Смерть Несущая

— Но? — не унимался тот.

— Я взял учеников! — выпалил маг.

— Учеников?! — в изумлении воскликнул гном, — Зачем? После того, что произошло, я думал…

— Я тоже так думал, Элфи, но так было нужно, понимаешь? — с надеждой, Орэн посмотрел в голубые, как ясное летнее небо, глаза друга.

— Понимаю Орэн, — вздохнул Элфи, — На тебя опять накатило…. Сколько бед твоё шестое чувство должно всем принести, чтобы ты начал затыкать уши, когда оно на тебя накатит вновь?

— Надеюсь больше никаких, — грустно пробормотал маг, вновь устремляя свой взгляд на мирно потрескивающие поленья.

* * *

— Ну, идём уже? — взбунтовался Ким, когда я в очередной раз решила проверить, хорошо ли мы укрыли новые побеги 'глаза дракона'.

— По крайне мере в этом состоит наша реальная выгода, — не стерпела я.

Сколько можно гнаться за призрачными надеждами вырваться из Пограничья, тем более стать учеником Академии Магии Ирэми. Обречённо вздохнув, я поднялась с колен и подошла к брату.

— Ладно, пойдём, — пробормотала я, беря за руку Кима, и покорно следуя за ним. День выдался прохладнее вчерашнего, дул легкий северный ветер, как бы напоминая, что тепло скоротечно, а холод не отступит никогда. И вот уже совсем скоро нас ждут первые заморозки. Даже страшно становится, как представлю, что даже зимой придётся сюда таскаться. Нет ничего страшнее, чем оказаться зимой в наших горах! Однажды нам с отцом пришлось подняться в горы ранней весной, и я едва не отморозила себе ноги. Помню, как Рэйна ругала отца, накладывая специальные мази на мои ступни, что он взял детей в такой поход. Но всё же он был рядом и смог донести меня до дома, а что с нами будет, если подобное повторится без взрослых, страшно подумать! Быть может, старикан сам откажется от занятий с нами?! Или уедет ближе к зиме!

Мысли всё продолжали блуждать в моей голове, в то время, как ноги всё ближе и ближе несли к времянке вчерашнего знакомого. Когда до заветной обители знаний оставалось около десятка шагов, дверь тихонько заскрипела, и в проходе появился Орэн. На нём была холщёвая рубашка зелёного цвета, и совершенно просто скроенные порты. На вид самый простой деревенский мужик, если бы не те диковинные прозрачные кругляшки в золоченой оправе, взгроможденные на его длинный, тонкий нос. Помню, это так поразило меня! Я впервые видела очки и, если честно сказать, смутно догадывалась, зачем они нужны, ведь в Пограничье люди с плохим зрением привыкли доверять тем чувствам осязания, что работали исправно. Раздобыть подобные штуковины никому и в голову не могло прийти или же о существовании оных никто не подозревал.

— Приветствую вас молодые люди, — необыкновенно вежливо начал разговор маг. — Более всего в своих учениках я ценю пунктуальность.

— Но я не принесла с собой пунтальность?! — изумилась я. — Надо было вчера сказать, я бы у мамы попросила, а так извините, — как можно серьёзнее закончила я.

Вот старый бес! Пунтальность ему подавай! Мало того топали сюда целый час, так ещё и не с пустыми руками надо было! Вот наглый сыч!

Я даже толком повозмущаться не успела, как поляну, на которой мы стояли, озарил заливистый хохот старого мага.

— Да парень, я был прав, что с сестрой тебя в ученики взял, — всё ещё задыхаясь от хохота, бормотал Орэн, — с ней куда забавней будет.

Ким смущённо зыркнул в мою сторону.

— Пунктуальность, — медленно, проговаривая по буквам, продолжил маг, — означает способность приходить во время, надеюсь сейчас, и впредь тебе не придётся её у кого-нибудь выпрашивать, — поправив на носу очки, закончил маг. — Прошу вас в дом, юные господа.

Пунцовая с головы до ног я направилась в сторону времянки вслед за братом, смутно ловя себя на мысли, что ненавижу этого старика, даже больше, чем Эву, девочку с соседней улице, однажды назвавшую меня подкидышем белокурых демонов. Не люблю чувствовать себя глупой и тем более соглашаться с тем, что я глупа. Но именно так я и выглядела.

