Смерть Несущая

Марина Александрова

Смерть Несущая

Пролог

Длинные изящные пальцы судорожно сжали простынь и вновь резко разомкнулись. Схватка прошла, но лишь чтобы дать возможность заново вздохнуть. И вновь пронзительно тянущая боль затмила сознание. Женщина мучилась в агонии вот уже несколько часов, и некому было помочь ей, не к кому обратиться. Просто потому, что так надо. Необходимо справиться самой, надо чтобы никто не знал о том, что произойдёт этой ночью. Только она и её страж, что мертвенно бледный стоял возле стены, будто статуя из белого мрамора, не в силах взглянуть на свою госпожу.

'Никто не должен помогать, никто! Слышишь? То, что произойдёт этой ночью, не должно стать известным! Клянись…', шептала она, когда всё только начиналось. И вот, уже второй час он стоит, беспомощно взирая на неё. Видя, как кричит, женщина, которую он поклялся оберегать. Как по маленькой серебристой капле её жизнь покидает измученное тело. Невозможность что-либо изменить буквально сводила с ума. Он стоял, судорожно сжимая и разжимая кулаки, взгляд молодого человека казался стеклянным и пустым.

Вены на бледных ногах женщины казались черными змеями, тянущимся всё выше к бёдрам. Время уходило, и отрава в крови его госпожи прогрессировала, распространяясь по некогда сильному и бессмертному телу. Черное серебро, яд, который невозможно распознать ни в еде, ни в питье, ни даже на одежде. Достать такой яд практически не реально, как и невозможно излечиться. Медленно, клетку за клеткой, смертоносное зелье отвоевывает тело своей жертвы, продлевая агонию на долгие дни, если жертва обездвижена, и на считанные часы, если продолжает активно двигаться.

Ливерайя, Владыка Кайруса, хранительница Грани, очень торопилась попасть под защиту родных стен, так как срок её родов неумолимо близился. Но дела в эльфийских землях не терпели отлагательств. Обстановка на границе королевства эльфов и людей накалялась с каждым днём. Было необходимо срочное стороннее вмешательство. Именно тогда Арда'ар, повелитель эльфов и просто старый друг призвал её, заверив, что в состоянии обеспечить ей безопасность и все необходимые условия. А она… она не могла отказать, когда просил Ар. Белокурая демоница на сносях, последняя из рода Серебряных демонов, отправилась в своё политическое путешествие инкогнито. Взяв одного единственного стража и не известив о своём решении Cовет. Непозволительная глупость и беспечность, обернувшаяся для неё необратимыми последствиями. Когда конфликт был улажен, Арда'ар, предложил открыть портал для возвращения Ливерайи, на что Лива, не задумываясь, дала свое согласие. Но что-то пошло не так. Портал выкинул их где-то на окраине человеческих земель, схлопнувшись, словно и не было его вовсе. Любые попытки открыть новый не давали результата. Магия оказалось заблокированной. Точнее не так, место, где они находились, оказалось изолированным от силовых потоков. Именно тогда она впервые почувствовала первые признаки недомогания. Дримлеон, верный страж и соратник, нашёл маленькую времянку в горах, куда и доставил свою госпожу. Обращаться за помощью к людям было ещё более опасно, чем беременной женщине, демонице, подниматься в горы. Лива понимала, что с каждым шагом по этой горе, её время и время её не рождённого дитя тает. Она понимала, что, кто бы ни совершил это покушение, своего он добился в любом случае. Мысль о том, что это мог быть Арда'ар причиняла боль, и она гнала от себя её. Нельзя думать о том, что уже не имеет значения, сейчас она попытаться сделать так, чтобы обойтись минимальными потерями в сложившейся ситуации. А именно спасти свое дитя, будущего наследника.

Тонкий детский вопль пронзил окружающее пространство, разрезая мир надвое. На то, что было 'до' и то, что будет 'после'.

Женщина облегченно выдохнула, но тут же взяла себя в руки, из последних сил собирая волю в кулак. 'Ещё не всё, ещё немного и я отдохну', приободряя себя, она привстала на одном локте.

— Дримлеон, — прошептала она. Фигура у стены вздрогнула, и лишь легкий, неуловимый ветерок коснулся её лица, а глаза уже увидели встревоженное лицо, склонённое над ней.

