Хельгор с Синей реки

Когда он прыгнул, Глэйва, увернувшись, изо всех сил ударила его сбоку большим, заранее приготовленным камнем. Тогда и второй волк отступил. Теперь он знал, что люди, кроме всего прочего, могут нападать на расстоянии. Отступив подальше, он со злобой уставился на девушку. Он уже готов был уступить, но пока его что-то удерживало.

Луна спряталась над облаками. Глэйва все еще стояла, готовая вновь отразить нападение. Сейчас из-за сгустившейся тьмы она видела только глаза ее врагов, горящие зеленым светом, подобно четырем далеким звездам. Волки не нападали, однако девушка отлично понимала: стоит ей расслабиться или снова лечь спать, и они непременно нападут на нее. Чтобы удержать их на расстоянии, девушка снова заговорила, то и дело бросая в их сторону камни, но те камни, которые она нашла на дне лодки, она приберегла, а использовала гальку, которой было полно на земле.

Ночь оказалась очень длинной. Волки постепенно подбирались все ближе и, наконец, оказались на расстоянии длины трех копий. И все же они не выдержали и отступили, отправившись за другой добычей. Вскоре они растворились в утреннем тумане.

Новое утро расцвело над рекой, лесом и равниной, затянутых туманом. От холода девушка дрожала всем телом. Убедившись, что поблизости нет никаких хищников, она направилась обратно к своей лодке. Она спешила оставить берег и как можно скорее оказаться снова в безопасности на просторах реки.

И тут сбылись ее худшие опасения: лодка исчезла.

На берегу остались лишь обрывки кожаных ремней, которые явно перегрызли дикие звери. На поверхности реки не было видно ничего, кроме пены и ветвей с листьями, которые всегда несет поток. Девушка сильно опечалилась. Горько заплакав, она присела на корточки. Как и в ту ночь, когда она сбежала из лагеря умаров, почувствовала, как на нее накатил ужас одиночества. Сейчас она ощущала себя слабее шакала, который, поскуливая от голода, терся о ее ногу.

Налетел ветер, разгоняя туман. Солнце поднялось, высвечивая бескрайние просторы реки. И только сейчас Глэйва сообразила, какое огромное расстояние отделяет ее от Амхао, и отчаялась. У нее все еще оставался небольшой запас мяса — то, что осталось от ужина. Часть она отдала шакалу, остальное съела сама. И несмотря на то, что желудок ее был теперь полон, радости не было.

Однако, ей нужно было двигаться дальше. Между берегом и лесом протянулась узкая полоса голой земли — удачное место для прогулки — идти тут было легко. Однако в отличие от реки, опасность тут могла скрываться за каждым кустом. Что до ее спутника, то хоть шакал и ненавидел дневной свет, он послушно следовал за девушкой.

Но не пройдя и получаса она резко остановилась, потому что перед ней предстали истинные хозяева этих мест.

Их было пятеро, черных, как сланец, с лошадиными лицами, волосатых, с остроконечными ушами, длинными руками и ногами и округлыми животами. Она узнала в них гвахов — союзников умаров, созданий свирепых, как гиены, питавшиеся человечиной. Вооруженные палками и камнями, они были совершенно голые. Глэйва остановились, уставившись на эти отталкивающие существа.

Они тоже заметили девушку и замерли. Несмотря на то, что сердце готово было выскочить у нее из груди, Глэйва вела себя совершенно спокойно. Поблизости негде было спрятаться — местность совершенно открытая, а до леса далеко. Единственное, что оставалось девушке, — отступать к кустарнику.

Но гвахи были слишком близко, и Глэйва не смогла бы убежать от них. Тогда она решила действовать по-другому.

Решившись, Глэйва вместо того, чтобы отступать, метнулась вперед. В племени тзохов считалось, что она бегает очень быстро. Вот и сейчас она со всех ног рванула мимо гвахов в сторону леса. Когда она пробегала мимо крайнего из них, тот попытался остановить ее, а потом что-то прокричал ей своим скрипучим голосом. Он взглянул на девушку, потом на своих спутников, словно прося соизволения, и наконец бросился в погоню.

Люди Ночи разом сорвались с места и погнались за девушкой. Глэйва больше не рассчитывала спрятаться в кустарнике, где ее легко найдут. Теперь она могла рассчитывать только на свои ноги. Она бежала много быстрее, чем ее коротконогие преследователи. Спасительный лес был неподалеку, но девушка не решалась заходить в него до того, как между ней и гвахами не будет достаточного расстояния. Лес предоставлял множество укрытий и потайных уголков. Но в чаще трудно было бы бежать, и ее преследователи, хорошо знакомые с местностью, могли бы быстро догнать ее. Кроме того, гвахи много лучше ее скользили в подлеске, пробирались через заросли колючих кустарников. Несколько раз она оборачивалась и всякий раз видела, что преследователи все еще следуют за ней.

