Хельгор с Синей реки

Хельгор долго и внимательно следил за своей пленницей, но, наконец, поняв смысл ее волнения и сам разволновался. Сначала он хотел убедить вождя взять Амхао с собой. Но Хеигоун и его приятели разом выступили против этого, объявив, что женщина будет задерживать их, если отправится в путь с ребенком, а если отобрать у нее ребенка, будет еще хуже.

— Хельгор будет нести ребенка, — объявил молодой воин.

— Штра и Иоук тоже, — добавили его отец и брат.

Однако Хеигоун не принял такого решения, и Акроун сдался. Теперь его не волновало то, что случится с Амхао. Единственное, чего он боялся, что Глэйва решит отомстить…

На следующий день они встретились с людьми Ночи. Их лица были вытянуты, словно морды овец, и кончики ушей были с кисточками волос. Черные, как сланец, они таращили крошечные глазки, словно белки-летяги. Худые руки и ноги, большие животы дополняли нелицеприятную картину. Волосы росли островками по всему их телу. От них пахло нефтью, а из-под толстых верхних губ торчали зубы, больше напоминающие клыки. Из оружия у них были только острые камни и палки.

Штра вышел вперед и попытался объясниться с ними с помощью жестов.

— Если гвахи пойдут с умарами, то у них будет много мяса и крови.

— Почему гвахи должны пойти с умарами? — спросил старик, кожа которого была почти черной.

— Чтобы помочь проследить за тзохами и отомстить. Разве вы не помните те времена, когда тзохи напали и перебили множество людей Ночи? Гвахи и умары вместе будут сильнее тзохов!

Несмотря на природную хитрость, гвахи были наивным и доверчивым народом. Порой им казалось, что завтра не наступит никогда. Да и какая разница, что случится завтра, если сегодня они могли пойти вместе с людьми Синей реки, а те, в свою очередь, поделились с ними пищей. Пока они шли через лес, из чащи то и дело по одному, по двое выскакивали гвахи и присоединялись к отряду.

— Мясо нужно будет каждый день, — объявил Штра вождю. — Если мы не сможем кормить гвахов, они повернут назад.

Плохие охотники, плохие хранители огня гвахи редко много ели и отлично знали, что такое голод.

— У них будет пища, — заверил Акроун. — В этих лесах много дичи.

Он не рассчитывал, что гвахи схватятся с тзохами в открытой битве. Скорее, они станут доставать людей Скалы из засады.

Через несколько дней умаров сопровождало уже примерно пятьдесят гвахов. Несмотря на их маленькие тела, они всегда были голодны и, казалось, могли есть круглые сутки. Охотники-умары приносили оленей, антилоп, боровов, но так и не смогли унять голод своих союзников.

Гвахи по своей натуре существа ленивые и недисциплинированные: на день расползались по окрестным лесам, но к вечеру, как один, собирались у костров охотников, вдыхая запах готовящегося мяса и с удовольствием поглаживая животы. От них же самих вечно несло лисой или скунсом. Глэйве они были отвратительны, но она не могла ничего с этим поделать, поэтому старалась просто не замечать их.

Когда отряд достиг Высокой реки — протока Синей реки, выяснилось, что на всех лодок не хватает. И тогда гвахи под управлением умаров стали строить плоты. Они делали их гораздо быстрее, чем если б занялись изготовлением лодок, к тому же плоты было тяжело перевернуть, а если даже такое и случилось бы, гвахи, как выяснилось, чувствовали себя в воде не хуже выдр.

По Высокой реке они плыли три дня, и вскоре оказались неподалеку от того места, где она впадала с Синюю реку.

Само место слияния двух больших рек оказалось настоящим болотом, и потребовалось более шести часов, чтобы найти твердую землю и снова высадиться на берег. Однако теперь воинам пришлось нести не только лодки, но и тяжелые плоты. Многие воины стали ворчать, и Акроуну потребовалась вся его власть, чтобы сохранить дисциплину перед лицом этого нового затруднения.