— Подай мне игнис, — дрожащим от боли и напряжения голосом, попросила она.

— Но…, - не верящими глазами посмотрел страж.

— Не спорь, Дримлеон, ты не хуже меня знаешь всю необходимость, — хоть слабость затмевала сознание, но Владыка всегда должна вести себя как Владыка, это Лива знала как никто другой, — Помоги мне сесть и взять ребёнка, — уже более твердо проговорила она.

Страж помог подняться своей госпоже, и с нескрываемым трепетом потянул свои руки к маленькому, перепачканному слизью и кровью, комочку.

— Стой, — будто опомнившись, вскрикнула женщина, — Первым прикосновением должно быть моё, я должна передать ей…, - здесь Лива запнулась, неужели всё таки час её пришёл, так скоро, так быстро… Казалось, что века прожитые ею — всего лишь минуты, столь скоротечные и уже, увы, недосягаемые. Если бы всё сложилось иначе, она смогла остаться жить. Смогла бы воспитать своё дитя, а не проводить древний жестокий ритуал, держась за последнюю надежду, последнюю опору Кайруса. Но где-то глубоко внутри она испытывала ни чем не прикрытую радость, совсем скоро, когда она уйдёт за Грань она встретит его… Эллиэн, истинный император, её муж, её сердце, что разбилось полгода назад. Если бы не долг перед страной, если бы не её нерождённое дитя она бы отправилась следом за ним в ту же секунду, как узнала о его гибели. Но ведь жизнь забавная штука, сейчас, когда она видит плод их любви, она так хочет остаться, а ей уже пора уходить. Обреченный вздох вырвался из груди женщины. Ничего уже не изменить. Одно теперь для неё было совершенно точно известным. Кто-то методично вырезает весь правящий дом Кайруса, и сейчас уйдёт и она. Самое главное теперь — это помочь своему малышу тем, чем она ещё в состоянии.

Дрожащими руками Ливерайя потянулась к ребёнку, маленькому горячему тельцу, как будто созданному для её рук. Крик его неожиданно смолк, и ещё совсем мутные серые глазки открылись. 'Глаза твоего отца', подумала женщина, 'Ещё пока не вошли в свой цвет, но обязательно войдут…'. Легкая улыбка озарила лицо Владыки, словно восходное солнце.

— Игнис, — Лива протянула руку, в которую страж тут же вложил серебряный серпообразный кинжал, — Запомни Дримлеон, когда придёт время ты поможешь ей, ты найдёшь и не оставишь её, что бы не случилось. Ты должен найти ей семью среди людей, я не хочу, чтобы о ней стало известно, кому бы то ни было! Мое дитя найдёт покой под сердцем своей матери, для всех это станет истиной…на какое-то время, пока сила в ней не пробудится, и она не сможет постоять за себя. Ты поможешь ей тогда, а до того времени тебе придётся исчезнуть. Придёт время и всё встанет на свои места…

— Я клянусь тебе Владыка, — четко проговорил страж.

Женщина кивнула и ещё раз улыбнулась.

— Спасибо тебе, мой друг. Я не забуду тебя даже там, где память уходит с каждым последним вздохом, — Женщина перевела взгляд на девочку, и улыбка её стала ещё шире. — Я нарекаю тебя 'Смерть несущей', Майэ'раами, наследницей трона Кайруса. Настанет тот день, когда с твоим приходом придёт и Солнце с Луной на одном небосводе, чтобы почтить истинного правителя Грани. Я обрезаю твою пуповину вместе с жизнью моей, дарую тебе силу наследия всего рода и надежду, что придёт с твоим правлением.

Серебряный серп охватило голубое сияние. Женщина перехватила оружие поудобнее и одним точным движением отсекла пуповину младенца. Лива тяжело вздохнула, сил почти не было, но нужно было продолжать, времени остаётся всё меньше и меньше. Свободной рукой женщина провела в воздухе, будто пытаясь что-то нащупать, ощутить. Её тонкие пальцы резко сомкнулись, и в них оказалась тончайшая голубая нить.

— Отдаю тебе, дочь моя, силу с обрезанной нитью, право и наследие рода. Прими мой дар, да будет так.

