Смерть Несущая

— Пойдём домой, я не хочу сегодня больше гулять, — как-то потерянно проговорил брат.

На мгновение мне показалось, что его карие глаза заблестели на солнце, будто наполняясь слезами. Но ведь Ким не плачет, никогда? Или просто редко бывают ситуации, в которых ему хочется это сделать.

— Конечно, — почти шёпотом, сказала я и, сама того не осознавая, провела рукой по его темно-каштановым кудряшкам.

Между нами будто плотина прорвалась, Ким порывисто прижал меня к себе и зашептал на ухо.

— Я хочу, чтобы ты знала Марами, я не жалею, что поговорил с Орэном. Не жалею и о том, что теперь наши занятия, скорее всего, окончены. Всё это глупости, лишь мои детские мечты. Главное для меня — это ты.

Болезненный ком сжал горло, словно раскалённый шар сковал дыхание.

— И ты, Энаким, знай, — зашептала я в ответ, — для меня главное — это ты, и твои мечты не глупости, они наша надежда на будущее. Чтобы сегодня не произошло, я всё исправлю, ты же знаешь? — на мгновение я вырвалась из объятий брата и посмотрела в его черные глаза. Ким коротко кивнул, взял меня за руку и повёл в дом.

Мама была приятно удивлена нашим ранним приходом. Дом был пуст, отец со старшими братьями пропадал в кузнеце, Бьёрн, скорее всего, ухлёстывал за очередной юбкой, как говорила мама, а Элдай ещё на рассвете отправился на озеро за рыбой. Радость от нашего прихода была основана, скорее всего, на том, что теперь она могла поручить всю грязную работу по дому кому помоложе. Таким образом, мне досталось мытьё пола, а Киму чистка очага, кормление уток, кур и свиней.

Так в делах незаметно приближался вечер. Я старалась не думать о том, что произошло сегодня утром, полностью надеясь на то, что новый день принесёт не только свежий ветер, но и мысли. К обеду вернулся Элдай, за ним Бьёрн. Ребята наносили воды из колодца и отправились в кузницу с обедом для Тэйро, Карима и папы. Мы же с Кимом есть не стали, за что получили по подзатыльнику 'на сладкое', как сказала мама. Ближе к закату дверь в избу распахнулась, и в горницу вошли братья вместе с отцом.

— О, и близняшки уже дома, а мы думали вас опять искать отправят, — хихикнул Тэйро.

Смотря на братьев и маму, суетившуюся вокруг них, я невольно подумала, и в кого я только такая уродилась. Все широкоплечие, высокие, смуглые с карими глазами и темными волосами. Мечта любой девушки и я, чахлая, худосочная, как поганка среди белых грибов. Карим выразительно принюхался и торжественно изрек:

— Есть хочу!

— Все хотят, — хмыкнул Бьёрн и прошел к столу.

— Мара, ты чего грустная такая? — спросил Тэйро, усаживаясь за стол.

Я неопределённо пожала плечами и вздохнула.

— Да так, настроения нет.

— Ну, понятно. Ким, — позвал Тэйро.

Брат подошел к столу и вопросительно поднял глаза на Тэйро.

— Почему наша малышка грустит? Опять подрались? — старший брат сурово свёл черные брови и посмотрел на Кима.

— Нет, — буркнул он и сел рядом со мной, чем немало озадачил всех остальных.

Все знали, что единственным поводом для того, что мы с Кимом были не в духе — это ссора между нами.

— Они с самого утра такие, — сказала мать, ставя на стол горшок прямо из печки.

Отец подошел к нам со спины и положил на головы свои огромные мозолистые ладони.

— Что стряслось? — просто спросил он.

Я подняла глаза на отца, и сердце болезненно сжалось. Врать отцу было невозможно, но так необходимо.

— Да всё нормально папочка, садись кушать, — сказала я.

Папа нежно, насколько это возможно с его руками, погладил меня по голове.

— Точно? — нахмурился он, — Или вы опять побрехали? — следующий суровый взгляд был дарован Киму.

— Да не ругались мы, — коротко ответил он.