Маленький шакал не отставал от неё. Несомненно, он чувствовал опасность, точно так же, как это ощущают другие дикие животные, такие, как антилопы и олени.

Глэйва тяжело дышала. Неожиданно острая боль резанула под ребрами, и ноги девушки едва не подкосились. Двое из гвахов мчались за ней с той же скоростью, что и она. Она поняла это, и еще поняла, что проигрывает — ее ждет поражение и смерть. Однако теперь все ее внимание сосредоточилось на беге, на борьбе со слабостью в членах.

Лес уже был рядом, тем более впереди он подбирался почти к самой воде. Еще раз обернувшись, она увидела, что один из гвахов бежит много быстрее ее.

На какой-то миг она нырнула в лощину и исчезла из их поля зрения.

Теперь перед ней стоял ужасный выбор: бежать дальше или попытаться спрятаться? Она заколебалась, пытаясь перевести дыхание, потом остановилась, прислушиваясь к своему организму, и поняла: ей нужно спрятаться.

Глэйва резко свернула в сторону, перепрыгивая с камня на камень, побежала по камням вдоль лощины, высматривая подходящее укрытие.

Укрытие она так и не нашла, но успела вовремя скрыться в лесу, прежде чем первый преследователь стал спускаться в лощину. Глэйва долго бродила по лесу, пытаясь найти удобное и безопасное место.

Руки и ноги у нее были исцарапаны и страшно болели, поясницу ломило. Но она не обращала на все это никакого внимания. Единственное, о чем она думала, так это о том, как избежать встречи с людьми Ночи.

Широкий ручей пересек ее путь. Вместо того, чтобы перепрыгнуть через него, она взяла шакала на руки и пошла по воде. Она хотела, чтобы те, кто гнались за ней, окончательно потеряли ее след.

Пройдя по ручью около часа, она остановилась перед густыми зарослями кустарника, опасаясь, что там может скрываться какой-нибудь хищник. Однако выбирать ей не приходилось, она была настолько измучена, что не могла идти дальше. И тогда она решила рискнуть. Все еще держа на руках шакала, Глэйва осторожно заползла в самую чащу колючих кустов. К этому времени окончательно стемнело, и девушка понадеялась на то, что преследователи не найдут то место, где она выбралась из ручья.

Гвахи и в самом деле потеряли след, хотя долгое время прочесывали опушку леса. Наконец они устали и прекратили поиски. Но их желание схватить существо другого племени осталось. Они принадлежали клану, который никогда не встречался с умарами, а поскольку они видели Глэйву только издали, они не знали, за кем гонятся, за мужчиной или женщиной.

Уставшие и запыхавшиеся, они остановились, чтобы посовещаться. Они все-таки были людьми, много разумнее волков или шакалов, знали несколько слов и с ловкостью, пользовались ими. А то что нельзя было передать словами, можно было всегда выразить жестом. В итоге они решили, что должны вернуться по своим же следам и попытаться найти то самое место, где потеряли следы добычи.

Пока они разговаривали, один из гвахов прогулялся до реки и наловил рыбы среди прибрежных камней.

Один из них был старшим, хотя у гвахов не имелось вождей, как таковых, он обладал достаточным влиянием и в определенных обстоятельствах командовал остальными. Он был много опытнее своих спутников и знал множество охотничьих приемов и уловок. Он был лучшим охотником и всегда имел избыток пищи и рыбы, чтобы подкупить остальных.

— Незнакомец не может жить неподалеку от гвахов! — решил он. — Квак и его воины должны поймать и съесть незнакомца!

В этот миг он снова стал главным.

— Воины гвахов должны съесть незнакомца, — повторили остальные.

Квак заставил своих спутников понять, что они должны разойтись в поисках следов, но не терять друг друга из вида. Если такая тактика работала при поисках боровов и волков, то почему она не должна сработать при поиске человека?

Так что, поев рыбу, охотники были готовы вновь заняться поисками. Следы беглеца необходимо было найти. С таким намерением гвахи вошли в лес.

Если бы они обладали мудростью умаров, то, не торопясь, обыскали бы часть леса, примыкавшего к реке и, без сомнения, нашли бы Глэйву, но чем дольше велись поиски, тем меньше энтузиазма было у охотников и тем неохотнее они слушались Квака. В лесу, в котором они бродили, встречались следы мамонтов, оленей, диких свиней, но не было никаких следов человека. Постепенно гвахи окончательно перестали слушать Квака и разбрелись кто куда.

И все бы на этом и закончилось. Если бы один из охотников не услышал визг из зарослей кустов. Он помнил, что беглеца сопровождал шакал, а посему сообщил о странных звуках своим спутникам…

Глэйва, лежа среди зарослей, слышала шаги людей Ночи, которые бродили вокруг, выискивая ее следы. Шакал то и дело вытягивал вперед свой длинный нос и подымал уши. Запах человека наполнил лес. А потом шакал неожиданно завизжал. Глэйва тут же вскочила на ноги, черные от засохшей крови из многочисленных царапин. Она прислушалась. Враги были рядом!

Тяжелый стон сорвался с ее губ, и отчаяние охватило ее. Склонившись к земле, она услышала треск кустарника, тихий шорох шагов. И звуки эти были все ближе. Глэйва замерла, лихорадочно пытаясь что-то придумать. Куда бы она не бросилась, она могла с легкостью натолкнуться на гвахов.

Шорохи стали ближе, и она поняла, кто-то из врагов пробирается к ней через кусты. Глэйва схватила дубину и приготовилась к схватке, решив дорого продать свою жизнь. А потом чуть выше ветвей кустарника она увидела чье-то лицо: маленькие глазки и толстые вывороченные губы.

Девушка взмахнула дубиной, и голова исчезла. Кусты зашевелились со всех сторон. Похоже враги были повсюду. Смерть! Глэйва отлично помнила женщин, которых тзохи приносили в жертву Скрытым. Она видела, как умирали несчастные, помнила их широко раскрытые от ужаса глаза. Она слышала их крики агонии.

И от своих преследователей она не ждала иного.

Глава XV

Возвращение разведчиков

До рассвета шел сильный дождь, и умары спасались от него, кто как может. Без костра темнота была настолько густой, что воины чувствовали себя будто похороненными в черной яме. Из звуков они слышали лишь мягкий стук капель. Им казалось, что их тела насквозь пропитались холодной водой, и они дрожали от холода. Время от времени они пробуждались от дремоты. Они чувствовали себя усталыми. Вымотанными до предела.

Те, кто должны были сторожить Глэйву, даже не вспомнили о ней. Наконец дождь прекратился. На рассвете холодный ветер окончательно заморозил людей, а потом в небе разгорелись первые лучи рассвета.

Воины начали просыпаться. Неожиданно один из них вскрикнул, и все остальные уставились на него озадаченно.

— А где женщина тзохов? — спросил воин.

Акроун тяжело поднялся на ноги. После ночи проведенной в холоде и сырости, у него ныло все тело, поскольку он уже давно достиг того возраста, когда не стоит переохлаждаться.

Услышав крик воина, он огляделся и увидел, что пленница исчезла. Он пришел в ярость, и его злой голос разорвал утреннюю тишину:

— Чем были заняты те, кому поручили наблюдать за дочерью людей Скалы, где были их глаза, уши? Или они хотят как можно скорее стать пищей для червей, живущих в земле?

Четыре воина, которым было поручено присматривать за Глэйвой, застыли, опустив головы.

— Эти люди слепы и глухи и не могут называть себя воинами! Они не заслуживают того, чтобы иметь женщин и детей. Они бесполезнее собак!

— Но собаки не лаяли! — возразил один из «охранников».

— Они были знакомы с девушкой из тзохов и приняли ее за свою! Но она никогда не была для нас своею.

А потом вождь затих, разрываясь между желанием наказать преступников и опасением, что, наказав виноватых, он тем самым ослабит племя. Хотя потеря Глэйвы стала для него большим ударом. Он-то с помощью девушки собирался стравить Хеигоуна и Хельгора. Победитель после поединка был бы сильно изранен, и Акроун без труда расправился бы с ним.

— Пусть воины ищут следы! — приказал вождь.

Он тоже стал искать следы, но вскоре понял, что только невероятная удача поможет им отыскать беглянку. Возможно, она даже не убегала, а забилась в какую-нибудь нору, спасаясь от сырости и холода.

Порыскав вокруг лагеря, Акроун еще раз убедился, что дождь смыл все следы. Однако он заставил воинов искать то, чего не было. А потом, совершенно неожиданно, один из них, проверив лодки, воскликнул:

— Одной лодки не хватает!

Тогда Акроун вспомнил, что согласно рассказу Хельгора девушки бежали от тзохов на лодке. Теперь он еще больше разозлился на Глэйву, но в этот раз гнев его был смешан с восхищением.

— И эта женщина из тзохов сражалась на стороне Хельгора! — пробормотал он. — У нее сердце настоящего воина!

А потом он еще больше захотел вернуть ее, потому что вспомнил, полный ненависти взгляд, который она бросила на Хеигоуна. Еще Акроун вспомнил свою бабушку Ав, которая в молодости, защищаясь, убила могучего воина.

— Отправьте на ее поиски две лодки, — приказал он. — Но воины должны возвратиться, прежде чем солнце окажется на полпути между рекой и вершиной неба.