Прежде чем страж сумел перехватить руку женщины, серп, занесённый ею, уже оборвал жизнь, той, кто была всем не только для него, но и для целого государства. 'Прощай моя Владыка, моя госпожа, мой друг'.

Обрезанная нить в руке Ливы зашевелилась и, словно маленькая змейка, извиваясь, устремилась к тельцу ребёнка, соединяясь с его серебряной нитью. Ритуал был завершён.

Глава 1

Жара стояла уже вторую неделю, неслыханная роскошь для обычно дождливого края на севере Ирэми. Откуда-то появившиеся, будто в одночасье, бабочки без устали опыляли совсем недавно распустившиеся цветы. Народ точно так же повылезал из своих избушек, чтоб хоть немного насладиться первым и, наверное, последним солнышком в этом году. Кто-то бесцельно околачивался около соседских участков, пытаясь завести пустой и от этого ещё более приятный разговор: о погоде; урожае; о том, кто с кем подрался на прошлой неделе, а в особенности из-за чего; кто и что про кого сказал, и как сам рассказчик ненавидит сплетников. Эх, была б его воля он бы их всех…

Другие же старались как можно вежливее отделаться от таких визитёров и заняться собственными делами по хозяйству, пока не закончилось их маленькое короткое лето. Ребятня целый день слонялась на улице. Особенное скопление было у озера. Хоть вода и не успевала хорошенько прогреться за столь короткий срок, но это мало кого останавливало от удовольствия разбежаться с берега и с воплями радости плюхнуться в ледяную воду. Ведь лето скоро закончится, и не отпросишься так просто у мамки от домашних дел!

Северное лето было настолько коротко и настолько редко выдавалось таким жарким, что, когда приходила подобная пора, то почиталась, словно сама Великая Богиня сходила с небес прямо во двор к местному старосте. Детям разрешалось не работать всё это время, взрослые организовывали всеобщее гуляние каждый седьмой день недели. И всем до единого жителям следовало проводить это время так, как им нравится. Естественно, что большинству 'нравилось' навести порядок в своих огородах и попытаться вырастить, что-нибудь морозоустойчивое, чем впоследствии кормить семью или выгодно продать в ближайшем городке. Деревня продолжала существовать лишь благодаря огромному озеру Ома, ведь улов там был всегда, а значит, было, что продать или обменять на продукты у соседей.

Пограничье было одним из красивейших мест Ирэми. Словно в полукольце снежных гор с одной стороны и огромного горного озера с другой. Когда солнце уходило за горизонт, то казалось, не видно, где кончается небо, а где начинается гладь великого хрустального озера севера.

Изба местного кузнеца находилась аккурат в самом центре деревеньки. Ничем в общем-то не примечательное строение, грубый сруб из толстых брёвен, небольшой огородик перед домиком и покосившаяся оградка. Единственное, что отличало это милое творение местного зодчества, так это размер…. А он был внушительный! Сразу становилось понятно, что тут проживает семья … ммм … внушительных размеров по местным меркам, конечно!

Нима, средних лет женщина, давно потерявшая метку, что называется талией, и разменявшая пятый десяток лет, была главой сего строения. Именно она давно переборола грозу местного населения, а по совместительству кузнеца и собственного мужа. Нима была матерью шестерых детей, которые, по всей видимости, пошли в отца, так как деревня уже давно замирала в ужасе, как только вся 'гвардия' высовывала нос из-за ворот. Единственным авторитетом для всех членов семьи была Она, женщина с большой буквы, Нимария Арелли. Пятеро сыновей и младшая дочь. Все практически погодки, кроме младших двух. Эти двое были двойняшки. Мальчик, кареглазый с каштановыми волосами и смуглой кожей, Ким и совершенная противоположность брату девочка. Худенькая, словно тростинка, бледная, с бездонным омутом серо-голубых, окружённых черной поволокой ресниц, глаз. Волосы снежного цвета и алые губки, как у куколки. Мара разительно отличалась от всех жителей пограничной деревушки, не говоря уже о членах собственной семьи.

