Помоги проекту - поделись книгой:
— Тогда пускай нас ведет Хельгор, — с яростью в голосе произнес Штра. — Подберемся к тзохам и устроим засаду.
Небольшой отряд отправился вперед под предводительством Хельгора и Иоука. На каком-то участке следы исчезли, а потом снова появились. Впереди был зеленый холм. Охотники стали медленно подниматься по склону, а потом обнаружили тропинку, проложенную через густой кустарник.
— Пусть Штра ждет тут своего сына, — объявил Хельгор. — Тзохи расположились где-то внизу, у подножия холма.
И потом Хельгор в одиночестве начал спускаться по противоположному склону. Неожиданно кусты отступили и перед Хельгором открылся голый каменный склон, на котором с трудом проросли одинокие чахлые деревца и редкий кустарник. Собаки и волк тоже почувствовали присутствие врага и вели себя осторожно.
Тихо присвистнув, Хельгор приказал им лечь. А потом сам опустившись на землю, осторожно пополз между камней по жесткой, колючей траве. В какой-то момент Хельгор остановился.
Теперь он отлично видел костер, который развели тзохи у подножия холма. Пленные женщины сидели вдалеке от костра на корточках, но Хельгор отлично видел, насколько они истощены. Однако воинов оказалось много больше — человек тридцать. Они расположились прямо на земле. Все они были молодыми, сильными воинами. На фоне их мускулистых торсов и рук гвахи выглядели настоящими детьми. Только самый сильный из умаров мог бы справиться с любым из таких красавцев в схватке один на один.
Однако Хельгор отлично видел, что стоянка тзохов, отлично защищенная от нападения с земли, была совершенно незащищенной от нападения воинов с дротиками. В какой-то миг Хельгор остановился, пересчитав свой запас — пять дротиков, все с каменными наконечниками. Он знал, что может метнуть их с расстояния, которое недосягаемо для воинов-тзохов.
Его грудь вздымалась от волнения в предчувствии битвы. Однако вместо того, чтобы напасть на врага, он вернулся на гребень холма и обратился к Штра:
— Если у Хельгора будет много дротиков, он перебьет множество тзохов. А с остальными расправятся другие воины и гвахи.
Потом он описал расположение лагеря противника.
— Штра хочет сам посмотреть, — объявил предводитель отряда.
Однако прежде чем пойти с Хельгором, он забрал у умаров дюжину дротиков. Они поднялись на гребень, и Штра внимательно осмотрел лагерь врагов.
— Штра и его воины будут ждать среди камней.
И он повернул назад, к гребню холма, а Хельгор спустился чуть ниже, причем двигался он очень медленно. Он приказал собакам и волку подождать его. Хельгор чувствовал, что это будет важный день в его жизни, его сердце учащенно билось…
Но чем ближе он подбирался к врагу, тем страшнее ему было. Теперь он отлично мог рассмотреть широкие, смуглые лица врагов — челюсти, напоминающие стальные челюсти шакалов. Если им удастся окружить Хельгора, то они непременно прикончат его.
Хотя Хельгор, вне сомнения, был очень быстрым, среди врагов, наверняка, нашлось бы несколько таких же быстрых, как олень, и таких, кто обладал бы ловкостью гепарда, а действовали тзохи подобно диким животным. Даже небольшая рана привела бы Хельгора к смерти, так как на милосердие врагов рассчитывать не приходилось. Используя кусты и камни в качестве укрытия, он подобрался к врагам на расстояние броска дротика. Земля тут была голой, поросшей серебристым мхом, а мох на камнях был зеленым и имел неприятный красноватый оттенок.
Еще один шаг, и Хельгор оказался бы на виду.
Сердце воина забилось еще быстрее, он весь подобрался, словно платан в порывах налетающего ветра. В какой-то миг, вспомнив о Глэйве, он заколебался. Перед его мысленным взором встала она — желтовато-коричневые волосы и пылающий взгляд… Похоже, настал тот день, когда он окончательно станет воином, которого будут бояться враги и уважать друзья. Однако если бы сейчас он отступил, Глэйва стала бы презирать его, и он не посмел бы снова появиться среди людей своего племени.
Тзохи увидели его и повернулись в его сторону. Они были настолько изумлены, что в первый момент и сделать ничего не могли. Они уставились на одинокого воина, пытаясь отыскать его спутников. Но никого рядом с Хельгором не было. И странный воин подбирался все ближе к их лагерю.
