Смерть Несущая

— Куда намылился? — рявкнула я.

Глаза брата округлились, и он как-то странно, непонимающе на меня уставился.

— Ты что Мара? Он нас приглашает, — с фанатичным блеском в глазах проговорил Ким.

— И что? Мы его даже не знаем! — с явными нотками отчаянья пролепетала я. — Ни кто он, ни как его зовут вообще! Может он вовсе и не тот маг, которого Дирк видел…или вообще не маг.

Старик как-то странно на нас посмотрел, потом перевёл взгляд лучисто серых глаз на меня, коротко вздохнул, видимо что-то для себя решая, и заговорил:

— Меня зовут Орэн Канэри, и я действительно тот, кого видел этот ваш Дирк, — припечатал старичок.

Ким резко дернул плечом, освобождая себя от моей хватки. Оправил рубаху и повернулся лицом к Орэну.

— Я Ким Арелли, а это моя сестра Мара. Фамилия нам дана в знак признательности к заслугам нашего деда, Элдая Арелли, во время Великой Северной войны. Мы дети кузнеца из пограничной деревни на северной границе королевства Ирэми. И для … нас честь познакомиться с Вами Эсс Канэри, — всё столь же благоговейно продолжал распинаться мой братец.

Нет, ну это не выносимо! Еще бы ключи от нашего амбара ему всучил и карту нарисовал где мама деньги хранит.

— Всю ночь учил болван? — не выдержала я.

Старик поперхнулся смешком, но ничего не сказал.

— Сама ты дура! — взорвался Ким, и что есть мочи ухватился за прядь моих волос и резко дёрнул вниз.

Ох, что тут началось! Резкая боль пронзила голову, и я с воплями, что было силы, наступила пяткой на правую ногу брата. Мы дружно повалились на землю и начали кататься, как две дикие кошки. Царапая и лупя друг друга по самым уязвимым местам. Всякий раз, когда я кусала его за предплечья, Ким начина тянуть меня за волосы ещё сильнее, ощущение было, что кожа вот-вот оторвётся вместе с волосами. Но это лишь разоряло меня ещё больше. Вот вам и братская любовь! Великая вещь!

Так бы мы, наверное, и убили друг друга на этой Богиней забытой горе, а нашли бы нас лишь следующим летом или, и того хуже, никогда бы не нашли, если бы нас не прервал совершенно восторженный, заливистый смех. Так смеются лишь маленькие дети, впервые видящие что-то забавное, и не скупятся поделиться своей радостью с окружающим миром. Мы одновременно замерли. Ким лежал на мне, прижимая всем телом к земле, в кулаке у него были намотаны мои волосы, но смотрел он совершенно в другую сторону. Проследив за его взглядом, я тоже замерла.

Орэн уже не стоял в проеме двери, а сидел, сотрясаясь всем телом от заливистых раскатов смеха. На глаза у него уже наворачивались слёзы, которые он как-то нелепо утирал рукавом своей серой мантии. Мы продолжали лежать, боясь даже пошевелиться. Какие же мы идиоты! Устроить такое на глазах у уважаемого человека, да ещё и мага! Ким виновато посмотрел на меня и одними губами прошептал 'прости', я кивнула и тоже только взглядом указала на свои волосы, он мгновенно их отпустил.

Ещё с минуту похихикав и немного отдышавшись, раскрасневшийся старичок поднялся на ноги и с трудом заговорил.

— Я согласен, — кивнул он Киму, — но только, если и сестра твоя будет учиться, так веселее, — хихикнул подлый старикан, поворачиваясь к двери. — Жду вас завтра в это же время, скажете кому, что я тут живу, можете смело переставать мечтать о прекрасном будущем, где вы живы и все части вашего тела на месте.

Дверь захлопнулась, а мы, казалось, уже буквально вросли друг в друга.

— Ну, это ж надо, до чего противный старикан! — разорялась я, на обратном пути к дому.

К слову сказать, обратный путь занял у нас куда меньше времени, чем всё это скалолазание. — Я согласен, но только если и сестра твоя будет учиться, так веселее, — передразнивая речь старика, не унималась я. — Да, кто ему вообще сказал, что я хочу?! Ноги моей не будет в хижине этого полоумного!