Большая часть человеческого населения Ирэми была со смуглой кожей и тёмным цветом волос. От чего непохожесть девочки была ещё более разительной. Но как всегда находчивая и решительная Нима, взяла все слухи о непохожести дочери на ирэмийку под свой контроль. И вот уже двенадцать лет прошло с рождения двойняшек, как ни один житель Пограничья не смел сказать даже слова о внешности девочки вслух. На остальное запрет не распространялся…

Солнце стояло в зените, когда грузная Нима, скрипя половицей, вышла на крыльцо собственного дома и словно набат, что есть мочи заголосила:

— Мара! Ким! — ответа не последовало. — Мара! Ким! Где вас леший носит, — уже скорее для себя пробормотала женщина.

— Шо, опять убёгли куды? — поинтересовался проходящий мимо, поддатого вида, мужичок.

— Угу, — невнятно вздохнула женщина, — С самого утра где-то бродят, — растеряно хмыкнула она.

— Так понятно ж дело, лето, — сказал с видом мудреца мужик и проследовал дальше.

— Я им дам лето…, - прошипела Нима и вернулась обратно в избу.

* * *

— Ким, ну, сколько можно, а?! — не выдержала я. — Может, мы вообще не в ту сторону идём? — уже три часа плетёмся в гору! Все ноги стёрли и никакой избушки и в помине не видать! Да и зачем какому-то целителю из Школы Магов тут останавливаться, тем более жить! Если только он не сумасшедший какой, чтобы покинуть столицу ради нашего забытого Богиней уголка. Ну, разве ему что докажешь?! Услышал от какого-то мальчишки, что сам выпускник Школы к нам пожаловал или один из Магистров, так ведь теперь до самой вершины горы будет лезть, пока не убедится, что тут никого нет!

— В ту, — буркнул брат, недовольно глянув в мою сторону, но тут же смягчившись. — Мар, послушай, я точно знаю, что он где-то рядом. Потерпи ещё немного, ну ради меня… Ну, Мара, — и тут он использовал самый свой жёсткий приём. Посмотрел мне в глаза.

Что я могу сделать, если мой брат — это естественное продолжение меня и наоборот.

— Хорошо, — тут же оттаяла я. 'Ради меня' — это та фраза, которая решает всё в наших отношениях. Не знаю, как у других людей, но у нас с братом так должно быть. Он ради меня, а я ради него. Так и живём вот уже двенадцать лет.

Как я уже сказала, мой брат услышал, что в наших краях поселился маг-целитель. Казалось бы, и что в этом такого? Но только не для Кима…

Он с того самого момента, как научился говорить, бредит идеей стать магом. Ну, или хотя бы служить при Школе Магов Ирэми, если вдруг у него не обнаружится дар. Если спросите меня, то второе вероятнее всего. И как только появилась возможность познакомиться с настоящим магом, то естественно, что мы ползём уже три часа в гору, не жалея себя. И совершенно естественно то, что я настояла, что он возьмёт меня с собой. Не могу же я отпустить его одного неизвестно куда!

— Ты знаешь, если мы его найдём, то я обязательно напрошусь к нему в ученики, — продолжал мечтать братец, не смотря ни на что.

— Да? Интересно, что мама на это тебе скажет? — не смогла удержаться я.

— Думаешь, не согласится? — неуверенно поинтересовался Ким.

— Ха, — многозначительно гаркнула я. — Конечно, согласится, огреет тебя сковородой или розгами, а потом обязательно согласится.

Конечно, я ему этого не желала, но также, где-то глубоко… я не хотела, чтобы Ким становился учеником мага и тем более магом. Я боялась навсегда потерять его. Ведь если он однажды уедет, то я-то останусь. Останусь одна, без него. Шесть лет он будет учиться, потом время потеряет для него значение. А я вырасту, меня отдадут замуж, может быть даже за хорошего парня, сделают хозяйкой дома, матерью… бабушкой, а мой брат, мой Ким навсегда исчезнет для меня. Это пугало больше всего на свете! И даже в этом возрасте я это отлично понимала.

— Ещё как согласится, вот увидишь, — самоуверенно заявил Ким.

Конечно, согласится, я это знала. Такая возможность, любая мать согласилась бы. Обеспечить будущее для ребёнка, которому, по местным законам, не полагалось никакого наследства, так как лучшее преданное отдаётся старшим детям.

— Конечно, согласится, Ким, — немного грустно подтвердила я.