А потом несколько тзохов узнали его — это был тот самый воин, что спас двух беглянок. Камр с пятью воинами погнался за ним, и никто из этих воинов не вернулся. Храбрые числом и готовые сразиться с врагом, воины повскакивали со своих мест, пронзительно завизжав.
— Сначала Хельгор убил двух воинов-тзохов, а потом четырех воинов, приплывших в большой лодке! — прокричал Хельгор, ничуть не заботясь, понимают его или нет. — Хельгор убил вашего широкоплечего вождя. Он перебьет всех грабителей и убийц.
Женщины замерли и, онемев от ужаса и надежды, слушали Хельгора. Они отлично помнили этого юношу своего племени и ожидание того, что другие воины где-то рядом, переполнило их радостным трепетом.
Хельгор подбежал ближе. Скоро он оказался на расстоянии точного броска. Первый дротик едва задел плечо воина, и тзох взвыл от гнева и боли. Два следующих дротика достигли цели. Один пробил грудь воина, другой вонзился ему в живот.
Тзохи в ответ метнули свои дротики, но ни один из них не долетел до Хельгора. Тот в ответ метнул еще три дротика, и двое его врагов получили глубокие раны.
Разозлившись, тзохи бросились за Хельгором, а тот помчался наутек, однако успел нанести глубокие раны еще двум противникам. В погоню за Хельгором устремились не все тзохи — шестеро воинов остались сторожить женщин. Помчавшись со всех ног, быстроногий умар быстро достиг гребня холма. Трое самых молодых воинов-тзохов бежали следом за ним. Это были самые быстроногие, но самые слабые из врагов.
Неожиданно они потеряли Хельгора из поля зрения. Опасаясь засады, они немного замедлили шаг, а потом шорох за спиной заставил их резко обернуться. Двое умаров появились за камнями, между которыми только что проскочила троица преследователей. Нацелив копья, они ударили, и один из тзохов упал, а остальные в ответ метнули копья. Одно из них задело голову Хельгора, но тот, не обращая внимания на легкую рану, помчался на врагов. Дубиной он разбил череп одного из противников, в то время как копье, которое он метнул левой рукой, пробило горло другому.
Нападение было настолько быстрым, что ни один из остальных преследователей еще не оказался на расстоянии досягаемости дротиков. В итоге Хельгор отправился назад, чуть-чуть спустившись по склону. Он вновь закричал, но в этот раз он обращался к своим соплеменникам:
— Хельгор ранил девять тзохов. Пусть воины приготовятся к бою.
И тут он неожиданно покачнулся. Поднеся руку к голове, он увидел, что она в крови. Несколько секунд он с недоумением смотрел на нее. А потом взмахнул окровавленной рукой так, чтобы этот жест увидели тзохи и решили, что он сильно ранен. Словно поддавшись слабости, Хельгор нагнулся, скрылся среди камней.
— Приготовитесь, сейчас они будут здесь! — прокричал он остальным умарам.
Развернувшись, он бросился на ближнего из тзохов, сбил его. Следующий преследователь следовал за собратом огромными прыжками. Огромная дубина Хельгора ударила ему по позвоночнику, сломав хребет.
Одновременно копья, дротики и камни полетели в тзохов из укрытия умаров и гвахов.
Собаки лаяли, а люди ревели, словно стадо разъяренных антилоп.
В рядах тзохов началась паника. Они решили было, что столкнулись с целым племенем. И переполненные ужасом, разбежались. Но шестеро или семеро попытались сразиться с неведомым противником. Они убили двух гвахов и одного умара, а потом сами пали под ударами дубин. Когда схватка закончилась, люди Синей реки бросились в погоню. Те, кого поймали, не сопротивлялись, и гвахи с умарами с помощью дубин, топоров и копий убили всех, забрав их жизни.
Более проворные, чем побежденные тзохи, люди Синей реки поймали почти всех беглецов. А когда спустились с холма в лагерь врагов, выяснилось, что часовые сбежали, бросив женщин на милость победителей.
День подходил к концу, красное солнце уже наполовину скрылось в облаках, скатившись к реке. К этому времени почти все тзохи были убиты.
Штра, переполненный восхищением и энтузиазмом, выкрикнул:
— Хельгор, сын Штра — могущественный воин — сильный, как мамонт, быстрый, как тигр. Хельгор — настоящий волк.