Ким растерянно посмотрел в мою сторону и резко остановился.

— Ты чего встал? Итак влетит от мамы, целый день дома не показывались! А ты ещё и передохнуть решил! — уперев руки в боки, как часто делала мама, я решила произвести столь же грозное впечатление на братца.

— Ты ведь этого не сделаешь Мара, — как-то потерянно, пролепетал Ким.

— Чего я не сделаю? — не поняла я.

— Ты ведь не отнимешь у меня такой шанс, правда? — тёмные брови брата жалобно приподнялись вверх.

— Я… я не хочу туда больше ходить, — еле удерживая стойкость, продолжала я.

Ким глубоко вздохнул и перевёл взгляд на снежные вершины окружающих нашу деревню гор. Но ничего не сказал. Это молчание было стократ хуже намечавшейся перепалки. Я видела, как потускнел его взгляд, как разочарование и обречённость рождается в его сердце. Как картина его будущего медленно, но верно вырисовывается у него в голове. Вот он подросток, через пару лет молодой парень, через год женатый мужчина, с краюхой землицы на окраине деревни, через десяток лет у него уже пара ребятишек, на которых ему не хватает денег, чтобы достойно прокормить, а потом он уже выжатый до капли старый и немощный старик. Старик живущей всё в той же лачуге на берегу северного озера Ома королевства Ирэми… Всё это мы наблюдали каждый день в нашем маленьком, ограниченном от цивилизации мирке. И тут, внезапно, я поняла, что-то же ждёт и меня! И нельзя сказать, что раньше я этого не понимала, нет. Просто сейчас, когда я видела эту обречённость во взгляде брата, то будто видела себя со стороны, и это было жалкое зрелище.

'Что ж ладно, но я себе не прощу, если хоть немножко не выгадаю с этого'. Злорадно ухмыльнувшись своей находчивости, вновь начала разговор:

— Хорошо, я согласна…, - я даже не успела договорить, как братец схватил меня за руки и начал прыгать вокруг, пытаясь увлечь за собой.

— Но! — в отчаянии упустить момент, рявкнула я.

— Но, — насторожился Ким. И не зря!

— Да, есть одно но! И я бы даже сказала не одно, — хитро сощурившись, продолжала я. — Ты, — выразительно ткнув пальцем ему в грудь, и наслаждаясь своим превосходством и предстоящими плодами этого сотрудничества, сказала я. — Берёшь на себя половину моих дел по дому и хозяйству, да так, чтобы никто, естественно, об этом не догадался.

— Но Мара, — взвыл брат, — Это же бабьи дела!

— И что? — изумилась я. — Тебе же охота к этому старикану таскаться в гору каждый день, а не мне!

— Надо мной все смеяться будут!

— Не будут, будешь делать то, что обычно делаю я, когда одна, — не выдержав, я всё-таки расплылась в своей самой зловредной ухмылочке.

— Я тебя… я тебя…, - так и не сумев договорить, что 'он меня', и злобно пыхтя, Ким прошагал мимо, буркнул, что согласен и поспешил в сторону деревни.

Я же в свою очередь, окрылённая столь выгодным сотрудничеством, поскакала в след.

Должно быть, было уже около шести вечера, когда двое ребятишек показались на окраине деревни. Солнце уже позолотило ровную гладь озера, раскаленная за день земля отдавала тепло вечернему воздуху, наполняя его ароматами травы, теплого дерева и, естественно, пищи, что готовилась в каждом доме вдоль улицы.

Мара и Ким, как ни в чем не бывало, вприпрыжку шли домой. Усталость, как рукой сняло, стоило учуять, что уже время ужина. Аромат свежего хлеба и жаркого с рыбой и картошкой буквально впитался в разогретый солнцем воздух. Пройдя окраину деревеньки, когда до дома оставалось всего ничего, незадачливую парочку окликнул их закадычный приятель Дирк.

— Мара, Ким! — надрывно кричал парнишка, пытаясь их догнать. — По…по…дождите меня! — задыхаясь верещал он.

— Наверное, от самого дома своего за нами гонится? — предположил Ким. Мара согласно кивнула.