В то же мгновение его ладони оказались на моих щеках. Он смотрел на меня как-то совершенно иначе, чем всегда. Не было той мальчишеской беззаботности во взгляде карих глаз. Словно почувствовав ход моих мыслей.

— Чтобы ни случилось, даже если она согласится, и мы его найдём, я не брошу тебя! — уверенно проговорил Ким.

— Я верю, — тут же исправившись, я произнесла то, что он должен был от меня услышать, — Я знаю.

Ким всматривался в моё лицо, и видимо, увидев то, что хотел, мечтательно улыбнулся.

— Знаешь, Мара, я бы так хотел, чтобы мы вместе отправились в школу, вместе стали магами…

— Ким, я точно знаю, что дара у меня нет, — грустно улыбнулась я.

На что мой брат нахал, лишь залепил мне горсть репейника в волосы и бросился на утёк.

Прошло ещё около получаса, прежде чем наша незадачливая компания набрела на неказистого вида избушку — времянку. Мы недоуменно уставились на строение. Какой, простите дурак, согласился бы остаться жить в северном краю, в этом подобии жилища! Тонкие деревянные стены, ветхая крыша, готовая вот-вот сорваться и устремиться в полёт. Одним словом, картина была та ещё!

Так вот, какой-то остался. Стоило нам пересечь невидимую границу между домиком и окружающей его полянкой, как дверь тихонько скрипнула, и навстречу нам вышел седовласый мужчина Он был похож скорее на старосту нашей деревеньки, своей длиннющей бородой, чем на мага из Школы.

Осмотрев нас с ног до головы, мужчина заговорил.

— Чем-то могу помочь, молодые люди? — голос его был тверд, несмотря на внушительный возраст.

— Ммм, — промычал мой братец, явно ошарашенный увиденным.

'Ну что за болван?!', вспыхнуло у меня в голове.

— Мы ищем мага-целителя, — решительно провозгласила я. Почему я решила, что он именно целитель, я не знаю. Наверное, сказывается привычка посещать знахарку не реже, чем два раза в месяц, и желание увидеть настоящего целителя.

Старик вздёрнул седую бровь и как-то странно посмотрел на меня.

* * *

Мужчина почувствовал приближение чужаков ещё несколько минут назад, поэтому на кончиках его пальцев уже сгущались сплетённые заранее заклинания. Отчего-то он был уверен, что никто не станет искать мага или просто блуждать по горам из праздного любопытства. Каково же было его удивление, когда он понял, что чужаки — это двое детей. 'Старею', - кратко подумалось ему. — 'Ну и правильно, давно пора'.

И всё же, что эти двое забыли так далеко от деревни? Интересно… Орэн не спеша поднялся со столь облюбованного им кресла и направился в сторону двери. 'Надо бы шугануть малявок, чтоб больше не беспокоили! А то ещё нарвутся на какую-нибудь из ловушек'.

Потянув за дверную ручку, Орэн невольно вздохнул, не желая выходить из своего убежища по столь глупому поводу. Как только дневной свет ударил в глаза, маг недовольно сощурился и уставился на стоявшую в нескольких метрах от него парочку.

Девочка и мальчик составляли настолько сильный контраст между собой, что старик сам не понимая, почему заинтересовался в этих, на первый взгляд простых, деревенских ребятишках.

Немного вглядевшись, Орэн понял, что мальчик был тут совершенно не причем, всё дело было в девчонке. Именно она отличалась, выделялась на фоне парнишки. Совершенно белёсая, с длинными прямыми волосами и прозрачно голубыми глазами, как у северных лаек, с черным ободком радужки, в обрамлении пушистых тёмных ресниц. Она кого-то смутно напоминала Орэну, но решив, что это очередной приступ меланхолии о былой молодости маг просто отмахнулся от этих воспоминаний … или напоминаний?

Поняв, что ни один из 'гостей' не решается начать разговор, его по обычаю начал Орэн:

— Чем-то могу помочь, молодые люди? — как можно равнодушнее, поинтересовался маг.

На что услышал невразумительное мычание здорово испугавшегося парнишки. Девчонка же наоборот вся подобралась и, как можно хладнокровнее, с нотками высокомерности, заявила:

— Мы ищем мага-целителя, — выпалила она.