И другие воины-умары, которые были с ними, повторили следом за ним.
— Хельгор, сын Штра, самый могущественный воин!
Женщины же пришли в восторг от того, что их спасли соплеменники. Они видели, как Хельгор первым бросился на врагов и чествовали его, как могли. Хельгор чувствовал себя великим воином, но было что-то, заставляющее его сердце сжиматься от боли, но не от физической, а от душевной.
Когда Хельгор исчез среди зарослей, Глэйву охватил ужас. Измученная, она уставилась на воинов неведомого племени, отвращение к которым росло с каждым часом.
Акроун дал строгий наказ, что никто из племени не должен досаждать женщинам другого племени. Сейчас Глэйва находились в самом центре стоянки и постоянно ловила на себе раздражающие ее мужские взгляды. Пока она находилась под защитой Акроуна, ей нечего было опасаться. Однако нужно было не забывать, что почти все воины племени потеряли своих женщин.
День прошел спокойно, без приключений. Усталость взяла свое, и большая часть воинов заснула. На всякий случай Акроун послал разведчиков в разные стороны и теперь ждал их возвращения, чтобы узнать новости.
Вокруг лагеря вождь выставил шесть часовых, разместив их по кругу на равном расстоянии друг от друга. Теперь можно было не бояться неожиданного нападения врагов, но вождь по-прежнему оставался мрачным. Он ощущал, что происходит нечто неправильное, что он теряет власть, и Хеигоун, скорее всего, убьет его, так как не потерпит живого соперника.
Мысли о Хеигоуне угнетали Акроуна, словно Хеигоун был ужасным чудовищем — свирепым пещерным медведем с маленькими глазками и огромными когтистыми лапами. И еще он думал о Хельгоре. Он откровенно восхищался молодым воином, его навыками охоты и ловкостью. Если бы он был чуть постарше, то, без сомнения, смог бы стать вождем вместо Акроуна. Хельгор, что бы ни случилось, никогда не станет для него настоящей опасностью. В любом случае, если бы он, Хельгор, а не Хеигоун вернул женщин, угроза исчезла бы. В этом случае воины не пошли бы против вождя. Но как вырвать женщин из лап тзохов? Ведь врагов слишком много, а союзники умаров слишком слабы, чтобы оказать его малочисленным воинам достойную помощь… Сомнения терзали разум вождя.
Но вот пришла ночь.
Ни Штра, ни Хеигоун не вернулись, и часовые с разведчиками не сообщили ничего нового. Быть может, тзохи поймали и перебили разведчиков? Тогда дальнейшее преследование становилось просто невозможным. И тогда умары вернутся в свое стойбище без женщин, без сыновей… и их племя погибнет.
Глэйва тоже погрузилась в раздумья, и мысли ее были много печальнее. Ее юность была тяжелой, а теперь, после побега стало еще хуже. И словно в подтверждение ее мрачных мыслей небо затянули тучи, а потом начал накрапывать мелкий дождь, который быстро превратился в настоящий ливень.
Река тут же вздулась, вода в протоках стала быстро подниматься. Дикие животные побежали от реки в поисках убежища. Совы кричали во тьме, шакалы лаяли.
Один за другим погасли костры и весь мир погрузился во тьму кромешную, мягкую и непроницаемую, как бархат. Тут и там стали просыпаться воины. Их шкуры стали тяжелыми, пропитавшись влагой, точно так же, как волосы и бороды. Вода заливала ноздри и уши и даже деревья с самой густой листвой не давали укрытия.
Жалобы и храп тех воинов, кто еще спал, раздражали Глэйву. Не в силах все это переносить, она отползла в сторону. У нее не было никакого определенного плана. Она вела себя подобно самке, которую преследовал волк; словно олень, за которым гнался тигр.
Долго она, подчинившись животному благоразумию, бесшумно ползла среди кустов по мокрой земле. В какой-то миг, почуяв ее, проснулись собаки, но, узнав Глэйву, которая путешествовала с ними, к запаху которой они привыкли, успокоились, вновь погрузившись в чуткую дрему.