Дирк жил на самой окраине деревни, там, где обычно селились, те, кто волей случая оказался младшим в семье и на наследство, соответственно, рассчитывать не мог. Или же попросту был родом не из зажиточных крестьян. К отцу Дирка можно было отнести как первое, так и второе. Младший, да ещё и бедняк даже по меркам деревни. Наверное, поэтому Дирк был единственным ребёнком в семье. Крестьяне крестьянами, а здесь, на севере Ирэми, за естественным приростом населения следили очень строго. Во многом благодаря королевскому налогу на каждого ребёнка. Королевство не желало плодить нищету, оттого, чем больше было в семье детей, тем соответственно лучше она жила. А вопросы с нежелательной беременностью решала знахарка Рэйна, древняя старуха, знавшая не только, как лечить, но и убивать…

Через несколько минут, рыжеволосый, весь в веснушках мальчуган, всё-таки нагнал двойняшек. Некоторое время он пытался отдышаться от длительной пробежки, жадно хватая ртом воздух. Первой не вытерпела Мара.

— Хватит Дирк, нам домой пора, выкладывай, чего хотел или мы пошли, — девочка сердито вздернула бровь.

— Да, я поэтому вас и догонял! — всплеснул руками Дирк, — Нима тут сегодня такое устроила! Вас искала! Грозилась, что только появитесь, она вас выпорет так, что неделю сесть не сможете. К отцу моему приходила … а я на озере был, пришел домой, так он меня так за ухо дёрнул, думал оторвёт, — парень обиженно ухватился за покрасневшее от недавней взбучки ухо. — А я-то откуда знаю, куда вас леший унёс?!

— Ты что сказал, что один там был? Без нас?! — вскрикнул Ким.

— А ты бы не сказал, если бы тебя так за ухо отодрали, — обидевшись, насупился Дирк.

— Я бы ни за что тебя не выдал.

'Мальчишки', буркнула про себя Мара, а вслух добавила.

— Ладно, Дирк, спасибо, что предупредил, идём Ким.

— Ты чего! Да мать нас по стенке размажет, — выкрикнул Ким, выражение, которое обычно использовал Карим или отец. Сам он смутно догадывался, как такое вообще может быть.

— Не размажет, если мы ей расскажем, где на самом деле были, и чем завтра будем заниматься, — хитро сощурилась девочка.

Ким шокировано уставился на сестру, но та, как будто так и надо, ещё раз поблагодарила Дирка и повернулась к дому. Паренёк хотел было спросить, где же они по-настоящему были, но парочка уже удалилась на приличное расстояние.

'Вот так всегда, сами в себе, двойняшки, чтоб их! Хоть бы мне рассказали, а я за них страдай', окончательно разобидевшись, Дирк обречённо поплёлся к дому.

— Ты что, с ума сошла, мать ни за что не разрешит! — негодовал мой неразумный братик, а я всё сохраняла, неимоверным трудом, серьёзное выражение лица.

Но до нашей калитки оставалось уже шагов десять, и пришло время посвятить моего братца в планы нашего прикрытия. Я резко остановилась.

— Скажи, Ким, ты правда надеялся ходить на свою дурацкую учебу в течение неопределённого срока ежедневно, не вызывая вопросов?

На мой справедливый вопрос, Ким недовольно хмыкнул, но так ничего и не сказал. Довольная произведённым эффектом, я улыбнулась.

— Тогда скажи, может у тебя есть план? Нет? Тогда доверься той, кто всегда вытаскивает тебя из самых страшных неприятностей, — это было правдой. Я была для Кима кем-то вроде хранителя, всегда приходившего на помощь, вытаскивающим его из самых запутанных передряг, и он это знал. Началось всё с того, когда моего брата затянул водоворот на озере Ома, и я кинулась за ним. Никто не верил, что шестилетней девочке по силам вытащить мальчика, брата из воды. Но они не знали, на что способна моя любовь к нему! Я выплыла и вытащила его. Хотя до сих пор вспоминаю, как тысячи ледяных ножей впивались в кожу, парализуя тело, парализуя дыхание, но тогда это было неважно…только брат, вот что имело значение.