Кроме того, вождя волновало долгое отсутствие Хельгора и Штра…

Лодки, посланные на поиски девушки, вернулись раньше разведчиков, и тогда Акроун с сожалением подумал: «Дочь Скалы умна, словно рысь!»

Теперь ему ничего не оставалось, как сидеть и ждать. Солнце стало клониться к закату, когда возвратились часовые с северо-востока.

— Хеигоун и его отряд идут сюда.

У вождя желваки заходили. Теперь этот выскочка наверняка победит. Акроун потерял девушку, и Хельгор никак не вернется.

— Хеигоун ведет пленных! — объявил другой часовой.

Акроун впал в отчаяние. У него в висках гулко пульсировала кровь. Теперь Хеигоун, без сомнения, потребует, чтобы его провозгласили вождем!

Хеигоун же, поднявшись на очередной холм, остановился и, глядя в сторону лагеря, помахал рукой, указывая на двух пленных тзохов и четырех женщин.

Умары вскричали от радости, а один из них сказал то, что думали остальные:

— Хеигоун станет великим вождем!

Все бросились вперед встречать отряд Хеигоуна. Те воины, которые узнали в спасенных своих женщин, запрыгали от радости. Сам Хеигоун подошел к вождю и, широко улыбаясь, объявил с гордостью:

— Вот два пленника и четыре женщины. Еще три тзоха были убиты нами.

— Хеигоун — великий воин! — Акроун вынужден был это сказать. — Сколько тзохов сражалось против него?

— Пятеро! — ответил Хеигоун. — Я же сказал. Два пленника и трое убитых.

— Почему там было всего пять тзохов? — поинтересовался Акроун.

— Вначале их было двадцать, или больше, а женщин умаров было десять, — ответила одна из бывших пленниц. — В наводнение утонуло шесть женщин и пятнадцать воинов, а когда вода спала, утром напал Хеигоун со своими воинами.

— А трудно было победить этих пятерых тзохов? — спросил Акроун, хитро прищурившись.

— Они были вымотаны, очень устали, — ответила женщина не распознав ловушки вождя.

В уголках глаз Акроуна появились морщинки. Он широко улыбнулся, в то время как Хеигоун с негодованием смотрел на освобожденную им женщину.

Однако немногие умары поняли, о чем идет речь. Многие все еще восхищались умением Хеигоуна. Воины толпились вокруг пленников, которые были усталыми и измазанными грязью. Их оскорбляли. Угрожали смертью.

— Сын Волка хотел, чтобы умары увидели лица своих противников, — объявил наконец Хеигоун. — Теперь их можно убить!

— Убейте их, — попросила женщина, которая до этого отвечала на вопросы вождя. — Разве они не убивали стариков и ваших детей? Разве они не захватили в плен ваших женщин?

Хеигоун взмахнул топором, и тут же копья его спутников пробили животы пленным, которые тянули руки, моля о прощении. Взлетели и упали дубины.

Тзохи рухнули на землю, но один еще был жив, извиваясь в грязи.

У Акроуна эта сцена вызвала приступ отвращения, и он с несколькими верными ему воинами отошел подальше, чтобы не видеть происходящего.

Тем временем Хеигоун огляделся в поисках Глэйвы, а потом спросил:

— А где пленная женщина племени тзохов?

— Сбежала, — немного нервничая, ответил Акроун.

— Пленница сбежала! — с гневом воскликнул Хеигоун. Его огромные плечи поникли, он с ненавистью и затаенной угрозой посмотрел на вождя. — Кто позволил ей сбежать?

— Мы разберемся с этим позже, — объявил Акроун, покачав головой. Он выпрямился, словно ненависть к Хеигоуну напоила его энергией, и его противник понял, что зашел слишком далеко.

— Позволь мне разыскать ее! — предложил он.

— Мы уже искали…

— А Штра не вернулся? — спросил Хеигоун. Спокойствие вернулось к нему, и голос его стал потише.

— Штра еще не вернулся.

Хеигоун затрясся от наигранного смеха. Он надеялся, что Хельгор погиб, и это радовало его. А потом его охватили сомнения. Может быть, девушка тзохов убежала следом за Хельгором?

Солнце скатилось к горизонту, а Штра так и не появился. Акроун нервничал. Без Штра и Хельгора он был почти беззащитен перед лицом Хеигоуна и его сторонников. Вождь сильно сомневался, что ему удастся победить.

Тем временем женщины рассказали свою историю, и стало известно, что один отряд тзохов отправился на юго-восток, в то время как другой двигался вдоль реки.

Нужно было сделать выбор, так как умаров было меньше, они не могли разделить свои силы. Хеигоун и его приспешники настаивали, чтобы умары отправились на юго-восток. Акроун возразил:

— Мы должны дождаться возвращения Штра!