и вся пробуждены. Все в мире в равной степени ценно, неделимо и прекрасно. Открыто и с юмором воспринимая свои мысли и эмоции, мы так же воспринимаем и Вселенную. Можно наблюдать, как естественно и спонтанно совершается очень интересный переход. Мы начинаем замечать, что с полной уверенностью готовы забыть себя и открыться навстречу миру (разумеется, если в нас достаточно смелости и доброты, а также стремления заглянуть вглубь своего сердца).

Мы остаемся закрытыми по отношению к людям по одной-единственной причине: они вызывают в нас довольно сильное чувство смущения, но чем более открыто мы смотрим на самих себя, тем меньше боимся заглянуть в глаза другому.

Опыт раскрытия навстречу миру положительно сказывается и на нас самих, и на окружающих. Чем больше мы общаемся с людьми, тем быстрее понимаем, что именно в нас закрыто, где недостает доброты, что вызывает страх и заставляет нас замыкаться. Знать это весьма полезно, но вместе с тем и болезненно. Чаще всего наша реакция носит исключительно защитный характер. Нам не хватает смелости, мы в любой момент готовы сдаться. Однако стоит применить на практике простое указание – быть мягкими и не давать никаких оценок происходящему в данный момент, – и сразу же ужасное отражение в зеркале обретает изящные черты, становится нашим другом. Созерцание этого силуэта побуждает нас становиться светлее, ведь мы знаем, что это единственный путь, приносящий пользу миру.

Это начало роста, начало взросления. Мы останемся детьми до тех пор, пока не начнем быть честными и добрыми по отношению к себе. Однако стоит сделать первый шаг, попытаться принять себя, и старое бремя больного самомнения становится значительно легче. Наконец, мы освобождаем место для чистого любопытства, и вскоре к нам возвращается аппетит, настоящая жажда познания: а что же потом?

Глава 13. Расширяя круг сострадания

Принять себя возможно лишь в условиях открытого, лишенного осуждения пространства. Увидеть, понять и почувствовать других такими, какие они есть, можно только в свободном мире, где нет и намека на нашу «версию» реальности. Так мы сумеем быть вместе и взаимодействовать должным образом.

Говоря о сострадании, мы обычно подразумеваем тех, кто несчастнее нас самих. Перед нами открыто больше возможностей, мы образованны, здоровы и должны быть добрее к тем, у кого нет подобных благ. Однако в ходе работы с учениями о пробуждении становится ясно, что сочувствовать себе следует не меньше, чем окружающим. Сострадание является одной из самых трудных практик. Нет ничего сложнее, чем вступать в связи с людьми.

Сочувственное отношение к другим – настоящий вызов. Быть рядом с кем-то всем сердцем – будь то ребенок, супруг, родители, клиенты, пациенты или бездомная женщина на обочине – значит не отворачиваться от него, то есть не отворачиваться от самого себя. Иными словами, не нужно сопротивляться чувствам и переживаниям. Мы всецело принимаем себя, малейшие свои особенности – даже те, которые нам неприятны. Чтобы добиться такого результата, нужно стать открытым. В буддизме это иногда называется пустотой – состоянием, в котором мы ни за что не держимся, ни на чем не останавливаемся. Принять себя можно лишь в условиях открытого, лишенного осуждения пространства. Увидеть, понять и почувствовать других такими, какие они есть, можно только в свободном мире, где нет и намека на нашу версию реальности. Так мы сумеем быть вместе и взаимодействовать должным образом.

Недавно я общалась с одним стариком – последние четыре года он живет на улице. Никто его не замечает, никто не разговаривает с ним. Да, иногда ему бросают деньги, но прохожие не решаются заглянуть ему в лицо и не спрашивают, как у него дела. Естественно, у бродяги сильно обострены ощущение своего небытия для других людей, чувство одиночества и изолированности. Этот старик напомнил мне, что смысл сочувственных речей и действий состоит в том, чтобы при любых раскладах быть рядом с кем-то, а не отворачиваться от него в ужасе, страхе или злобе.