— Умары ползут, подобно червям! — больше всех возмущался Хеигоун. — Если так пойдет и дальше, то они никогда не доберутся до земель тзохов.

— Должно быть, это болото и похитителей задержало, — резко ответил Акроун. — Но умары пойдут дальше. — А потом он послал за Хельгором и спросил его: — Тзохи были выше или ниже нас по реке, когда Хельгор встретил беглянок?

— Они были в двух-трех днях пути ниже по течению от этого болота.

— И тзохи шли по земле! — значит, и нам нужно оставить реку, — объявил Хеигоун.

— Нет! — объявил Акроун, уставившись на противника. — Хеигоун забыл, что мы находимся на тропе войны?

— Хеигоун повинуется вождю. Но воины имеют право собраться и устроить совет.

От гнева Акроун стал пепельно-белым. Не было никакой необходимости в совете воинов, если только власть вождя не находилась под сомнением.

— Хорошо, Акроун созовет воинов на совет, когда придет время разжигать вечерние костры.

— Если тзохи неподалеку, они увидят дым костров.

— Действительно ли Хеигоун в своем уме? Или он считает, что вождь не знает, что огни и дым костров видны на огромном расстоянии?

До конца дня Акроун пребывал в депрессии, с тоской наблюдая, как его люди разбивают лагерь. Как бы то ни было, но разведчики посланные им, как умары, так и гвахи, не обнаружили никаких следов тзохов. Когда же наконец костры запылали, Акроун созвал своих людей.

— Пусть воины подойдут поближе. Вождь с удовольствием выслушает их.

Первыми подошли сторонники Хеигоуна. Их было всего тринадцать, и ни один из них не видел более тридцати зим. Те, кто верил вождю или испытывал ненависть к Хеигоуну, подошли не спеша. Их было пятнадцать, и среди них находились Штра, Иоук и Хельгор. Остальные, готовые примкнуть к более сильной группе, столпились еще дальше.

Акроун нервничал, наблюдая за союзниками своего противника, и вспоминал прошлые дни, когда племя как один, вслепую, шло за ним. Тогда Хеигоун тоже подчинялся вождю, видимо, выжидая подходящего момента. Теперь же вождь чувствовал, что многие мужчины винят его в потери женщин. Он поднялся, и его янтарные глаза засверкали — в них отражались огни костров. В отблесках пламени его лицо превратилось в маску высшего существа — некоего доисторического божества, явившегося к людям из глубины веков, чтобы поведать великую тайну бытия. Наконец он заговорил:

— Вождь собрал своих воинов, чтобы обсудить, мудро ли он поступает. Местность вокруг реки затоплена — это настоящее болото. Но это — самый короткий путь. Нам нужно решить: двигаться ли дальше по воде, или отправиться в обход по твердой земле? Пусть воины решат, как быть.

При этих словах Хеигоун качнулся вперед. Его широкие плечи расправились, челюсти сперва крепко сжались, а потом он чуть осклабился, показав зубы.

— У вождя большой опыт, и воины должны повиноваться ему… — начал Хеигоун. — Но если дорога по реке — длиннее, то, скорее всего, тзохи отправились в обход болот, берегом, — и он указал могучей рукой на запад, в то время как его союзники одобрительно закричали, поддерживая своего предводителя. — К тому же на берегах реки трудно охотиться. Сегодня вечером гвахи получат много меньше мяса, чем в предыдущие дни. Они идут с умарами только пока те кормят их. Или умары хотят, чтобы гвахи ушли? Тогда умаров будет слишком мало, чтобы напасть на тзохов!

Его сторонники одобрительно загалдели, всем своим видом и жестами показывая, что одобряют речь Хеигоуна. Когда же Акроун шагнул вперед, чтобы ответить своему противнику, его грудь заметно вздрогнула.

— Хеигоун — мудрый воин! — начал вождь. — Но что он знает о враге? Что знают о нем умары? Пока мы не нашли их следов. Значит, мы должны искать их дальше. Именно этого и желает Акроун. Семь воинов с гвахами и собаками отправятся на разведку вдоль реки и столько же пойдут по следам похитителей по земле. Таким образом мы узнаем побольше о тех, с кем нам предстоит сразиться. И тогда мы решим, какой путь стоит избрать всем нам. Вождь сказал. Воины должны повиноваться.

Те, кто раньше сомневался, чью сторону принять, теперь закивали, согласные с вождем. Сторонники Хеигоуна молча собрались в сторонке. Поняв, что проиграл, сын Волка вновь шагнул вперед и спросил:

— Пусть так и будет… Но Хеигоун может взять на себя командование отрядом разведчиков?

Вождь продолжал смотреть на Хеигоуна и сердце его было переполнено сомнениями. А потом он заметил взгляд, который бросил его соперник на Хельгора и Глэйву, и понял, что ссоры внутри племени не избежать, единственное, что можно сделать, так это отсрочить ее, чтобы она случилась после того, как они победят тзохов.

— Разведчиками, идущими по земле будет командовать Хеигоун, а теми, кто пойдет вдоль реки — Штра, а Хельгор станет проводником отряда.

Хельгор взглянул на Глэйву и сердце его пронзила игла ненависти и отчаяния. В глубине души он поклялся убить Хеигоуна.

Глава XI

Враг

На рассвете Хеигоун с шестью воинами, собаками и несколькими гвахами отправился в лес, на поиски следов тзохов. А Штра со своим отрядом, в который входил и Хельгор, взвалив на плечи две лодки, отправились в сторону чистой воды. То и дело им попадались узкие и глубокие протоки, которые приходилось переходить вброд.

Мрачные мысли одолевали Хельгора, а неуемная юношеская фантазия рисовала ему зловещие картины, одна страшнее другой. И несмотря на то, что он всеми силами пытался отогнать «черные» мысли, у него ничего не получалось. Единственное, чего ему по-настоящему хотелось, так это чтобы в противостоянии с Хеигоуном победил вождь.

Что до предводителя отряда, то Штра любил Хельгора. Сам он, хоть и не рвался никогда в вожди, не переваривал Хеигоуна. Обладая большим опытом и действуя чаще по интуиции, чем по велению разума, Штра любил спокойную рассудительность вождя и ему не нравилась поспешность и легкомысленность с которой принимал решения Хеигоун. Как на охоте, так и на войне Штра выполнял все распоряжения вождя тщательно, не споря, даже если то, о чем просил его Акроун, ему не нравилось. Однако он никогда не пресмыкался перед вождем и никогда не впадал в азарт, убивая противника или дичь. Он готов был истребить тзохов, но спокойно, без лишней суеты, ставя ловушки, а не выходя сражаться лицом к лицу, о чем столь страстно мечтали Хеигоун и его сторонники. Страдания жертвы не вызывали у него радостных чувств, точно так же, как потери не сильно печалили его. Однако если бы погиб Хельгор или Иоук, он бы оплакивал их «уход» много дней.

Иоук — брат Хельгора — большей частью напоминал Штра. Будучи старшим в семье, он без зависти и ненависти соглашался с тем, что Хельгор гораздо сильнее его и более умелый охотник. Он гордился младшим братом…

Первые несколько часов маленький отряд Штра продвигался вперед очень медленно. Воины-умары, шесть собак, волк и гвахи напрасно искали следы похитителей женщин. Когда солнце стало клониться к горизонту, Штра объявил:

— Если тзохи миновали болото, то они теперь намного опередили нас.

— А разве дальше, выше по течению нет болота? — спросил Хельгор.

Штра пожал плечами. Его узкое лицо вновь стало совершенно непроницаемым. Они пересекли очередной ручей, вскарабкались по каменному склону и оказались на сухом берегу. Гвахи стали рыскать по островку, и судя по тому, как они вели себя, они хотели есть. Пришлось устроить привал.

Хельгор же, вместо того, чтобы отдыхать вместе с остальными, оглядевшись, приметил самый большой камень — гигантский валун, в незапамятные времена оставленный на берегу реки отступающим ледником. С легкостью взобрался он на вершину огромного камня. Отсюда часть равнины реки лежала перед ним как на ладони. Он увидел стада оленей и лошадей, которые паслись на равнине, рыскающих по кустам гвахов и птиц, кружащих высоко под облаками. Потом он заметил неподалеку стадо антилоп.

Соскользнув с камня, Хельгор перебрался через заросли кустов и пополз вперед в высокой траве. Вскоре он очутился на расстоянии броска дротика от животных, которые, считая, что находятся в полной безопасности, разбрелись на довольно большое расстояние друг от друга.

Стадо защищали два огромных быка. Видимо, они недолюбливали друг друга, потому как старались держаться друг от друга на приличном расстоянии. Желтовато-коричневые полосы украшали их шкуры. Их ноги казались слишком тонкими для массивных тел. Однако, несмотря на это, они производили впечатление сильных животных, и к тому же невероятно проворных. У них были широкие острые рога, которыми эти травоядные с легкостью могли отогнать льва, тигра или даже бурого медведя.

Стадо вело себя спокойно. Однако быки то и дело по очереди поднимали огромные головы и, двигая ноздрями, принюхивались, вглядывались в окружающие кусты и деревья огромными глазами — искали, не затаился ли поблизости враг.

Хельгор, пригнувшись, подполз ближе.

Неожиданно один из быков взревел, видимо, почувствовав запах человека. Антилопы меланхолично подняли головы. Очевидно, они не раз встречались с двуногими животными, потому что запах Хельгора их встревожил.

Дротик ударил в грудь ближайшей антилопы, пронзив ее сердце. Стадо бросилось врассыпную, а бык, опустив голову направился в сторону Хельгора, который встал во весь рост, так как теперь смысла прятаться не было. Молодой воин замер, любуясь красотой застывшего перед ним зверя. Ему было жаль этого быка, достойного восхищения, тем более, что тот, защищая стадо, не мог ничего противопоставить человеческой хитрости, острым копьям и дротикам. Но умарам, впрочем, как и гвахам нужно было что-то есть. Они были животными, которые питались плотью других животных. Второй дротик попал в грудь быка, а потом охотник взял наизготовку копье. Раненный бык бросился вперед, похоже, потеряв всякую осторожность. Теперь единственным желанием его стало убить существо, посмевшее бросить ему вызов. Опустив голову, бык несся вперед неумолимо, как валун, подхваченный лавиной.

Хельгор метнул копье. Оно пробило бок быка, и тот от гнева и боли взревел, подобно льву. Когда огромное животное оказалось всего в паре шагов от Хельгора, тот проворно метнулся в сторону, со всей силы обрушив на голову быка свою дубину. С сокрушительной силой ударив по черепу, дубина отскочила и большая часть удара пришлась на ногу быку. С хрустом треснула кость. Неуклюже развернувшись на трех ногах, бык снова попытался настигнуть охотника, но тот легко избежал рогов и копыт.

— Воины и собаки нуждаются в мясе большого быка, — воскликнул Хельгор.

Таким образом охотник выражал свое восхищение огромным животным и свою печаль из-за того, что приходится убивать его. А бык умирал медленно. Его большие глаза были затуманены. Он больше не нападал — лежал неподвижно, мечтая о смерти — таинственном мире небытия. А потом он вздрогнул всем телом, хриплый стон вырвался из его горла и, неожиданно дернувшись, он замертво вытянулся на траве.

Хельгор позвал гвахов и остальных умаров. Все они с удивлением уставились на огромное животное, убитое умаром. Гвахи улыбались — примитивное подобие смеха, почти как у собак.

— Там много еды для всех! — объявил Хельгор.

— Хельгор — великий охотник! — объявил Штра, в то время как Иоук уже начал разводить костер.

Но Хельгор не обратил внимание на похвалу отца. Он заметил небольшое темное пятно в траве неподалеку.

Лагерь тзохов? Пепел был еще совсем свежим. Рядом валялись тряпки, куски меха. Хельгор подозвал волка и заставил его обнюхать стоянку врагов.

Гвахи, столпившиеся за спиной Иоука, наблюдали, как он орудует кремневыми ножами, разделывая тушу. Сейчас они больше всего напоминали шакалов. Штра тихо усмехнулся.

— Гвахи забыли про голод. Они будут следовать за воинами, как собаки.

— Я нашел следы тзохов, — неожиданно для всех объявил Хельгор. — Они были тут вчера вечером.

Умары к этому времени уже сняли шкуру с антилопы и над поляной потянулся запах жареного мяса.

Если Хельгор и думал о тзохах, то в первую очередь его мысли были о Глэйве. Он мысленно представлял ее мрачной, сердитой, скорчившейся у костра и сердце его от этих мыслей сжималось. И еще он страшно ненавидел Хеигоуна, пожалуй, даже сильнее, чем проклятых тзохов.

Тем не менее он, не задумываясь, отправился по следам врагов и волк с собакой пошли следом за ним.

Чтобы избежать беспорядка и не давать животным затоптать следы, умары придержали остальных собак. Хотя это были напрасные уловки, из-за большого количества тзохов и их пленников такой след сложно затоптать или скрыть. Долгое время след вел Хельгора через лес, потом они вышли к небольшому потоку, который катил к большой реке свои мутные воды. И на противоположной стороне этого ручья никаких следов не оказалось.

Тзохи определенно не могли уплыть вверх по течению, так как оно было очень сильным, следовательно, следы нужно было искать вниз по течению.

В любом случае это было проще, так как в той стороне берег был сухим. И вскоре умары снова нашли следы своих врагов.

Они нашли запачканное кровью копье, которое то ли бросил, то ли потерял один из воинов тзохов. Штра, Иоук и Хельгор тщательнейшим образом исследовали это оружие.

— Тзохи где-то рядом, — подытожил Штра. — Кровь еще не почернела, — а потом он с тревогой покачал головой: — Разве Хельгор не видел множество воинов до того, как встретил беглецов?

— Их было больше сотни, когда они напали на нашу деревню, и их было больше ста, когда Хельгор пересчитал их на равнине.

— Тогда Штра должен позаботиться о том, чтобы его отряд не столкнулся с тзохами. Ведь у него всего несколько воинов и гвахи.

— Тот костер, который видел Штра, не мог согреть сто воинов!

— Возможно, у них не было достаточно сухих дров!

— Хельгор думает, что необходимо продолжать преследование.

— Так сделает и Иоук!

— Последуем дальше, — объявил Штра.

И они шли еще пару часов, пока след не стал совсем свежим, так что все поняли: тзохи где-то рядом. Последние сомнения исчезли, когда умары стали отлично различать следы на земле. Некоторые были столь отчетливы, что Штра заметил:

— Вот следы воина тзоха, а это следы женщин.

Неожиданно гнев охватил этого спокойного человека, и он в отчаянии сжал кулаки.

Хельгор попробовал разобрать следы, прошел по ним несколько сотен локтей, а потом неожиданно остановился.

— Тзохов не больше, чем пальцев на трех руках.

— Гвахов вместе с умарами много больше! Однако гвахи слабые воины и плохо вооружены.

— Волк Хельгора будет сражаться, да и собаки доставят врагам немало неприятностей.

Штра какое-то время молчал, видимо, пытаясь решить, что делать.

— Мы забросаем тзохов дротиками, — продолжал молодой человек. — Их воины толком не умеют ими пользоваться. А те из нас, у кого получается хуже, пусть отдадут свои дротики Хельгору.

— Да, у Хельгора глаз ястреба, — согласился Штра.

— Сделаем так: Хельгор пойдет вперед. Он нападет на тзохов, убьет нескольких их них, а остальные погонятся за ним. Штра и его воины будут лежать в засаде.

Штра еще колебался, но тут вмешался Иоук.

— Наши женщины с ними! — прорычал он, и глаза его засверкали.