— Не знаю, братец, заметил ли ты, — специально растягивая слова, испытывая его терпение, начала я, — Но, около хижины я заметила кое-что интересное…

— Ну, хватит Мара, говори! — как всегда, никакой выдержки.

— Ладно, — почему он никогда не даёт насладиться мне своей сообразительностью?! — Там была поляна, понимаешь целое поле 'глаза дракона'!!!

— Что? — брат удивлённо посмотрел прямо мне в глаза.

'Глаз дракона' — это растение, которое ценится в Ирэми на вес золота. Растёт оно только в горах, причем круглый год, созревая в самый жгучий мороз. Найти такой кустик — уже великое достижение, а большую поляну — что-то нереальное. Растение это — кладезь питательных веществ, широко используемое в целительстве, ускоряющее заживление ран, притупляющее боль и дающее жизненную силу. Я знала, как оно выглядит не понаслышке, старая Рэйна как-то лечила ею Тэйро, одного из наших братьев. Я же ходила с ней в горы за этой травкой и отлично помнила, что она из себя представляет.

Когда мы шли в этот сумасшедший поход моего брата, то заметила поляну буквально усеянной 'глазом дракона' и решила, что надо будет маме рассказать, ведь, как она говорит, деньги лишними не бывают. Мы могли бы купить эту землю и выращивать на ней травку.

— Мы будим ходить и охранять нашу травку тогда, когда нужно. Всё равно, никто не ходит в горы по осени, да и летом там делать нечего, и для нас это отличное прикрытие и семье выгода. Зимой продадим и может даже нам что-нибудь перепадёт, а в то же время, у нас есть повод ходить на твои дурацкие занятия с чокнутым стариком. — С как можно более деловым видом, подытожила я.

— Иногда ты меня пугаешь сестра, — растерянно пробормотал брат, и мы двинулись в сторону дома.

Естественно мама нас уже ждала…с розгами в руке. Но, услышав мой рассказ о 'глазе дракона', тут же растерялась. Мы с братом гадали, что же переборет в матери — желание обеспечить семью или наказать нас за непослушание. Как я и предсказывала, побороло первое, и завтра нам с братом следовало идти беречь 'зимний урожай', не говоря никому ни слова, даже братьям и Дирку. Нам вобщем-то не очень-то и хотелось.

К ужину собралась вся семья: мой отец, уставший и голодный после дня, проведённого в кузнеце, летом заказов было особенно много, Карим и Тэйро, помогавшие весь день отцу, Бьёрн, вернувшийся с рыбалки вместе с Элдаем, братом, которого назвали в честь нашего предка, и мы с Кимом. Мама поставила в центр стола большой горшок, в котором было жаркое, а рядом горшочек поменьше, с едой для меня. А всё дело в том, что помимо слабого здоровья Боги наградили меня ещё и загадочной для нашего края болезнью, и имя ей — аллергия! Есть я могла, без вреда для здоровья и не рискуя при этом умереть от удушья, только самые незатейливые продукты и, конечно же, никакой рыбы. Может, из-за этого и происходила моя неестественная худоба?

Нима села на другом конце лавки, давая знак начинать ужин. Этот ритуал был для всей семьи обязательным и каждодневным. Отец первым наложил себе порцию в тарелку, далее была мама, потом Карим, Тэйро, Бьёрн, Элдай, Ким и я, как всегда, в конце и с отдельным горшочком каши сваренной на воде.

— Представляешь, Нима, сегодня у старосты коня подковывали, думали, не приструним, совершенно неуправляемый мерин, хорошо Тэйро к нему подход нашёл, а то так бы и провозились до ночи.

Дальше беседа потекла своим чередом. Мама отчитала Тэйро за неоправданный риск, потом Элдай начал рассказывать об их рыбалке с Бьёрном, какой потрясающий улов к ним пришёл, и что завтра им было бы не плохо съездить в Карген, городок местного значения, продать пойманное. Я и Ким были на редкость молчаливы, заметил это лишь Бьёрн.

— А вы что с нами не хотите? — изумился он.

— Нет, — ответила за нас мама. — Они завтра будут мне помогать по хозяйству.

— Сочувствую, мелюзга, — не особо сочувственным тоном, сказал Элдай и злорадно улыбнулся. Иногда мне кажется, что Элдай такой гад, что не будь он мне братом… Лучше не будем об этом. Далее ужин протекал спокойно, больше никто особо разговаривать не хотел.