— Двойняшки…. одно настроение на двоих, — сказал Элдай, садясь за стол.

К тому моменту, когда все уселись, уже совсем стемнело. Ели молча, наше с Кимом настроение словно передалось всей семье. Где-то через полчаса, после начала ужина, во дворе послышался лай Тузика, так звали нашу цепную собаку. Старый пёс лаял, как заведённый, а через мгновение в дверь постучали. Отец удивлённо вскинул брови и посмотрел на маму.

— Я никого не жду, — невпопад сказала она.

Папа тяжело поднялся с лавки и направился в сторону входа, отодвинул засов и открыл дверь. На пороге стоял Орэн. Старый маг был одет в темно-синюю мантию, длинные волосы заплетены в косу, а в руках была кожаная сумка. От неожиданности я выронила ложку и та, со значительным 'хлюп', утонула в каше.

— Вечер добрый хозяин, — сказал маг.

— Вечер добрый, — машинально ответил отец.

— Дозволено войти будет магу королевства? — вопросительно вскинув бровь, сказал Орэн.

— Конечно, конечно, — затараторил отец.

Маги королевства были людьми, вызывающими страх и уважение в наших краях. Всем было известно, на что те были способны, если их не принять, как полагается. Отец широко распахнул дверь и жестом пригласил Орэна войти. Я украдкой бросила взгляд на Кима и для себя отметила, что не одна я прибывала в растерянности. Тем временем немного пришедший в себя отец вновь заговорил.

— Не угодно ли будет путнику разделить с нами ужин?

— Не откажусь, — кратко заметил наш учитель.

Хоть и выглядел Орэн глубоким старцем, но его походка, осанка не выдавали в нем возраста и слабости. Маг неторопливо подошёл к столу и сел напротив Кима и меня. Самое удивительное то, что именно это место оказалось свободным. Мы таращились на старца во все глаза, а он в это время ёрзал на лавке, устраиваясь поудобнее, а когда его глаза поднялись в нашу сторону, нахально подмигнул.

За столом воцарилась гнетущая тишина, не разрушаемая даже стуком ложек о деревянные тарелки. Все члены нашей немаленькой семьи смотрели на незваного гостя. Так мы, наверное, и просидели бы до утра, если бы не железный характер матери, привыкшей брать всё в свои руки.

— Позвольте представить мою семью, — начала мама издалека, — Мой муж Леонид, мои сыновья, — тут мама указывала на называемых выразительным взглядом, — Тэйро, Карим, Бьёрн, Элдай, Энаким, моя дочь Марами и моё имя Нима.

Орэн благосклонно кивнул и сказал:

— Орэн Саймон Канэри, член совета верховных магов при Межрасовой Академии Магии, если желаете, могу предоставить вам удостоверяющий документ, — не дожидаясь ответа, Орэн открыл сумку и достал оттуда свиток, передав его отцу. Папа умел читать, но поверхностно, поэтому без особого энтузиазма принял бумагу. Как только свиток был развернут, оказалось, читать её, было необязательно, так как лист бумаги засветился голубым сиянием, и на поверхности возникла прозрачная фигурка человека в черной мантии, фигура заговорила:

— Орэн Саймон Канэри родился в 3546 году по исчислению королевства Ирэми, является действующим членом совета верховных магов при Межрасовой Академии Магии, номер лицензии WMI 04R8958-2EO.

Человечек коротко поклонился и исчез вместе с сиянием, исходящим от документа. Если мы с Кимом знали, что Орэн действительно был магом, то наша семья была к этому не особенно готова. Дрожащими пальцами папа передал свиток владельцу и как-то неестественно улыбнулся. Мама, как обычно, взяла себя в руки гораздо раньше отца.

— Чем мы, — тут она несколько замялась, — обязаны визиту столь почетного гостя?

Орэн легко вздохнул, широко и открыто улыбнулся и посмотрел в глаза маме.

— Я пришёл к вам за своими учениками.