Войдя в избушку, я ожидала окунуться в полумрак ветхих стен, но внутри комната была светлой и уютной. Неизвестно откуда бравшийся свет освещал всё пространство, делая его гораздо уютнее, чем я ожидала. Кругом была странная для деревенского жителя мебель, обитая приятной на ощупь мягкой тканью, вдоль стен расположились книжные шкафы, а около единственного окна стоял большой лакированный стол. Хотя во времянке была небольшая печка, сейчас огонь в ней не горел, но дом всё равно был полон приятного, для наших мест, тепла. Ким не пытался скрыть своего изумления, и всё время крутил головой от одной стены к другой, жадно рассматривая книги, расставленные на полках, одному Орэну известно, по какому принципу.

— Нравится? — поинтересовался маг.

— Да, — чуть ли не задыхаясь от восторга, ответил Ким.

— С полки, что у окна можешь взять что-нибудь почитать, — добродушно предложил Орэн.

— Да, — замялся брат, — я лучше посмотрю.

— Не стесняйся, вы сюда учиться пришли, а начальный путь знания — это книги.

— Да неудобно как-то…, - начал было Ким, но вот меня зато его 'неудобно как-то' порядком достало.

— Читать он не умеет, что тут непонятного-то?! — выпалила я.

Ким раздосадовано повернулся в мою сторону, а красный румянец уже было начал заливать его смуглые щёки.

— Кто тебя просил, — рассержено фыркнул он, сжимая кулаки.

— А ты, болван, как учиться-то думал?! — это ж надо! Ни читать, ни писать не умеет, да ещё выделывается, что книжки ему нужны.

— Это правда? — положив руку на плечо брата, спросил Канэри.

— Да, — потупив взгляд, пробормотал Ким.

— А ты умеешь?

— А я что из золота деланная? — фыркнула я. — Если уж его не научили, то меня и подавно, женщина в наших краях разве что немногим дороже коровы. Так что, магистр, ни читать, ни писать, ни тем более считать мы не умеем. Как будете нас учить? Сразу предупреждаю: пороть — не дамся, — гордо вскинув подбородок, заявила я.

Лукаво улыбнувшись, маг сказал:

— Не страшно, есть вещи пострашнее порки.

Почему-то ему хотелось верить.

Дни полетели, словно кошмарный калейдоскоп из изучения письма, чтения, цифр, работы по дому, ухода за ненавистной травой из-за которой, чтобы всё успеть, приходилось вставать гораздо раньше, чем обычно. Меня всегда считали не слишком выносливым ребёнком, должно быть потому, что среди селян бытовало мнение, что именно старший близнец получает здоровье и силу характера, а младший всё остальное. Как ни печально мне признавать, но по части здоровья Ким и впрямь был сильнее и выносливее меня. С самого младенчества я постоянно болела, а учитывая здешний климат, это было чудом, что удалось прожить хоть один десяток лет и разменять второй. С каждым разом, что приходилось преодолевать гору, поднимаясь к Орэну, мне думалось, что я становлюсь сильнее, хотя моё самочувствие по возвращению домой твердило обратное. Ноги распухали и нестерпимо ныли, всё тело ломило так, словно по мне весь день прыгала бешеная коза. Не говоря о том, что во сне меня иногда лихорадило. Естественно тем, кто это заметил, был Ким, ведь спали мы с ним, как младшие дети вместе на печке. И вот как-то в одно прекрасное предосеннее утро, растолкав меня немного раньше обычного, он решил преподнести одну из своих светлейших идей.

— Ты со мной больше не пойдёшь, — не терпящим возражения тоном, сказал Ким.

— Ммм, — ещё не понимая до конца, что от меня хочет в такую рань этот болван, промычала я.

— Я тебя больше не возьму, — как можно резче повторил он.

Больше уснуть я не смогла, в голове всё тут же прояснилось и я буквально подскочила, ловко повернулась на другой бок и буквально взгромоздилась на брата. Должно быть, выражение моего лица говорило о многом, раз его решимость как ветром сдуло.