Отец встал, что давало команду всей семье о завершении ужина, мне же это возвещало о мытье посуды. Когда все разошлись, Ким решил пойти за Бьёрном, резво поднимаясь с лавки. Ну, вы только посмотрите, каков наглец?!

— Куда намылился? — ухватив его за рукав, ехидно поинтересовалась я.

— Ты чего, Мара? Бьёрн с Элдаем завтра в Карген едут! — восторженно завопил брат.

— И что? Уже забыл о нашем уговоре? — я приподняла бровь и посмотрела прямо ему в глаза. — Иди, воду налей вон в тот чан и подогрей.

— Зачем это? — непонимающе спросил Ким.

— А затем, что будешь посуду мыть под моим присмотром.

— Я думал, ты пошутила, — опустив плечи, и грустно вздыхая, Ким подхватил небольших размеров железный чан и поплёлся к выходу из дома. Путь ему перегородила мама.

— И куда ты тащишь эту посудину? — подозрительно сощурившись, спросила она.

— Маре помогу, мужик я или кто, что она будит тяжести тягать, — с видом мученика или героя пробормотал Ким.

— Великая Богиня, — всплеснула руками мать и накренилась в сторону стены. — Мужика, хоть одного мужика родила, — растерянно пробормотала она. — Ступай сынок, ступай, — таких ласковых слов должно быть от неё никто в жизни не слышал.

Так началось наше взаимовыгодное сотрудничество с Кимом и при этом с полным материнским одобрением.

Глава 2

Орэн Канэри, вот уже несколько часов после ухода новоиспечённых учеников, сидел, не двигаясь в своём любимом кресле качалке. Заворожено смотря на мирно колышущееся пламя в камине. Именно в камине. Ведь не зря он проделал весь этот путь из самого Эдэльвайса, столицы Ирэми, до его северной границы пешком, чтобы возвести портал из маленькой времянки в горах в свое собственное жилище. Теперь, если ему понадобиться покинуть Ирэми, то стоит всего лишь открыть портал и он уже на границе страны. Проблема заключалась в том, что нужно было видеть то место, куда открываешь проход, а также в нежелании Орэна, чтобы об этом кто-либо знал. Вот и пришлось пешком пересечь всю страну и так глупо попасться двум незадачливым ребятишкам. Но больше всего Орэна потрясло то, что у детей был дар. Причем у обоих. Это, конечно, не являлось причиной, по которой он обычно отбирал своих учеников, но интуиция, которой он привык доверять в течение своей долгой жизни, говорила ему, что эти дети важны. И он просто не смог отмахнуться от внутреннего голоса.

— Болван, — прорычал Орэн в пустоту.

— Это вы мне, магистр? — раздался сиплый голос слуги Орэна, стоявшего у дверей гостиной.

— Нет, Элфи, это я себе, — всё так же отстранённо пробормотал маг.

Элфи был старым гномом и работал у Орэна так давно, что ни один из них не помнил, сколько именно. Обычно гномы редко покидают горы, в которых были рождены, но только не Элфиральд дэр Альвэ. Он ненавидел всем своим сердцем жизнь в горах и основной вид деятельности гномов — оружейное мастерство. Элфи сам покинул родовое гнездо в Соколиных Горах, находившихся далеко на севере, и решил жить в Эдэльвайсе, где и встретился с Орэном. За долгое время служения у мага, Элфи стал полноправным членом семьи Канэри. Его тонкая душевная организация и творческое мышление с трудом уживались с внешностью. Поэтому, вопреки сложившимся стереотипам и традициям, Элфи не носил длинной гномьей бороды, одевался у лучших портных и выглядел зачастую изысканней любого светского вельможи, но только маленького роста и со смешной походкой.

— Магистр, вы не в духе? — участливо поинтересовался гном, присаживаясь на мягкий табурет рядом с магом.

— И сам не знаю, — грустно вздохнул Орэн.

— Как прошла поездка? Портал готов? — Элфи был единственным из приближённых Орэна, кто знал о планах своего хозяина.

— С этим никаких проблем…