'Прелесть, какая! Вот тебе и пробрался никем не замеченным! Конспиратор старый!' Брови Орэна невольно поползли вверх, и он подозрительно уставился на девчонку.

— И кто вам сказал, что вы его здесь найдёте?

Ребятишки смущённо переглянулись. Девочка отвесила пареньку многозначительный взгляд, мол 'Я ж тебе говорила' и снова повернулась лицом к Орэну.

— Все знают, — выпалила беловолосая.

Орэна невольно качнуло на предательски дрогнувших ногах. 'Откуда?! Чем же я себя выдал!? Ну, народ, вот тебе и село?! Думал, ума у местных не хватит, а тут даже дети всё уже знают!'. Орэн не просто удивился прозорливости местных, а скорее даже заподозрил, нет ли в этой деревеньке ещё магов, способных почувствовать его присутствие. Тут же отмахнувшись от этих мыслей, ведь раз на то пошло, он и сам должен был уловить некую магическую активность. Старый маг тут же смекнул, что девчушка просто пытается его поймать на слове. В то время, как две пары детских глаз подозрительно сощурились в сторону Орэна, маг резко выпрямился и произнёс:

— Кто же эти 'все', маленькая Эсса может пояснить?

Девочка пошла пурпурными пятнами, явно смутившись, то ли от почтительного тона, которым говорил Орэн, то ли от слова 'Эсса'.

— У вас татуировка на шее, — еле бормоча, начала девчонка. — Дирк видел, когда вы носки в озере стирали, а потом брату моему рассказал! А тот, как услышал, что у Вас там змейка с голубыми глазками нарисована, так сразу и догадался! — по всей видимости, девочка начинала волноваться всё больше и больше, так как с невнятного шёпота она уже срывалась на крик, краснея всё сильнее. — А Ким всю жизнь хотел настоящего мага увидеть! Дирк нам и сказал, что потом вы достирали, но на дорогу выходить снова не стали и куда-то в лес побрели. А куда тут ещё идти?! Если только в гору и упрёшься, а в горах даже летней ночью такой мороз, что ни один костёр не согреет! Нам с братом Карим рассказывал… — не успела договорить Мара, как старик её перебил.

— Кто такой Карим? — монотонным голосом пробубнил маг.

— Да брат наш старший, — отмахнулась, в конец разволновавшаяся, девчушка, — Так вот, Карим говорил, что на горе времянка есть, тут пастухи, да некоторые путники иногда останавливаются, ну вот, мы и решили посмотреть, то есть Ким решил, — отчего-то замялась девочка.

Брат благодарно ей кивнул и расплылся в безумной благоговейной улыбке.

— Возьмите меня в ученики, — словно одурманенный, пролепетал он.

По всей видимости, маг был потрясён, так как смотрел на парочку, уже даже не моргая и не дыша. Видимо думает, решил Ким, не отваживаясь даже пискнуть, дабы не решить сей мыслительный процесс не в свою пользу.

'Вот старый дурак!', - мысленно взвыл бывалый маг. 'Заклинаний на себя понавесил, силу скрыл, всю дорогу ни разу не применял! Носки сам стирал, еду своими руками готовил! И вот тебе, пожалуйста, какой-то сопляк увидел, как он носки себе полощет! Срам-то какой!'

* * *

Вот уже несколько минут, этот с позволения сказать маг, стоит и молчит. Лишь зыркает время от времени то на меня, то на Кима. Ну, разве я виновата, что стоит мне испугаться, как начинаю нести, сама не знаю что. А братец-то хорош, замер, словно неживой, и смотрит на старика преданными щенячьими глазами.

Зачем я только согласилась на этот поход? Зачем Киму позволила сюда притащиться?! Надо было сразу маме всё рассказать! Ведь неспроста же этот дедок в такую даль притопал! Не от хорошей же жизни и любви к природе?! Где только была моя голова… Да ясное же дело где, хотела брату помочь мечту осуществить, мага настоящего увидеть! Моё самобичевание прервал внезапно осипший мужской голос:

— Ладно, дети, давайте в дом зайдём и там поговорим, — сказал маг.

Ким, уже было дёрнулся к входу во времянку, когда я резко схватила его за рукав.