Быть сострадательным – дело непростое. Человеческая жизнь целиком строится из отношений – мы ежедневно с кем-то взаимодействуем. Однако, помогая другим людям, будь то больные СПИДом или раком либо женщины и дети, ставшие жертвами насилия, мы быстро замечаем одну вещь: человек, которого мы поддерживаем, провоцирует в нас возникновение неразрешаемых вопросов. В течение некоторого времени мы искренне заботимся о ком-то, но в один прекрасный момент внезапно начинаем ненавидеть этого человека, бояться его или чувствовать, что не в силах больше возиться с ним. Так происходит всегда, если наше желание помочь другим искренне. Рано или поздно глубоко заложенная в нас бомба взорвется, и мы столкнемся с самим собой.

Роши Бернард Глассман – учитель дзен. В Йонкере, что в Нью-Йорке, он заведует проектом по оказанию помощи бездомным. Меня ошарашило его заявление во время выступления. Он сказал, что занимается этим не для того, чтобы помочь нуждающимся. Для него вхождение в маргинальные слои общества равносильно работе с частями своей личности, которые он отказывался принимать.

Это пример классического буддистского мышления, но жить в соответствии с ним очень трудно. Трудно понять даже то, что, отрицая что-то в себе, мы отрицаем что-то во внешнем мире; и наоборот: отказываясь от чего-то во внешнем мире, мы отказываемся от чего-то внутри себя. Именно так все работает. Если мы сочтем себя безнадежными и опустим руки, то автоматически мы признаем таковыми и всех остальных и тоже отвернемся от них. То, что мы ненавидим в себе, мы начнем ненавидеть и в других людях. Сочувствие начинается с сострадания к самому себе, с принятия всех своих самых нежелательных и неприглядных сторон. Это не является неким проектом по самосовершенствованию, и это не идеал, к которому нужно стремиться.

В махаяне[13] есть девиз: «Во всем вини только себя». Смысл его примерно таков: «Если мне невыносимо больно, значит, я слишком крепко держусь за что-то». Речь не идет о самобичевании. Это лишь значит, что причина терзаний кроется в непреклонном стремлении все делать по-своему, упорно придерживаться какой-то линии, и единственный выход из тяжелой, нежелательной ситуации заключается в возложении всей вины исключительно на себя.

Люди бессознательно воздвигают барьер, называемый виной, между собой и другими, исключая возможность искреннего и открытого общения, и укрепляют его представлениями о том, кто прав, а кто виноват. Мы поступаем так по отношению ко всему, что вызывает наше недовольство. Это хорошо известный инструмент для облегчения тревоги и повышения настроения. Обвинения ограждают ваше хрупкое, мягкое, нежное и открытое сердце. Мы не хотим брать на себя бремя ответственности и вместо этого ищем тихое, удобное местечко.

В этом девизе заложен призыв к тому, чтобы изменить эту засевшую глубоко внутри каждого из нас тенденцию – гнуть свою линию во что бы то ни стало. Начните с малого. Всякий раз, когда в вас рождается позыв найти виноватого, понаблюдайте за собой: что вы чувствуете, почему так рьяно держитесь за себя? Каково это – обвинять? Что вы испытываете, когда отрицаете что-то? Что ощущаете, когда ненавидите? Что такое праведный гнев?

В каждом из нас достаточно мягкости и сердечности. Эти качества должны стать отправной точкой ко всем нашим действиям. Хватит упреков, остановитесь, сделайте паузу. В открывшейся тишине вы сможете почувствовать свою слабость так, словно пробрались к открытой ране, защищенной толстой броней, основанной на обвинениях.

Понятия наподобие сострадания и пустоты, из которых, кажется, соткан весь буддизм, ничего не значат до тех пор, пока мы не начинаем развивать свою врожденную способность просто быть, оставаться наедине со своей болью и не пытаться сбежать от нее. Испытывая, например, ярость, мы думаем, что есть лишь два пути совладать с этой эмоцией. Первый – начать обвинять других, возложив всю ответственность на чьи-либо плечи. Второй – устыдиться своего гнева и начать упрекать себя.

Чувство вины делает нас жесткими. Мы не просто указываем на то, что по нашему мнению «неправильно», мы хотим, чтобы восторжествовала «справедливость». Это касается любых отношений – брачных, партнерских, рабочих, духовных, общественных – нам хочется сделать их еще более «правильными», иначе приходится изрядно понервничать. Возможно, у нас есть некие идеалы и стандарты, под которые люди склонны подгонять отношения. Мы всем говорим, что наш муж, жена, ребенок, учитель или группа поддержки занимается чем-то странным и асоциальным на благо своей духовности. Или же втемяшиваем себе в голову какие-то догматы и убеждения и ревностно держимся за них, дабы обрести твердую почву под ногами. Мы отчего-то чувствуем, что должны все привести в соответствие со своими стандартами. Если ситуация становится невыносимой, мы тут же объявляем ее не имеющей права на существование, думая, что это единственная альтернатива. Вещи могут быть либо правильными, либо неправильными.