А потом, оказавшись за пределами лагеря, девушка поползла быстрее. Теперь она не чувствовала запахов и не слышала ворчания своих спутников. Воздух пах исключительно сырым дерном, травой и сырой корой. Устав, она остановилась, пытаясь собраться с мыслями. Больше всего она хотела воссоединиться с Амхао. И еще она хотела вновь увидеть Хельгора. Она любила его, хоть и сама не знала об этом. Потому что эта любовь была вовсе не такой, какую она испытывала по отношению к своей сестре.
Но Хельгор сейчас был далеко. Судя по всему, его намеренно отослали, чтобы Глэйва осталась беззащитной. Она не понимала, почему он ушел, хотя знала, что он не мог не повиноваться вождю. А Хеигоун внушал ей ужас. Но почему Хельгор не вернулся? Может, он уже умер?
Она снова поползла вперед. Дождь лил с неба настоящим потоком, и его шум заглушал все остальные звуки. Даже шакалы притихли. Глэйва промерзла до костей и, кроме того смертельно устала. Весь мир поглотили вода и тьма. Вода уже доходила ей до груди. Девушка стала шарить вокруг, пытаясь отыскать что-то твердое, какую-нибудь опору.
А потом совершенно неожиданно она натолкнулась на какой-то твердый предмет. Глэйва сразу поняла, что это — лодка. Потянувшись, она ухватилась за борт… несколько секунд, и она забралась в нее. Пошарив руками по дну, девушка обнаружила весла. А потом она почувствовала, как течение подхватило лодку и понесло все дальше и дальше, все быстрее и быстрее от лагеря умаров.
Наконец наступил долгожданный рассвет, раскрасивший небо в пепельно-белые тона. Свет стал ярче, и весь мир, казалось, заискрился от счастья. Высунувшись из-за борта лодки, Глэйва неподалеку увидела камни и кусты. Судя по тому, с какой скоростью летела лодка, Глэйва оказалась в быстрой протоке. Она вздохнула с облегчением. Теперь единственное, о чем она мечтала, вернуться в поселение умаров у истоков Синей реки и забрать Амхао.
Несмотря на усталость Глэйва взялась за весло, стараясь как можно быстрее увеличить расстояние между ней и умарами. Потом, когда окончательно выдохнувшись, она осмотрела лодку, на дне лежало несколько камней с острыми краями — заготовки для изготовления оружия. К этому времени она окончательно замерзла, а потому, закончив осмотр, вытянула руки и ноги, подставив свое тело живительному свету солнца.
— Глэйва скоро увидит Амхао, — объявила она.
Лодка тем временем выскользнула на речной простор. Глэйва приблизилась к левому берегу, который показался ей безопаснее. Она хотела есть, но сначала ей нужно было отыскать место, где можно было бы причалить. Девушка выбрала наклонную плиту на скалистом утесе. Однако прежде чем причаливать, Глэйва удостоверилась, что поблизости нет никаких хищников. Выбравшись из лодки, она отчасти затащила ее на плиту, а потом привязала к большому камню, с помощью кожаных ремней, оставленных в лодке умарами.
По расселине, пересекавшей плиту, Глэйва с легкостью смогла подняться на вершину утеса. Эта же расселина могла послужить ей надежной защитой в случае нападения хищников. Забравшись на вершину, девушка спустилась по противоположному пологому склону. Перед ней стеной встал древний лес, который был старым еще до возникновения племени гвахов — людей Ночи.
Глэйва боялась не столь хищников, сколько леса и того, кто мог таиться под темными сводами деревьев, тех, о ком она не знала. Когда она сбежала с Амхао, присутствие сестры с ребенком придавало ей сил. Теперь же она осталась совершенно одна, готовая столкнуться с бескрайней рекой, лесом и враждебными существами.
Глэйва заколебалась, прежде чем войти в джунгли, но, похоже, ей больше ничего не оставалось, тем более, что путешествие по реке могло закончиться трагически. В лесу Глэйва сразу отыскала белые грибы, которыми питались тзохи. Сырые, они пахли словно заплесневелая древесина, но она съела два гриба, чтобы унять сильный голод, прежде чем отвращение к подобной пище победило.
Две белки пробежали по нижним веткам платана. Спрятавшись за ствол дерева, девушка проследила за зверьками с серым мехом, кисточками на ушках и необычными полосатыми хвостами, которые были намного длиннее, чем их маленькие тельца. Их крысиные глазки блестели, каждое движение было изящно. Будь у нее дротик или копье, она без труда прикончила бы одну из белок, но, бросив камень, наверняка бы промахнулась.