Казалось, что воздух потерялся где-то в груди. Я не могла ни вздохнуть, ни выдохнуть. Впервые в жизни я не знала, что сказать, что сделать? Как я могла всё это допустить? Почему сразу не осадила брата? Сердце пропустило удар и тут же понеслось с сумасшедшей скоростью: 'БУМ, БУМ, БУМ', отдавалось почему-то в висках.

— Я Вас не понимаю, господин маг, мои дети не обучены магии, — как-то рассеянно, сказала мама.

— Я и не говорю, что Ваши дети, Эсса Нима, обучены магии, — зачерпывая ложкой остатки каши из горшка, сказал Орэн, — Я говорю, что пришёл забрать учеников.

Тут от ступора отошёл отец.

— И кто же из присутствующих — Ваши ученики, господин? — отстранённо проговорил папа.

— А давайте у них спросим, — задорно подмигнув отцу, сказал Орэн.

Я так и осталась сидеть на своём месте, уставившись в Орэна немигающим взглядом. Но Ким аккуратно встал из-за стола. Шесть пар удивлённых глаз уставилась на брата. Сообразив в чем дело, я поднялась следом за Кимом и тут же, как нашкодивший котёнок, опустила глаза в пол.

— Ч-ч-что это значит, — пробормотал Карим.

— То и значит молодой человек, — сказал Орэн, — Ваши брат и сестра будущие маги Королевства, если отправятся со мной, конечно.

Тишина воцарилась в воздухе, неслышно было даже дыхания мага. Все замерли. И опять же моя мать не упустила контроль над ситуацией.

— Но как? — рассеянно спросила она, — Когда?

Орэн будто изменился на глазах у всех. Из важного господина превратился в заботливого дедушку.

— Нима, у твоих детей есть дар, — нежно сказал маг, — не признавать этого кощунство, но забрать их без твоего согласия я не могу. Посмотри на сына, он младший, и ты знаешь, что значит это для него через каких-то десять лет. И подумай, что могу дать ему я, — вкрадчиво сказал Орэн. — Посмотри на дочь, что уготовлено ей со всем тем, чем 'наградила' её природа? Кто возьмёт её замуж, — словно острый коготок царапнул меня по сердцу, было больно, когда о тебе говорили правду при тебе, но не замечая тебя. Словно почувствовав мою боль, Ким аккуратно взял меня за руку. — И подумай, что может дать ей магия. Здоровье, долголетие, безбедное существование — вот, что я предлагаю твоим детям. А взамен лишь прошу твоё и Леонида согласие. Я своего слова не нарушу, не знаю в курсе ли вы, но для мага ученики ближе, чем родные дети. Если уж признал, то до конца.

— Но, … но я так сразу не могу, — вечно суровое лицо матери, изменилось на неожиданно рассеянное. Её глаза, глаза больной собаки обратились к отцу.

— Если ты поклянёшься серебряной нитью в своих словах, — неожиданно жёстко, сказал папа, — я дам согласие.

Орэн серьёзно посмотрел на нас с Кимом и коротко кивнул. Его ладонь, которую он поднял перед собой, засветилась голубым сиянием, и маг сказал:

— Я клянусь перед вами Нима и Леонид Арелли серебряной нитью своей, что не нарушу слова в заботе о ваших детях, пока она будет им необходима.

Сияние неожиданно полыхнуло, и на безымянном пальце мага возникла витиеватая татуировка в форме кольца.

— Такая клятва устроит тебя кузнец? — как-то устало проговорил маг.

— Да, — коротко ответил отец, — Я принимаю твою клятву и даю своё согласие.

Тут отец сжал свою огромную ладонь в кулак и кратко мазанул по глазу. Я почувствовала боль человека, что дал мне жизнь. Минутный порыв, и я оказалась рядом с папой, сидя у него на коленях и прижимаясь всем телом к широкой груди. Его огромная ладонь гладила меня по голове, а я чувствовала, что отец растерян как никогда. Его боль, казалось, терялась в моих волосах. Я плохо понимала, что сейчас происходит, и к чему это может привести. Но одно я знала точно, так должно быть. Орэн делал всё правильно.