— Ну, послушай, Мара, ты посмотри, на кого ты стала похожа из-за этих занятий?! Ты думаешь, я не вижу, как ты всякий раз корчишься от боли, стоит тебя кому-нибудь задеть или попросить лишний раз встать вечером? Думаешь, не замечаю, как ты дрожишь по ночам? А сама горишь, словно вся в огне!!! Или не замечаю, как тяжело ты дышишь, когда мы утром идём к Орэну?!

На это возразить мне было нечего, но и сдаваться так просто я не собиралась.

— А ты наблюдательный, как я посмотрю? — переводя дух, съязвила я.

— Мара перестань, я же не слепой, — с болью в голосе, проговорил Ким.

— Тогда есть встречное условие братишка, — я едва ли не шипела, от злости, что выгляжу настолько жалкой в его глазах. — Хочешь ходить к Орэну, значит, будем делать это вместе или никак!

Растерянность на мгновение промелькнула в его взгляде.

— Зачем ты так, — это всё, что он мне сказал в это утро, а через час мы вместе вновь брели по горным тропам.

Орэн по обыкновению поджидал нас, сидя на небольшом крылечке перед столь жалкой, на первый взгляд, избушкой. Его глаза лучились теплотой и светом, будто глаза родного человека. Прошло уже около месяца с того момента, как мы впервые встретились. И, как это не странно, но он начинал мне нравиться. Моя враждебность с каждым днём всё больше исчезала, сменяясь уважением и лёгкой привязанностью. Ким же, как мне казалось, нашёл своё личное божество в лице почтенного старца.

— Что-то вы сегодня рановато? — улыбаясь, сказал маг.

— Просто раньше вышли, учитель, — с придыханием сказал Ким. — Я бы хотел с Вами поговорить, — Ким невольно обернулся в мою сторону, и продолжил, — наедине.

Орэн нахмурил брови, а я непонимающе уставилась на брата.

— Хорошо, Ким, — предвосхищая меня, затараторил маг. — Пройди. А ты, Мара, подожди нас здесь. И кстати, можешь не пытаться подслушать, стены защищены на этот случай.

Щёки мои запылали огнём, что означало — ещё немного и взрыва эмоций с моей стороны не избежать. Но на этот раз ничего кроме гневного взгляда в сторону мага и брата я себе позволять не стала. 'Вот всё-таки мерзкий старикан! А ещё минуту назад он мне даже нравился'.

Попыхтев немного возле двери, я неимоверными усилиями собрала волю в кулак и поплелась в сторону близстоящего пенька. Кое-как взгромоздившись на это подобие стула, подняла лицо к небу и решила, что раз меня так вот игнорируют, то я, в общем-то, тоже могу отдохнуть от них, наслаждаясь последними, едва согревающими, лучами северного солнца.

Когда маг вошел внутрь избы, за дверью ещё некоторое время раздавалось недовольное пыхтение, а затем быстрые удаляющиеся шаги. 'Ну и характер у этой козявки, маленькая, а темперамент, как у …, впрочем, не будем о грустном'. Тяжело вздохнув, Орэн повернулся спиной к двери и посмотрел на своё подмастерье.

— О чем ты хочешь поговорить, Ким? — спросил маг.

Парнишка выглядел растерянным и, будто бы не зная, как начать разговор, нервно переминался с ноги на ногу.

— Ну же, Ким, смелее, — Орэн ободряюще улыбнулся и жестом указал мальчику на стул, приглашая присесть.

— Учитель, мне неловко, начинать этот разговор, но я хочу, что бы Вы меня правильно поняли, — парень, будто собираясь с силами, передёрнул плечами и как-то чересчур резко сел на стул, сам же Орэн занял место, напротив, за столом.

— Если ты перестанешь нервничать и просто мне всё расскажешь, я постараюсь понять всё правильно, — мысленно Орэн призывал себя к спокойствию. Ким действительно волновался, вся его аура буквально кричала об этом. И ещё было чувство вины и ощущение, что он кого-то предаёт. Всё это настораживало, и волнение незаметно переходило и к самому магу.

— Я хочу попросить Вас…, - опять нервный вздох.

— Ну же, мальчик, не бойся, — да что такого произошло за эту ночь?! В глубине души Орэн переживал только об одном, что кто-то, наделённый даром, забрёл в деревню и прознал о том, куда ребята ходят каждый день. Но это было невозможно, и маг понимал это, но что же тогда?!

— Я хочу, чтобы Вы сказали Маре, что больше не будете с ней заниматься, — на одном дыхании проговорил парень. И тут же залился краской. 'Стыд…, точно стыд', подумал Орэн, разглядывая ауру ребёнка.

— Позволь спросить, почему я должен это сделать? — всё столь же спокойно, проговорил маг. Хотя в душе закралось нехорошее сомнение, может быть, мальчик завидует сестре? Ведь девочка буквально ловит всё на лету, в то время, когда Киму нужно немного больше времени. Неужели завидует? Маг ещё раз всмотрелся в ауру ребёнка, считывая его эмоции. Переживание, страх, любовь, вина. Нет, зависть тут ни при чем. Тогда что?

— Мара, ей тяжело, — промямлил Ким.

— Что-то не замечал, что ей тяжело даётся обучение, — ровным тоном сказал маг.

— Нет, Мара умная, очень умная, — в запале, затараторил парнишка, — у неё голова работает уж лучше, чем у меня, я точно знаю!

— Тогда почему, я должен перестать, с ней заниматься, Ким? Чего я не знаю? — Орэн старался говорить как можно более спокойно, ему казалось, что мальчику нужна поддержка, а такой тон беседы был то, что нужно.

Мальчик, коротко кивнул своим мыслям, и заговорил.

— Мама рассказывала, что когда мы с Марой родились, она думала, что сестра не выживет. Такой слабенькой она была, — Ким тяжело вздохнул, но всё же продолжил. — С тех пор мало, что изменилось… Все мы: мама, отец, братья, каждый раз вздрагиваем, стоит ей хотя бы чихнуть. Самая обычная простуда для Мары превращается в испытание на выживание. А для нас в пытку неизвестностью, переживёт ли или старуха Рэйна не справится, и уже вскоре будет поминальная лампада висеть над дверью нашего дома. Это страшно, учитель…очень.

— Я опять не улавливаю ход твоих мыслей, юноша, прошу тебя, давай ближе к сути того, что ты хочешь мне сказать.

Орэн нетрепливо забарабанил подушечками пальцев по лакированной поверхности стола.

— Я это к тому, что здоровья нет у неё, каждый день в горы лазать, да ещё осень начинается, а с приходом холодов ей совсем невмоготу станет. Но ведь упрямая как ослица, раз я хожу, то и она будет. Я Вас прошу, учитель, поговорите с ней.

Ким вот уже как несколько минут молча смотрел на своего наставника. Орэн же, подперев голову рукой, что-то замысловато выводил пальцами на поверхности стола, и, казалось, совершенно не обращает внимания на своего маленького ученика. В голове у старца в данный момент происходило совещание между всеми его 'Я' с целью выяснения, нужны ли ему вообще ученики? Если 'да', то нужно отстаивать интересы подмастерья до конца, если 'нет', то, как бы это рискованно не было, стереть деткам память, и пусть проваливают в свою деревню. 'А не кажется ли тебе, любезный маг, что надо было это сделать ещё тогда, когда впервые их увидел?'. И ведь была в этом истина. Он дал своё согласие обучать ребят, а это значит, что сейчас они полностью под его ответственностью. Он повел себя, непозволительно безответственно допустив, что бы всё шло своим чередом. Слишком много случайностей было в том, как они встретились, как легко он согласился их учить. Орэн понимал, что нет ничего случайного в жизни, есть закономерности, ведущие к определённой цели. И если сейчас он вот так просто откажется от деток, всё может стать действительно плохо. Ведь не бывает хуже наказания, чем участь тех, кто не узрел своего предназначения и отказался от него. У детей своя судьба, а его задача в том, чтобы подготовить их к стенам Академии. А дальше пусть будет так, как решат дети. Уже, к сожалению, а может, и к счастью, наверное, без него. Ещё множество мыслей роились в голове мага, но основное для себя и детей решение он уже принял. А останавливаться на полпути было не в правилах мужчины. Быть может, оставь он сейчас учеников и исчезни, то всё бы сложилось иначе, и жизнь их прошла бы столь же незаметно, как протекает существование камня на дне водоёма. Но этого не случилось.

Проведя рукой по своим длинным, пепельным волосам Орэн будто скинул напряженное размышление и вновь устремил взор на мальчика, что едва ли не прокусил губу в ожидании ответа мага.

— Хорошо Ким, я понял тебя. А теперь бери сестру, и ступайте домой, сегодня у вас выходной.

Реакция мальчика на последние слова мага, была весьма странной: сначала он покраснел, потом побледнел, затем сжал кулаки так, что побелели костяшки, и поджал губы.

— Вы прогоняете нас, — почти шепотом спросил Ким.

Орэн легко улыбнулся и провел ладонью по щеке мальчика.

— Нет, всего лишь говорю то, что говорю. Идите отдыхать.

— Но…, - попытался возразить ребёнок.

— Домой, — уже жестче сказал Орэн.

Прохладный ветерок играл с прядями моих волос, солнце согревало щеки и не давало замерзнуть в утренней прохладе. Впервые за последние три недели я вот так просто сидела и наслаждалась бездельем. Пока Ким промывал мозги нашему дорогому учителю на тему того, что мне не следует больше ходить на занятия, я наслаждалась вынужденным отдыхом. Конечно мне стоило догадаться, что он не оставит свою блестящую идею: '10 способов избавиться от родной сестры, или как выиграть войну, не дав ей начаться'. Именно так я себя ощущала. Что он там наговаривает старому дураку? А ведь я даже вступиться за себя не могу! Обрисует меня какой-нибудь развалиной, и что потом делать? Зачем магу больные ученики? Если ему и здоровые-то не всегда нужны. С того самого момента, когда я начала понимать всю разницу между собой и другими детьми, мне было больно. Им не составляло труда бегать целыми днями, купание в ледяной воде озера Ома не приносило вреда для здоровья, легкий сквозняк не укладывал их с лихорадкой в постель на недели. Это было так несправедливо, казалось мне. Болячки, словно стая голодных собак, накидывались на меня, стоило им только дать 'повод'. Мама давно ввела свод правил для меня: теплые носочки на ночь, в озере не купаться (когда она видит, конечно), прежде, чем выйти из хорошо натопленной избы зимой, остыть в предбаннике, и всякая подобная чушь. Конечно, можно было бы назвать это чушью, если бы не весь трагизм ситуации. Соседи, всякий раз, когда я в очередной раз заболевала, сочувственно косились на мать. И я понимала, что означают эти взгляды: 'Кто ж у тебя задаром такую девку замуж возьмёт? Да и какой толк-то от такой в хозяйстве? Померла бы уж, всё полегче стало бы'. Именно так я это воспринимала. И, каждый раз, когда шла на поправку, думала, что просто обязана выжить, хотя бы назло 'добрым людям'. Каждый раз, выходя на улицу с братом, старалась не уступать остальным ребятам ни в чем. Может быть, даже занятия с Орэном, где-то в глубине души я воспринимала, как очередное испытание. Я верила, что, чем строже к себе буду относиться, тем сильнее стану.

Размышляя обо всём этом, я не заметила, как дверь старой избы отворилась, и ко мне подошел Ким.

— Идём, — коротко сказал он.

Недовольно открыв глаза и сощурив их под ярким солнцем, я посмотрела на брата.

— Куда?

— Домой, — недовольно буркнул брат.

— Зачем? — всё еще не понимая, чего он хочет, спросила я.

— Учитель сказал, — громко вздохнул Ким.

— Ну, теперь ты доволен? — уперев руки в бока, как это делала мама, спросила я.

— Нет, идём, — повторил Ким.

— Ну, идём, — закусив губу, согласилась я.

И что теперь делать? Как всё исправить? Вечно влезет, а я потом думай, как с этим быть и что делать? Легко соскочив с облюбованного мной пня, я взяла брата за руку и пошла в сторону дома. Спрашивать Кима об их разговоре сейчас было глупо, скорее всего, накричит на меня, снимая напряжение, а потом будет дуться полдня. Ругаться настроения не было. Я чувствовала, как переживает брат. Волна негодования исходящая от него буквально проходила от его руки в мою, поднимаясь выше к горлу. Ничего, я всё исправлю, что бы мой двойняшка не натворил. Успокаивая себя, что нет ничего неисправимого, мы незаметно дошли до родной избы.