Мы делаем себя правыми или виноватыми постоянно, изо дня в день, неделя за неделей, месяц за месяцем, из года в год на протяжении всей жизни. Мы подозреваем, что только «честный» человек может чувствовать себя хорошо, и боимся оказаться неправыми, потому что не хотим ощущать себя «плохими». Однако люди могли бы с большим состраданием отнестись к своим слабостям. Что происходит, когда вы чувствуете свою правоту? Это как минимум приятно – ведь вы абсолютно уверены в себе, и большинство людей подтверждают это, соглашаясь с вами. Но, предположим, кто-то выражает протест. Что тогда? Мы злимся и становимся агрессивными. И если мы внимательно посмотрим на момент возникновения негативных эмоций, то поймем, откуда берутся войны. Так начинаются расовые столкновения: люди хотят отстоять свою правоту, и праведный гнев овладевает ими, когда они не встречают согласия. Суета насчет правоты и неправоты сильно сужает наш мир. Желание утвердить ситуации и отношения, сделав их стабильными и осязаемыми, противоречит природе самой материи: все сущее в принципе непостоянно и не имеет твердой основы.

Вместо того чтобы искать правых и виноватых, можно встать на Срединный путь. Мы словно оказываемся на лезвии бритвы, но удерживаем равновесие и не падаем ни влево, ни вправо. Быть на таком пути – значит отказаться от утвержденных, застывших форм реальности. Наши сердце и ум достаточно открыты, чтобы признать простую истину: мы возлагаем ответственность на кого-то извне, чтобы утвердить свое положение и обезопасить себя. То же справедливо и в отношении правоты. Способны ли наши ум и сердце просто зависнуть в безграничном пространстве, где нет никакой уверенности в том, кто прав, а кто нет? Можем ли мы находиться с кем-то в одной комнате, не думая о том, кто с нами, а кто против нас? Способны ли мы видеть, слышать, чувствовать других людей такими, какие они на самом деле? Это весьма мощная практика, занимаясь которой, мы заметим, как все время мечемся в поисках уверенности, пытаясь отстоять свою правоту и найти виновных.

Неважно, о ком идет речь – о нас самих, наших любовниках, начальниках, детях, местном скрудже или политической ситуации, – не вычеркивайте никого из своего сердца, не делайте из людей врагов. Начав жить согласно этому принципу, мы вскоре осознаем, что больше нет ни правых, ни виноватых. Мы поймем, что вещи в целом слишком неуловимы, чтобы навешивать на них подобные ярлыки. Все в этом мире двойственно и постоянно меняется, а мнений относительно одной и той же ситуации существует столько же, сколько людей, оказавшихся в ней. Не ищите абсолютной правды или абсолютной лжи. Это всего лишь обман, создающий иллюзию прочности и самодостаточности.

Здесь перед каждым встает более важный вопрос: каким образом мы собираемся что-либо изменить? Как сократить удельный вес агрессии, царящей сегодня в мире? Можете взглянуть на это на уровне отдельного человека: как научиться взаимодействовать и вступать в общение с тем, кто причиняет боль мне и многим другим? Как следует разговаривать с человеком, чтобы спровоцировать перемену? Как следует вести себя, чтобы мы вернулись на позиции изначально присущего нам разума? Как быть в случае потенциального конфликта, что делать, дабы избежать агрессии? Как общаться, следуя своему сердцу, чтобы сдвинуть дело с мертвой точки? Что нужно делать, чтобы растопить лед и чтобы обе стороны начали проявлять сочувствие?

Что ж, начать следует с принятия ваших переживаний. Отнеситесь с состраданием ко всему тому, что кажется вам недостойным существования. Если с помощью медитации вы намерены осознавать не только внутренний комфорт, но также и боль, если стремитесь оставаться пробужденными и открытыми по отношению ко всем своим чувствам, тогда что-то важное начинает происходить и что-то начинает меняться.