— Нима, что скажешь мне ты? — отстранённо спросил Орэн, будто зная ответ.

— Я говорю тебе да маг, но ставлю условие, — сказала мать, неожиданно жестко, — Марами и Энаким должны будут проводить дома не меньше месяца в году.

— Пока я буду отвечать за них, я даю своё согласие, — легко сказал Орэн.

— Да будет так, — кивнула Нима.

— А теперь не покажете ли вы мне, хозяева, где я смогу поспать перед дрогой, завтра на рассвете мы уезжаем.

Казалось последнее замечание мага, оказало больший эффект, чем все предыдущие новости. Братья, до того сидевшие просто с открытыми ртами, теперь беззвучно хватали ртом воздух. Папа прижал меня сильнее к груди и пересадил на одно колено, а на другое посадил Кима и крепко зажал нас в объятьях.

Мама тяжело поднялась со стула и пригласила мага следовать за собой. Как только Орэн исчез из комнаты, к объятиям отца присоединились ещё четыре пары рук. Никто не спрашивал, как нас угораздило влипнуть во всё это. Мои братья просто старались на несколько мгновений дольше удержать маленьких близняшек в своих объятиях.

— Энаким, — зашептал отец, — Марами теперь на твоём попечении.

— Да, и если хоть волос упадёт с её головы, — угрожающе продолжил шёпот отца, Элдай…

— Одним словом, — сказал Карим, — ты в ответе…

— За честь и здоровье сестры, — подытожил Тэйро.

Бьёрн просто крепко поцеловал меня в макушку и потрепал за волосы Кима. 'Кто ещё за кем присмотрит?', подумала я, но вслух ничего не сказала. Через несколько мгновений вернулась мама.

— Я хочу поговорить с Марами … наедине, — сосредоточенно, сказала она.

Братья как по команде разомкнули объятия и разошлись по своим комнатам. Остались только я, Ким, отец и мама.

— Наедине, — повторила она.

Мы с братом аккуратно поднялись с колен отца. Ким и папа направились за братьями, а я осталась одна посреди обеденной залы.

— Мара, — с болью в голосе сказала мама и распахнула свои объятья. Со слезами на глазах я кинулась в них, как в омут.

— Мамочка, — всхлипнула я, задыхаясь от нахлынувших эмоций, — Я позабочусь о нём, не волнуйся, всё с ним будет хорошо, я помогу, только ты не волнуйся, я позабочусь, — продолжала я лепетать, даже сама не понимая, что за бред несу.

— Я знаю, детка, — нежно погладив меня по голове, проговорила мама, — я хочу поговорить не о нём, а о тебе.

Я отстранилась от матери и посмотрела в её мутно-коричневые глаза, наполненные непередаваемой тоской.

— Дочка, тебе двенадцать и ты покидаешь меня … чшш! — мама приложила палец к моим губам, — покидаешь, — утвердительно, сказала она. — Я хочу тебе кое-что отдать, — мама протянула ко мне руку, в которой находилась простая деревянная шкатулка, — Не пытайся только вскрыть её, она откроется сама, когда придёт её время.

Растерянно я приняла коробочку из рук матери и вновь зарылась в складках её платья.

— Пойдём, девочка моя, нам надо собраться, — нежно сказала мама. И я послушалась.

* * *

Рассвет, как хищная змея, подкрался незаметно. Казалось, только я положила голову на плечо уже спящего Кима, как мама толкает меня в бок и говорит, чтобы я просыпалась.

Плохо помню, как одевалась, как таскала седельные сумки на лошадей, что привел Орэн, как будила Кима. Зато хорошо помню, как прощалась с семьёй. Первым меня обнял Тэйро, я глубоко зарылась лицом в его густых волосах. Его тяжелая рука опустилась на мою голову и нежно провела по волосам.

— Будь осторожна, девочка моя, не верь никому, — зашептал брат, — всё, что есть настоящего у тебя — это мы и Ким, доверяй ему.

Я крепко прижалась к груди Тэйро и пробормотала слова благодарности.

Карим провел пальцами по моей скуле и просто подмигнул, я невольно улыбнулась.