Белки мирно грызли орехи и не видели, как среди густого хитросплетения ветвей к ним приближается смерть — среди зелени пряталась рысь — огромная кошка с кисточками на ушах. Огромные к шерсти торчали у нее по обе стороны пасти, словно гигантские бакенбарды. Двигалась эта кошка совершенно бесшумно. Белки заметили ее, только когда она прыгнула на них. Быстрый хищник обрушился на них, словно молния, и сломал хребты обоим зверькам ударами лап. Мертвые тушки полетели на землю, и рысь скатилась вниз с дерева следом за ними.
Увидев девушку, рысь остановилась и предостерегающе подняла лапу, словно желая сказать, что это ее добыча. Внимательно глядя на хищника, Глэйва прикинула свои шансы.
Животное тоже внимательно наблюдало за девушкой, пытаясь определить насколько это опасный противник, ведь эта девушка нисколько не походила на гвахов — единственных людей, с которыми раньше сталкивалась рысь. А гвахи были более опасны, чем волки, вооружены страшными когтями, которые были много длиннее, чем у рыси. И хищнику пришлось уступить. Впервые один из вертикально стоящих зверей отобрал у рыси добычу.
— Глэйва много сильнее рыси! — закричала девушка, зная, что животные боятся громких звуков.
Рысь зарычала, но отступила на шаг. А потом разъярённый хищник отступил, отпрыгнул в сторону и исчез в подлеске. Одна из белок была мертвой, вторая умирала. Глэйва, подхватив с земли свою добычу, вернулась назад к лодке.
Одна из белок пожертвовала свою плоть и энергию девушке.
Теперь нужно было устроиться в безопасности и отдохнуть.
Дикие животные смогли спуститься к реке. Если бы Глэйва уснула в лодке, то лев или тигр легко могли бы запрыгнуть к ней, так как в этом месте протока не была такой уж широкой. А перевернуть лодку и спрятаться под ней, так как она делала, когда спускалась вниз по реке вместе с Амхао, она тоже не могла — Глэйва была одна, да и лодка, на которой она уплыла, была во много раз больше той, на которой она путешествовала вместе с сестрой.
Самым лучшим убежищем мог бы стать какой-нибудь островок, но из-за обильного половодья все мелкие островки затопило, а крупных нигде поблизости видно не было.
В итоге девушка вновь забралась в лодку и снова отдалась на волю течения.
Вскоре Глэйва заметила два небольших островка. Тот, что побольше, имел два широких мыса. Однако взглянув поближе, Глэйва увидела, что островок переполнен крокодилами и змеями, которые перебрались туда, спасаясь от разлившейся реки. Второй, скалистый остров выглядел более гостеприимным. На нем росло несколько деревьев и невысокая трава. На первый взгляд, никого на нем не было.
Кроме того, посреди острова возвышались два огромных валуна, между которыми можно было скрыться и от тигра, и от медведя, которые могли перебраться через речной поток на остров, хотя, посмотрев на отвесные берега, Глэйва решила, что подобное невозможно. Но чтобы избежать риска, она, выбравшись на остров, залезла в щель между камнями и уснула.
Солнце уже низко склонилось над горизонтом, когда Глэйва проснулась. Желтые лучи света омыли правый берег реки, и яркий блеск залил водную гладь. Старый и огромный гиппопотам дремал на мелководье неподалеку от острова. Птица, усевшись на ветке, почти над головой Глэйвы, громко защебетала. Девушка перевернулась на другой бок и снова уснула.
К утру ее разбудил какой-то шум. Подняв голову, Глэйва увидела, как какой-то зверек доедает кости белки. Небольшой зверек, вроде лисы, с остроконечными ушами и сверкающими, словно светлячки, глазками.
Бездонное небо все еще сверкало звездами. В их едва различимым свете она поняла, что перед ней всего лишь шакал. А потом девушка удивилась: откуда он взялся на острове? Несомненно, его принесла на остров река, а потом волны выбросили на скалу. Но был ли он один?
Глэйва не стала отгонять шакала, лишь слушала, как кости белки хрустят на зубах хищника. Глэйва медленно поднялась, но шакал и не думал убегать, и девушка пожалела, что перед тем, как лечь спать, она хорошенько не обыскала остров. Там ведь мог скрываться зверь и побольше.
Шакал начал грызть кости, потом жевать шкурку. И Глэйве стало казаться, что между ней и зверьком установились некие дружеские отношения. Присутствие зверька успокаивало девушку.
Звезды потухли, и от воды начал подниматься туман. А берег, на котором остались умары, преследующие тзохов, скрылся в белой пелене. Только вершины деревьев торчали из этого тумана, высвеченные первыми лучами солнца. А потом солнце залило светом все небо, и мир снова стал бескрайним.
Неожиданно шакал взвыл, чуть отбежал, а потом вернулся. Изящный зверь на тонких ногах с бурой шкурой, светлой на груди и на кончиках ушей. Его движения были абсолютно естественными и совершенно непринужденными. Девушку охватило странное чувство нежности по отношению к этому зверю. Спустившись к воде, она поймала черепаху, выбравшуюся погреться на солнце, разбила ее панцирь острым тяжелым камнем и отдала внутренности шакалу, который после этого стал ластиться к девушке. Он потерся о ее ноги и не стал рычать, когда Глэйва погладила его, тогда девушка взяла его с собой в лодку. Сначала зверь разволновался, но когда он успокоился, она оттолкнула лодку от берега. Теперь зверю предстояло разделить судьбу женщины.
Все это время Глэйва плыла по реке, на которой, в отличие от суши, несмотря на водовороты и быстрины, она чувствовала себя в безопасности. С каждым днем она была все ближе к Амхао. Ей не терпелось воссоединиться с сестрой. Тем временем между девушкой и шакалом возникло полное взаимопонимание. Они общались и понимали друг друга без слов, словно два диких зверя.
Шакал стал дорог девушке, это был ее зверь. И он несколько раз помог Глэйве обнаружить добычу, так как обладал великолепным чутьем. Живя с человеком, шакал понял, что может получить много выгоды. И Глэйва ласково относилась к своему спутнику, при всяком удобном случае награждая его нежным взглядом или словом.
Он оказался ничуть не глупее домашних собак и волков, которые жили с человеком. Можно было сказать, что он даже умнее некоторых неотесанных воинов из тзохов, вроде сына Овцы. У того глаза были стеклянными, лишенными мыслей, как у крокодила. А глаза шакала были умными, да и сам зверь всегда был готов прийти на помощь девушке.
Однажды ночью, когда огонь погас, шакал осторожно царапнул плечо спящей Глэйвы, разбудив девушку. Та же, вовремя проснувшись, заметила подбиравшихся к ней двух черных волков.
Если бы она и дальше спала, то они, без сомнения, напали бы на нее и разорвали, прежде чем она смогла бы защитить себя. А так, проснувшись, она резко закричала, испугав диких зверей, а потом быстро вновь раздула огонь. Кроме того, Глэйва обзавелась дубиной, которую вырезала из сука с помощью острых камней. Увидев волков, она потрясла дубиной, грозя им. Так что волки испугались Глэйву.
Ощетинившись, они остановились рыча и скалясь. Это были большие черные волки, которые могли растерзать человека или даже схватиться с пантерой. Но благоразумие пересилило их голод. Молодой шакал спрятался за спиной девушки, так как интуитивно знал, что большие звери не рискнут напасть на девушку.
— Люди более могущественны, чем волки! — пригрозила хищникам девушка. — Глэйва проткнет им животы и переломает кости этой дубиной!
Волки внимательно слушали человеческую речь. Человеческий голос был неизвестен им — они никогда не слышали ничего подобного, лишь изредка по лесу разносились голоса гвахов, да и те больше напоминали звериный рык, чем членораздельную речь. А голос Глэйвы заставил волков засомневаться в собственных силах. Но голод придал им храбрости.
— Пусть волки охотятся на оленей, быков или антилоп! — вновь закричала девушка.
Тот волк, что был посильнее, вновь оскалился. Он всем своим существом ощущал близость лакомого куска пищи. Требовался всего один прыжок, чтобы вонзить зубы в тело жертвы, а потом его собрат вспорол живот жертвы.
Переполненный яростью к животному, которое не хотело сдаваться, волк взвыл.
Глэйва бросила в него острый камень, решив, что, получив рану, хищник окончательно струсит. Получив камнем по голове, волк отступил, в то время как второй, более отважный зверь понял, что его потенциальная жертва может быть опасна.
Поделиться книгой: